Контракт

Изабелла не допускала и мысли, что она больше не увидит его из окна. Без него в ее жизни не останется ничего. Можно смело топиться в озере. А это грех.

– Только при условии… – прошептала она, – Ты оставишь здесь эту чертову кошку.

Он нахмурился, но по ее лицу понял, что это серьезно.

И, конечно, он согласился.

Той же ночью она села в его автомобиль. Без документов, без вещей. Ей они не требовались. Ей нужен был только он.

– Белла… – Он гладил девушку по белым волосам. Ей нравилось, как он нежно называл ее. Так коротко и сладко.

– Виктор…

Автомобиль тронулся с места и помчал по глиняной колее, подальше от этого места. Останавливаться нельзя, а то поймают.

Он снял комнату на окраине столицы. Он уходил утром, целовал ее в лоб и говорил: «Я скоро». Она гуляла по огромным улицам, как гуляла вместе с мамой в детстве. Изабелла часто сидела в парке, сжимая в руках мамин браслет.

Она была превосходной хозяйкой. Дома всегда было убрано, на столе стояла вкусная еда. Встречала Виктора она всегда полная сил и с улыбкой.

– Белла, – Он крепко обнимал ее, и с порога показывал, что принес ей на этот раз. Обычно это были книги, красивые фигурки из дерева, закрутки с вареньем. Она радовалась абсолютно всему. Даже если бы он принес ей камень с дороги, она хранила бы его до конца своих дней.

А ночью они не могли уснуть. До рассвета они растворялись друг в друге полностью и без остатка. Затем она ложилась ему на грудь и засыпала. Теперь она – кошка.

Белла не знала, что так бывает. Что можно просто лежать и ничего не делать. Что можно пить больше одной ложки вина. Можно не носить платок, и не бояться оставаться ногой, без единого синяка. Что можно идти туда, куда она хочет, и делать все, что придет в голову. Что завтра будет то же самое. И послезавтра тоже. Так будет всегда.

Она была благодарна ему. Без остатка. Она целовала его руки так горячо и искренне, как никогда не целовала крест в храме. За место вечерней молитвы она была готова вечно признаваться ему в любви, стоя на коленях.

Они стояли на мосту. Внизу текла Москва-река, горели огни. Где-то сигналили машины. Прохладный ветерок игрался с ее волосами. Она вдыхала воздух полной грудью и чувствовала этот запах. Этот город пахнет совершенно по-другому. Так легко и нежно. Белла чувствовала, как внутри разливается что-то холодное, густое и терпкое, как мед.

На горизонте, на фоне вечерней синевы, сверкал золотой купол храма Христа-спасителя. Изабелла часто смотрела на него, обещая самой себе зайти туда. Как бы не было хорошо сердцу, душа все еще просила прийти и покаяться. Может, тогда она перестанет плакать в ванной, когда совесть пожирала ее изнутри. Когда она пыталась забыть о бабушке, о маме. Забыть о кресте, который падал со стены.

– Я хочу ребенка. – шепнул Виктор ей на ухо, прижимая к себе. От этих слов сердце зажглось еще сильнее.

Она тоже этого хотела. Хотела самого красивого мальчика, чтобы он был похож на него.

Или на мужчину из соседнего подъезда. Или на парня с первого этажа. Тот мужчина на велике, который проезжал мимо нее в парке, тоже был хорош.

Белла ходила в парк не только для того, чтобы вспомнить маму. Она садилась на лавочку и каждый раз ловила себя на том, что задерживает на них взгляд дольше, чем нужно.

На то, как сокращаются мышцы под мокрой майкой. На то, как кто-то запрокидывает голову, выдыхая дым. На то, как чужие руки сжимают руль, чужое горло двигаются, когда пьют воду, чужие ноги расставляются шире обычного.

Она наблюдала за каждым, затаивая дыхание. А в голову лезли мысли: а какой будет этот в постели? А какая у него грудь под футболкой? Как он двигается.

Думала об этом она даже ночью, когда он ложился спать. Он стал засыпать быстрее, а Беллу это только радовало. Она не могла уснуть. Она трогала себя. Тихо, чтобы не разбудить.

Однажды она не сдержалась, и решила проследить за одним парнем. Он был ее ровесником. Красивые джинсы, прическа, ухоженный. Она шла за ним очень долго, изучая его вольную походку, жесты рук, и громко сглатывала слюну.

Очень скоро парень заметил преследование. Он обернулся к ней с возмущенным видом:

– Тебе чего надо?

Она испугалась, словно ее поймали за чем-то непристойным:

– Можно… Я посмотрю?

– На что? Ты знаешь, кто мои родители? Ты кроме решетки в жизни больше ничего не увидишь!

Она убежала, сгорая от стыда. Со всех ног. Она запретила себе думать о том, что произошло. Останавливаться нельзя, а то поймают.

И она не остановилась.

На следующий день, когда Виктор ушел на работу, она выглянула в окно. Там, во дворе, тот самый мужчина из соседнего подъезда мыл машину. Голый по пояс. Она не могла оторваться. Она видела его спину, которую так хотела расцарапать. Тогда она решилась.

Белла вышла во двор и уверенно подошла к мужчине. Сказала, что хочет пить, попросила воды. Мужчина удивился, но все-таки протянул бутылку. Она пила и смотрела на него поверх горлышка.

Мужчина смутился, отвел взгляд. Но когда Белла отдавала бутылку, их пальцы соприкоснулись, и она увидела, как дернулся его кадык.

А затем все случилось. Быстро. Без доли сожаления.

К вечеру Изабелла вела себя как обычно. Слушала Виктора, как он подбирал имена будущему ребенку, целовала его в плечи, лежала на его груди. Словно ничего и не было. Она стирала это воспоминание из своей головы, как стерла бабушку, и сразу становилось легче.

Затем она стерла еще одно воспоминание. И еще одно. И еще. Еще. Еще. Еще. Сколько точно – она не знала. Она же забывала их всех. Значит, не было ничего. Ничего не менялось.

Только плакать в ванной Изабелла стала дольше. Острая боль в груди не давала покоя. Болела спина, ребра, руки и ноги ломило. Она чувствовала гниение. Ее кожа пропахла табаком и потом других мужчин. Это все разъедало ее и снаружи, и внутри. Остаток души просил только одного – покаяться, пока не поздно.

Наконец, она решилась.

В тот день она не пошла в парк. Она не искала глазами новую жертву. Она искала купол. Она искала золотой крест на фоне голубого неба. Она искала Бога, которого потеряла для себя. Только он мог спасти ее…

– Девушка! – Справа сигналила машина. Она Белла обернулась и не поверила глазам. За рулем сидел тот парень, которого она преследовала тогда, два года назад, – Вас подвезти?

Он ее не помнил. Может, оно и к лучшему? Может, у нее есть еще один шанс…

– Да, – громко произнесла Изабелла, пытаясь перекричать свои мысли, – Мне нужно в храм Христа-спасителя.

Она села в машину и отвернулась к окну, чтобы не смотреть на него. Бесполезно. Его силуэт был в отражении стекла. Белла видела, как он смотрел на нее:

– Как вас зовут?

Она не ответила. Только молча смотрела на дорогу. И мельком на его нос. И пухлые губы. Интересно, а какие они на вкус?

– Девушка?

– А? – она обернулась на него, и их взгляды пересеклись. Теперь она точно не отвернется, – Меня… Меня зовут Белла.

– Вы очень красивая, Белла. Не каждый день таких встретишь. Даже жалко с вами так скоро прощаться…

Только сейчас Изабелла заметила, что они уже приехали. Но выходить она не торопилась.

– Может быть, мы сначала поедем куда-нибудь, пообщаемся? А потом я вас верну сюда. Вы еще успеете отмолить свои грехи.

На лице возникла невольная улыбка. Он словно залез к ней в голову и знал, о чем она думает. Но не сегодня. Сегодня Это все должно закончиться…

– Давайте. – сорвалось с губ. Тело жило по своим правилам. И ему было не важно, что скажет душа. Главное, что согласно тело.

Автомобиль скользит по МКАДу, уплывая куда-то за город. Она остановилась около забытой стройки. К машине подошло еще двое. Они грубо вытащили женщину и затащили внутрь. Мужчины вышли из здания через два часа. Сели в машину и ухали. На этом все закончилось.

Ее нашли в тот же день. Неизвестную, без документов, без живого места на лице, без дыхания и пульса. Нашли совсем не то, что искала полиция. Что искал Виктор. Что искала бабушка

***

– Костя! – Меделин била следователя по щекам, – Костя, очнись!

Константин открыл глаза. Боль в затылке пульсировала. Он схватился за голову и попытался подняться.

– Что произошло?

– На тебя стеллаж рухнул, а вместе с ним и эта гора папок. Ничего, пройдет. Зато мне есть чем тебя порадовать, смотри.

Меделин протянула ему лист бумаги. Это было объявление о розыске: «Помогите найти человека! Изабелла… восемнадцать лет… Особые приметы: металлический браслет на левом запястье…» И фотография на паспорт. Это она. Это была она.

– Бабушка написала заявление. Через полгода дело закрыли – старушка скончалась, искать было не для кого. Лицо, имя, все совпадает. Нет сомнений – это наша Белла.

– Это бред, – Кряхтел Костя, – если в девяносто первом ей было восемнадцать… Ей сейчас должно быть за сорок лет!

– Очнись, Костя! Логика здесь тебе уже не поможет. Секта, таро, дьявол… Ты все еще веришь, что эта девочка – человек?

– Господи, это полный бред. – Прижав ладони к лицу, он оставался сидеть на полу, – Мы охотимся за призраком…

Меделин молчала. Она не рискнула сказать что-то еще. Девушка знала, что ему нужно время, и он будет готов. И она не ошиблась.

Следователь поднялся с места, схватил объявление, а затем и три фотографии со стола, сложил в блокнот и отправился к выходу.

– Ты куда? – крикнула Меделин вслед.

– К Григорию. Сейчас он нам скажет точно, каких призраков он видел. И пусть только попробует увильнуть от вопросов – я не пожалею ни его, ни его гиперактивную подружку.

Меделин запаниковала:

– Костя, ты уверен? Может, нам стоит еще подумать?

– Пока мы думаем – преступник режет людей одного за другим. Хватит думать!

Девушка посмотрела на него с опаской. В ее глазах читался немой вопрос, который она все-таки произнесла:

– За кем она может прийти в этот раз?

Он не мог знать наверняка. Вариантов тысяча, и их можно перебирать бесконечно. А пока он будет это делать, будут все больше жертв. Остается только одно: довериться символам, интуиции, как это делает Меделин. А интуиция подает Косте сигнал.

В голове следователя прозвучал голос, ровно с той же интонацией, с какой она это произнесла:

«Логика мести – это целая цепная реакция. Одна смерть рождает другую. Всегда есть сообщники жертвы, друзья, свидетели… Жены, знающие их тайны…»