
Полная версия:
Кровь степная

Кровь степная
Николай Тарамов
кровь от крови
род от рода
продолжение народа
Иллюстрации Нейросеть "Нейрохолст"
© Николай Тарамов, 2026
ISBN 978-5-0071-5343-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ОТ АВТОРА
Дорогой мой юный читатель из казацкого рода и не только. Ты держишь в руках книгу, которая является первой попыткой написания истории казачьего народа в том виде, который был бы интересен тебе, подростку от 8 и до 18 лет, а, может, и старше.
Данная книга проведет тебя дорогами прошлого с двумя казачатами, которые будут совершать путешествия во времени к древним племенам и этносам, что суть являются предками многих сегодняшних народов, в том числе и казаков.
Ты увидишь, как, раз от раза, возвращаясь из очередного путешествия, будет формироваться и расти национальное мышление казачат и как они будут взрослеть. На протяжении всей книги главные герои будут искать представителей народа начала, суть являющегося корнем казаков. И, лишь дочитав книгу, ты поймёшь, кто является частью этого народа.
По задумке автора, то есть меня, — это только первый том из серии «Национальная казачья история для детей».
Тем же, кто не является по происхождению казаком, тоже будет интересна эта книга, и, надеюсь, после прочтения её он поймёт, кто такие на самом деле казаки. Приятного чтения, мой юный друг.
Вперёд к приключениям!
Глава I. Знакомство с героями
Казачата
— Спиридон, ну как ты не поймешь, ну не мог я по- другому сделать. Батя нам всегда говорит: «Помните, сыны, вы казаки, вы потомки древнего народа, и что бы кто ни говорил, вы ведёте свой род не от беглых холопов, а от казаков, которые испокон веку жили на этой земле, на нашей земле».
— Лука, да я всё понимаю, но дать в ухо однокласснику и заявить потом учителю, что казака никто не ставит в угол — это перебор.
По станичной дороге шли двое казачат, один меньше другого. Тот, что был младше по возрасту, шёл и что-то яростно доказывал, размахивая руками и уже не на шутку горячился. А второй, явно старший брат, пытался успокоить разошедшегося «младшого», у которого от проявления эмоций даже бешметик начал вылазить из пояска.
Давайте поближе познакомимся с ними, мой юный читатель, ибо это и есть главные герои этой книги, которым предстоят увлекательные приключения.

Старшего брата, как вы поняли из диалога, звали Спиридон. Имя своё он получил в честь святого Спиридона Тримифунтского, особо почитаемого в семье наших казачат. Спиридон только недавно перешел в четвёртый класс и было ему десять лет, но рассудителен он был не по годам. Светловолосый, с ясно-голубыми глазами, он больше походил на свою мать, кубанскую казачку.
Младшего же звали Лука; назван он был в честь святого Луки Крымского, еще одного почитаемого святого в этой семье. Лука был полной противоположностью брата: эмоциональный и быстрый в принятии решений, что часто играло с ним злую шутку. Несмотря на то, что ему отроду было всего семь лет, отпор он мог дать любому. Рос отчаянной головой и внешне походил на отца, терского казака: темноволосый, с немного смуглой кожей, и только его глаза небесно-голубого цвета роднили его с матерью. Семья казачат по меркам XXI века была большая: отец, мать и шесть детей, среди которых были и старше их, и младше, но сплошь девчата. Поэтому казачата, являясь всё таки маленькими, но мужчинами, как им постоянно говорили батя с матерью, тянулись в играх и разных шкодах друг к другу.
Итак, давайте вернемся туда, где мы оставили наших героев, и немного подслушаем их дальнейший разговор.
— Эх, Спиридоха, если бы у нас была машина времени, мы бы с тобой стали путешествовать по древним временам, посетили бы все народы, из которых вышли казаки, всё бы посмотрели, записали и, вернувшись, всем-всем бы доказали, что мы не «беглые холопы», а скифы, сарматы, черкасы, бродники. Одним словом: — степняки мы, а не лесные «московиты».
Так говорил Лука, загребая казацкими сапожками сухую осеннюю листву, стоя на обочине станичной дороги и смотря на то, как «старшой» брат поправляет ему бешмет, подтягивая станичный пояс и возвращая на место сползшую набекрень кубанку. Спиридон вообще был аккуратистом и даже немного франтом в отношении национальной одежды, и, несмотря на возраст, носил её с каким-то особенным шиком и любовью. Спиридон хитро улыбался. Уже два года как он занимался приборостроением у одного ужасно грамотного и жутко умного старого казака, который, как говаривали местные, вместе с Королёвым строил и запускал ракеты в космос.
Старый казак Никифор. За два года до…
Казак Никифор, а именно так его звали, был хоть и крепким ещё дедом, но шёл ему, как-никак уже сто первый год, и он плотно задумался о том, кому же передать дело и секрет всей своей жизни.
Когда-то, работая с Королёвым над одним из многих испытаний ракеты, у них что-то пошло не так, и Никифор, следя за приборами, буквально на одну минуту перед собой увидел не свет лампочек и показания стрелок и манометров, а туман, из которого на него неслась целая конная лава вроде и казаков, вот только одеты они были как-то необычно.
На них были штаны с лампасами, но лампасы были кожаными, куртки чем-то напоминали донские чекмени, но были и отличия: на головах у них были высокие островерхие шапки, а в руках — небольшие кривые луки вместо шашек. И скакали они на конях без привычных Никифору сёдел. Было что-то вроде современной попоны для лошадей и на этих импровизированных сёдлах не было стремян.
Буквально в течение минуты конники проносились с гиканьем мимо него, и всё растаяло в туманной дымке. Никифор даже почувствовал тот ветер, который подняла за собой конница. Он отчётливо слышал ржание коней и даже чувствовал, знакомый с раннего детства, запах «взмыленного» коня.
Никифор никому об этом видении не рассказал, ибо времена были тогда неспокойные и могли его и в «психушку» упечь, но понял, что в процессе опыта, они разорвали материю времени. Заинтересовавшись тем, что с ним произошло, Никифор начал изучать всё то, что было известно о времени, и параллельно ходил по музеям. Именно в одном из них на картине он увидел тех, кто когда-то выскочил на него из тумана. И были это скифы. Ещё в детстве Никифор от своего деда слышал о том, что они одни из предков казаков. И тогда Никифор понял, что они чуть не изобрели машину времени. Её создание и стало смыслом и тайной его жизни. Он вернулся в свою родовую станицу Егорлыкскую, которая находилась на земле, именуемой Казачий Присуд. Восстановил свой родовой курень, а на «базу» построил крепкий сарай, в котором стал проводить эксперименты.
С каждым годом он всё ближе был к разгадке тайны времени, но чего-то ему не хватало. Никифор старел, и мозг его, хоть и был ещё светлым и острым, но всё же уже не мог думать в ногу со временем.
Старый казак всё отчётливее понимал, что ему нужен помощник. Тот, кто ему поверит и не скажет, что старик сошёл с ума. И Господь послал ему такого человека в помощь. Им стал наш знакомый Спиридон.
Знакомство Никифора со Спиридоном и всей его семьёй
Однажды на празднике «Дня станицы» Никифор вышел прогуляться, размять старческие кости, на главную площадь, которую казаки-старожилы до сих пор называют «майданом». Как известно, старики тянутся к детям и наоборот. Вот и наш дед Иваныч, как его многие называли просто по отчеству, пошёл присесть на лавку возле большой детской площадки.
Ох и гвалт же здесь стоял! Был солнечный день, и детворы на праздник высыпало в огромном количестве. Никифор был в шароварах и рубахе «кавказского кроя».
Старый казак сидел на лавке и, прищурившись, смотрел на солнце, и даже в какой-то момент «закемарил». Что же он видел в своём мимолётном сне? А всё ту же конную лаву, виденную им однажды в лаборатории, и всё думал, где же он что-то пропустил в своих расчётах.
— Здорово живёшь, диду?
Никифор приоткрыл глаза и очень сильно удивился. Перед ним стоял мальчуган, практически его копия в таком же возрасте. Нет, всё-таки мальчуганом его и не назовёшь, думал он. Перед ним в XXI веке стоял настоящий справный казак, хоть и младый по росту и летам. Ярко-васильковый бешмет, шаровары без лампас, высокие кожаные сапожки и неизменный станичный пояс сидели на нём как влитые, и видно было, что одежда эта ему нравится, и главное — привычна, и носит он её не только по праздникам, но и на каждый день. Единственное, почему было заметно, что они оба живут в нашем с вами времени, мой юный читатель, — это был вертолёт на радиоуправлении, который держал маленький казачок.
— Слава Богу! — серьёзно ответил дед Никифор. — А чей же ты такой будешь и как тебя величают?
— Филатовы мы, а меня Спиридоном батя назвал. Мы недавно в станице. С города перебрались сюда. По бате я с Терека и Дона, по матушке — с Кубани. Говоря это, Спиридон даже как-то преобразился: вырос, что ли, на несколько сантиметров, и гордая осанка проявилась, и взгляд стал прямой, с вызовом.
«Вот она — горячая казацкая кровь, которой не хватает сегодня. Ох и не завидую я его сверстникам, которые вдруг решат посмеяться над мальцом на тему его казачьего рода». Так думал Никифор, а вслух сказал:
— А меня, значит, дедом Никифором зовут. И батя, и матерь — с Дону. Так ты чего хотел-то?

— Да вот вертолёт что-то барахлит, не хочет правильно летать. Я уж его и разбирал, и собирал, кое-что даже переделал. Он, конечно, стал лучше летать, даже лучше, чем когда новый был, но что-то ему мощи не хватает, хочу, чтобы выше и быстрее летал.
Никифор сидел, замерев, боясь пропустить хоть одно слово мальца. Он понимал, что прямо сейчас, возможно, ему посылается тот, кого он уже много лет ищет, тот, кому он сможет передать дело своей жизни.
— А сколько тебе годков? — спросил дед Никифор.
— Целых восемь, — серьёзно ответил Спиридон.
— И давно ты занимаешься переделкой игрушек?
— Да где-то с год. Батя мне год назад подарил инструменты и сказал, что я так хоть не впустую буду ломать игрушку, а увижу, из чего она внутри состоит. «Глядишь — говорит, и чинить научишься». Вот потихоньку разбираюсь, а с вертолётом что-то не получается.
— У меня с собой нет инструмента, а давай я завтра к вам приду да вместе и починим. Заодно и с батей и матерью познакомишь.
— Пойду у бати добро спрошу, — сказал Спиридон и убежал, но через пять минут вернулся с согласием отца.
С момента знакомства деда Никифора с семьёй Филатовых и особенно со Спиридоном прошло без малого два месяца. Дед Никифор был всегда желанным гостем в семье, а Спиридон плотно занялся приборостроением под руководством своего наставника. Как-то раз, сидя с отцом Спиридона на лавке и беседуя о днях прошлых, Никифор взял и рассказал о том, что с ним приключилось. Думал, что сейчас рассмеются ему в лицо, но Николай, глава семьи, даже и не думал это делать. Внимательно выслушав историю и просьбу передать своё дело жизни его сыну, дал своё согласие. Он и сам тяготел к изучению истории казачьего народа.
И вот работа закипела с новой силой, новой энергией и новыми молодыми мозгами. Но чего-то не хватало. Нужен был предмет, который свяжет современность с далёким прошлым. И такой предмет нашёлся. Его сама родная степь вручила казачонку.
Глава II. Таинственный браслет
Однажды, гуляя по степи за станицей, Спиридон увидел, как в траве от чего-то отразился луч солнца. Подойдя ближе, он увидел тяжёлый бронзовый браслет, покрытый зелёным налётом. На нём были выбиты странные знаки, не похожие ни на одни буквы, которые он до этого видел. Взяв браслет, Спиридон помчался со всех ног к деду Никифору.
— Это киммерийское письмо, — сказал дед Никифор, когда он принёс находку. — Древний народ жил здесь три тысячи лет назад. Исчез внезапно и таинственно. Мало кто знает, куда они делись.
В ту ночь Спиридону приснился сон: он стоял на берегу моря, а перед ним — всадники в бронзовых доспехах, с луками и копьями. Один из них снял шлем и показал на браслет.
— Надень его, — сказал он, — и увидишь то, что скрыто. Спиридон проснулся с криком. Браслет лежал на тумбочке. Юный казачок понял, что это то, чего не хватало, чтобы закончить работу над машиной перемещающей во времени.
Приведя себя в должный порядок, он заспешил к деду Никифору, чтобы поделиться открытием и начать работу по изготовлению прибора. Только через неделю кропотливых усилий двух умов (старческого и младого) работа была завершена. Всё устройство представляло собой всё тот же браслет, только с добавлением различных датчиков контроля времени.
Первое испытание было назначено на воскресенье после того как вся семья сходит в храм и будущие путешественники примут причастие перед дорогой в неизведанные края.
Мои юные читатели, помните, с чего началось это приключение? Мы оставили наших главных героев — казачат Спиридона и Луку — на обочине, когда Спиридон поправлял одежду младшего брата и хитро улыбался. Почему? Да всё потому, что та машина времени, о которой так грезил Лука, по сути, была готова. Спиридон понимал, что дед Никифор не сможет отправиться с ним. Потому что, во-первых, ему было много лет, а во-вторых, он должен был быть у главной установки и контролировать весь процесс. Поэтому, как напарник, оставался Лука.
Почему не отец, спросите вы? И на этот вопрос у всегда рассудительного не по годам Спиридона ответ был готов. Дома оставались матушка и три сестры, да недавно родившийся брат Георгий, и их нужно было обеспечивать, а в XXI веке на одном огороде и корове Майке далеко не уплывёшь. А у бати как никак была работа, и семья никогда не голодала и жила не хуже любой «станишной». Конечно, о путешествии он не сказал родителям. А что их зря беспокоить, так думал Спиридон, и так же решил Лука, когда брат ему рассказал о возможности путешествовать во времени к нашим предкам.
Мой юный читатель, ты скажешь, как дети 10 и 7 лет могут самостоятельно путешествовать?
И правда, они же ещё малыши по современным меркам, но давай вспомним, какими взрослыми были дети сто лет назад. Отец и мать на таких детей спокойно оставляли хозяйство и уезжали на сенокос, порой не возвращаясь домой по целой неделе. Семилетка спокойно нянчил годовалых малышей. И хоть сегодня другое время, но наших казачат именно так воспитывали, и они были для отца первыми помощниками по хозяйству, а для матери — по дому.
Да и, конечно, не надо забывать, что они казаки, а это о многом говорит. У казаков в генах заложено умение бороться с трудностями во время походов. А что такое путешествие во времени, как не поход?
— А знаешь, Лука, мы же с дедом Никифором уже сделали машину времени. Пойдёшь со мной в настоящий казацкий поход к нашим предкам в гости? — спросил Спиридон.
Глаза Луки и так всегда широко открытые, от изумления стали ещё больше на несколько секунд. Радости его не было предела, но он, осознав всю значимость момента, собрал всю свою серьёзность в кулак и с расстановкой ответил:
— Конечно, братишка, пойду. Знаешь, в дороге всякое может случиться, а я всегда буду рядом, да и если что — вдвоём защищаться легче.
— Тебе бы только подраться да повоевать. Нам в первую очередь надо собрать информацию, которая всем покажет, что мы с тобой казаки от казаков, а не лапотники какие-то. Короче, побежали к деду Никифору, я там неделю уже делаю различные приготовления, — сказал Спиридон и помчался до куреня старого казака.
Дед Никифор возился в амбаре с какой-то причудливой техникой. Человек со стороны, посмотрев на неё так и не понял бы что это, но влетевшие на баз казачата знали предназначение машины. Лука остановился от неё в паре метров и с восхищением смотрел на агрегат, созданный Никифором и Спиридоном.
Машину времени он видел впервые, и хотя пока они бежали к деду, Спиридон успел ему рассказать кое-что, но, находясь рядом с ней, у него перехватывало дыхание от эмоций. Воображение Луки уже рисовало ему, как он скачет на коне вместе с казаками. Как конная лава врубается в строй врагов, и вот в другое мгновение он уже сидит ночью перед костром и играет казачьи песни вместе с другими.
Вдруг наваждение пропало, и перед Лукой снова стояли брат и дед Никифор. Лука посмотрел сначала на них, потом на машину и сказал всего два слова:
— Давайте готовиться.
Спиридон и дед Никифор уже были готовы.
Глава III
Поход I
К Киммерийцам
Двум братьям и деду Никифору было важно добраться до самого начала, так сказать, до истока зарождения своего казацкого народа.
Дед Никифор что-то пощелкал на основной установке, Спиридон надел браслет, взял Луку за руку, и мир поплыл. Перед глазами казачат пролетали исторические события, народы и люди как в ускоренной перемотке фильма к его началу.
Внезапно всё прекратилось, и они оказались в степи. Не той, что знали, с асфальтовыми дорогами и линиями электропередач, а в бескрайней, дикой, покрытой ковылём до горизонта. Ветер нёс запах полыни и конского пота. Солнце стояло высоко, но было каким-то другим — ярче, чище.
— Где мы? — прошептал Лука, оглядываясь.
— Я думаю… — Спиридон посмотрел на браслет. — Я думаю, мы там, где были эти знаки.
Вдалеке показались всадники. Их было много — десятки, сотни. Они ехали медленно, растянувшись цепью, и в руках у них были короткие и, сразу видно, тугие луки. Доспехи были из кожи и защищены нашитыми пластинами из бронзы и железа, которые на солнце сияли. Впереди ехал вождь — высокий, с гривой чёрных волос, с лицом, обветренным до состояния старой кожи.
— Это они, — выдохнул Спиридон. — Настоящие киммерийцы.
Вождь подъехал ближе. Его лошадь фыркала, косила глазом на наших казачат, но вождь держал её уверенно. Он что-то сказал на языке, которого они не понимали, но интонация была ясной: «Кто вы?» Спиридон поднял руку с браслетом. Вождь посмотрел на него, и его лицо изменилось. Он соскользнул с лошади, подошёл ближе, взял браслет и повернул его к свету. Затем, к удивлению мальчиков, он заговорил — медленно, с трудом, но на языке, многие слова которого были понятны казачатам с детства, ибо слышали они слова казацкого языка, который назывался в их мире по- разному: гутор, балачка и даже суржик, но всегда все учёные называли его диалектом русского языка. И вот было первое доказательство того, что казаки в XXI веке говорят на своём древнем языке, появившемся совершенно в другом месте, чем русский.
— Этот браслет… мой дед… отдал… шаману. Шаман сказал: «Когда вернётся — придёт время, тогда мир станет другим».
— Вы… из другого времени? — спросил вождь.
Спиридон и Лука переглянулись и одновременно кивнули.
— Мы из будущего. Из вашего будущего. Через три тысячи лет, — сказал Лука.
Вождь долго молчал. Потом усмехнулся — горько, по-старчески, хотя на вид ему было лет сорок.
— Значит, мы не исчезнем. Мы станем… легендой?
— Вы станете историей, — сказал Спиридон. — Люди будут спорить, кто вы такие и куда ушли.
Вождь покачал головой:
— Мы никуда не уходим. Мы просто… растворяемся. Смешиваемся с другими племенами. Наши дети будут говорить на других языках. Но кровь останется.
Он снял с шеи амулет — маленькую бронзовую фигурку лошади — и протянул Луке.
— Возьми. Когда вернёшься — покажи своим людям. Пусть знают: мы были. Мы не исчезли. Мы просто стали маленькой частью всех, кто жил после нас в степи.
Лука в восторге принял подарок. Его глаза сияли счастьем. Вождь запрыгнул на коня, повернул его и повел своих воинов дальше в поход. Всадники уехали так же внезапно, как появились. Туман поднялся от земли, и казачата почувствовали, как мир снова поплыл.
Когда туман рассеялся, они стояли в старом сарае деда Никифора, и он им улыбался. Браслет был на руке Спиридона, а в кармане Луки лежал холодный бронзовый амулет.
— Это было?.. — начал Лука.
— Это было, — перебил Спиридон. — И доказательство лежит в твоём кармане.
Лука достал фигурку лошади, повертел в руках и спросил у старшего брата:
— Можно я оставлю её себе?
— Можно, — разрешил Спиридон. — Но сначала я хочу понять, что за знаки на браслете. Может, это карта.
Он поднёс браслет к свету. Знаки на нём, казалось, шевельнулись. И Спиридон понял: это не буквы. Это координаты. И они ведут не в прошлое, а куда-то ещё.
Тайна бронзового браслета.
Спиридон не спал три ночи. Он перерисовывал знаки с браслета в тетрадь, сравнивал с картами, искал в интернете, но ничего не находил. Знаки не были похожи ни на одно известное письмо — ни на клинопись, ни на руны, ни на древнегреческие буквы.
— Может, это просто узор? — Лука зевнул, сидя на кровати брата. — Ну, красивый. Без смысла.
— Нет, — Спиридон покачал головой. — Смотри. Если повернуть браслет вот так, знаки складываются в линию. А если так — в спираль. Это не узор. Это карта.
— Карта чего?
— Не знаю. Но есть одна зацепка. Помнишь, вождь сказал: «Когда вернётся — придёт время, тогда мир станет другим». А что, если браслет — это не просто украшение? Что, если это ключ?
Лука поднял бровь:
— Ключ к чему?
— К двери.
На четвёртую ночь Спиридон увидел свечение браслета, разбудил Луку, и они начали внимательно изучать те знаки, которые светились ярче остальных. Лука крутился рядом, постоянно заглядывал через плечо брата, и, наконец, когда тот дал ему подержать браслет, он надел его. Мир снова начал резко крутиться так, что Лука еле успел схватить Спиридона за руку, и их в тот же момент затянуло в воронку времени, и они снова оказались в степи. Только теперь было темно. Небо усыпали звёзды, а впереди горел костёр. Возле него сидел тот самый вождь — Теушпа, как он представился.
— Вы вернулись, — сказал он, не поднимая головы. — Я знал, что придёте.
— Откуда? — спросили казачата в один голос.
— Шаман сказал: «Те, кто носят браслет, придут дважды. Первый раз — чтобы увидеть. Второй — чтобы понять».
Спиридон и Лука сели напротив. Огонь бросал тени на лицо вождя, делая его почти прозрачным.
— Понять что? — спросил Спиридон.
Теушпа протянул руку и коснулся браслета. Знаки на нём вспыхнули тусклым золотистым светом.
— Этот браслет не наш. Мы нашли его в кургане, который был старше нас на тысячу лет. Тот, кто его создал, знал то, чего не знаем мы. Он умел ходить между временами.

— Между временами? — удивлённо воскликнули братья.
— Да. Прошлое, настоящее, будущее — для него это были просто двери в одном коридоре. Он оставил браслет, чтобы кто-то нашёл его и продолжил путь. Но путь опасен.
— Какой путь? — спросил Лука.
Теушпа встал и указал на горизонт. Там, где звёзды сходились в одну точку, висело едва заметное сияние — похожее на северное, но более плотное.
— Там вход. Вам надо туда, где время течёт иначе. Если готовы, наденьте браслет на левую руку и идите на свет. Но помните: то, что увидите там, изменит вас обоих. Не все, кто уходил туда, возвращались.
— А можно побольше узнать про ваш народ, прежде чем мы пойдем дальше? В наше время про киммерийцев мало

