Сломаю 3. Наследие

Я сидела в комнате,прислушиваясь к тишине. Казалось, прошлавечность, но мысли снова и сновавозвращались к Нинель и к тому, чтоВладен сейчас с ней. Я ходила из угла вугол, сжимая пальцы в кулаки, пытаясьудержать напряжение внутри, не дать емувырваться наружу.

Он сказал, что проверит, какона устроилась, объяснит правила, новремя тянулось мучительно медленно.

Дверь открылась, и Владенвошёл. Его лицо сияло каким-то особенным,тихим счастьем.

— Ты долго… — сказала япочти шёпотом, стараясь скрыть тревогу.

Он подошёл, обнял меня. Япочувствовала тепло его рук, егоуверенность, и сердце слегка успокоилось.

— Прежде чем вернутьсядомой, я отвёз Нинель на УЗИ, — сказалон спокойно, сдерживая эмоции. — Узналипол. Это девочка.

Я замерла, глядя ему в глаза.В них была такая нежность, которую яредко видела, такая тихая радость.

— Ты рад? — осторожноспросила я.

Он улыбнулся, и в этой улыбкебыло всё: любовь, гордость, забота.

— Я бы хотел, чтобы это быланаша с тобой дочь, — сказал он мягко,проводя рукой по моему плечу. — Но дажетак… это наш ребёнок, и мы позаботимсяо нём. А позже у нас будут стобой дети. Много.

Слёзы неожиданно скатилисьпо щекам. Я не хотела плакать, не хотелапоказывать слабость, но они были сильнееменя. Владен тут же провёл ладонью помоей щеке.

— Любимая, никаких слёз, —тихо произнёс он, — я хочу, чтобы тыулыбалась. Я безумно люблютебя и сейчас докажу.

Владен подхватил меня наруки и осторожно уложил на кровать. Еговзгляд был полон теплоты и нежности, аруки — уверенности. Одно движение и вего руках оказался пояс моего халатика,а под халатиком — ничего. Владен втянулвоздух, тихо произнося: «Моя шикарнаяжена».

Он провёл рукой по моейщеке, опустился к шее, плечу, егоприкосновения были мягкими, внимательными.Он покрывал моё тело своими короткимипоцелуями. Я немного стеснялась: на моёмживоте был шрам, тот самый шрам, которыйнапоминал о том, как он меня сломал, какего брат насильно брал меня, как яизбавилась от ребенка, чуть не умерлаи как Владен меня чинил. В этом шраместолько боли. Но каждый раз, когда онпроводил рукой по этому месту, его тихое«прости» звучало как глубокое раскаяние.

Я не знала, кому он этоговорил: мне, себе, или самому шраму,моему телу. Но в этих словах было что-тобольшее, чем простое извинение. Это былопризнание, любовь, нежность. Я закрылаглаза, ощущая тепло его рук и тихоеприсутствие рядом, и поняла, что в этоммолчании, в этих прикосновениях, в этих«прости» заключена вся наша история —боль и исцеление, прошлое и настоящаяблизость.

И вот сейчас, после тихого«прости», он поднялся к моему лицу ипоцеловал меня с такой силой, чтоказалось, весь мир исчез. «Люблю тебябесконечно», — прошептал он.

Его руки скользнули по моимплечам, аккуратно спустив с меня раскрытыйхалатик. Владен скинул с себя одежду инавис надо мной, и снова наши губывстретились нежно и одновременно снапряжением, которое казалось осязаемым.Он спустился ниже, лаская мою шею, яслегка наклонила голову, давая емулучший доступ. А потом он посмотрел вмои глаза и сделал движение вперед,глубоко входя в меня. «Моя» — выдохнулон мне в губы и начал движение.

Наши тела сначала двигалисьмедленно, будто прислушиваясь друг кдругу, к дыханию, к ритму. Владен словнопоказывал мне всю ту нежность, которуюпрячет под своей сталью. Его прикосновениябыли теплом, которое растворяло меня —аккуратно, бережно, почти священно.

Но потом нас накрыла страсть— та, что приходит без предупреждения,как огонь, охватывающий сразу и полностью.Мы будто провалились в неуправляемыйвихрь. Я чувствовала, как мытеряем границы, превращаемся в однупульсацию, одно движение, один вздох.Казалось, что явзлетаювыше реальности, туда, где время несуществует… пока мы вдвоём нерассыпались на крошечные, сияющиеосколки, как звёздная пыль.

Наши моменты близости всегдабыли такими... вкусными.

Владен притянул меня ближе,крепко, так, как держат самое ценное. Яуткнулась лицом в его шею, вдохнула егозапах и тихо прошептала:

— Люблю нескончаемо…

И, чувствуя его дыхание усвоего виска, провалилась в сон.

Глава 5.

Нинель.

Я почтине спала. Сначала думала, что это нервы…но нет. Это был он. Его голос, его рукивчера, такие спокойные, уверенные и то,как он сказал, что всё будет хорошо…Мой Владен. Совсем недавно я бояласьего. Теперь, глупо признаться даже себе,но я ждала, когда он откроет дверь.

А ещё…малышка. Она толкалась всю ночь, какбудто тоже чувствовала его рядом. Илихотела чувствовать.

Я всталарано, слишком рано. И впервые за долгоевремя захотела выглядеть… красивой.Явыбрала лёгкое платье, нежное,подчёркивающее живот, подчёркивающеемою новую роль. Ту, в которой он уже неможет быть жестоким. Перед зеркаломпоправила волосы, улыбнулась самойсебе: «Онзаботится о малышке.Значит, однажды станет мягким и ко мне.Значит, всё ещё возможно».

Я тихоспустилась на кухню, мне такхотелось увидеть его, ион был там. Стоял у столешницы, наклонённый,сосредоточенный, перекладывал что-тона тарелку так аккуратно, будто мог этимдвижением создать целый мир. Кофемашинашумела, пар поднимался белыми клубами.Он выглядел… спокойно. Почти по-домашнему.Я заметила, как он старался, как тщательновыкладывал каждый кусочек, это былонеобычно для него.

Явдохнула.

— Доброеутро, Владен…

Он поднялкороткий взгляд, деловой,но не холодный.

— Доброе.

Положилвилку, выпрямился.

— Я скажу, тебепринесут специальный завтрак. Как спала?

Я шагнулаближе, ненавязчиво. Язачем-то положила руку на живот, чтобыон смотрел именно туда, где самое важное.

— Плохо…— сказала я тихо, почти шёпотом. — Мнекажется, дочь влюбилась в твой голос.Всю ночь шевелилась. Наверное, хотелатебя рядом.

Он замер,только на миг иэтого мне хватило. Владен подошёл ближе,осторожно прикоснулся к моему животу.

— Доброеутро, малышка…

Этобыло наше маленькое мгновение. Мгновение,которого у Асти нет. Онане может разделить с ним это движение,этот толчок, это ощущение жизни подкожей. НоВладенрезко отстранился, будто вспомнилчто-то.

— Али!Подай завтрак для Нинель!— позвал он.

И ужекивнул мне, сухо, без продолжения:

— Япойду к жене, а тырасполагайся. Сейчас тебя накормят.

Жена.Как будто специально. Я поняла: тарелкапредназначалась для Асти, завтрак впостель. Он взял кружку с кофе, развернулсяи ушёл, даже не обернувшись. Я стояла,смотрела ему вслед, прижимая ладони кживоту, чтобы не дать дрожи выйти наружу.

Ноя не расстроилась. Нет. Я просто поняла:онтянется к ребёнку. Значит,через неё он снова потянется ко мне. Несразу, ноя умею ждать. И я умею быть той, к комувозвращаются.

***

Никита.

Проснулсяраньше будильника. Тело ломило послевчерашней тренировки, но режим естьрежим. Если хочу стать таким же сильными собранным, как Владен, приходитсявставать, даже когда не хочется.

Умылсяледяной водой, посмотрел на своёотражение. Каждый день я пытаюсь бытьлучше: сильнее, точнее, мудрее. Длясебя.

Да,Владена я порой задеваюсловом. Но всё равно я уважаю его,его силу,его авторитет. Этот человек держитклан, дом, семью, бизнес, сотни людей.Его решения не всегда мне понятны, нопочти всегда правильные.

Спустилсяна кухню, и первым, кого увидел, былаНинель. Сидела одна, ковыряла вилкойеду в тарелке.

Я открылхолодильник, взял пару уже приготовленныхбутербродов, заварил себе чай и селнапротив. Ни грубости, ни улыбки — просторовно.

— Кактебе вновь быть тут?— спросил я, стараясь не звучатьязвительно.

Онаподняла на меня глаза, большие, влажные,будто искала сочувствия. Пожала плечами.

— Ник…я…

— Ничегоне говори, Нинель.— Ясразу пресёк, тихо, но жёстко. — Тыобманула меня иниодин раз. Сначала залезланаВладена.А когда бросил тебя, пришла ко мне. Япростил, помогал. Мы спали с тобой,Нинель. Мыбыли вместе, я думал, может, жизньналадится, можетвсе у нас получится.А ты…

Я недоговорил. Зачем? Она знает. Я,конечно, не стремился вновь завязать сней отношения. Это была моя игра. Когдая делал вид, что на её стороне, я игрална стороне Владена. А с ней просто спал,наслаждался её телом, как до этого делалВладен, а еще до него делал я. В общем,годится девочка только для секса. Тольковот Владен каким-то чудом совершил такуюглупую ошибку, как обрюхатил девочку.Теперь все будем расплачиваться.

Онавздохнула, опустила глаза:

— Никита…Для меня этот ребёнок тоже былнеожиданностью. Я не хотела, я слишкоммолода… Ты ближе мне, чем Владен. Тыпонимаешь меня лучше… Просто так вышло…

Яотмахнулся.

— Вышло…

Словнооправдание.

Сделалпару глотков чая, откусил бутерброд, ноеда уже не шла.

— Ноя больше не верю тебе, Нина, — Сказалпрямо, не подбирая слов. — Сейчас ты нанашей территории ибудь осторожна. Я про сестру.

Её глазадёрнулись. Хорошо. Должна понимать.

— Астиздесь любят все. Уважают. Она частьсемьи,— продолжил я. — А ты… всего лишь ошибка.Любовница Владена, которая случайнозалетела.

Я нехотел быть жестоким, нообида всё ещё жгла. Я отодвинул тарелку.

— Прости.Аппетит пропал.

Встал,убрал кружку в раковину и направился квыходу.

***

Утромя уже набил груше «морду», выпустил пар.День провел в тренировках, успел сдатьпару экзаменов по юриспруденции. Наступилвечер и мои кулаки вновь зачесались. Яшёл к спортзалу, планвырисовывался в голове: сейчаспобьюгрушу, потом будутотжимания,потом нагрузка на ноги… У меня естьрежим. Есть цель. Стать сильным, какДаня. Спокойным, как Владен. Мудрым, какоба они. Но стоило мне открыть дверьспортзала, как за плечо меня ухватили.

— Ник,собирайся.Работа.— Даня стоял мрачный, уже в тактическойкуртке, застёгивая ремень с кобурой.

— Работа?Сейчас? — я сбился с шага.

— Сейчас.Срочно.

ПоявилсяВладен. На нём — чёрная одежда, перчатки,взгляд острый и холодный. Он не произнёсни слова, просто прошёл мимо нас и открылбагажник внедорожника. Металлическийлязг оружия разрезал вечернюютишину.

— Чтослучилось? — выдохнул я.

Данякивнул в сторону машины:

— Ворошилов.Перехватил наш груз. Пятеро наших взаложниках.

—Серьёзно? — я сглотнул.

— Онрешил, что может наступить нам на горло.Ошибся.

***

Мывыехали колонной, три машины. Я сидел впервой, между Даней и бойцом из группыреагирования. Владен вел машину сам:быстро, уверенно, как будто ночь былаего территорией.

— Тыостанешьсявне заварушки,— сказал Даня, мельком глянув на меня.— Тыещё не солдат, ноты должен видеть, как это делается.

Я кивнул.Сказать было нечего, горло сжало.

Доехалидо старой промышленной зоны. Там, средиржавых ангаров, и стояли наши машины —«товар», как его называл Владен. И где-товнутри насждали нашипятеро людей.

Замыкалаколонну «Тень» — отдельный экипаж,элита. Они работали бесшумно.

Владензаглушил двигатель, не оборачиваясьсказал:

— Всепо плану. Движемся без света. Ник, тыс группой наблюдения. На расстоянии.Пока только смотришь. Понял?

— Понял,— выдавил я.

Меняувели чуть в сторону, на крышу небольшогопромздания, где уже сидели двоенаблюдателей с тепловизорами. Далинаушник.

— Немешай, но слушай, — сказал один из них.

Снизутем временем группа растворялась втемноте. Только короткие вспышки фонарей— сигналы между собой.

В наушникехрипло:

— «Теньна позиции».

— «Первый периметр —двое. Снимем тихо».

Глухойхлопок. Второй. Тела никто не увидел,они просто исчезли в темноте. Черезминуту ещё сообщение:

— «Северныйвход очищен».

— «Два снайпера на пятьчасов».

— «Вижу».

— «Снял».

Я сидел,не двигаясь. Пальцы онемели. Никогдаещё я не слышал, как смерть может ходитьтак спокойно. И вдруг как удар — очередь,потом другая: резкая,злая. Короткий взрыв,будто сорвался газовый баллон. Я вжалголову между плеч.

— «Уворот всех положили».

— «Продвигаемся».

—«Заложники — наши. Все живы».

— «Товарна месте».

Моёсердце билось, как будто я сам участвовалв бойне. Через пару минут туман пылирассеялся. Из темноты вывели людей —пятеро, усталые, руки были связаны. Живы.

Я выдохнулвпервые за всю операцию, нозатем прозвучал ещё один звук: два сухихвыстрела где-то в глубине ангара.Замолчали. Все замолчали. Я почувствовал,как дыхание застряло.

И толькоспустя добрую минуту увидел их. Даня иВладен вышли из тени: чёрные, в пыли, наруках кровь. Не своя, надеюсь.Двигались спокойно, как будто простозакончили тренировку.

***

Данясел на переднее сиденье рядом со мной,вытирая лицо рукавом.

— Какэмоции? — спросил он.

— Фуф…— выдохнул я.

Данилусмехнулся. Владен не обернулся,только сказал глухо:

— Теперьедемк Ворошилову. Его улей надо раздавить.

До базыВорошилова ехали быстро. Дорога уходилав лесопосадку, там стояли его склады.План был чёткий: «Тень» снимает наружку;группа «А» обесточивает;остальные двигаютсяк заднему входу; на сигнал— заходят, стреляюттолько по вооружённым, заложников неберут.

Меняопять отвели в сторону, за бетонныйблок, вместе с наблюдателями. Я виделих только как тёмные тени на фонеогромного склада.

Всёначалось резко. Всполох ивырубилось электричество. Два короткихвыстрела и охраны большенет. Глухие удары, двери выбили. Крики.Автоматные очереди. Металлический визг.Потом взрыв. Не сильный, но ощутимый.Второй, третий итишина.

Я дажене сразу понял, что смотрю на разрастающиесяотблески. Склад вспыхнул изнутри: пламяпроглотило машины, новые, блестящие,те, которыми Ворошилов торговал. Огоньвзвивался к небу, как будто кто-торазорвал тёмное полотно ночи. Запахгорящего пластика ударил в нос.

Черезнесколько долгих секунд в дыму появилисьсвои. Силуэты. Они шли, как будто всеужасы мира остались позади них. Владенпервый, Даня рядом. Обаживые, усталые, в крови, но целые. Япочувствовал, как отступило то, чтодержало грудь. Владен, проходя мимо,бросил мне коротко:

— Поехалидомой. Тут всё сделано.

Даняусмехнулся:

— Видел?Учись. Потом будешь делать это рядом снами.

А ямолчал. Потому что внутри что-то тихоменялось. Что-то… становилось похожимна сталь.

Глава 6.

Владен.

Домой мы вернулись поздно.Настолько поздно, что небо уже начиналосветлеть, эта часть суток, когда ночьещё держится, но день уже дышит в затылок.

По пути, как всегда, свернулина базу — мой офис за городом, большаядушевая, рассчитанная человек натридцать. Не роскошь и непричуда, а необходимость.Там мы с ребятами всегда смывали с себявсё лишнее: грязь, пыль, кровь, дым… Всёто, что нельзя приноситьдомой, туда, где ждут родные. И уж темболее я не должен приносить всё это вдом, где живёт моя жена.

Асти не должнавидеть, чем я занимаюсь, когда выхожуиз кабинета, где вроде бы только подписи,документы, счета. Да, я всёумею и бумаги перебирать,и стратегию выстраивать,и переговоры вести, истрелки проводить, имстить. Отец когда-товложил в меня всё, что считал нужным. Явырос таким, каким меня хотели видеть.Сейчас повышаю ставки — передаю частьзнаний Никите.

Парень меня радует. Сердцеу него слабее, чем хотелось бы, поэтомуя не давлю. Даю ровно столько, сколькоон может выдержать. Но он растёт. С техпор, как впервые появился в моём доме,до сегодняшней ночи — изменился донеузнаваемости. Стал собранным,внимательным, стратегичным; умнее,жёстче. Иногда даже мне в глаза смотриттак, будто пытается понять, не слишкомли я в нём сомневаюсь. И зубки показывает.Это хорошо. Мужик должен уметь рычать.

Когда я тихооткрыл дверь спальни, Асти спала.Спокойно, глубоко, как умеют спать толькоте, кто верит, что безопасно. Язаметил, что наша общая фотографияперекочевала с полки на её тумбочку.Значит скучала, значитждала. Горло сжало по-своему. Мелочь, авнутри что-то шевельнулось.

Я снова пошёл в душ, не хотелприносить в дом запах этойночи. От меня всё ещё пахлогорелой резиной, металлом, порохом. Взялгель, тот самый… Асти от него всегдамягко улыбается, как кошка, завидевшаясметанку, и утыкается мне в шею.

Вернулся в комнату. Залезпод одеяло тихо, чтобы не разбудить…но она, как обычно, почувствовала.Повернулась, тёплая, сонная, доверчивая,положила ладонь мне на грудь и прошепталасквозь сон:

— Любимый…ты вернулся…

— Ярядом,милая. Спи.

Её дыхание успокаивалолучше любой медицины. Я притянул еёближе, закрыл глаза. Соннакрыл мгновенно: тяжёлый, быстрый,такой, который приходит только последолгой, опасной ночи.

***

Астелия.

Проснулась я не слишкомрано, но первым делом удивилась, Владенвсё ещё лежал рядом. Обычно к этому часуон уже уезжал: мало спал, много работал,постоянно куда-то рвался. Но сегодняспал. Устал.

Я помнила, как он уходилвечером. Заполошенный,короткое «работа, не переживай», быстрыйсбор Данилы и Никиты… Я не выходилаиз комнаты. Не хотела видеть Нинель,слышать её голос, ловить взгляды, думатьо том, что она снова здесь. Заснула раньшеобычного, чтобы просто выключиться.

Я осторожновыбралась из-под его руки, приняла душ,выбрала красивое бельё, чуть подвелаглаза, капля духов за ушко и вернулась.Владен всё ещё спал. Редкое, хрупкоезрелище. Тихонько легла рядом исразу оказалась в крепких, почтисобственнических объятиях.Тёплых.Родных.

— Явсё слышу, милая,— прошептал он, не открывая глаз. — Язнаю, что ты хочешь.

Его ладони медленно скользнулипо моему телу, поддевая тонкую резинкуна талии. Я выдохнула коротко, почтибеззвучно. Но этого оказалось достаточно:он всегда ловил такие сигналы мгновенно.

Утро, начавшееся с близости,было для нас роскошью, редкой слабостью.Может, поэтому такие моменты казалисьособенно тёплыми… и настоящими.

После мылежали, переплетённые, тяжело дышали.Он провёл пальцами по моей щеке и тихосказал:

— Никогдане устану наслаждаться тобой, моя жена.

Я улыбнулась.

— Ты поздно пришёл… всёхорошо? Как Никита?

— Всёхорошо, Асти.Не переживай. Всё уладили.

— Владен… там было что-тоопасное, да?

Он замялся. Как всегдаразрываясь между желанием успокоить иневозможностью соврать.

— Нехочу, чтобы ты вникала. Это мужское.

— Я переживаю за Никиту. Тывтягиваешь его в свои…

— Асти,— он перевернулся, легко увлекая меняпод себя, — яже не дурак. Всё контролирую. Никита непод ударом.

Я хотела ответить, но оннаклонился ко мне вновь:

— Если ты не перестанешьволноваться за каждую мелочь… мнепридётся зацеловать тебя до смерти.

Он начал осыпать меняпоцелуями, потом подхватил мойсмех, засмеялся... таккрасиво, я так редко слышу егосмех… он какой красивый: и смех, имой муж... Владен начинаетщекотать меня руками.

— Милый, прекрати, — задыхаюсья от хохота.

Он оставляет на мне свойпоцелуй, как метку, как печать.

***

Мы спустились на завтраквместе. Перед этим Владен постучал вкомнату Никиты:

— Эй,малыш! Пошли есть!

Мой муж былв отличном настроении. Я тоже. Розовоеплатье, лёгкий шёлк; Владенбыл одет в светлуюрубашку, рукава закатаны,пара верхних пуговиц расстёгнута.Намподали кашу с ягодами, сырники, тёплыекруассаны, мёд, апельсиновый сок. ЛюбимыйВладеном чёрный кофе — такой крепкий,что ложка могла стоять.

Минут через десять пришёлНикита помятый, сонный, но с тем жеупрямым блеском в глазах.

— Братишка,как спал?— спросилая.

— Хорошо, номало.

— Привыкай,солдат. Сон для слабаков, — улыбнулсяВладен.

Никита усмехнулся:

— Если я буду спать так жемало, как ты… как раз и стану слабаком.

Владен фыркнул,но глаза у него смягчились. Он гордилсяНикитой. А я наблюдала за ними обоими исобиралась с мыслями: сегодня Нинельвновь появится перед глазами, а значит,мирная атмосфера может лопнуть в любуюминуту.

***

Нинель.

Я думала, что в этом доместены со звукоизоляцией. Но, может, этоВладен слишком громкий... Я слышала, какутром, едва рассвело, тихо стоналаАстелия, и как громко стучала их кровать.Потом смех, такой чистый, искрящийся,что мне казалось, я не выдержу. Он былнастолько искренним и живым, что на мигя почувствовала себя посторонней.Невыносимо. Всё стихло, и через несколькоминут я услышала, как хлопнула дверь.Они ушли завтракать.

У них настоящая семья... Ноих двое.

Я чувствовала, как во мнешевелится наша девочка.Она уже начала связывать меняс Владеном, как будто мы настоящая семья.Росло понимание, что, хотья и не в центре их мира, я есть и могубыть частью его. Может, стоит чащепоказываться на глаза Астелии, чтобыона не смела так громко смеяться? Я немогу позволить ей чувствовать себяздесь единственной женщиной,достойной Владена. Это меня раздражает.

Ядумаю, стоит ли мне присоединитьсясейчаск ним?Показать ей, как Владен поздороваетсяс дочкой? Он же не будет стеснятьсяэтого? Мне самой интересно, как он будетвести себя с ребёнком, когдарядом жена.

Я встала, выбрала красивоезелёное платье с открытыми плечами испустилась вниз. На кухне я услышала ихголоса, они смеялись, разговаривали безнапряжения. Я вошла в двери, и в тот жемомент всё стихло.

— Доброеутро.— Прозвучала моя попытка начатьразговор.

— Присаживайся.— Голос Владенасразу стал строгим, с железной ноткой,как бы намекая на то, что не стоит нарушатьпокой его семьи.

Он набрал в рот воздух, какбудто собирался что-то крикнуть, ноАстелия положила руку на его и тихопрошептала:

— Я распоряжусь.

Она встала, убрала пустыетарелки, положила их в раковину, отошла,распорядилась чтобы мне принеслизавтрак. Снова вернулась. Все такспокойно, будто так и должно быть.

Никита молча сидел за столом,даже не взглянув в мою сторону. Всё былокак-то напряжённо. Я ощущала, как междунами выросланевидимая стена.

— Какздоровье? Как спала?— спросил Владен, нарушив молчание.

—Всёхорошо. У меня должен быть плановыйосмотр завтра.

— Отлично,тебя отвезёт Данил, у меня дела.

Я кивнула, чувствуя, какнапряжение в воздухе становится почтиосязаемым. Никита встал, убрал своютарелку, поцеловал Астелию в щеку иушёл, молча. Мне стало как-то ещё болеенеудобно.

— Я принесу тебе каталог,Нинель, — произнесла Астелия, — выберешь,что потребуется на первое время. Кроватку,коляску, может, одежду какую, погремушки...

Я заметила, как Владенудивлённо взглянул на свою жену, но еговзгляд был полон одобрения. Странно, номне было приятно, что она думаетобо мне и малышке.

— Хорошо,— сказала я.

Мне принесли завтрак. Яначала есть в тишине, стараясь не смотретьв сторону Астелии.

— Какведёт себя моя девочка?— спросил Владен, и я заметила,как его рука сжала руку жены. Это былуспокаивающийжест, какбы говорящий, что вопрос звучит лишь извежливости.

— Спокойно,—ответила я.— Хотеласпросить, что с моей учебой? Надоже оформить академический.

— Нет, ты будешь продолжатьучиться. Я сегодня займусь этим вопросом.Никакого академа.

Я уже собиралась возразить,но он перебил меня:

— Тебенадо чем-то заниматься, до родов ещё тримесяца. Потом будет небольшой перерыв,пойдут на встречу. Далеепродолжишь учёбу. С ребёнком проблемне будет, у нас большая семья, ты небудешь сильно напрягаться. — Владенпосмотрел на меня таким взглядом, чтоя сразу поняла, чтоспорить не стоит.

Я молча согласилась:

— Хорошо.

Владенвстал, налил в чашку чай с какими-тотравами и подвинул кружку Астелии. Онапоблагодарила его, сделала глоток.

— Ялюблю тебя бесконечно,— произнесон тихо, поцеловалАстелиюв губы ивышелиз кухни.

Мы остались с Астивдвоём.

— Владентак нежно к тебе относится, заботитсяо тебе. Ты замечаешь это? — начала яразговор, наблюдая за каждым движениемАстелии.

— Потому что мы любим другдруга, Нина. Он всегда такой, — ответилаАсти. В её глазах мелькнула тёплая,спокойная нежность — такая, что резануламеня сильнее любого холодного слова.