Голод во тьме Сеула

– Дай и мне попробовать! – Кричит она, нагоняя меня.

Но это было только моё сокровище. И пузыри, и её улыбка. Она нападает сзади, прыгая на спину, пока я пытаюсь миновать старую корягу. Ловко перехватив руки, перекручивается, обвивает мою талию ногами и выхватывает обе части игрушки.

Мы играем в мыле, пока на дне колбы не остаётся лишь маленький осадок. Я уже сжимаюсь, ожидая её расстроенного вида, но игрушка кончается, а радость – нет.

Усевшись на капот, мы оба переводим дыхание. Её волосы слегка влажные, щёки горят от холодного ночного воздуха и бега. Каждый из нас любуется чем-то прекрасным. Она смотрит на небо, а я на неё. Пока я отдаюсь веселью, даже мой монстр молчит, не подавая ни звука.

– Теперь моё желание.

– Не-е-ет, – она отрицательно мотает головой, всё ещё не в силах говорить чётко. – У нас не было такого уговора.

– Ты просто не уточнила детали контракта. – Я аккуратно протягиваю руку, касаясь её пальцев. Пока чудовище спит, я могу не бояться прикоснуться к ней и не только смотреть, но и чувствовать тепло.

Птичка встаёт и отходит на расстояние вытянутой руки, словно опасается, что я прямо сейчас брошусь на неё. Улыбка сходит с лица так скоро, будто я показываю ей фотографию мёртвого котёнка. И внутри скрежещет ледяной холод.

– Ну же, птичка, – прошу я. Она не спешит брать протянутую руку, нервно оглядываясь, будто кто-то может быть здесь, кроме нас.

– Какое желание? – Она пытается заглянуть в меня, надеясь открыть все тайны, похороненные под непроглядным слоем боли. Но всё, чем я могу поделиться, остаётся на поверхности. И хоть мне нечего открывать, она касается моих пальцев, обжигая кожу своим теплом.

После соприкосновения наших тел я тут же забываю о намерениях и шалостях, которые хочу осуществить.

Мне хотелось попросить её опоздать на все тренировки Юн-Джи за устроенные им проверки. Или уговорить Дэ-Хёна есть его нелюбимые лакричные конфеты. Но сейчас, когда её рука в моей, а внутри пусто, я хочу лишь одного.

– Поцелуй. Пожалуйста. – Я не просто прошу, я умоляю её подойти ко мне. Но она не собирается поддаваться моим речам. Я вижу это по стальному блеску в глазах, перекликающемуся с лунным светом.

– Не могу.

Она смотрит в землю, но не разрывает наших рук. Это маленькое послабление развязывает мои ненасытные пальцы. Я осторожно тяну её к себе, игнорируя едва ощутимое сопротивление. Её ноги почти не отрываются от земли, пока она скользит ближе и не оказывается прямо между моими. Между нами всего несколько сантиметров – плотных, словно кирпичная стена. Но я не хочу ломать её, я хочу, чтобы она сдалась.

– Могу ли я тогда попросить тебя посидеть со мной? Всего минуту.

Она кивает и шумно сглатывает. Не теряя ни секунды, я разворачиваю её и усаживаю себе на колени. От неожиданности она выпрямляется, как струна, и я утыкаюсь носом прямо в её волосы. Этот запах, ни на что не похожий, окутывает меня, и я растворяюсь в нём.

– Ты обещала минуту, помнишь? – специально приблизившись к самому уху, я ласкаю её дыханием. Мурашки, поднимающиеся по шее, завораживают, и мне хочется узнать все скрытые возможности этого тела. От её близости монстр внутри начинает шевелиться.

Её кивок спускает меня с тормозов. Расстояния между моими губами и её шеей больше нет. Я утыкаюсь в изгибы, ловя губами учащающийся пульс.

– Мы так не договаривались.

Её фраза, наполненная злостью, заканчивается придыханием. Этот звук окончательно рвёт башню, и руки, так послушно касавшиеся её талии, отныне больше мне не принадлежат.

– Нужно было уточнять детали контракта.

Это всё, что я могу сказать. Ничего больше не может завладеть моим вниманием, пока в моих руках извивается и тает моя птичка.

Ладонь сжимает нежное бедро, проскальзывая выше под краем её футболки. Я мечтал коснуться этой кожи весь вечер и, наконец, могу насладиться кусочком заветной плоти. Её руки касаются моих бёдер, впиваясь тонкими ногтями в ткань.

Пока я смакую её кожу, на моём языке расцветает вкус морской соли и железа. Кровь, шумящая внутри неё, манит сквозь кожу. Я обнажаю клыки, едва касаясь. Хочу проткнуть тонкую шею и выпить её до дна. Хочу ощутить, как яремная вена пульсирует во рту, как тело замирает в конвульсиях.

Сладкий гортанный стон заставляет зверя зашевелиться. Он просыпается, пытаясь забрать контроль, и теперь я едва удерживаю его на поводке. Жажда, ещё секунду назад дремавшая, распаляет меня, заливая горло кипятком. Птичка всё ещё дрожит, кружась на моих бёдрах, и я едва себя контролирую.

– Минута прошла.

Не дав ей опомниться от истомы, убираю её с себя и спешу за руль. Если я остаюсь с ней ещё хоть немного, меня больше не будет.

Дорога мчится под колёсами, пока мы едем в её старый опасный район. Когда-то я тоже жил здесь, прежде чем понял, как работает система, и смог её оседлать. И сейчас, глядя на эти крохотные домики, я чувствую и ностальгию, и отвращение.

– Твои пуанты… когда ты их покупала?

– Сегодня викторина тупых вопросов? Давно, – она огрызается, явно раздосадованная.

Всю дорогу обратно птичка не отрывается от телефона, листая смешные видео про животных. Она нервно посматривает на дорогу, всё время поправляя и так нормально сидящую одежду. Мне хотелось бы знать, на кого она больше злится – на меня или на себя, но все силы уходят только на сдерживание жажды, от которой глаза застилает тьма.

– Они выглядят слишком хорошо для использованной обуви. Почему ты не танцуешь?

– Потому что это больно. – Это единственный ответ почти за два часа дороги. И я понимаю, почему. Мне всё ещё сложно находиться с ней в замкнутом пространстве, поэтому я прилагаю усилия на поддержание разговора, пока он не обрывается вместе с моим контролем.

– Но с Дэ-Хёном ты танцевала, и тебе нравилось.

– Я хотела вспомнить, понятно? Почему отказалась. И я вспомнила. Останови, мы приехали.

Я блокирую двери, прежде чем она успевает дёрнуть за ручку. Ещё минуту смотрю на её разозлённый профиль и жду: либо гнев достигает предела, либо схлынет. Но она слишком хорошо умеет удерживать это перманентное состояние. И это только дразнит.

– Птичка, перестань вздрагивать, когда тебя спрашивают о балете. Пора забыть и дышать чем-то новым.

Она опускает взгляд, и я больше не смею её задерживать. Как только блокировка снята, она вылетает наружу и бежит вверх по улице к одинокому трёхэтажному дому.

Я знаю, где она живёт, мне не нужен адрес, чтобы найти дорогу. Я сосредоточенно наблюдаю за окнами, остаюсь на месте, пока окна не загораются тёплым светом. И только убедившись, что она дома, завожу мотор и уезжаю прочь, унося монстра подальше от добычи.

Глава 9. Анна

В мире слишком много чудовищ, убивай не медля.

Дневник охотника

«Выбери мечту».

Холодная вода, стекающая по позвоночнику, не тушит пожара в моей голове.

Его запах въедается в кожу намертво, и даже сквозь ароматное мыло мне кажется, будто он только что разомкнул свои объятия. Или запах уже осел в моей голове. Я не понимаю, как от танца в студии мы перешли к тому, что случилось на капоте.

Рука, скользящая по бедру, до сих пор ощущается маленьким пожаром. Окутанная его телом и запахом, мне приходилось сосредотачиваться из последних сил, лишь бы оставить бёдра сомкнутыми. Голос Виктора внутри меня твердил оставаться сильной. И я цеплялась за это, как за спасительную соломинку, стараясь не потонуть в его грешном искушении.

Я никогда не узнаю, чем бы всё кончилось, если бы я сдалась хоть на мгновение. Его рука коснулась бы внутренней поверхности бедра, кружила и ласкала, обжигая горячую кожу холодом. А потом нашла вершины грудей. Нежными, тягучими движениями, переходя от одного полушария к другому. Пока прохладные пальцы погружались бы в меня один за другим. Если бы он не остановился.

Этот вечер, черта, которую я не должна была переходить, и лучшее, что я могу сделать сейчас, это отдалиться.

От одной мысли каждая клетка моего тела объявляет протест, но я не могу поддаться мимолётному влечению.

Закутавшись в тёплый халат, я выхожу из ванны, попадая в ореол тепла дома. Мин-Чжи и Со-Ён сидят на маленьком диванчике, приткнувшемся в углу студии, и уплетают лапшу.

У нас большая студия Г-образной формы. При входе мы сразу попадаем в кухню с маленьким столом, где слева таится вход в ванную. А чуть дальше – диван и за углом спальные места. Девочки спят на двухъярусной кровати, а у меня обычная. Мы разделили пространство перегородкой, пытаясь добавить хоть каплю уединения.

– Это что, засос? – Со-Ён откладывает тарелку, внимательно разглядывая меня, будто пытаясь найти ещё следы.

Мин-Чжи повторяет за ней, внимательно вглядываясь в моё лицо. Она ставит на паузу видео в ноутбуке и ждёт ответа. Я цепляю руки за пояс халата, лишь бы не выдать саму себя. Не представляю, как буду им объяснять, что айдол из моей новой команды лапал меня за несколько километров от города, на берегу реки. Да ещё и с чёртовым засосом.

– Точно нет.

Пока девочки загадочно переглядываются, я занимаю руки собственной тарелкой с лапшой и сажусь рядом.

Помню, когда мы только съехались, девочки учили меня варить лапшу, а я отказывалась и просто заливала её кипятком на пять минут. Они ругались на меня, крича, что я не уважаю традиции Кореи, а когда я уплетала свою еду, пока они голодно смотрели на меня, начинали делать так же. Это стало нашей маленькой традицией – есть лапшу по воскресеньям.

Даже Со-Ён, позволяющая себе есть только три яйца в день, садится с нами за стол и ест лапшу под новые серии местного сериала.

Новый сериал на «Нетфликс» получился отвратительно скучным, но Мин-Чжи он нравится, так что уже вторые выходные мы смотрим это нужное нечто. Теперь они с большим удовольствием переключаются на более интересное шоу – моё грёбаное красное лицо.

– Анна, ты должна объяснить нам, почему мы ждали до двух часов ночи, чтобы собраться. И это должна быть абсолютно горячая и сексуальная причина. Это накачанный красавчик из новой команды. Я готова простить тебя только за такую причину, – Мин-Чжи трясёт меня за руку, пока я безуспешно пытаюсь забить рот раменом, лишь бы не разговаривать.

– Просто маленькая шалость, отстаньте.

– Нет-нет. Какого он роста? Давно в команде? Насколько месяцев у него контракт? Пора уже задумываться о поиске хорошего мужа, пока есть такая возможность. Тем более твоё европейское личико этому способствует.

Со-Ён всегда по-деловому относится к оценке людей и даже сейчас прагматична до мозга костей.

– Слушайте, это просто шалость, которая больше не повторится. Он мне не понравился.

Я запускаю сериал и принимаюсь снова за еду. Девочки, поняв, что не дождутся от меня реакции, прекращают допрос со скорбью на лице.

– Анна, а это как-то связано с твоими страстными танцами с солистом ONIX? – будничный тон Со-Ён леденит душу.

Я не рассказываю им о том, как именно проходит кастинг, и это плохой знак. Они не должны знать ничего ни о танцах, ни о моих столкновениях. Я всё ещё стажёр, который видит основной состав раз в неделю на общих тренировках.

– Не понимаю, о чём ты.

– Видео с твоего индивидуального прослушивания вирусится по фан-чатам уже больше недели, – Со-Ён выразительно показывает на телефон, будто это что-то значит.

Она внимательно следит за всеми событиями в агентствах, мечтая о собственном успехе.

– Фанатки начинают объявлять на тебя охоту, я подумала, может, они правы?

За эту реплику Мин-Чжи бьёт её под рёбра, от чего та хмурится. Нотки презрения настораживают меня.

– И даже если они правы?

Есть уже не хочется. Фанатки точат когти, и я беру телефон, чтобы проверить свои страницы в соцсетях. Я наполняю профиль всевозможными видео с улицы и кастингов, но всё ещё держу его закрытым от большой публики. Заявок на подписку… Более десяти тысяч, чёрт. Я была в абсолютной безопасности, но кольцо сжимается, лишая воздуха.

– Тогда понятно, как ты попала в команду, с твоими талантами.

Реплика Со-Ён бьёт под дых. Столько часов в танцевальном зале, порванные связки, больные суставы. Стёртые в кровь ноги… Столько пережитой боли и испытаний за последние три года всё равно перечёркиваются словами такой же несостоявшейся актрисы. Ненавижу себя за то, что позволяю это, и ненавижу за то, что это меня задевает.

Я уже хочу запустить в неё тарелку с лапшой, но в этот момент мой телефон извещает о новом сообщении.

Сан: Остановиться было ошибкой.

– О-о-о, ничего себе! – Мин-Чжи хватает мой телефон и убегает.

Нахалка отвлекает меня от Со-Ён, я не успеваю перехватить Мин-Чжи, и теперь между мной и событием, от которого зависит моё будущее, стоит дверь ванной и моя взбалмошная подруга.

– Прости, Анна, но я знаю, как у тебя плохо с парнями, я просто помогу.

– Нет! Не смей этого делать! – я колочу по двери, пока Мин-Чжи тихо хохочет, ощущая себя в полной безопасности.

«Остановиться было ошибкой?» Ошибкой было соглашаться на его авантюрную поездку. Теперь, после всех этих новостей о фанатах, мне становится дурно, когда я представляю последствия.

– «Я всё ещё чувствую твои руки. Поцелуйчик». Отправлено!

Мин-Чжи флиртует с ним, как будто видит насквозь образы в моей голове. Она права, я всё ещё чувствую, но этому насыщенному засранцу совсем не обязательно это знать.

– Мин-Чжи, открой немедленно дверь, или я её выломаю! – звуки ударов становятся всё настойчивее, а петли двери скрипят от натуги.

За дверью раздаётся новый звук уведомления. Он отвечает быстро. Моё сердце колотится, потому что я не хотела продолжать. Мне кажется, ещё хоть символ и Мин-Джи накинет на меня поводок, из которого я никогда не выберусь.

– «В следующий раз это будет язык, обещаю». Что за скука, ни одного эмодзи! О боже мой, с таким телом я прощаю его, – звук клацанья по экрану спешит с неистовой скоростью.

Замираю на секунду, внутри меня снова поднимается пожар. Что там за фото? Это тело было так близко столько времени, что я, не контролируя себя, пялилась при каждой удобной возможности. А это тихое обещание… Мне становится горячо, и эту энергию я направляю в другое русло.

– «Я буду сверху». Отправлено! – На этом слове я выбиваю дверь ванной.

Счастливое лицо подруги сменяется ужасом, когда полотно дрожит от моего удара. Я, красная от ярости или смущения, выхватываю свой телефон обратно.

Она и правда это делала. И он и правда отправил фото. У меня перехватывает дыхание от изображения его бледного тела на фоне тёмной ванны. Он ещё мокрый после душа, лишь полотенце низко свисает на бёдрах, выставляя почти всю V-образную линию напоказ. Оно почти упало, и, кажется, я замираю в ожидании, что оно наконец скатится. О боже.

– Не благодари! И почини дверь, – Мин-Чжи спокойно возвращается на диван, обходя мою застывшую фигуру посередине коридора. – И, кстати, ты соврала.

Лицо на фото, прикрытое волосами, всё равно узнаваемо, самым что ни на есть точным образом.

Мин-Чжи с Со-Ён тихо перешёптываются, хмуря носы и раскрывая рты. Именно поэтому я даже не рассказывала, как именно проходило моё прослушивание. Мой секрет раскрыт самым постыдным образом и тут же подвергнут неумолимой корейской критике.

– Я не буду оправдываться.

– Тебе не нужно перед нами оправдываться, но знай, мы откажемся от последствий, если всё это всплывёт наружу, – Со-Ён говорит, как отрезает, и снова запускает видео на экране. – И смотри, чтобы эти последствия тебя саму не сожрали.

Разговор окончен.

Оставив их самих с собой, я ворочаюсь в постели ещё долго. Девочки смотрят фильм в наушниках, время от времени тихонько переговариваясь, пока я борюсь с собой, чтобы не открыть следующее уведомление. И следующее. Их приходит не менее трёх, и я просто выключаю телефон, несмотря на экран.

У меня есть чувство, что если я загляну в него, я проиграю. А я ещё никогда не сдавалась без боя.

Глава 10. Анна

Они прячутся на виду, даря людям свои улыбки.

Но зверь все равно вернет их в тень.

Там я их и буду ждать.

Дневник охотника

Утро – одно из самых тяжёлых за последние дни. Метро превращается не просто в линию между точками, а в настоящее поле боя. Я ищу врагов за каждым углом. Но не по запаху, а по мерчу. У каждой третьей школьницы, встречающейся у меня на пути, есть предмет ONIX. Всё утро я проверяю новостную ленту группы.

Ведь именно сегодня я, как назло, начинаю обращать внимание на людей вокруг. И Со-Ён, кажется, преувеличивала охоту фанаток на меня, ничего не было настолько критично: все просто интересовались, что за мышь проскользнула. Вплоть до вчерашнего дня.

А сегодня в три ночи выложена фотография с парковки, где я, Сан и Дэ-Хён разговариваем, стоя близко друг к другу. В чате начинают постить фотографии моего лица с пожеланиями смерти. Мне так и не удалось уснуть. В голове роились мысли о прошедшем вечере, и слова Со-Ён о последствиях. Если всё выйдет наружу – не просто завистливая реплика.

В одно мгновение почти все женщины Кореи ополчаются на меня за то, что я кручусь рядом с их мужчинами. Мой мессенджер начинает заполняться сообщениями с трёх пятнадцати, но я так и не рискую открыть их, страшась того, что могу там найти. Быть уволенной за болтовню было бы просто сумасшествием.

Хотя я точно знаю – был не только разговор. И мой телефон это знает. Далеко в его памяти, в скрытой папке фотографий, тлеет изображение, которое я сохранила. Сегодня я нажала «Скачать» и удалила все сообщения, оставив их даже без прочтения. И заблокировала контакт. Так будет проще двигаться дальше. Для меня главное – остаться в команде.

Наконец я решаюсь проверить все свои сообщения в телефоне, на случай, что там может быть что-то важное.

Неизвестный 1: Это Дэ-Хён. Ты нормально добралась? Хён как бешеный пёс, надеюсь, у вас ничего не приключилось.

Неизвестный 1: Я купил нам два билета на балет, не планируй ничего на пятницу.

Неизвестный 1: Не заходи в сеть.

Неизвестный 2: Это менеджер ONIX Ким. Жду утром в своём офисе, действуй по протоколу.

Неизвестный 3: Почему ты меня заблокировала?

На последнем я тут же выхожу из чата, удаляя и блокируя контакт. Снова. Это недоразумение перерастает в нечто неуправляемое, и я – последний человек, кто заинтересован в шумихе. Отдалиться кажется мне самым верным решением. Если публика ополчится на меня, я не только потеряю место в «Оникс», но и все возможности на других площадках.

Моё сердце колотится, пока я иду к зданию SIREN. Ноги прирастают к земле, как только я поворачиваю за угол. У дверей компании собирается целая толпа с плакатами. Злые призывы требуют убрать из команды безнравственную танцовщицу.

Между мной и дверями – бескрайнее бушующее море хейта, и я замираю прямо на перекрёстке, не зная, что делать дальше. Надень я горнолыжную маску – они всё равно распознают меня по запаху.

Достаю телефон, прикидывая, смогу ли пройти через пожарный ход. Но мне даже некому написать. Я даже подружиться ни с кем не успела.

Пока я борюсь с отчаянием, рядом со мной останавливается знакомый красный «Ягуар», нарушая все допустимые правила остановки. Не теряя ни секунды, я прыгаю внутрь тонированной машины.

Дэ-Хён смотрит на меня с полуулыбкой. Его ямочки проступают на щеках так мило, делая его лет на пять моложе и на миллион баллов привлекательнее.

– Привет, Дэ-Хён, – я шепчу ему, хотя кроме нас здесь точно больше никого нет.

Я скатываюсь на сиденье, ровняясь с панелью управления, чтобы не было намёка даже на макушку. Головой я всё ещё понимаю: скорее всего, меня не будет видно за столькими слоями тонировки. Но гнев толпы даже издалека пульсирует в моей груди.

– Как удачно ты проезжал мимо.

Дэ-Хён заливается смехом, проезжая на медленной скорости, боясь, как бы кто-то из фанаток не бросился под машину, пока они истерично размахивают плакатами.

– Я ждал тебя, а не проезжал мимо, был уверен, ты не ожидала такой шумихи, – он снимает капюшон моей толстовки и ворошит волосы. – Не сильно испугалась?

– Растерялась немного, – когда Дэ-Хён заезжает на парковку, я поднимаюсь на сиденье обратно. – С чего такой переполох? Это же просто фотография.

Когда мы приезжаем, я боюсь покидать машину: именно в этом месте нас и сфотографировали, и если сделают это ещё раз, думаю, они и правда объявят на меня охоту.

– Не переживай, мы нашли того, кто продал фото. Идём.

Он подаёт мне руку, помогая выйти из машины. Всю дорогу он держится от меня на расстоянии ладони. Сегодня он более собран, сдержан, это отражается даже в одежде: строгий пуловер тёмно-синего цвета, брюки в тонкую полоску и платок вместо пояса. Он всё ещё одет по последней моде, но это совсем другая версия – спокойная и утончённая. Вероятно, это может быть связано с зрачками, которые сегодня выглядят не такими узкими, как вчера. Но я не хочу думать о нём в таком ключе. Не сейчас.

Воздух на тринадцатом этаже пахнет кофе и ванилью. Множество кабинетов перекликаются друг с другом. Ряды матовых стен все похожи друг на друга. Дэ-Хён идёт впереди, показывая мне дорогу. Я торопливо перебираю ногами, чтобы успеть за ним.

Кабинет менеджера Кима такой же, как и у всех. Только в нём темно. Когда мы входим, первым, что я вижу, это задвинутые ставни. Обычно в таких офисах не предусмотрено прятаться от естественного освещения, и внешней тонировки достаточно, но Ким как будто хочет опустить на своё пространство мрак.

Внутри горит только настольная лампа. Мужчина за столом в центре внимательно смотрит на меня. Его лицо слегка подёрнуто морщинами, ему лет тридцать, не больше. Дорогая выглаженная одежда, стрижка за пятьсот тысяч вон. Планшет перед ним подсвечивает его лицо. Я кланяюсь ему, как того требуют обычаи, и жду, пока он заговорит со мной.

– Проходи, присаживайся, – менеджер улыбается, демонстрируя кривые зубы. И эта деталь портит весь его дорогой образ.

Дэ-Хён за моей спиной уходит в сторону, и я вижу здесь есть ещё и Юн-Джи. Сегодня он в водолазке, и его волосы распущены. Аккуратные пряди обрамляют тонкие черты. Когда наши взгляды пересекаются, Юн-Джи ставит локти на колени, будто собирается наблюдать за происходящим, как искушённый зритель.

– Итак, произошло кое-что тревожное. Ты появлялась рядом с членами команды, и это привело к проблемам. Нам бы не хотелось этого допускать.

– Простите, я…

– Ты сделала это специально? – голос Юн-Джи звучит совсем близко, и когда я поворачиваю голову, его рука как раз сжимает спинку моего кресла.

– Нет, они сами предложили меня подвезти, – я смотрю на Дэ-Хёна. Он сидит на диване и смотрит только на своего товарища исподлобья, будто собака на цепи. – Не понимаю, почему вы не спросите это у него?

– Не впутывай его в это. Мелкие наглые девчонки постоянно увиваются за нами и вешают лапшу на уши. Ты планировала это с самого начала, признайся. – Юн-Джи холоден и спокоен, но давит на меня своим присутствием, как бетонная стена, заставляя провалиться в кресле. Пока менеджер Ким не приказывает ему остановиться.