Не проси меня остаться

На улице никого нет, только свежий ветерок колышет мои пряди, пока я беззастенчиво разглядываю двухэтажные дома. Город так мал, что, кроме центральной улицы, где ряды значимых зданий стоят плотно друг к другу, весь остальной городок выглядит как один большой пригород.

От лицезрения меня отвлекает ощущение влажного прикосновения. Резко опустив голову, я натыкаюсь на ярко-рыжее мохнатое существо – собаку. Отпрыгнув назад, я взвизгиваю, а животное прижимается к земле, испугавшись моего крика. Висячие ушки ещё сильнее прижимаются к голове, а глаза начинают метаться вокруг, ища опасность.

По лестнице раздаются торопливые шаги.

– Что случилось? – Эйден осматривает меня и округу, игнорируя пса под ногами.

– Он напугал меня, – сдавленно пищу я, тыча пальцем в собаку.

Зверёк, уже осмотревшись и не найдя угрозы, снова пытается подойти ближе, но я прячусь за Эйдена. Ничего не могу поделать с собой. Когда я была маленькой, щенок Джесс всё время таскал меня за косички и больно кусался. И с тех пор я не могу терпеть взаимодействия с этими животными. Даже когда собака подросла, я обходила её стороной.

– Сесилия, это просто собака. Они не агрессивны к людям, не бойся.

– Он живёт на улице, – я тычу пальцем на жёлтую бирку на ухе, – он грязный и блохастый. Я не хочу, чтобы он меня трогал.

Я готова сказать всё что угодно, лишь не признаваться, как сильно я боюсь собак.

Вместо того чтобы отойти, Эйден садится на уровень пса и начинает чесать того за уши. А я наблюдаю за тем, как под натянутой футболкой перекатываются мышцы спины.

– Это девочка. – Под натиском его заботливых рук собака ластится к его рукам, – И они у нас здесь очень хорошие, будь повежливее.

Даже его замечание звучит как ласковая просьба.

– Я… – в этой ситуации я не хочу выставлять себя жестокой стервой ещё больше, – просто я не привыкла. За животными должны ухаживать и заботиться, и тогда всё будет в порядке, всем требуется уход.

– Мисс, мы живём не в идеальном мире, и не все, кто этого заслуживает, получают уход. Но все могут получить любовь, – он не поворачивается, продолжая ласкать собаку. А я окончательно теряюсь. Не в силах больше смотреть на него, я тут же перескакиваю на то, ради чего мы здесь и собрались.

– Что там с мастером?

– Сейчас спустится.

Пока мы ждём, девочка не убегает. Получив свою дозу любви, она заваливается рядом со столбиками шин, греясь под солнечными лучами. У входа стоит поилка с водой, похоже она частый гость этой мастерской.

Спустя несколько минут по лестнице раздаются тяжёлые шаги. Сначала из-за угла показывается живот, а лишь потом мужчина. Он чуть ниже меня ростом, светлые волосы с проплешиной и небритая недельная щетина. Всё это прибавляет ему ещё больше возраста. При виде меня и моей машины брови старого механика ползут вверх.

– Это Mercedes-Benz 280SL Pagoda? Боже, что с ним стало?

Мужчина обходит машину по кругу, так же как несколькими часами ранее это делал Эйден. Он осматривает царапины и нежно трогает места удара.

– Неприятности на дороге. Она не заводится, можете посмотреть, что с ней?

Джонни-механик трёт лысину и присвистывает, не отрывая глаз от машины. Тогда Эйден подаёт голос, не поднимая головы.

– Как будто топлива не качает, док. Больше не смог понять.

Это звучит как что-то серьёзное. И на меня снова накатывает панический жар. Мне бы не хотелось застревать непонятно где, я жажду уехать подальше от Портленда, и застрять у чёрта на рогах в мой план не входит. Я даже не рассматривала сценарий, если мне придётся здесь задержаться. Видя, как механик активно мотает головой, мне режет злость.

– Ты не механик и не можешь знать наверняка, – отрезаю я, испепеляя его взглядом, и снова обращаюсь к Джонни: – Посмотрите, пожалуйста, что с ней, как специалист, – делаю я акцент на последнем слове.

Джонни смотрит на меня, нахмурившись, а Эйден пыхтит за спиной. Мои слова прозвучали как детская истерика, и я явно перегибаю палку, но ощущение, как всё вокруг разваливается, заставляет меня быть невыносимой даже для само́й себя.

– Посмотреть такую будет для меня удовольствием. Только раз проблемы с подачей – будет небыстро, – механик пожимает плечами и идёт в гараж, не открыв капота у машины.

– Вы же даже не посмотрели, – протестую я.

– Посмотрел Эйден, – он машет рукой мне за спину, но я отказываюсь поворачиваться, – оставляй машину, я до завтра гляну.

– Подождите, вы можете посмотреть сейчас, может быть, он что-то не увидел, и поэтому она не заводится, ведь он не мастер.

Я настаиваю на своей версии, игнорируя здравый смысл, парень за моей спиной ругается сквозь зубы. Он дёргает мой локоть, поворачивая к себе, касание было лёгким и почти не ощущается.

– Я говорил тебе, что я ничего не ломал, – он произносит на два тона ниже, отчего по спине бегут тревожные мурашки.

– А ещё говорил, что у тебя нет лицензии, – парирую я, демонстративно забирая руку.

– Да к чёрту, – рычит он.

Эйден стискивает челюсть так, что жевалки дрожат.

Подойдя к пикапу, он отдёргивает от своей машины трос и, бросив его на землю, направляется на водительское сиденье.

– Эйден! – Джонни кричит ему, когда мотор рычит, и мой недавний спаситель, резко вывернув руль, мчится прочь, поднимая пыль.

– Пока док, заходи вечером, – кричит Эйден напоследок, проносясь мимо нас.

– Ну так что? – посмотрев на удаляющийся чёрный автомобиль, я возвращаюсь к насущному разговору, будто ничего только что не произошло.

Джонни стоит, подперев руками бока, и смотрит на меня сверху вниз, хотя из нас двоих именно у меня был более внушительный рост.

– Эйден работал со мной каждое лето с четырнадцати лет, – он не старается скрыть своё возмущение, – и если он уже посмотрел, мне нужно разбирать машину, так что оставляй ключи и номер, я позвоню.

Его тон не подразумевает возражений. Механик бросает меня у машины, скрываясь в гараже, не сказав больше ни слова. Эта ситуация будто вцепилась в меня клещами, отказываясь отпускать. Я не хочу оставаться здесь, мне нужно соблюсти маршрут и добраться до места вовремя, а теперь я застряла в городе на какое-то время.

– Я так надеялась, что всё обойдётся… – бормочу я, догоняя ворчливого механика. – Подскажите, где бы я могла остановиться?

– Хм… Даже не знаю, – ворчит тот, даже не глядя на меня. – Иди в магазин Бишоп на главной улице, там продаются хозтовары и сувениры, у Хейли найдётся что-нибудь.

– Эйден говорил, что я могу остановиться в баре, это не будет ближе?

Он оборачивается, пронзая меня взглядом, посылающим проклятья. Я уже понимаю, что он хочет мне насолить, но как именно мне ещё предстоит узнать.

– Думаю, всё-таки лучше к Хейли.

Так, в сланцах, шлёпающих по пяткам. В большой мужской куртке, которая ещё пахла моим спасителем, и с чемоданом, который клацал по асфальту колёсиками, я отправляюсь вглубь городка, в поисках ночлега. Неизвестно, надолго ли мне придётся здесь остаться. Но пока я не готова бросать машину родителей Дерека здесь, в никому не известной дыре. Я двигаюсь по достаточно широким улочкам, в голове складывается план нового маршрута, не такого идеального, но всё ещё обещающего довести меня до пункта назначения.

И хотя мой идеальный план немного пошёл под откос, я не позволю развалиться ему окончательно. Это путешествие, нацарапанное на коленке в мотеле Портленда, должно быть подвластно моему контролю от и до. И я сделаю всё, чтобы хотя бы это в моей жизни не сломалось.

Глава 5. С этим проблем не будет

В городке всего одна улица, собравшая у себя все местные достопримечательности. Я иду вдоль магазинов со старыми стеклянными витринами, внутри которых прячется целый мир. Проходя мимо очередного произведения искусства, я запрещаю себе задержаться. Но только пройдя картину, вспоминаю, что торопиться мне некуда.

Меня сегодня никто не ждёт.

В витрине таятся два манекена, одетых в стильную одежду. Они сидят за столиком с расставленным сервизом. Их маленький искусственный мирок идеально обставлен. Глазу даже не за что зацепиться. Идеально.

Очередной порыв ветра с океана забирается под куртку, кусая кожу. Поэтому не отказываю себе в удовольствии забрести в этот магазин одежды.

Почти на каждом доме вдоль улицы висит винтажная деревянная табличка с элегантной припиской года открытия. Городок настолько стар, что вывеска гласит о существовании магазина более восьмидесяти лет.

Дверной колокольчик звенит, оповещая о моём появлении. На звон из заднего помещения выходит женщина средних лет. Ей не более пятидесяти, или она, как моя мама, тщательно следит за собой, пряча каждый год, оттеняющий её внешность. На ней элегантный костюм нежно-розового оттенка с перламутровыми пуговицами. Стрелки на брюках безупречно отглажены, добавляя образу строгости. Макияж наложен идеально ровно, с утончённой укладкой волнами. От вида этой безупречной леди я облегчённо выдыхаю, ощутив себя на своём месте.

Но это оказалось ненадолго.

– Могу вам что-нибудь подсказать? – её недовольный взгляд смазанно проходит по мне.

Мой мятый вид посреди её идеального магазина совсем выбивается. Обувь не по погоде, чужая бесформенная куртка и причёска, требующая мытья.

В голове сразу вырисовывается, как мама, сморщив свой аккуратный курносый нос, пренебрежительно приподнимает прядь моих засаленных волос и тащит в ванну, чтобы привести меня в порядок.

«Сесилия, ты должна выглядеть безупречно, если хочешь быть достойной».

Под пристальным вниманием мне хочется укрыться и не показываться на глаза. Но я уже здесь. У меня больше нет сил ходить в этой одежде, и в моём чемодане не припрятан набор для холодной весенней погоды. Внутри лишь пара брючных костюмов, туфли для командировки и пальто, в котором просто невозможно сесть за руль, чтобы не пытаться поправить его каждые десять минут.

Я не готовилась к побегу, а взяла то единственное, что могла быстро унести с собой.

– Здравствуйте. Я хотела приобрести пару ботинок и куртку…

Женщина проходит по мне странным взглядом, отмечая места, которые и так горят от дискомфорта. Словно она видит меня насквозь. Под её натиском я касаюсь рукава куртки, которые и так прикрывают руки до кончиков пальцев, но мне всё равно нужно убедиться, что всё на месте. Её глаза прищуриваются, но после она натягивает снисходительную улыбку – прямо как моя мать.

От вида её превосходства хочется убежать.

– Думаю, могу предложить вам пару вариантов, – произносит она и зовёт подняться.

На втором этаже сложены менее дорогие вещи: больше хлопка, фланели, флиса. Ткани грубые и блёклые по сравнению с лёгкими материалами платьев и кружева внизу. Как будто они для другого мира.

Это не мой повседневный стиль. Но и одежда, купленная здесь, будет лишь вре́менной заменой. Пока я брожу между стеллажами, женщина садится за журнальный столик в углу и начинает медленно следить за мной глазами.

Я не испытываю дискомфорта от её осторожной слежки и неторопливо перебираю все женские куртки. В скудном ассортименте фасонов и размеров я нахожу один подходящий вариант, но стоит мне снять вешалку со стойки, женщина тут же оказывается рядом.

– Я помогу, – она улыбается, и я замечаю, что её взгляд падает на мою левую руку.

Похоже, моё кольцо успело блеснуть своей ценностью, повысив и мою себестоимость.

Отмахнувшись от её предложения, я выбираю пару новеньких укороченных ботинок на замысловатой шнуровке, куртку по размеру с утеплённой подкладкой и кроссовки.

Сбросив с себя чужую одежду, я чувствую себя оголённой. Как будто тяжесть, свалившаяся с плеч, была не ношей, а щитом. Теперь под взглядом женщины в розовом костюме я с тревогой пытаюсь натянуть на себя ещё слой одежды, пока она не прожгла меня насквозь. И ощущаю, как рукава моей толстовки предательски задираются.

Пока я рассматриваю обновку, продавщица приносит мне стопку одежды, которую я не просила. Её улыбка скошена на одну сторону, видно, как она очень довольна собой, протягивая мне одежду.

– Вот это вам бы тоже подошло. Вижу, ваша толстовка поистрепалась. Немного нарядов на смену.

От её навязчивости мне не по себе. И я с усилием держу руку на шве брюк, чтобы жесты не выдавали тревоги.

– Спасибо, но мне пока хватит куртки.

Она предлагает мне не только куртку, но и утеплённую кофту для внезапно холодной погоды с океана. Ткань нежно-голубого цвета контрастирует с моими серыми глазами и, кажется, лицо становится болезненного цвета.

Пока я крутилась перед зеркалом, женщина с хмурым видом разглядывает куртку Эйдена, а после резко произносит:

– Это куртка Эйдена Миллера?

Миллер. Он не назвал мне своей фамилии, но она, конечно же, ему шла. По лицу женщины читалось какое-то недовольство.

– Кажется, да. У меня сломалась машина, молодой человек подвёз меня, – бросаю я через плечо.

Она меняется в лице, будто я стою и порчу её одежду. Всю снисходительность рукой снимает, и вот передо мной снова появляется образ моей надменной матери. Я поспешно сбрасываю с себя куртку. Рукава задраны почти до локтей и лишь чуть-чуть прикрывают предплечья, оставляя кожу открытой. Мне требуется секунда, чтобы спустить их. Но и этого времени хватает, чтобы она разглядела всё. Её поджатые губы и сморщенный лоб красноречиво оповещают, что шрамы не остаются незамеченными.

Не желая это терпеть, я передаю ей одежду с просьбой рассчитать меня.

Женщина держится достаточно осторожно, складывая мои новые покупки в пакет. Расплачиваюсь с ней и уже собираюсь идти дальше, когда продавщица, хватая свёрток с курткой моего спасителя, решает задержать меня.

– Можете оставить её здесь, моя Лиззи постоянно с ним видится, – говорит женщина, оттягивая пакет на себя.

– Думаю, это будет неудобно.

Сдаваться в этом споре я никак не планировала. Её образ, тон и манера отталкивающие. Поняв, что я не отпускаю свою ношу, женщина заговорила нежным, елейным тоном. Так всегда делала мама, когда хотела заставить меня надеть платье, которое ей понравилось.

– Вы же у нас не задержитесь. А мы с Эйденом постоянно общаемся. Это будет удобно.

Почему-то стало неуютно от её желания поскорее избавиться от меня. Она выглядит как человек, скрывающий какие-то мотивы. И почему-то они не показались мне благодетельными.

– Я настаиваю, – говорю я и тяну на себя пакет.

Её хваткие пальцы разжимаются, и я вылетаю на улицу, прижимая к себе свёрток. Мне было бы проще оставить его там и забыть об этом дне навсегда. Но эта куртка отличный предлог, чтобы встретиться и извиниться.

В поисках хозяйственного магазина я то и дело ловлю на себе любопытные взгляды прохожих. Улыбки прячут под собой первую хмурую эмоцию, проступающую на лицах местных, но я делаю вид, что не замечаю их негодования. Видимо, в этом маленьком городке совсем не жалуют приезжих.

С каждым шагом вдоль улиц будто запах соли и водорослей становится сильнее. На всех домиках виднеются следы сырости. Магазинчик товаров так и не появляется, хотя впереди уже маячит линия берега.

Мне уже начало казаться, что механик отправил меня в место, которого не существует. Пока я не добираюсь до конца улицы, по совместительству начало прибрежной дороги, где стоит нужный синий дом. Большие прозрачные окна выходят прямо на берег, впуская внутрь солнце. Я бы не назвала этот магазин хозяйственным, он скорее похож на большую лавку, в котором можно купить всё для отдыхающих от палаток до морских сувениров.

На первом этаже меня сразу встречают многочисленные товары. Ракушки в виде причудливых фигур – натуральные и раскрашенные, магниты, брелоки, фотографии, футболки. Небольшое помещение на несколько квадратных метров заполнено причудливыми предметами.

– Добро пожаловать!

Из-за прилавка меня окликает бабуля. Ниже меня на полголовы, полновата, а на лице виднеется белый отпечаток, будто кто-то содрал кожу с правой щеки. Волосы цветом напоминают смесь перца с солью. Но улыбка блестит белизной.

– Здравствуйте. Я ищу Хейли Бишоп.

Внутри пахнет краской и чем-то незнакомым. Половицы скрипят под моими ногами, когда я подхожу ближе к стеклянному прилавку.

– Ты нашла её, дорогая. Мы знакомы? – женщина внимательно разглядывает меня. Новая куртка застёгнута наглухо. Ботинки уже на ногах, но я всё ещё чувствую себя так, будто одета не по погоде. Взгляд старушки слишком пристальный, и я в очередной раз за день хочу провалиться сквозь землю.

– Нет, я остаюсь в городе на день, и мне сказали, что у вас можно снять жильё.

– А почему ты не пошла в бар Миллера? Хотя, наверное, не хочется спать неподалёку от пьяных мужиков. Прости, милая, но я могу предложить тебе только домик.

Миллер. Кажется, так назвала Эйдена женщина из магазина одежды. Неужели он хотел предложить мне остаться у себя? От этой мысли мне становится ещё более совестно – оттого, что каждую его протянутую руку я отталкивала не задумавшись.

– Главное, чтобы в нём была кровать и горячая вода, – сухо заключаю я.

Что бы я ни наговорила, дороги назад уже не было. А спать мне хотелось сильнее, чем есть.

– Думаю, с этим проблем не будет, – старушка внимательно оглядела меня, что-то, размышляя, прищурилась, отчего пятно на её лице забугрилось. – Ох, знаю я один домик, который будет тебе по душе…

Она улыбается каким-то своим мыслям.

– Ты уже встречалась с Эйденом? Слышала, он привёз в город девушку на дорогой машине, – она задорно подмигивает мне, ища что-то в ящике прилавка.

Я только вытаращилась на неё, не веря своим ушам. Неужели новости о моём прибытии докатились даже сюда?

– Как интересно. Вот ключи, – бабуля, не дав мне опомниться, бодрым шагом понеслась к выходу. – Давай я тебя провожу.

Это навязчивое давление местного общества становится удушающим.

– Я справлюсь, спасибо. – Мне хочется оставить старушку здесь. Какой бы милой она ни была.

– Прости, милая, но я думаю, мне сто́ит проводить тебя и включить бойлер самой. Мы уже наслышаны, – последнее она добавляет весёлым тоном.

Значение этой фразы от меня не ускользнуло. Похоже, маленький мальчик успел нажаловаться, как его обидели; моё лицо, залитое красной краской, говорит всё за себя.

– Не злись на мальчишек. Девушка в беде никого не оставит равнодушным, особенно если над ней можно немного посмеяться, – она пытается приободрить меня, уже выйдя наружу. – Ты идёшь?

Злость хлещет во мне волнами и бьётся о край моей маски собранности. Чемодан грохочет по низким ступенькам, а Хейли, закрывающая магазин, хихикает от моей реакции.

– Поверить не могу, что слухи расползлись быстрее, чем я добралась до магазина, – шиплю я, дожидаясь, пока Хейли меня догонит.

– Ах, Джонни, наш главный сплетник, предупредил меня, что ко мне придёт обворожительная гостья из большого города. И посоветовал брать побольше денег, – говорит Хейли, отчего у меня пропадает дар речи. – Нет-нет, я не буду гнуть цену.

Хейли неправильно трактует мою реакцию. Множество незнакомых людей и печальных событий свалились на меня как снежный ком всего за трое суток. И деньги были самым маленьким, что я могла бы отдать взамен за спокойствие.

– Возьмите любые деньги, главное, чтобы машину починили побыстрее, – бормочу я.

– Не говори этого жадному старику, а то обдерёт до нитки, – она хлопает меня по плечу, забирая пакет с вещами.

Её лёгкой походке можно позавидовать. Ей не меньше шестидесяти, но она умудряется идти быстрее меня. В попытках догнать Хейли ноги начинают слегка путаться.

Вдоль берега стоят небольшие двухэтажные домики, сделанные по одному шаблону. Низкое крыльцо; на первом этаже, похоже, ютились кухни и гостиные, а выше располагается не более двух спален. У некоторых заколочены ставни, и лишь иногда у подъездной дорожки ждёт автомобиль, сигнализируя о востребованности жилья.

Похоже, здесь или маленькие семьи, или арендное жильё.

– От кого ты бежишь, милая? – вдруг заговорила Хейли, отрывая меня от созерцания видов.

– Я не бегу, – быстро отвечаю я.

Моё лицо остаётся неподвижным, скрывая все эмоции под слоем усталости. Хейли идёт рядом, подставляя под мой обзор изуродованную половину лица. Сейчас, когда она так близко, я могу разглядеть, как местами рубцовая ткань шла буграми, особенно ближе к виску. У меня тоже были похожие шрамы. Только я ещё ни разу в жизни не решилась показать их миру.

– Вот как. Так не бежишь, что ходишь в обуви не по сезону? – она пытается уличить меня в нечестности, но на её фразу я выбираю гордо промолчать.

Я не хочу ей врать сильнее, чем уже это делаю, но и вдаваться в подробности перед незнакомым человеком тоже не намерена.

В конце концов, миновав примерно с десяток зданий, мы доходим до небольшого домика цвета яичной скорлупы. Его украшают жёлтые ставни и голубая лестница, ведущая на крыльцо.

– Ладно, милая. Мы пришли, – говорит Хейли, отпирая входную дверь, – я запущу котёл, горячая вода будет через двадцать минут. Дом прогреется к ночи. Оплата – после выезда, и я принимаю только наличные.

Хейли уходит в техническое помещение, а я, бросив чемодан, бреду до гостиной. Панорамные окна во всю стену открывают вид на воду. До океана около двухсот метров, но пейзаж умопомрачительный. Упав в кресло, повёрнутое к окну, я вытягиваю уставшие ноги и замерла. В голове к этому времени не было ни одной мысли, кроме как подняться и забраться под одеяло.

Меня окружила тишина.

Мысли, метавшиеся внутри меня, затихают на мгновение, оставляя меня наедине с волнами и птицами, летающими над водой. Они горсткой белых рисинок вдалеке кружатся на ветру, взлетая и падая. Зелёный океан плещется у берега, поднимаясь ввысь и разбиваясь о камни белой пеной. Там, за стеклом, жизнь пульсирует.

Кажется, в этом коконе, затаившемся между скалами, целый мир – спокойный и умиротворённый. А я – застывшая во времени кукла, смотрящая на него из своей коробки. Здесь не было ничего, чтобы напоминало мне о Дереке: об идеальном запахе, свежих цветах и доме, который похож на выставочную экспозицию. Моя идеальность трещит. И сквозь щели я как будто впервые чувствую что-то ещё, кроме стыда.

За последние сутки я сломалась во всех местах, где мама прививала мне образ идеальной женщины, чтобы никто ничего не заметил.

Я поднялась и дёрнула раздвижную дверь, впуская внутрь холодный воздух. Волосы разлетаются у лица, а мокрые щёки щиплет от ветра. Я судорожно дышу, пытаясь наполнить лёгкие, но надышаться никак не могу. Шелест воды доносится даже сюда. Всё другое.

Идиллию нарушает телефонный звонок.

– Алло, – мой голос оказывается немного хриплым.

– Алло, мисс, это Джонни из автомастерской. У меня есть две новости – хорошая и плохая, с какой начать?

Я втягиваю в себя воздух, чтобы оставаться спокойной.

– С хорошей.

– Сломался топливный насос. Я заменю его за пару дней.

Это дольше, чем мне хотелось, но я всё равно облегчённо вздыхаю. Скоро я снова смогу отправиться в путь и уеду из этого места.

– Дорогой ремонт не проблема, – отвечаю я с улыбкой, но Джонни быстро продолжает:

– Плохая новость в том, что доставка насоса будет две недели, – грохочет механик на другом конце.

– Я застряла здесь на две недели?!

Глава 6. Мне уже всё равно

На крыльце дома меня ждёт велосипед. У него синяя стальная рама, маленький звонок и корзинка сзади для продуктов. Без машины по вытянутому городку будет тяжело передвигаться, и у меня не остаётся выбора, кроме этого железного коня. Хотя на осла он похож больше.

Я целый вечер собирала силы, чтобы выйти за пределы домика. Делать этого категорически не хотелось, но это место… Здесь тихо. Очень тихо, внутри не слышно ни звука птиц, ни гудения автомобилей, я словно заперта в банке и отрезана от мира, и мне это должно нравиться, но голоса внутри меня становятся оглушающе громкими. Поэтому я собираю остатки сил и выхожу за порог.

Собравшись духом, я отправляюсь в бар Миллера. Положив пакет с курткой Эйдена в корзинку, я спускаю транспорт на подъездную дорожку. В нём больше веса, чем я думала, и из-за нехватки сил заднее колесо просто стучит по немногочисленным ступеням крыльца.

На часах уже почти десять. Но после сна и ванны голод гонит меня в город на поиски еды, а ещё лучше – выпивки. Сотни сообщений в моих чатах требуют от меня больше смелости, чем когда-либо было в моём теле на трезвую голову. И хотя в последний раз я позволяла себе лишнего только на студенческих тусовках, приятный туман в голове будет очень даже кстати.

Поставив ногу на педаль, я отталкиваюсь второй от земли, направляя велосипед вперёд. Сцепление потеряно, но велосипед отказывается выравниваться, я спешно пытаюсь надавить на педаль уже другой ногой промахиваясь. Паника не придаёт мне ловкости, и вместо того чтобы собраться силами, я замираю, падая на землю с высоты своего роста.