Сломаю 3. Наследие

— Надеюсь, он будет такимже ласковым со своей дочкой, — произнеслая, чуть наклоняя голову, будто просторазмышляю.

Астелия улыбнулась едвазаметно, но взгляд её стал внимательным,сосредоточенным.

— Уверена в этом. Даже мысльо том, что с ребёнком что-то можетслучиться, заставила его сделать такойшаг: привезти тебя сюда. Он так не поступилбы, если бы не считал это важным.

— Асти… — я чуть опустилаглаза, делая голос мягким. — Я понимаю,тебе всё это неприятно. Я тоже не хотелабыть в такой ситуации…

— Если бы не хотела, — еётон стал холоднее, — ты бы не позволилачужому мужу лечь с тобой в постель.

Её слова ударили больно,хотя я и была готова к этому. Я выдохнула,спокойно, как будто это всего лишьконстатация, а не обвинение.

— Прости меня за это, —прошептала я. — Я не могла… не поддатьсяего напору.

Астелия не ответила. Толькосмотрела. Спокойно. Взглядом человека,который уже всё понял. Я осторожнопродолжила, будто доверяю ей самоеличное:

— Ты не переживай. Когда онзаходит… мы просто разговариваем. Онобщается с дочкой. Гладит живот… говоритс ней. А она реагирует… на его голос, наприкосновения. Это… очень трогательно.

Я видела, как уголок её губдёрнулся. Её это задело. Именно этого ядобивалась. Астелия быстровзяла себя в руки.

— Так и должно быть. Детизнают, кто родители. Конечно, онареагирует. Владен будет хорошим отцом,— ответила Асти холодно.

— А почему у вас нет детей?— спросила я так же мягко, будтоинтересуюсь чем-то обычным.

Она подняла голову. Глазаблеснули жёсткостью.

— Я пока не готова. И этомоё решение.

— Даже если Владен тактрепетно относится к наследникам? — ячуть улыбнулась, очень осторожно.

— Да, Нинель. Потому что ярешаю, дарить ему детей или нет, — сказалаАстелия, и в её голосе впервые прозвучаласталь.

Тишина повисла между намина несколько секунд. Потом она резкоподнялась.

— Я сейчас принесу тебекаталог. Хочешь посмотретьздесь или пойдёшь в сад?

— Я пойду на террасу. Ребёнкунужен воздух, — ответила я, поднимаясь.

— Хорошо. Я вынесу, — сказалаАсти. И её голос звучал уже так, будтоона хочет отгородиться, закрыть дверь,не видеть меня.

Что ж… тем лучше. Чем большееё раздражения, тем меньше её уверенности.

***

Яслучайно подслушала, как Данил обсуждалс кем-то вечер Владена: около половинывосьмого вечера унего важный звонок, а ко мне он собиралсязайти примерно в девять.И мельком прозвучало, что он собираетсяпоплавать вбассейне околовосьми.

Этогобыло достаточно. Мне нужно было оказатьсятам раньше него. Я выбрала черныйкупальник — тот, что с неприличнооткрытым верхом. В нём грудь смотреласьтак, что любой мужчина забывал, какдышать. Около восьмия уже вошла в воду. Сумерки сгущались,от небольшой хозпостройки падала тень,и дальний угол бассейна темнел, идеальноеместо спрятаться.

Я как раз отплыла туда, когдауслышала шаги. Уверенные, тяжёлые, яузнала бы походку Владена где угодно.Он прошёл мимо лежака, бросил полотенцеи одним резким движениемнырнул.

Когда он подплылближе, то понял, что в водеесть кто-то ещё, я уже была рядом.

— Нинель?— в его голосе мелькнуло удивление.

—Не думала, что ты тоже придёшь, —произнесла я мягко. — Беременным полезноплавать, я… осмелилась воспользоватьсябассейном без разрешения.

— Всё нормально, Нина.Плавай, — спокойно ответил он.

Я приблизилась ещё.

— Ты каждый вечер плаваешь?

—Нет, не всегда.

— Как удачно вышло, —улыбнулась я. — Ну… что мы втроём тут.Это мило.

Ибудто по просьбе, дочка толкнулась. Ясхватила Владена за руку и приложила кживоту:

— Она чувствует тебя. Молчитвесь день, а как услышала твойголос, сразу ожила.

Он замер, прислушиваясь.Когда ребёнок толкнулся снова, его губытронула едва заметная улыбка. Боже…Владен был так близко. Тёплая вода, егообнажённое тело, жар, который исходилот него… у меня буквально подкашивалисьноги.

— Владен… что-то… — я чутьподыграла слабость. —Помоги выйти.

Он тут же стал серьёзным.Аккуратно подхватилменя за талию, уверенно, так, как держатчто-то хрупкое, довёл до бортика и однимдвижением вытащил изводы.

Я заметила, как его взглядскользнул по моему телу, задержался нагруди.

— Всёхорошо? Что с тобой?

— Просто голова…закружилась.

— Это нормально?

— Яне знаю.

— Завтра на осмотре спросиобязательно.

— Проводи, пожалуйста, —взмолилась я. — Боюсь упасть.

Он вздохнул, огляделся,нашёл мой почти прозрачный халатик,поднял, накинул на плечи.

— Нина, тебе нельзя плаватьодной. Нужно, чтобы кто-то был рядом.

—Мы можем плавать вместе… — я улыбнулась.

Он лишь покачал головой ивзял меня под руку. По пути нам, конечноже, никто не встретился. Когда мы вошлив комнату, я скинула халат и сталарасстёгивать лиф. Он упал на пол. Ямедленно потянулась к плавкам. Владензастыл.

— Нинель!— Его голос сталжёстким.

— Мнехолодно в мокром, — беззастенчивосказала я. — Подай что-нибудь сухое.

Он резко отвернулся, открылшкаф, нашёл теплый халат, протянул.

— Зачем при мне? Чего тыдобиваешься?

— Владен… да что ты невидел? — я завязала халат. — Не тольковидел… но и пользовался. Наслаждался.И вот чудо теперь растёт.

Я провела ладонью по животу.Его челюсть дёрнулась.

— Мне не нравится твоёповедение.

— Я ничего не делаю. Слушаюсьтебя. Живу в твоём доме. Общаюсь с твоейженой… которая злится на меня за то,что ты спал со мной. Я терплю.

Он резко повернулся.

— Аститебе что-то сказала?

— Небольшойразговор был. Ничего страшного.

— Ложись. Во сколько завтраприём?

— В два.

— Где?

—В частной клинике. Я уже была там раньше.

—Понял. К часу будь готова.Данил отвезёт.

— Владен?

— Что?— Пожелайдочке спокойной ночи, чтобыспала тихо.

Онподошёл, наклонился ко мне, посмотрелпристально в глаза:

— Не играй со мной, Нина. Тызнаешь, что меня злить не стоит.

Голова вспыхнула воспоминаниемтой ночи, когда он отдал меня своимлюдям. Тело дрогнуло само, рукизатряслись. Он это заметил.

— Нинель?

— Это… простовспомнила, что со мной делали твоилюди…

Я закрыла глаза ладонями.Он тяжело выдохнул.

— Я не жалею иизвиняться не собираюсь. Сама виновата.Я хотел тебя оставить, не желал тебезла. Сама полезла в огонь. Давай недоводить до повторения. Мои наказаниябывают… изощрёнными.

Онуказал пальцемнакровать. Я легла. Он укрыл меня одеялом,наклонился, поцеловал живот:

— Спокойной ночи, дочурка.

И, даже не взглянув на меня,вышел. Он не увидел, как у меня расплыласьглупая, счастливая улыбка. Он поцеловал.

***

Владен.

Ятихо отрыл дверь в нашу спальню. Астисидела на кровати, поджав под себя ноги,в одной из моих рубашек, такой вид всегдазаставлял меня забывать обо всём. Оналистала телефон и смеялась едва слышно,так, как смеётся только дома, только сомной.

— Что там у тебя, милая? —спросил я, проходя ближе.

Она резко прижала телефонк груди.

— Не покажу.

— Это что же выходит… женачто-то скрывает от мужа? — Я сел на крайкровати, прищурившись.

— Скрываю, — весело ответилаона и расплылась в такой широкой улыбке,что я сразу почувствовал, как внутристановится теплее.

Я чмокнул её в губы, она тутже укусила меня за нижнюю, слегка,играючи. Ну конечно, я не удержался:выхватил телефон прямо из её рук и резкоотскочил, будто держу в руках улику.

— Так, что тут у нас… ммм…— я пролистал пару фотографий, остановилсяна видео. — Щенки? Маленькие…ушастые… и бегают за детьми.

Боже,моя жена и её вечная любовь ко всемупушистому. Ябросил телефон на кровать и прыгнулобратно, нависая над ней.

— Хочешь щенка, любимая? Якуплю тебе целый зверинец, если захочешь.

Она засмеялась, потянулась,прижалась ко мне носом.

— Нет… — сказала она тихо.— Просто хочу тихого счастья.

С этими словами она обняламеня за шею, и у меня внутри всё сжалосьтак, что дышать стало трудно. Я провёлпальцами по её щеке, по шее, медленно,будто запоминая.

— Асти? — позвал я.

— Ммм?

— Мы сегодня не спим.

Онарассмеялась, легко, искренне и от этогосмеха у меня по коже побежали мурашки.

— Опять? — поддела она меня.

— Да, любимая. — Я наклонилсяближе, почти касаясь её губ.

— А как же…

Я тихо приложил ладонь к еёгубам:

— Ничего не говори. Сегодняя хочу слышать только твой стони своё имя из твоих уст.

Она смотрела на меня с тойсамой нежностью, от которой я всегдатерял голову, и шепнула:

— Тогда иди сюда, мойГрифон…

Глава 7.

Владен.

Утробыло тихим, почти обманчивым. Такимспокойным оно бывает только передбольшой бурей. Я закончил подход, бросилгантельна пол, вытер ладонью пот со лба. Мышцыприятно гудели, голова стала яснее.Данил стоялу стены, перетягивал кистевой бинт,молчал. Обычно его спокойствие небросалось в глаза, но сейчас в этоммолчании было что-то напряжённое, чтозаставляло меня насторожиться.

Даняподошёл ближе, проверил что-то в стойкес оружием привычным взглядом: всёли на месте, всё ли под рукой. Потомповернулся ко мне.

— Владен… — голос у негобыл ровным, но слишком спокойным. — Туттакое дело. Поговорить надо.

Я поднял бровь. Если Данилначинает таким тоном, значит, внутриуже всё горит.

— Давай после душа, — ответиля, поднимая полотенце. — Десять минутпотерпит?

Он кивнул.

— Потерпит.

Через десять минут мы вышлив сад. Утро только расправляло крылья:прохладный воздух, солнце щурится сквозьветви, птицы возятся в зелени. Казалосьбы — красота, но внутриу меня уже поднимался холодный слойнапряжения: я знал, что просто так Даняразговор заводить бы нестал.

Мы дошли до лавки у старогокипариса. Я сел, уставившись в дальнюючасть участка, где дом ещё держал остаткитеней. Данил всталрядом и остался стоять. Я понимал: слова,которые он скажет, будут значимыми.

—Началось движение в городе, — наконецпроизнёс он. — Ходят слухи.

Я резко повернул голову.

— Какие ещё слухи?

— Те самые, которых мы большевсего не хотели: проНинель, про её беременностьи про то, что она живёт втвоём доме.

Я медленно выдохнул. Конечно.Кто-то должен был рано или поздно открытьрот. Даже если мы проверяем людей, дажеесли ставим фильтры. У тех кто хочет намнавредить, всегда найдётся способпросунуть своё ухо в любую щель.

— Откуда? — спросил я, хотязнал, что вопрос бессмысленный.

Данил пожал плечами.

— Если бы я знал источник,сидел бы он сейчас в подвале со сломаннымипальцами. Слухи расползлись быстро.Похоже, это не один человек, а цепочка.Нить тянется от рынка, от пары заведенийв центре… и выше.

Слова давили, как бетон. Япрерывисто втянул воздух, чтобы несорваться.

— Если эта волна пойдётдальше, — продолжил Данил, — нас смоетполностью. Репутация — наш щит. Еслищит треснет, последствия будут не простонеприятными. Они будут необратимыми.Ты понимаешь.

Я понимал слишком хорошо.Когда на такого человека, как я, ложатсяскандалы о беременной любовнице, живущейдома, это не «желтая хроника». Это поводдля атаки, для удара поавторитету, для войны.

— Решать надо быстро, —сказал он.

Я облокотился на колено,потер подбородок. Да, надо. Но решенийбыло мало, и почти все былинеприятные.

Данил тихо добавил:

— Есть у меня идея. Сразуне отмахивайся. Просто подумай.

Я снова посмотрел на него.Даня редко вводит фразу «не отвергайсразу». Значит, идея настолько спорная,что он реально боялся услышать моё «нет»моментально.

— Говори.

Он вдохнул, как будтособирался нырнуть под воду.

— Давай поженим Нинель иНикиту.

Кажется, даже птицы замолчали.

Я не шевельнулся, толькоглаза сузились.

— Шутка? — спросил я тихо.

— Совсем нет. Это единственныйспособ быстро и чисто погасить волну.Ситуация обретёт форму, понятную всем.Беременная девушка живёт в твоём доме,потому что она жена Никиты. Она жесказала родителям, что ждёт ребёнкаот него. Всё сходится. Всё логично. Никодно время с ней встречался, об этомтоже знают.

Во мне что-то резко дернулось.Горько, неприятно, хищно.

— Ты предлагаешь повеситьмоего ребёнка на Никиту? Так?

Данил выдержал мой взгляд.

— Только до родов. Потом тывсё равно зарегистрируешь девочку насебя. Мы сделаем это быстро, тихо изаконно, чтобы ни у кого даже повода непоявилось сомневаться. Но сейчасединственное, что может погасить шум —это фиктивный брак.

Слова ударили жестко, нологично. Именно так, как Данил всегдаговорит.

Я провёл ладонью по шее.Хотелось сорвать злость, но он не виноват.Он — умница. Он думает на три шага вперёд.А я… я просто не ожидал, что мысльокажется такой холодной.

— Ник согласится? — спросиля.

Данил усмехнулся уголкомгуб.

— Ради семьи, думаю,да. Парень упрямый, но он не дурак. Поймёт,что это временно и спасает всех. Но…

— Но что?

— Ему это даст по сердцу.Она же его предала дважды ион не железный.

Я нахмурился. Под сердцемнеприятно пульсировалораздражение. Знак собственности.Инстинкт. Не любовь, нет. Но всё равно.

— А Асти? — спросил я, хотяи так знал ответ.

Данил поднял бровь.

— Ревнует уже сейчас. Апосле этого… будет ошалевать. Но онане скажет «нет». Она для тебя всё сделает.

Я отвёл взгляд на кипарис,на свет, пробившийся сквозь ветви. Тишинанатянулась между нами, как струна. Японимал: решение придётся принять неголовой, а сталью.

Данил тихо добавил:

— Подумай, Влад. Слухи похожина огонь. Их либо тушат сразу, либопотом собирают пепел от всего, что ониуспели сжечь.

Я кивнул. Сердце стучалоровно, как перед боем.

— Ладно, обсудим.Но ты понимаешь: если делаем, тоделаем идеально. Ни одного шва не должноторчать.

Данил выдохнул, будто ждалэтой фразы.

— Понимаю.

И тогда я наконец позволилсебе откинуться на спинку лавки, глядяна солнечные блики в саду. Да уж. Утро,которое начиналось так спокойно… вновьпревратилось в опасное решение длямоей семьи.

— Дань, надо сначалапоговорить с Никитой. Сделаешь?

— Без проблем, — согласилсядруг.

— А я пойду к Астелии,попробую её убедить, что так правильно.

Мыс Даней разошлись, он направился к Нику,а я сделал вдох и пошёл к Асти. Внутрименя всё было спокойно, но это спокойствиедержалось только на силеволи. Такая ситуация могла стать трещинойв доме, и я обязан был сделать так, чтобыона не превратилась в пропасть.

Я открылдверь в нашу спальню. Асти сидела накраю кровати, поджав ноги, и что-тосмотрела в телефоне. Её лицо было мягким,спокойным, но я знал свою женщину слишкомхорошо. Она чувствовала, когда я входилс тяжёлыми мыслями, едва по моим шагам.

Она подняла глаза и сразузаметила тень в моём взгляде.

— Владен, тыв порядке?

— Нужно поговорить, любимая.

Она закрыла телефон имедленно повернулась ко мне. Мы всегдаговорили честно, даже когда было больно.И я ценил в ней умение смотреть в глазаправде, какой бы она ни была.

Я сел рядом, положил ладоньей на бедро. Она слегка сжала мою руку,будто говоря: я слушаю.

— Пошли слухи, — произнёся спокойно, хотя внутри всё было напряжено,как струна. — Город уже шепчется о том,что Нина живёт в нашем доме и беременнаот меня. Ситуация может выйти из-подконтроля.

Асти не вздрогнула и неотвела взгляд, но я почувствовал, какеё тело стало чуть жёстче.

— Понятно, — сказала онатихо, но в её голосе была внутренняяболь, скрытая и острая, как порез бумагой.

— Даня предложил решение.Мы можем поженить Нину и Ника. Это погаситразговоры. Все будут уверены, что ребёнокот него. Внешне будет порядок. Я не хочу,чтобы на тебя, на наш дом, на нашу семьюлилась грязь.

Асти опустила взгляд насвои руки. Секунды тянулись длиннееминуты. Её ревность была тенью рядом сомной всегда, но не злой, не разрушительной.Живой. Человеческой.

— Значит, она станет женоймоего брата, — сказала она почти шепотом.— И будет частью нашей семьи, официально.

— Это только формальность,любимая. Не больше. Ник понимает, зачемэто нужно. И я… — я коснулся её подбородка,поднимая взгляд к себе. — Я делаю эторади тебя. Ради нас. Я не позволю никомуразрушить то, что мы построили.

Асти смотрела прямо в моиглаза. Я видел, как она борется с собой.Как проглатывает обиду. Как пытаетсяпонять меня до конца.

— Я верю тебе, — сказалаона наконец. — Если ты считаешь, что таклучше, я приму это. Но мне… тяжело.

Я прижал её к себе, вдохнулеё запах, мягкий, родной. Я чувствовал,как она расслабляется в моих руках, какотпускает напряжение.

— Я знаю. И потому я всегдарядом. Всегда. Ты моя женщина. Мояединственная.

Она слегка кивнула, прижимаясько мне щекой.

— Хорошо. Действуй. Я поддержутебя.

Я вышел из спальни и направилсяв сад, где мы собирались позже встретитьсяс Даней. Силы уже были собраны в точку.Решение принято. Осталось только пройтифинальный путь.

***

Данил.

Никбежал по территории быстрым ровнымтемпом, который бывает только у тех, ктодавно привык забивать голову спортом,когда мысли становятся слишком громкими.Наушники в ушах, лицо сосредоточенное,дыхание глубокое, чуть рваное. Он заметилменя ещё издалека. Когда подбежалближе, резко остановился и упёр руки вбёдра, пытаясь поймать воздух. Щёкиразгорелись, на висках выступил пот.

— Даня… ты чего тут? — онвытащил один наушник и выдохнул. — Еслипришёл донимать философией с утра,предупреждай заранее.

— Поговорить надо.

— В самый подходящий момент,— хмыкнул Ник. — После бега мозги какраз работают. Что опять случилось?

Я кивнул в сторону дорожки,где было тихо, и мы пошли рядом. Он всёещё дышал глубоко, но уже приходил всебя. Я видел в нём напряжение, скрытоеза маской спокойствия.

— Слухи пошли, — начал яспокойно. — Жёсткие. По городу ужешепчутся, что Нина беременна от Владена.Все знают, что она живёт здесь.

Ник замедлил шаги убрал второй наушник. Голос егостал хуже, хриплее.

— Серьёзно?

— Очень.

Он молчал пару секунд. Потомвыругался коротко, в полголоса. Я делалвид, что не слышал.

— Значит, веселье тольконачинается, — сказал он, прижимаяпальцами переносицу. — Чего хотят?Давить через Влада? Через Асти? Черезвсю семью сразу?

— Понимаешь, — продолжиля, — если эта волна поднимется выше, намвсем прилетит. Грязь пойдёт по кругу иконтролировать будет сложно.

— Камон, — Ник хмыкнул. —Я уже понял, что ты не просто новостипринёс. Давай самую суть.

— Есть решение, — сказал ямягко. — И от тебя многое зависит. Владпредложит тебе фиктивный брак с Ниной.

Ник остановился. Посмотрелна меня так, как смотрят на человека,который внезапно сходит с ума.

— Ты сейчас… серьёзно?

— Абсолютно.

Он усмехнулся коротко иочень зло, но это была ярость, направленнаяне на меня.

— Её…выдать за меня? Чтоб все подумали, чторебёнок мой?

— Да.

— А она сама что? Не против?

— Нине деваться особонекуда. Да и ей это выгодно. Слухи стихнут.Она будет в безопасности, ребёнок тоже.

Ник молчал. Он стоял неподвижнои дышал уже не от бега, а от внутреннегонапряжения. И я видел, что он не простозлится. Он вспоминает туболь, ту преданность,которой не было. И то, что чувствовалраньше, глубоко.

— Даня, — сказал он тихо,почти шепотом. — Ты понимаешь, что этобред? Она… Нина… она спала с Грифом.Потом забеременела от него. Она…

Он замолчал. Слишком многочувств. Слишком разные.