Не проси меня остаться

Это звучит как удар. Я не хочу слышать от неё то же, что говорила моя мама. Но и злиться на неё не стоило – Джессика не хочет меня обидеть. Мне не нужно спрашивать её об этом, чтобы знать. Но щемящее чувство внутри ещё сильнее скребётся от мысли, что она просит меня пойти к нему.

– Я всё решила. Я не буду с ним разговаривать. Когда решу вопрос с машиной и доберусь до места – перезвоню тебе.

– Сеси, я не это имела в виду! – последнее, что я слышу, нажимая кнопку отбоя на телефоне.

Пока мы говорили, стало ещё светлее. Машина остыла, и теперь я мёрзну только сильнее. Пряча лицо в колени, я даю слезам высохнуть после разговора с Джессикой, когда слышу тихое шуршание гравия.

– Не сиди на холодном, простудишься, – приятный мягкий тембр вмешивается в моё личное пространство.

Вначале в поле зрения попадают коричневые тимберленды и тёмные джинсы. Я игнорирую мужское присутствие – мозг отказывается быстро анализировать, грозит ли мне опасность, и я предпочитаю замереть, пока не станут ясны его намерения.

Не дождавшись моего ответа, незнакомец садится на корточки, заглядывая мне в лицо. Внимание сразу цепляется за его внешность: мягкие, слегка вьющиеся волосы, карие глаза и прямой нос. Лицо кажется очень знакомым, но я никак не могу вспомнить, где его видела. Он высокий – даже присев на уровень глаз, он кажется огромным по сравнению со мной. Слегка склонив голову, парень молчит, ожидая моей реакции.

– Нужна помощь? – продолжает он, улыбаясь, и на щеках появляются ямочки.

Глава 3. Не нравится, когда на тебя вешают ярлыки?

– Я Эйден, – он внимательно осматривает машину за моей спиной и снова переводит взгляд на меня. – Ты можешь встать?

– Сесилия, – отвечаю я, и лицо собеседника становится хмурым.

Эйден протягивает мне ладони, его тёплые глаза неотрывно смотрят. От его внимания хочется спрятаться, как будто он видит и сразу отмечает каждую каплю туши и выбившуюся прядь. Поспешно вытерев лицо рукавом, я позволяю ему подтянуть меня вверх. Удерживая ладони, он внимательно осматривает моё тело и цепко отмечает на мне каждую деталь. От толстовки до голых ног.

– Ты не ушиблась? Болит что-нибудь? – осторожно спрашивает Эйден, всё ещё не отпуская меня от себя.

Макушкой я едва достаю ему до подбородка. Под таким пристальным вниманием мне хочется сжаться. Тепло его тела и горячие ладони почти обжигают, и я понимаю, насколько сильно замёрзла. Сейчас я, как кошка, хочу прильнуть к его горячему телу и отогреться.

– Нет, всё в порядке, спасибо.

Небольшое расстояние между нашими телами сокращается. Моя сила воли, как змея-искусительница, обвивает меня кольцами, и я касаюсь молодого человека. Почувствовав нестерпимый жар, я резко одёргиваю себя и делаю шаг назад, натыкаюсь на капот и падаю на машину. Но Эйден всё ещё держит меня за руки, не давая скатиться обратно на землю.

Он резко дёргает меня на себя, возвращая вертикальное положение. Положив руку мне на спину, он совсем не оставляет между нами воздуха.

– Эй, эй, расскажи мне, что случилось, я помогу, – Эйден отпускает меня быстрее, чем я успеваю запротестовать.

Вместо того чтобы уйти, он снимает свою куртку.

– Ты холодная, как ледышка, – он заносит её над моими плечами и ждёт согласия, прежде чем набросить одежду на меня.

Я неуверенно киваю и сразу попадаю в облако мужского тепла и запаха лёгкого парфюма. Мягкая кожа куртки ощущается приятным весом, просунув руки в рукава, я обнимаю себя, кутаясь в его тепло, как в кокон.

– Что с машиной?

Эйден медленно обходит автомобиль, оставив меня у бампера, подмечая оторванное зеркало и каждую царапину бочины. Он, как любопытная собака, обходит её по кругу, выискивая повреждения.

– Ты уснула?

Внезапная грубость его фразы заставляет меня напрячься. Я слишком устала, чтобы сохранять маску вежливости и оставаться милой, поэтому ощетинившись, отвечаю резко, как бы никогда не позволила себе общаться с незнакомцем.

– Не уснула. Что случилось с машиной, тебя не касается, – отвечаю я.

Парень замирает у водительской двери и вскидывает голову. Сначала на его лице появляется удивление, а потом ухмылка.

– Сеси, ты уснула за рулём? – повторяет он с мягким уточнением, и моё лицо заливает непрошеное смущение.

Так меня называет Дерек. От того, как Эйден произнёс моё имя, внутри что-то запротестовало, желая сбросить это имя, как насекомое, ползающее под футболкой.

– Меня зовут Сесилия, – я поправляю его грубее, чем требуется. Сжимаю кулак и чувствую, как кольцо на пальце впивается в кожу ладони, напоминая о своём присутствии.

Эйден хмыкает и отвечает мне, положив руку на грудь:

– Простите, миссис…

– Мисс.

– Простите, мисс, вы уснули за рулём? В вашем состоянии отправляться в путь снова опасно, могу предложить подвезти до городка неподалёку. А после сна вы вернётесь и заберёте автомобиль, – он манерно размахивает руками и почти кланяется, отчего теперь меня заливает не стыд, а ярость.

Предложение Эйдена заманчиво. Только при мысли о сне ноги стали наливаться усталостью. А глаза – тяжестью. Я бы уже легла на заднее сиденье автомобиля и попыталась вздремнуть, правда, я точно знаю, что даже через час эта колымага не двинется с места, а Эйден – раздражающий, но единственный кто протянул руку помощи, и если я упущу возможность, вероятно, задержусь здесь не на один час.

– Она не заводится, – шиплю я сквозь зубы, и Эйден удивлённо поднимает брови.

– Ты позволишь? – спрашивает он.

Я киваю, в надежде, что эта сварливая машина поддастся мужскому вниманию. Как и я, наблюдающая за стройным мускулистым телом, приделанным к этой самодовольной голове.

Эйден садится за руль и пробует завести машину, его попытки тоже не имеют успеха. Куртка остыла, и я посильнее укутываюсь в неё, чтобы как можно меньше контактировать с холодным воздухом. Подвижек нет, и я мысленно мирюсь, что мне ещё долго придётся сидеть здесь, пока хоть откуда-нибудь приедет эвакуатор.

Всё-таки парень сдаётся. Он выходит и смотрит на меня ещё раз, теперь как-то по-другому. Задумчивость делает его старше.

– Ты расскажешь мне, что произошло?

Он говорит спокойно. Каждый мой выпад не задевает его, а лишь веселит. Он медленно открывает капот автомобиля, и на холоде его кожа покрывается мурашками. Эйден даёт мне свой мобильный и просит подсветить ему внутренности тачки.

Под светом фонаря его кожа с лёгким золотистым загаром становится ещё привлекательнее. Поправив волосы, Эйден ныряет под капот, что-то тщательно изучая.

– Ты был прав, – бурчу себе под нос, – я уснула, вылетела на встречку, почти врезалась в грузовик, едва успела уйти на обочину, только зеркало и краска пострадали.

Поврежденной части не видно, но я всё равно смотрю в сторону, где зияет дыра вместо зеркала бокового вида, пока твёрдая ладонь Эйдена не поправляет мою руку с мобильным, возвращая свет на детали.

Встрепенувшись, я концентрирую внимание на происходящем, и Эйден продолжает трогать и откручивать какие-то детали.

– Значит, сегодня твой второй день рождения? – подначивает он.

И правда, сегодня перед глазами у меня промелькнула жизнь. И то, что я сейчас стою на своих ногах, и каждая деталь моего тела на месте, – и есть подарок. Судьба снова дала мне возможность жить. Только она не забывает устраивать мне для этого испытания.

– Третий, но да, думаю, это оно, – неосознанно я поправляю его и тут же ловлю на себе заинтересованный взгляд.

Эйден обходит автомобиль и направляется к дороге, там на противоположной обочине стоит пикап. Пока он копается в кузове, регулярно оглядывается и проверяет меня. Как будто я могу убежать, бросив собственную машину. Всё ещё не сводя с меня взгляда, он возвращается с ящиком инструментов. Он слишком внимательно оглядывает меня, проводя глазами от ног до волос, а после достаёт набор ключей, снова возвращаясь под капот, не проронив ни слова.

– Расскажешь про второй раз? – начинает он. – Здесь нужно покопаться…

Из-под его рук раздаётся скрежет и скрип. Кажется, машина стонет под его натиском, и меня кутают сомнения в правильности происходящего.

– Нет, – я сама пытаюсь заглянуть внутрь. О всех этих железных штуковинах я ничего не знаю, а машина лишь сильнее стонет. – Прости, достаточно ли у тебя квалификации?

Задуматься о его опыте я не успела, прежде чем подпустила его к автомобилю. Если с ним что-то случится, Дерек будет горевать, и хотя я специально взяла тачку, чтобы насолить ему, не возвращать её совсем в мои планы не входит.

– В чём? – он спокойно смотрит на меня, доставая какую-то деталь и рассматривая её на свету.

– В ремонте, – я запинаюсь, изучая его, – это дорогой автомобиль, я не хочу, чтобы ты что-то испортил.

Тем временем Эйден снова чем-то шуршит внутри, разбирая очередную часть автомобиля. Он выглядит сосредоточенным, но сейчас его вид не внушает доверия. В гладком, на первый взгляд, образе проступает все больше неряшливых деталей. На одном ботинке шнурки распустились и поистрепались. Джинсы сидят свободно, я подмечаю, что нитки, торчащие в разные стороны, кричат о низком качестве. И он даже не удосужился их убрать.

– У меня есть квалификация, не переживай, – он снова смотрит на меня из-за плеча, теперь задерживаясь дольше, чем при мимолётном взгляде. – Ты можешь погреться в моей машине, пока я здесь смотрю.

Он указывает на свой пикап. А я прирастаю ногами к земле, потому что не могу отойти. Глаза неотрывно следят за каждым движением его рук.

– Эм, нет.

Пока он работает над автомобилем, я то и дело замечаю, как неаккуратно Эйден обходится с деталями, агрессивно обтирая и с силой выкручивая. Я уверена, что она требует нежности. Однажды Дерек чинил автомобиль при мне, и он никогда не обходился со своей девочкой так жёстко.

Когда Эйден неаккуратно бросает в ящик свои инструменты и какой-то кусочек моей машины, я окончательно вспыхиваю.

– Слушай, можешь, пожалуйста, ничего не доставать оттуда, я вызову эвакуатор, и её посмотрит специалист.

Я пытаюсь отсечь ему доступ и втиснуться между ним и машиной. Эйден не придаёт значения моим стараниям оттеснить его, и отталкивает меня обратно в сторону, слегка качнув бедрами.

– Перестань, я знаю, что делаю, можешь не переживать, – его ухмылка перерастает в откровенную улыбку.

Моё раздражение веселит его, и он наслаждается этим. Он хохочет, вытирая руки и не сводя с меня глаз, а потом направляется на водительское сиденье и снова пытается завести мотор. Машина свистит и затихает, как будто ничего и не было. Тогда Эйден возвращается к капоту, вооружившись ключом побольше.

– Ты… П… Слушай, ты не похож на человека, который в этом разбирается. Перестань.

Я говорю строго, протягивая ему телефон. Помогать и способствовать издевательствам над этой раритетной малышкой я не хочу. Она уже настрадалась, проехав не одну сотню километров под управлением взбалмошной особы, привыкшей к коробке-автомат. А теперь какой-то напыщенный парень из пригорода пытается пустить её на запчасти у меня под носом.

– А как, по-твоему, выглядит человек, который в этом разбирается? Ты ничего обо мне не знаешь.

Эйден встаёт в защитную позу, складывая руки на груди. Его волосы колышет ветерок, опуская пару прядей на глаз.

– Думаю, он старше, опытнее, и в его руках ничего не издаёт таких звуков.

Пока я говорю, я трясу смартфоном, и тот выскальзывает у меня из рук, отправляясь на камни под ногами. Эйден ловко перехватывает чёрный прямоугольник и прячет его в карман брюк, продолжая буравить меня взглядом. Он расправляет плечи, серьёзность его тона заставляет бежать по спине мурашки.

– Ты сейчас шутишь?

– Нет, ты мог бы дать мне номер ближайшей мастерской, и я вызову эвакуатор, и всё. Не ломай мою машину, – мой голос звенит грубостью, и в конце я добавляю скомканно: – пожалуйста.

Я пытаюсь опустить опорную стойку и закрыть капот, он тяжелее, чем я могла себе представить. Он не поддается и я выгляжу опозоренной. Рука Эйдена ложится рядом с моей, его большой палец касается моей холодной кисти, отвлекая всё моё внимание на этот контраст. Он с лёгкостью приподнимает капот, и мне, наконец, удаётся опустить упор. С настойчивостью я жду, пока он отойдёт, но Эйден мягким движением подталкивает мою ладонь прочь, чтобы захлопнуть крышку самому.

Я сдаюсь.

Эйден закрывает капот и на секунду прижимается ко мне всем телом. И по ногам ползут непрошеные мурашки.

– Я не могу сломать её больше, чем она уже сломана, – он вытирает руки с остатками масла о салфетку, смотря на машину как на больное животное. – У тебя что-то с двигателем.

– Ты сломал двигатель?

Это звучит как очень серьёзная проблема. В панике я поворачиваюсь к нему, из-за чего Эйден пятится и почти падает, запнувшись о камни.

– Эй, эй, успокойся. Я не ломал двигатель – это твоё вождение окончательно вывело его из строя.

Эйден поднимает руки, и я делаю шаг назад, увеличивая дистанцию. Рядом с ним я чувствую себя маленькой и незначительной. От этого движения он замирает и больше не улыбается, держа перед собой руки в примирительном жесте.

– Я всего лишь съехала на обочину, – продолжаю я, будто ничего не было, – от этого двигатели не ломаются. Не нужно было тебе позволять её трогать. От таких, как ты, одни неприятности.

Я стряхиваю с себя его куртку, сквозь толстовку по мне быстро ползёт холод, заставляя мышцы дрожать в попытке удержать тепло. Эйден не забирает её сразу, поэтому я бросаю её ему в грудь. Хватаясь за волосы, я обхожу машину, будто это поможет найти причину поломки.

– Это от каких? – кричит он мне вдогонку. – Выбирай выражения.

Теперь его строгий голос доносится до меня с расстояния, он замер на месте, не пытаясь идти за мной.

– От молодых и заносчивых, – бросаю я, забираясь внутрь.

Машина холодная и съедает остатки тепла, ещё оставшегося от Эйдена. Парень стоит впереди не двигаясь. Сначала он проводит рукой по волосам и начинает расхаживать туда-сюда, как беснующаяся кошка, бубня себе под нос. А потом резко кричит:

– Ну ты и стерва. С возрастом уровень стервозности растёт в геометрической прогрессии? – кидает он мне, когда я в очередной раз пытаюсь безуспешно завести машину.

– Да как ты смеешь! – я остервенело захлопываю дверь и отгораживаюсь от Эйдена.

– Что такое? Не нравится, когда на тебя вешают ярлыки?

Кажется, если прямо сейчас она не поедет, я провалюсь сквозь землю перед ним, и последние остатки моего самообладания рассыпятся, как стекло. Мир будто хочет проверить меня на прочность. Сначала Дерек, Тесса, мама, Джесс, а теперь ещё эта чёртова машина пытается вывести меня из равновесия.

За последние два дня в моей жизни по плану произошла только заправка и тапочки на кассе, от ощущения, что мой идеальный маршрут разваливается, на меня накатывает паника. Я с силой сжимаю тонкий руль, смотря на значок в центре. Дыхание на четыре счёта и тишина помогают сосредоточиться, но действительность снова и снова врывается в поле моего сознания, переворачивает мир с ног на голову.

Не знаю, сколько времени я так просидела. Назад меня вернул аккуратный стук в боковое стекло.

Эйден ждет, не говоря ни слова. Он уже должен был уехать, но всё ещё остаётся рядом, и только сейчас я понимаю, он единственный, кто действительно хочет мне помочь. Опустив стекло, я высовываю голову наружу и говорю на удивление хриплым и тихим голосом:

– Можешь дать мне номер эвакуатора?

Эйден без слов открывает дверь и, уже не спрашивая, снова надевает на меня куртку.

– Могу дотащить тебя на буксире за час, так быстрее. Тебе будет тяжело ждать в таком состоянии, – спокойно проговаривает он, застёгивая молнию.

Убраться отсюда – моё единственное желание, я чувствую, что это отклонение от маршрута внесёт коррективы в мой план. И хотя моё идеальное путешествие пошло под откос ещё два часа назад, я ещё не готова отпустить надежду.

– Я не уверена, что это хорошая идея.

Эйден вздыхает и заглядывает прямо в моё лицо. Его карие глаза посветлели, но синяки под глазами отчётливые и глубокие.

– Сесилия, – он делает паузу, произнося моё имя, – ты устала, твои пальцы на ногах уже белые. Я не знаю, что у тебя произошло, но я нашёл тебя плачущей и сидевшей на земле. Соглашайся, пожалуйста, побыстрее. Меня очень ждут дома.

– Куда ты меня отвезёшь?

– В Сильвер-Коуст.

Глава 4. Все могут получить любовь

Медленная езда убаюкивает. Я снова проваливаюсь в страну снов или кошмаров. Не уверена, что я увижу, когда моя голова коснётся подушки. Надеюсь, что это будет – ничего.

Пытаясь сфокусироваться на происходящем, я внимательно рассматриваю автомобиль впереди. Чёрный, с осевшей дорожной пылью на кузове, он уже повидал жизнь, и по металлическим частям ползёт ржавчина, разъедая детали. Пикап спокойно едет вперёд, таща на себе меня и мою несговорчивую машину.

Я согласилась поехать с Эйденом, но всё равно опасалась худшего. Он очень ловко вернул мою машину на дорогу и приладил трос. Это было опасно, незаконно и очень по–деревенски. На мои беспокойства по поводу копов он отмахнулся, оперируя тем, что они ещё спят и мы успеем доехать до завтрака.

– Теперь ты никуда от меня не денешься, – промурлыкал тогда Эйден, пародируя тон Теда Банди.

Сейчас мы ползём в какой-то прибрежный городок, название которого я едва нашла на карте – Сильвер-Коуст. Я спросила, действительно ли на берегу есть серебро, но Эйден рассмеялся и сказал, что я всё пойму, когда увижу город.

Гугл выдавал какие-то старые статьи про маленький город на берегу Тихого океана. О нём было известно несколько фактов: уединённый частный отдых, идеальное место для хайкинга, местное население – две тысячи человек. Несколько фотографий с цветными домами и жителями. Я упрашивала все силы вселенной, чтобы эта поездка не закончилась моим телом в лесу.

– Мисс, вы не спите? – по телефону раздаётся бодрый голос Эйдена.

Он заставляет меня оставаться с ним на связи всю дорогу, опасаясь, что я могу уснуть и врезаться ему в зад.

Раздражённо вздохнув, я снова включаю микрофон.

– Нет. Нам ещё долго? – отвечаю по громкой связи.

– Примерно полчаса. Я тут подумал, когда приедем, предлагаю сразу заехать в бар, там есть комнаты в аренду, ты сможешь отдохнуть.

Он снова это делает. Его забота граничит с навязчивостью. И каждый раз, когда Эйден спрашивает, как я, моё сердце пропускает удар. За последние три часа эту фразу я слышала чаще, чем за последний год. Я, стараясь прятать раздражение и холод, каждый раз отвечаю.

– Нет, я хочу сразу поехать в сервис, нужно понять, что с машиной.

Мой план катится к чертям. Пока мы едем, я уже прикидываю, как пересеку Орегон и окажусь в родном городе. И что буду делать, когда доеду до Сан-Франциско. Впервые за много лет мне снова хочется побыть той Сесилией, бегающей по родным улицам, а не женщиной в зеркале заднего вида. Моё отражение пугает, но я знаю, что сто́ит принять душ – всё вернётся на свои места. Всё, кроме моего разбитого сердца.

– Как скажешь.

Звук отключается, а вызов всё ещё остаётся активным. Эйден проверяет меня почти каждые пять минут. В первый раз от неожиданности я чуть не отпустила руль.

Посмотрев вперёд, я различаю его макушку, он весело двигается. Я сразу представляю, как он радостно пританцовывает за рулём. Стоит этому образу укорениться, я тут же шлёпаю себя по бедру, стараясь привести в чувство. Не стоит мне засматриваться на него. Не нужно пытаться увидеть в нём то, чего нет. То, что я вижу – лишь слои иллюзии, которую он медленно будет срывать с себя, показывая истинное лицо.

Так всегда делают люди. Они милые, пока очередная сорванная маска не откроет всё внутреннее уродство.

Пришлось заставить себя отвести взгляд прочь от моего провожатого и любоваться густым лесом. Чтобы добраться до города, нам пришлось съехать с главного шоссе и оказаться среди густых хвойных деревьев. Стройные стволы уходили ввысь, пряча нас от солнца, что уже по-весеннему припекало, по мере того как день набирал силу.

Запах был удивительно насыщенным. Я только привыкла к аромату соли и рыбы, доносящимся с океана, как меня окутывает лесная свежесть и хвоя. Уже пятнадцать минут мы едем в уединении, мимо не показывается ни одного автомобиля, а по дороге всё чаще начинают попадаться развилки с разными фамилиями на табличках. Мне хочется оказаться в каком-нибудь доме в сердце леса, вдали от шумных соседей и сплетниц, окружающих каждый шаг твоей жизни.

Интересно, каково это – жить вдали от всех.

Дорога как будто не кончается. Я уже хочу позвать Эйдена ещё раз, когда мы пересекаем границу леса. Впереди, в небольшом углублении, показываются крыши маленьких домиков.

Голубые, белые и зелёные строения, один-два этажа, не более. Стоят кучками, теснясь друг к другу как можно плотнее. Такие рыбацкие деревушки мне только предстояло увидеть в моём путешествии вдоль берега, но эта маленькая жемчужина другая. Все домики плавно уходят к воде, и вдали под солнечными лучами блестит полоса пляжа, мерцающая на свету белыми бликами, будто серебром.

– Сесилия, следи за дорогой, – серьёзный голос Эйдена доносится из мобильного. Я отвлеклась и позволила дистанции между нами сократиться, аккуратно притормаживая, возвращаю между нами подобающее расстояние, и снова разглядываю город.

Где-то там его кто-то ждёт.

Неосознанно я перевожу взгляд на свою руку. Кольцо как будто сразу становится тяжелее, я уже привыкла не замечать его. Но каждый раз, вспоминая о его существовании, в груди тоскливо ноет. Как будто я опять стою у двери лифта и вижу, как он обнимает её. Не меня.

Снова взглянув на пикап, я чувствую укол зависти. Эйден молод, красив и до безобразия развязан, но там, в этой кучке зданий, притаился уголок, в который он спешит вернуться.

Когда Эйден объяснял мне, куда мы поедем, его глаза блестели. Словно мысли о доме горели в нём огнём. Я не спрашивала, кто его ждёт, это было бы бестактно с моей стороны, но любопытство ест меня поедом всю дорогу. Когда он крепил трос к моей машине, я даже успела заметить внутри его тачки детское кресло. Небольшое, розовое, с белыми цветочками.

В одном из этих ярких красивых домов его ждут и любят.

Этот образ снова возвращает меня в настоящее. Сжав руль, я смотрю вперёд, не моргая, стараясь держать глаза на свете габаритных огней и мигании аварийного сигнала. Жёлтый, красный – память подбросила мне звук сирены скорой помощи, абсолютно непрошеный.

Сморгнув навязчивую слезу, я в очередной раз тру глаза рукавом, отгоняя от себя образы, которые обещала забросить в самый дальний край своей жизни. Как раз вовремя моё внимание притягивают улочки, появившиеся в поле зрения.

Город маленький и не оживлённый, вдоль улиц спешит несколько людей, активно здороваясь друг с другом и помахивая проезжающим автомобилям. Каждый первый здоровается с Эйденом и округляет глаза, когда взгляд падает на мою машину.

От одного края города до противоположного мы едем пятнадцать минут, пропуская нескольких пешеходов, в конце концов подъезжаем к мастерской.

Белое двухэтажное здание с двойными гаражными дверями. Обшитое деревянными рейками с уже старой белой краской, от солёного морского воздуха она уже потрескалась, и домик, когда-то блестевший в летних лучах, потемнел и отливает серым даже под ярким солнцем.

Эйден аккуратно останавливается на подъездной площадке, и я следом даю по тормозам, чтобы не врезаться в задний бампер. Мастерская ещё закрыта. Внутри стоит темнота, территория неряшливая, в клумбах по бокам только сухая трава, смятые пустые банки и пепельница у входа, наполненная окурками, портит весь вид.

Мой провожатый выходит из машины, и я следую за ним. Ноги как будто налились свинцом. От долгого сидения в одном положении колени затекли и отказываются двигаться плавно и грациозно. Мне срочно нужна долгая прогулка.

Видя мои скованные движения, Эйден подходит ближе и подаёт руку, я лишь зыркаю на него, заставляя оставаться на месте. Он бодр и свеж, а я похожа на разваливающуюся колымагу. Парень пожимает плечами, но не отходит далеко, пока не видит, что мои движения пришли в норму. Мне даже приходится сделать пару прыжков на месте, чтобы его поза расслабилась.

– Джонни обычно открывается через час, но я потороплю его, – с этими словами Эйден уходит за угол дома.

Там на верхний этаж идёт узкая наружная лестница, даже отсюда я слышу, как входная дверь сотрясается под уверенными мужскими ударами.

– Эй, старик, у тебя посетители!

Пока Эйден громогласно зовёт местного механика, я робко осматриваюсь. По соседству, на приличном расстоянии, находятся жилые дома. Свежая весенняя трава уже пробивается во двориках. В окру́ге нет ни одного забора, только почтовые ящики, выкрашенные в разные цвета. Лазурный, белый, зелёный и оранжевый – каждый из них броско и гордо стоит у дорожки в нетерпении получить почту.