Не проси меня остаться

– Наблюдал. – Дверь захлопывается быстрее, чем я успеваю продолжить.

Эйден возится с моим велосипедом и через время садится рядом. В его машине пахнет чем-то сладким и приятным, но это не отвлекает меня от мысли, за которую я отчаянно держалась, пока ждала его.

– Я за тобой тоже следила, – я пытаюсь придать голосу загадочные нотки.

Эйден, несмотря на меня, заводит мотор и выруливает на дорогу.

– И что же ты выследила? – я пытаюсь приблизиться к нему, слегка пошатываясь.

– У вас с официанткой роман?

Эйден мотает головой отрицая. Моё предположение его повеселило. Повернувшись в мою сторону, он добавляет серьёзно.

– Нет, я могу позволить себе только отношения с работой, – отвечает он, делая акцент на последнем слове. Он смотрит на меня чуть дольше, задерживаясь на лице, будто пытается убедить в этом.

– У меня тоже нет отношений, и я ни на кого не смотрю так, как ты! – я тычу в его плечо пальцем, и он слегка дёргается.

– Мы друзья детства, ты знаешь, что это такое?

В ответ он пытается пощекотать меня, заставив съёжиться и вернуться на место. Я сразу вспоминаю Джесс. О том, как она плакала у моей больничной койки и пока мне делали капельницы.

– Это когда человек, с которым ты вырос, становится тебе братом или сестрой, – тихо говорю я. – Мне нужно позвонить.

Я уже представляю, как скажу Джесс, что со мной всё хорошо и где я, но Эйден забирает мой телефон, пряча в свой карман.

– Э, нет, в таком состоянии тебе нельзя никому звонить.

Я лезу в его сторону, пытаясь с силой вырвать мобильный. Он сопротивляется, но я начинаю применять вес, чтобы продавить его. Машина резко уходит в сторону, отчего я теряю равновесие и заваливаюсь на сиденье. К горлу подступает неприятное чувство, угрожая выплеснуть всё употреблённое мной за этот вечер.

– Тошнит, меня тошнит!

Окно немедленно открывается, и я высовываюсь наружу, глотая свежий воздух и притупляя ощущения. Лицо омывает бризом, волосы, подхваченные ветром, развеваются. Мне так хочется быть свободной, быть той, кто не загнан в рамки. Я всегда смотрела на героинь в фильмах и завидовала их безрассудству.

Не размышляя долго, я упираюсь руками на дверь и вытаскиваю туловище навстречу ветру.

– Что ты делаешь? Прекрати! – из салона доносится злой мужской вопль, но я не слушаю его. Мне хочется поймать ветер, быть его частью. Подняв руки кверху, я позволяю потоку воздуха проходить сквозь пальцы, будто он живой и я могу поймать его.

– Привет, Сильвер-Коуст! Ты не ждал меня, но я приехала, уху-у-у-у! – мой крик разносится по спокойной округе. От неожиданности где-то начинают лаять собаки.

Мои попытки слиться с природой нещадно прерываются жёсткой хваткой на джинсах. Эйден резко затаскивает меня в салон и закрывает окна.

– Ты могла выпасть из окна, что за игры! – он кричит.

Машина остановилась, и он рывком расстёгивает свой ремень безопасности.

– Мне нужно было проверить голову. Мы уже приехали? – оглядевшись, я вижу свой дом цвета яичной скорлупы. В ночи он кажется ещё более тёмным и неприметным, и от мысли, что я снова в него вернусь, в животе оседает камень.

– Да, не вылезай сама.

– Я не хочу туда, это не мой дом, – говорю я, но Эйден уже обходит машину.

Снова взяв меня на руки, он медленно идёт по подъездной дорожке. Он хмурится и молчит, минуя коридор и поднимаясь по узкой лестнице наверх. Звук его шагов в этом доме кажется чем-то правильным. Будто ему здесь самое место. Замерев в дверях, он впервые смотрит на меня и всё так же молча спрашивает направление. Кивком я показала выбранную спальню, и он молча заносит меня внутрь, усаживая на кровать.

Эйден присаживается между моих ног, будто собирается раздеть ребёнка. Взявшись за молнию моей куртки, он медленно расстёгивает её, его глаза направлены только на одежду, а мне так хочется, чтобы он посмотрел на меня.

– Эйден. Ты сказал, у тебя нет отношений, но я видела у тебя кресло в машине.

Он снова смотрит на меня, и в темноте кажется, что на лбу пролегла морщинка. Высвободив мои плечи, он тянет куртку вниз, подавшись ближе. Теперь его лицо находится на уровне моего, и он произносит тихо, будто это секрет.

– Они были.

Эти два слова заставляют ком в моей собственной груди шевелиться. Он снова отводит глаза, не желая со мной пересекаться, и я останавливаю себя от того, чтобы погладить его по щеке.

– Тебя тоже предали?

– Что?

Я вижу только его макушку, пока он расшнуровывает мои ботинки.

– Она тоже тебя предала, как меня предал Дерек?

Эйден резко поднимает голову, он нежно держит мою щиколотку и несколько раз открывает и закрывает рот, но так и не издаёт ни звука.

– Нет, просто она хотела строить карьеру, а я семью, – наконец говорит он, возвращаясь к моим ботинкам.

Первый с глухим стуком падает на пол, и я кладу ногу ему на бедро. Эйден проводит ладонью по икре, задерживаясь на задней части, прежде чем заняться второй ногой.

Он молод, красив и одинок. Он полноценный мужчина, который может создать настоящую семью, но даже его одиночество ощущается в каждом напряжённом касании. Что же будет со мной?

– Я… Неужели я больше никого не найду? – шепчу я еле слышно, стук второго ботинка перебивает мой голос, но спина Эйдена напрягается после моей фразы.

– О чём ты говоришь? Ты строптивая, но это только снаружи, – он весело щёлкает меня по носу. Мои ноги покоятся на его бёдрах, будто так и нужно. Его большой палец касается нежной кожи щиколотки, и от едва уловимого движения по спине бежит горячая волна.

– Ты не знаешь обо мне ничего.

Эйден аккуратно ставит мои ступни на пол и легко поправляет волосы, убирая их назад.

– Если ты не убиваешь младенцев, я думаю, всё решаемо, – хохочет он.

– Отвратительная шутка! – вскрикиваю я, ударяя его по груди. Он такой горячий, что даже сквозь ткань мне кажется, я обожглась.

– Просто я… – начинаю я, когда Эйден подхватывает край моего джемпера, стягивая его через голову, – я не настоящая женщина.

Он замирает, смотря мне прямо в глаза, и сжимается, как перед броском. Не найдя слов, я лишь опускаю глаза на свои руки, бледные в темноте, но с чётко различимыми шрамами. Шрамы!

– Не смотри, не смотри, пожалуйста, отвернись! – я складываю руки к животу, прикрывая нежную исполосованную часть. От моего крика Эйден отшатывается, но вскоре быстро берёт себя в руки и поднимает голову к потолку.

– Я не смотрю, не смотрю, тише-тише…

Избегая меня, он оглядывает комнату и находит плед, сложенный мной ещё утром. Раскинув его, он прикрывает меня.

– Только не смотри на меня, – шепчу я, покачиваясь в панике.

– Вот так, ничего не видно, заберись в постель, – говорит он, отодвигая одеяла и давая мне перелезть из одного укрытия в другое.

– Вот и всё, спи, ты очень устала и перенервничала, – Эйден нависает надо мной, проверяя, что одеяло плотно закрывает тело.

– Эйден, спасибо.

– Нам было по пути, всё в порядке, – он пожимает плечами, будто ничего и не было, но я повторяю, потому что слова больше не могут держаться внутри и требуют, чтобы их высказали.

– Спасибо, что нашёл меня, когда я потерялась.

– Может быть, нам тоже было по пути? – он улыбается, наклоняясь надо мной, и легко касается губами щеки. – Спокойной ночи.

Место, которого он коснулся, горит, пока я окончательно не проваливаюсь в сон.

Глава 7. Кусочек Солнца

Очередная капля набирается на носике смесителя, чтобы с оглушающим бульканьем упасть в воду. Единственное, на что мне хватило сил после вчерашней выпивки, – подняться с постели и помыться. Вода в ванной давно остыла, но я так и не могу собраться, чтобы просто вынуть пробку и двинуться дальше. При мысли о том, как я буду вытирать волосы и укладывать, хочется остаться здесь навсегда.

Прошлый вечер похож на туман из запаха алкоголя и мужского одеколона. Первое, что я почувствовала, открыв глаза, – стойкий мужской аромат от тела, но никаких следов ночных гостей в доме или, хуже, в моей постели обнаружено не было.

Пройдясь по телу мочалкой, я закрываю глаза, касаясь живота и рук. Не могу смотреть. Как будто с каждым взглядом на своё тело я подтверждаю отсутствие во мне чего-то по-настоящему сто́ящего.

Настойчивый звонок мобильного заставляет меня подняться. Быстро спрятав тело в халат, я шлёпаю до кухни, где на столе рядом с небольшим пакетом извивается мой телефон.

Трубку я беру, не разобрав, чьё именно имя мигает на экране. От одного звука телефона мне становится тошно. И голова, пульсирующая всё утро, забирает все остатки доброты, что ещё теплились внутри меня.

– Сесил, как ты? – раздаётся обеспокоенный голос Джесс.

Её звонкий голос бьёт по ушам, и делаю динамик на минимальную мощность, чтобы сохранить свой рассудок в добром здравии.

– Относительно в порядке, – бормочу я.

– Где ты сейчас? Ты звонила мне посреди ночи, а потом не брала трубку. Я так переживала за тебя!

Джессика всегда была немного гиперопекающей, и даже за тысячи километров от меня умудряется читать мне нотации. Похоже, что-то действительно важное заставило меня набрать её номер, игнорируя разницу часовых поясов. Интересно, что ещё я успела вчера наворотить.

– Я… прости, Джесс, я, похоже, была очень пьяна, даже не помню, что пыталась набрать тебя.

Я провожу рукой по лицу. Кажется, оно раздулось до гигантских размеров. Каждая клеточка моего тела просит воды, еды и полежать с закрытыми глазами. Выпивка после тридцати – слишком тяжёлое испытание.

– Как? С кем? Где ты вообще? Как ты добралась домой?

Вопросы сыплются быстрее, чем я успеваю сформулировать мысль для ответа. Джесс всегда бойкая и активная, заваливает меня допросом с пристрастием, но я не в том состоянии, чтобы чётко формулировать.

– Ох, милая, слишком много вопросов…

– Думаю, что-то было не так, раз ты звонила мне посреди ночи.

Продолжает напирать Джесс и делает паузу, чтобы дать мне время для ответа. Но я знаю, как действовать на опережение.

– Думаю, я хотела сказать, что люблю тебя.

На другом конце раздаётся протяжное «О», и мне становится чуточку лучше оттого, что мне ещё есть кем дорожить. Я так сильно погрязла в своих чувствах и тех, кто отвернулся от меня, что забыла про самого лучшего человека, существующего в моей жизни.

– Сес, мне звонил Дерек и… – она делает паузу, подбирая слова.

Имя, его грёбаное имя, выбивает из меня дух. Снова. Услышав его, я быстрыми движениями иду на кухню, чтобы налить воды. Каждый глоток смывает ком в горле, что снова пытается собраться. Я так надеялась, алкоголь поможет мне забыть о нём ещё хоть немного, но, кажется, чувства только обострились.

– И? – поторапливаю её я.

В нервном движении я проворачиваю на пальце платиновый обруч. Кольцо как будто давит на руку, и я всё ещё не могу его снять.

– Ты правда угнала его тачку? – она хихикает на другом конце, и на моём лице расплывается улыбка.

Хотела бы я видеть или слышать, как он жалуется моей подруге. Бедного мальчика обокрала собственная невеста. Кажется, даже следы от похмелья становятся легче.

– Хм… Чисто технически его родители подарили её нам обоим.

– Никогда в тебе не сомневалась! – восклицает Джесс с гордостью. – Сес, я хотела извиниться.

И снова она становится на полтона серьёзнее. Я оседаю на стул, представляя, как Дерек входит в этот дом, и дыхание перехватывает.

– За что? – тихо спрашиваю я.

Руки становятся влажными, и я обтираю их об халат. Чем длиннее молчание, тем нервнее я себя ощущаю.

– В прошлый раз, когда я просила тебя поговорить с Дереком… Я не хотела, чтобы вы помирились, я хотела, чтобы ты поняла, что причина не в тебе, прости, я не подумала, как тебе может быть больно. Поэтому, знаешь, думаю, тебе нужно во что-нибудь врезаться на его тачке.

Меня немного удивляет её кровожадность, но опасения нарушения собственной приватности развеиваются вместе с напряжением. Поэтому я проверяю одну подозрительную деталь, оставшуюся на моём столе – крафтовый пакет.

– Ммм… Я уже врезалась, – отвечаю я.

Я ожидала увидеть там какую-нибудь безделушку или стакан, украденный из бара, но внутри я нахожу кое-что неоценимое. Маленький жест внимания.

– Что? – удивлённый возглас Джесс пробивает приглушённый звук.

– Я попала в аварию. Ничего серьёзного, просто сбила зеркало, и что-то в самой тачке ушло под замену.

Внутри, завёрнутый в бумагу, лежит сэндвич. С индейкой. Он немного подсох, но соус в отдельном контейнере рядом позволил ему оставаться свежим. Вдохнув запах хлеба с пряным мясом, я осознала, насколько голодна.

– Где ты? С тобой всё хорошо?

Со мной всё хорошо, пронеслось в мыслях, не раздумывая, откусывая первый кусочек.

«Милая, от хлеба у тебя будет жир на животе», – гремит голос матери, но его перебивает урчание моего собственного желудка.

– Сес?

– Где-то на границе Орегона.

Дом уже не кажется таким пустым. А мои шаги в нём – посторонними. За одну ночь кто-то прошёлся в нём, и теперь вместо кусочков посторонней жизни я представила частицы чужой теплоты. Задумчиво подойдя к широким окнам, выходящим на воду, я увидела целый мир. Плотный и движущийся.

– Я думаю, задержусь здесь. А чтобы ни у кого не было соблазна вернуть меня, я никому не сообщу, где я, даже тебе.

Сказанное удивило меня саму. То ли кусочек хлеба, заполнивший терзающую меня душу. Вид спокойного океана, блестящего на солнце, как битое стекло, или тишина, что казалась сегодня не давящей, а успокаивающей.

У меня всегда есть возможность уехать отсюда. Но я побуду здесь. Только на чуть-чуть. Пока внутри что-то не перестанет замирать от упоминания прошлого.

– Ты уже с кем-то познакомилась, да? – слышится ехидный голосок.

– Джесс, моя помолвка только что расторгалась! – протестую я.

Только поверх моего возмущения на всплывает короткое воспоминание его тёмного профиля и звук мягких шагов по лестнице.

– Ты слишком молода, чтобы страдать по нему всю жизнь! – говорит Джесс. На фоне раздаётся посторонний шум. – Ладно, мне пора, перезвони мне потом, и я хочу в следующий раз услышать жаркие сплетни про какого-нибудь горячего местного бармена… Всегда мечтала о курортном романе.

– О чём ты там мечтала? – кричит Майкл, муж Джессики.

– Всё, пока-пока, – воркует она и отключается.

В надежде, что пьяные звонки подруге были единственной не вменяемой попыткой коммуникации, я рыщу по журналу вызовов, с облегчением узнавая об отсутвии иных попыток связи. Звонки мамы и Дерека до сих пор успешно заглушены, а вот чаты в мессенджере подозрительно опустели.

– Чёрт…

Я прочитала почти всё, все сообщения от Дерека. И даже успела отправить фото. Дожёвывая сэндвич, я открываю чат и с тревогой жду, пока оно отобразится.

– Боже, пусть будет в одежде, пожалуйста, пусть будет в одежде…

На экране появляется мутный ночной снимок. Я прижата к стене бара, на моём лице расползлась злорадная улыбка, и я мелькаю в кадре со средним пальцем.

– Боже, Сесилия, когда ты успела её сделать!

Вернувшись к кухне, я складываю руки на столе и кладу поверх голову. Дерек ничего не ответил, но это только даст ему повод писать мне с новой силой. Ещё он знает и про машину. Собравшись с мыслями, я ныряю в общие чаты на предмет своего присутствия.

Пролистывая групповые сообщения, я выхожу из каждого по очереди. Больше не хочу там оставаться, видеть, что в них происходит. В моих планах нет возвращения назад, и я рублю каждый конец беспощадно, пока не долистываю до чата по пилатесу – группы, в которой я познакомилась с Тессой. Похоже, без меня там вчера не обошлось.

Я отматываю калейдоскоп сообщений всё дальше. Пока не натыкаюсь на фотографию. Тесса отправила снимок своего лица с кровоподтёком, оставленным моей рукой. Царапина заживёт. А вот след от следующих сообщений нет.

Тесса: Чудом не пришлось накладывать швы.

Миранда: ОМГ, Тесс, держись, детка, надеюсь, шрама не останется.

Глория: А я вам говорила, что с ней нужно быть осторожной, она неуравновешенная.

Миранда: Что сказал Дерек?

Тесса: Он удивлён так же, как я, мы были уверены, что она всё поймёт, никто не ожидал такого.

Глория: Думаю, она должна публично извиниться, вы не сделали ничего, чтобы заслужить такое отношение.

Пробираясь сквозь множество сообщений с поддержкой Тессы и порицания меня, внутри разгорается пламя. Я чувствую, как руки начинают трястись от сдерживаемого гнева. Она не только предала меня, но и очернила, выставив себя святошей. Нужно было прополоскать её в той ванной, а не уходить с гордо поднятой головой.

Энергия гнева берёт своё. Я наворачиваю круги по гостиной, размышляя, стоит ли на это реагировать. Спустя пять оборотов вокруг дивана я решаюсь взять в руки мобильный. Нет смысла устраивать публичные разбирательства или искать виноватых. Прав тот, кто рядом. Выдохнув, я набираю одно сообщение и блокирую чат.

Сесил: Посмотрела бы я, что вы делали. Если бы голая Тесса оказалась в ванной с вашими мужьями. Поцелуйте меня в зад!

Закинув телефон подальше, я иду к выходу на пляж. В тесном пространстве становится нечем дышать.

Я распахиваю дверь, впуская внутрь солёный воздух. Солнце уже поднялось к обеду, припекало, согревая под ногами скрипящие доски уютной веранды. Спустя пять ступенек я уже оказалась босиком на едва тёплом песке.

Крики чаек разносятся по округе. Ворох птиц поднимается в воздух, в отчаянном противостоянии друг другу. Так может показаться, если не всматриваться в вихрь белых точек, кружащих над водой. Птицы ныряют и снова взлетают, не озабоченные ничем, кроме рыбки покрупнее.

До воды метров двести, а может, и больше, но даже с этого расстояния я замечаю знакомый четвероногий силуэт. Маленькое существо несётся вдоль берега, сражаясь с низкими волнами, будто это её собственная игровая площадка. Она убегает за отходящей волной и кусает поднимающиеся брызги, будто играет в догонялки с океаном.

Не знаю, сколько я стою, наблюдая за носящимся туда-сюда животным. Очнулась я, только когда собака начала бежать на меня.

Она несётся со всей силы, размахивая пушистым хвостом. Я сжимаюсь, готовясь к удару, но не позволяю себе убежать прочь. Чем она ближе, тем отчётливее на морде проступает дурашливое выражение, язык набекрень и светящиеся глаза.

– Привет, – я осторожно вытягиваю руку.

Девочка принюхивается, а после начинает активно вылизывать пальцы. Похоже, она чувствует запах еды. Её движения осторожны. Я даже не осознаю, что стою и протягиваю руку собаке дольше пары секунд.

– Прости, милая. Мне нечем тебя угостить.

Аккуратно почесав между пушистыми ушами, я отправляюсь домой. Если я не собираюсь отсюда уезжать. Пришло время шопинга.

Прогуляться пешком было моим не лучшим решением. Но и ехать на велосипеде я тоже не рискнула. Голова всё ещё угрожала выбить землю у меня из-под ног каждый раз, когда я наклонялась резче, чем обычно. Поэтому, собрав все силы моего тренированного пилатесом тела, я отправилась изучать город на своих двоих.

В магазине я снова ловила на себе взгляды местных, чуть прищуренные и изучающие. Но уже более дружелюбные. Похоже, они уже были в курсе, кто я и что из себя представляю. И хотя они с недоумением посматривали на набор моей продуктовой корзины, благоразумно молчали.

Одна из женщин пригласила меня на мастер-класс по живописи и даже обменялась со мной телефонами. Теперь в моём мобильном было два контакта. Хейли и Джорджия. Я не умею рисовать. Но и отказать такой милой женщине была не в силах. Позже придётся придумать какую-нибудь убедительную причину, чтобы не пойти.

Всё-таки отправиться в магазин было неплохой идеей. Неторопливо таща свои нелёгкие покупки, я медленно перебираю ногами, делая перерывы.

До дома остаётся совсем немного, но маленькая точка возле моего крыльца заставляет меня ускориться.

Чем ближе я подхожу, тем быстрее шевелятся мои ноги. Я не боюсь животных или воров. Меня пугает детский плач, становившийся всё громче. Ребёнок сидит на моём крыльце.

Оставив пакеты в начале дороги, я аккуратно двигаюсь в сторону ребёнка, медленно, чтобы не паниковать само́й и не напугать девочку. Малышка сидит на последней ступеньке. Крохотная, где-то года три. Положив ладошки на коленки, она плачет навзрыд. Щёчки и нос уже покраснели. Медленно оказавшись в её поле зрения, я замираю на расстоянии полутора метров.

Девочка затихает при виде взрослого, и густые гортанные рыдания сменяются рваными вздохами. Похоже, она долго была в истерике, и ей требуется время, чтобы прийти в себя.

– Привет.

Я присаживаюсь на корточки, помещая себя на уровень её глаз. Девочка с маленькими хвостиками, увидев меня, гладит медвежонка на кофточке и вытирает сопли рукавом.

– Меня зовут Сеси. Ты потерялась?

Она отрицательно помотала головой, ещё слегка задыхаясь от всхлипов.

– Как ты тут оказалась?

– Я пошла искать папу, – с трудом выдавливает она и снова заливается рыданиями.

На ножках у неё только синие носочки с клоунами. Похоже, малышка сбежала из дома, но на улице было так пусто, будто никто не спохватился в поисках ребёнка.

Я подбираюсь чуть ближе, на расстояние вытянутой руки. Девочка замирает, не зная, чего от меня ждать, собственно, что делать с ней, я тоже не имею понятия.

– Как тебя зовут? – аккуратно спрашиваю я, пока ребёнок чуть-чуть успокаивается. Маленькие карие глазки слегка проясняются.

– Мия, – отвечает она чётко. Похоже, этому её упорно учили.

– Мия, ты покажешь мне, где ты живёшь?

– Я не помню.

Новый поток слёз собирается в уголках глаз. Маленький комочек бьётся в истерике, и, не выдержав детских страданий, я прижимаю её к себе.

Она тёплая, как кусочек солнца. Но щёчки уже подмёрзли на вечернем воздухе. Прижав её к туловищу, я поднимаюсь на ноги и покачиваю крошку баюкая. Маленькое личико прячется в изгибе моей шеи, забирая моё собственное дыхание.

От близости ребёнка мне становится тяжело. Под её крохотным весом земля под ногами трескается и проглатывает меня. Я глажу нежные детские волосики. Кажется, она даже пахнет чем-то сладким.

– Мия, ты хочешь кушать?

Спрашиваю я, будто знаю, чем можно кормить ребёнка. Девочка активно кивает. И при мысли о еде быстро приободряется. Судя по её пухлым щёчкам, она очень любит покушать.

Занеся её в тёплый дом, я быстро возвращаюсь за пакетами и вижу, что ребенок уже изучает внутри разбросанные по всем поверхностям ракушки и статуэтки. Бойкая девчушка, не теряя даром время, изучает новое пространство.

Я ставлю телефон на зарядку, отложив звонок в полицию после ужина. Родители не искали её. Им было всё равно, что ребёнок просто вышел из дома.

Разобрав пакеты, я прикидываю, чем могу накормить малышку. У меня в корзине было мясо, цельные крупы, пять видов овощей, собачьи миски и сухой корм для средних и крупных пород. Всё это дополнялось кофе, молоком и пятью литрами воды. Осознав отсутствие в городке приличной готовой еды, я решила: мне действительно под силу приготовить нечто сложнее яичницы. Но, глядя на продукты, всё больше убеждаюсь в собственной самонадеянности.

Пока я режу продукты, девочка засыпает. Овощи тушатся, я несколько раз выхожу на улицу посмотреть, не ищет ли кто-то ребёнка, и каждый раз натыкаюсь на безразличную пустоту.

В гостиной на диване лежит сокровище. С маленьким курносым носом и глазами-пуговицами. С каждой минутой внутри поднимается злость. Ложка, которой я мешаю овощи, всё сильнее бьёт по краям кастрюли, пока я наблюдаю за ребёнком, отданному своему одиночеству. Она даже не плакала, пока не уснула, не просилась домой, будто сидеть на едине с собой для нее норма.

Я немного тяну резину, потому что от такого звонка у родителей явно будут проблемы, но откладывать больше не имеет смысла. Солнце давно зашло, ребёнок никому не нужен. Я сжимаю телефон сильнее, чем необходимо, и жду соединения с оператором, выпуская воздух сквозь зубы. В мою дверь стучат быстро и с силой.

Сбросив вызов, я иду открывать с облегчением, что, скорее всего, крошку ищут. На моём пороге стоит Эйден.

Его грудь быстро вздымается, щёки раскраснелись. Он говорит сбивчиво, но каждое слово оседает камнем у меня в груди.

– Ты не видела девочку? Она сбежала из дома, и мы не можем её найти.

Я стараюсь сохранить лицо. Положив ладонь ровно по шву брюк, я набираю в лёгкие побольше воздуха, разрешая говорить себе медленно и растянуто.

– Что за девочка? – тон голоса сохраняется на нужном уровне. Только пауза между словами слегка растянулась.

– Моя дочь, она, я… – Эйден пытается заглянуть мне за спину, но там он видит только тёмную гостиную, – так видела?