Итой. Искупление

— Саш, — осторожно сказала я, — а вы уверены, что сюрприз — хорошая идея?

Он слегка смутился.

— Мы думали… ну, ей будет приятно. Может, поможет что-то вспомнить. Она многое узнаёт обрывками. Иногда реагирует на вещи, на имена. Иногда нет. Врачи говорят, память может возвращаться странно.

— Странно — это сейчас ключевое слово, да? — пробормотала я.

— Что?

— Ничего. Это я после перелёта становлюсь философом.

Саша нервно усмехнулся, потом будто только сейчас вспомнил о Сеичи и перевёл взгляд на него.

— Простите, я совсем… Вы, наверное, Сеичи?

— Да, — спокойно ответил тот.

Они пожали руки и вот тут я увидела, как Саша на долю секунды замер, рукопожатие длилось на миг дольше обычного. Лицо у него осталось вежливым, но взгляд стал растерянным, будто он неожиданно почувствовал что-то, чему не мог найти объяснения.

Сеичи же смотрел на него спокойно.

— Приятно познакомиться, — сказал Саша, отпуская его руку. — Спасибо, что прилетели вместе с Викой.

— Она не должна была ехать одна.

Саша почему-то кивнул так, будто услышал не заботливую фразу парня, а приказ старшего по званию. Я прикусила губу, чтобы не фыркнуть. Вот он, мой Сеичи. Человек, который умудряется даже в аэропорту создавать вокруг себя атмосферу древнего клана, тайного ордена и лёгкой угрозы для всех, кто неудачно моргнул.

— Машина недалеко, — сказал Саша, подхватывая мой чемодан. — По дороге всё расскажу. Мама дома, Даша тоже. Мы решили пока её не перегружать больницами и чужими людьми, пусть привыкает.

— А я у нас кто? — уточнила я. — Не чужой человек или перегрузка?

— Ты — приятный сюрприз, — с надеждой сказал он.

Я вздохнула. Ну вот как с такими спорить? Такой добрый, радостный и уверенный, что если чудо уже произошло, то дальше всё обязательно наладится. А у меня за спиной шёл Сеичи. И молчал.

Ненавижу, когда он молчит так выразительно.

Мы вышли из здания аэропорта. Холодный воздух тут же полез под куртку, напоминая, что я вообще-то вылетала из Сеула, где моя жизнь была понятной, тёплой, почти красивой и определённо не требовала срочного участия в чужих чудесах.

Я поёжилась. Сеичи тут же, не спрашивая, поправил на мне шарф.

— Я сама могу, — машинально буркнула я.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что ты не сделала.

Саша, кажется, попытался спрятать улыбку. Я бросила на него взгляд.

— Даже не начинай. У меня перелёт, стресс и моральное право быть вредной.

— Да я ничего, — быстро сказал он. — Просто… Даша раньше тоже так говорила.

Я замерла едва заметно.

— Как?

— Ну… когда о ней заботились. Вечно: «я сама», «не надо», «я справлюсь». А потом всё равно забывала шарф или ключи.

Что-то кольнуло внутри. Не сильно. Просто странно. Я почему-то подумала, что Даша мне уже начинает нравиться. Заочно. Очень неудобно. Сеичи посмотрел куда-то в сторону дороги.

— Нам лучше не задерживаться, — сказал он.

— Почему? — спросила я.

— Пока не знаю.

Отлично. Просто прекрасно. Вот именно таких ответов мне и не хватало после двенадцати часов дороги. Саша, конечно, не понял скрытого смысла. Или сделал вид, что не понял. Кивнул и повёл нас к парковке.

— Даша будет рада, — сказал он уже тише. — Я очень на это надеюсь.

Я посмотрела на него и впервые по-настоящему увидела, насколько он устал. Радость радостью, но четыре года ожидания не проходят просто так. Они оставляют в человеке что-то такое, что не исчезает даже после чуда.

— Будет как будет, — сказала я мягче, чем собиралась. — Не дави на неё слишком сильно. Даже хорошими сюрпризами можно пришибить, если размахнуться от души.

Саша усмехнулся.

— Постараюсь.

Я хотела добавить что-нибудь ещё, но Сеичи вдруг чуть заметно коснулся моей спины. Почти невесомо. Для чужого взгляда — просто жест поддержки.

Для меня — знак. Он что-то почувствовал. Я не стала спрашивать при Саше. Только крепче взялась за ручку сумки и пошла к машине.

Ну что ж, Вика. Добро пожаловать в очередную историю, в которую ты вообще-то не собиралась ввязываться.

Хотя кого я обманываю? Со мной иначе и не бывает.

ГЛАВА 7 ДОМ НЕ ВЫДЕРЖАЛ ТРОИХ

Когда внизу хлопнула входная дверь, Итой даже не сразу поднял голову. За последние часы он уже успел возненавидеть этот дом почти так же сильно, как больничную палату. Здесь всё было пропитано чужой жизнью. Не просто бытом — памятью.

Вещи стояли не абы как, а на своих местах. Кружки, книги, фотографии, ваза у окна, плед на диване, запах кофе, выпечки и человеческого тепла. Всё это складывалось в цельную, устойчивую систему, в которую его пытались втиснуть, как лишнюю деталь.

Возмутительно.

Он стоял у окна в гостиной, делая вид, что рассматривает улицу. На деле же слушал. За те дни, что он провёл в этом теле, слух успел обостриться не хуже инстинкта. Чужая жизнь требовала слишком много внимания. И если в начале его раздражала одна только слабость тела, то теперь к ней прибавилось другое — плотность чужих связей. Люди здесь были нелепо привязаны друг к другу. Звали. Ждали. Вглядывались. Запоминали интонации, жесты, вкусы. Это мешало.

Особенно брат. Саша был неопасен в привычном понимании, но он наблюдал. А наблюдательные смертные иногда доставляют больше неудобств, чем открытые враги.

В коридоре послышались голоса. Один — мужской, знакомый. Саша. Второй — женский. Итой нахмурился. Гостья? Не вовремя.

Он уже собирался отступить вглубь комнаты, чтобы в очередной раз изображать потерянную и раздражённую Дашу, когда голос ударил по памяти так, будто кто-то резко сорвал покров с давно застывшей поверхности.

— Саш, ты серьёзно? Вы решили сделать сюрприз человеку после четырёх лет комы? У вас вообще инстинкт самосохранения в семье передаётся через поколение или выборочно?

Итой замер. На одно долгое, вязкое мгновение ему показалось, что он всё ещё находится во власти какого-то дурного наваждения. Что Аллимуа опять издевается, подсовывая ему образы из тех линий судьбы, которые давно иссякли.

Но нет. Он узнал этот голос сразу. Виктория. Человечка, которую он однажды вплёл в свои расчёты так же хладнокровно, как вплетал в них всех остальных.

Та самая, чья смерть на Элтаэ должна была стать частью большой, необходимой цепи, и которую в итоге унёс из-под носа у самой смерти белый змайс. Невозможно. Итой медленно обернулся.

Сначала он увидел её.

Лицо не изменилось. Время, мир, одежда, осанка — всё это могло стать иным, но черты остались теми же. И слишком… настоящее для существа, которое он когда-то внутренне уже списал в категорию принесённых жертв.

На долю секунды сознание дало сбой. Потом взгляд скользнул правее. И вот тогда мир действительно качнулся.

Рядом с ней стоял глава рода сша Сфашей. В человеческом облике. С тем же лицом, посадкой головы. И с тем же почти невыносимым спокойствием, под которым всегда скрывалось нечто куда более опасное, чем позволяла увидеть поверхность. И всё же это был он, а не тень или жалкий отпечаток души.

Целитель был здесь, на Земле. Живой. И сильный.

Итой понял это сразу, по тому как изменился воздух в комнате и как пространство вокруг целителя вдруг стало казаться теснее. Всё внутри самого Итоя мгновенно насторожилось, словно встретило не просто старого знакомого, а хищника, способного разорвать глотку быстрее, чем ты успеешь выдохнуть.

Надежда поднялась в нём так же резко, как несколько мгновений назад поднялось неверие. Если целитель здесь и не растерял силу. И этот мир всё же способен удерживать подобную сущность и не рассыпаться в прах…

Значит, Земля не так пуста, как казалось. Итой ощутил, как уголок губ сам собой дёрнулся в почти невидимой усмешке. Любопытно. Очень любопытно.

Потрясённым, впрочем, он себе показаться не позволил. Лишь медленно выпрямился. Саша, до этого ещё что-то говоривший, запнулся на полуслове и растерянно посмотрел то на «сестру», то на Вику, то на стоящего рядом с ней мужчину.

Вика тоже уже увидела его. А вот целитель отреагировал иначе. Просто в какой-то момент Итой увидел, как вся его человеческая маска — спокойная, ровная, почти безупречная — стала чем-то натянутым поверх настоящего существа.

Глаза чуть сузились, черты застыли и в следующее мгновение Итой понял: белый змайс узнал его. Как и подобает тому, кто умеет работать с тем, что обычные существа даже не в состоянии ощутить, по душе.

— Вика? — осторожно позвал Саша, явно почувствовав, как резко изменилось напряжение в комнате. — Даша? Всё нормально?

— Нет, — тихо ответил Сеичи, не сводя глаз с Итоя. — Сссовсем нет.

Вика резко повернула голову к нему.

— Что это значит?

Но он уже сделал шаг вперёд. Один. Медленный. Почти ленивый. И от этого шаг показался опаснее любого броска.

— Выйди, — произнёс Сеичи, глядя на Итоя. — Немедленно.

Саша нахмурился.

— Простите, я не очень понимаю, что…

— Не ты, — всё так же спокойно произнёс Сеичи. — Он.

Тишина стала плотной. Саша все ещё пытался понять, кто такой он. Ведь помимо него и избранника Вики, в комнате мужчин не было. Итой выдержал короткую паузу. Ровно настолько, чтобы слова противника успели впитаться в воздух, в лица, в сознание людей.

Затем медленно поднял подбородок и позволил себе усмешку.

— Надо же, — протянул он голосом Даши, от которого теперь сквозило чем-то ледяным и совершенно неженским. — Ты всё-таки не окончательно растерял остатки полезных способностей... Главааа....

Саша побледнел. Вика моргнула, будто услышала не просто неуместную грубость, а что-то такое, чего не могло быть в принципе.

Целитель же не дрогнул, только произнёс тише:

— Итой.

Вика резко вдохнула. Имя ударило по комнате почти так же ощутимо, как до этого её голос — по памяти эльфа. Тот самый вездесущий и вредный эльф?

— Что?.. — выдохнула она и перевела взгляд на Дашу, затем снова на возлюбленного — Нет. Подожди. Ты сейчас о чём вообще?

Итой посмотрел прямо на неё. Вот теперь в глазах Виктории проступило не просто замешательство. Он все ещё сомневалась, была неуверенная, но на поверхность уже проступала давно забытая злость.

Он видел, как в ней одна за другой вспыхивают ассоциации. Вика сравнивала то что видела сейчас с тем, что всплывало в памяти специально позабытое. Высокомерие. И тот самый яд, который когда-то сочился из него с такой естественностью, словно был частью крови.

— О не-ет… — это невозможно...откуда он здесь появился.

Итой склонил голову набок.

— Какая трогательная проницательность, — произнёс он. — Твой вкус к неприятным открытиям, вижу, не изменился.

Вот теперь она действительно поверила. Это было видно по тому, как лицо Виктории сначала вытянулось от шока, а потом исказилось чем-то между неверием и отвращением.

— Это… это не может быть, — выдохнула она. — Ты же…

— Что? — мягко осведомился Итой. — Должен был остаться по ту сторону? Исчезнуть? Рассыпаться в прах от стыда? Увы. Мир, как видишь, иногда бывает к удивительным существам чрезмерно терпим.

Саша сделал шаг вперёд, заслоняя собой то ли Дашу то ли Вику. Сестра вела себя странно, но она все же была его сестрой.

Жест был почти смешным.

— Так, стоп, — резко сказал он. —Я не знаю что сейчас происходит.. Так что давайте без…

— Без чего? — лениво перебил Итой. — Без правды? Или неудобных воспоминаний? Без тех вещей, о которых вы, смертные, предпочитаете догадываться вполголоса?

— Замолчи, — произнёс Сеичи.

И в этот раз в его голосе уже не осталось ничего человечески-ровного. Итой перевёл взгляд на него. И, конечно же, он не мог удержаться.

— Что ж, — тихо произнёс эльф, позволяя яду пропитать каждое слово. — Хоть здесь, возможно, сумеешь её защитить. На Элтаэ у тебя вышло не слишком... убедительно.

Мир не рухнул. Но что-то в Сеичи — рухнуло. Вика резко побледнела. Саша, не понимая смысла, но мгновенно уловив его тяжесть, отшатнулся на полшага.

А Сеичи… Сеичи перестал быть тем мужчиной, который жил с ней все эти четыре года и приехал из аэропорта.

Это произошло не сразу.

Сначала воздух в комнате стал плотнее. Тяжелее. Как перед грозой, только без запаха дождя. Затем тени в углах дрогнули, будто в них плеснули чёрнил. Стекло в окне едва слышно завибрировало. Мебель заскрипела.

Сеичи сделал вдох.

Итой увидел, как по его вискам, линии скул, и по шее словно пробежала чужая, древняя тень. Волосы начали ещё больше светлеть, возвращая себе тот цвет, который принадлежал не человеку, а существу иной природы.

Плечи раздались, вытягиваясь в новом, неправильном для человеческого дома рисунке. Зрачки утонули в первозданной тьме.

— Сеичи… — очень тихо произнесла Вика.

Не до конца понимая. Но уже зная: сейчас она видит нечто, чего ей не показывали все эти годы.

Он не ответил.

Комната резко стала меньше. Словно в нее внезапно втиснули существо, не предназначенное для таких узких человеческих рамок. Внизу послышался глухой треск. Пол задрожал. И в следующий миг под телом Сеичи рванула наружу иная опора — не ноги, а мощный белёсый хвост, тяжёлый и длинный.

Саша успел только резко обернуться. Именно в этот момент книжный стеллаж, до этого стоявший у стены, дрогнул и повалился вбок.

— Саша! — крикнула Вика.

Поздно. Мужчину сшибло краем тяжёлой деревянной полки и отбросило на стену. Что-то хрустнуло. Саша вскрикнул и сполз вниз, прижимая руку к боку. Вика рванулась к нему.

Сеичи не двинулся с места. Только хвост с силой ударил по полу, и вся квартира содрогнулась так, будто дом внезапно вспомнил, что стоит не на земле, а на краю бездны.

Итой наблюдал за этим молча, почти с удовлетворением. Вот так уже больше похоже на правду. Земля не пуста, просто её законы иные. Здесь сила не течёт так, как на Элтаэ. Она не отзывается привычным способом. Не поёт в жилах мира, а вплавляется в материю, тела, пространство, и саму ткань реальности.

А значит, шанс есть. Если этот мир удержал высокородного змайса. Если в нём возможно такое пробуждение. Если магия здесь не мертва, а лишь подчиняется другим правилам… Тогда и он сможет найти то, что ищет. Сможет найти ту, ради которой предал друга, императора и самого себя.

Мысль была настолько ясной, что на мгновение заглушила всё остальное — и ревущую силу Сеичи, и боль Саши, и потрясённое молчание Вики. Но только на мгновение. Потому что в следующую секунду Сеичи поднял на него взгляд. В отличи от волос, с чернотой заполнившей глазницы. И в этом взгляде уже не было ничего, кроме одного-единственного намерения. Убить.

ГЛАВА 8 СЮРПРИЗ ДЛЯ КОМАТОЗНИЦЫ

Сеичи всё ещё стоял на хвосте. Волосы вновь отросли до прежней длины, зрачки почти полностью скрылись во тьме, и на его фоне квартира казалась до нелепого тесной.

Вика остановилась на полпути. Несколько секунд переводила взгляд с него на хвост, белые волосы, треснувшую полку и Сашу у стены, после чего снова посмотрела на Сеичи.

Итой с искренним удовольствием уловил тот самый момент, когда страх на её лице уступил место чувству куда более знакомому. Ярости. Вполне человеческой и очень личной.

— Ах ты… — выдохнула она. — Ах ты хвостатый лжец.

У её ноги лежала одна из книг, слетевших со стеллажа. Вика подхватила её и без раздумий со всей силы запустила Сеичи прямо в голову.

Удар вышел звучным. Для существа его уровня — почти незначительным, но книга смачно угодила в висок, и Итой невольно оценил точность броска.

Сеичи медленно повернул голову к Вике.

— Ты сссерьёзно? — прошипел он уже совсем не тем ровным голосом, каким говорил минуту назад.

— О, теперь он у нас ещё и спрашивает! — всплеснула руками Вика. — Нет, ну а что, по-твоему, я должна была сделать? Упасть в обморок от умиления?! Сеичи, у тебя хвост! Хвост! Ты, оказывается, всё это время был… был… чёрт его знает кем на полставки, и ты мне об этом ни слова не сказал!

— Сейчас не время…

— А когда было бы время?! — тут же взвилась она. — После завтрака? Между кофе и ужином? Или ты ждал, пока тут ещё одна книжная полка рухнет, чтобы я такая: «Ой, а что это у тебя волосы побелели и квартира резко стала тесновата?»

Итой стоял у стены, прислонившись плечом к косяку, и откровенно наслаждался происходящим. Вот это уже было куда интереснее голого всплеска силы. Сеичи медленно опустился ниже, стараясь снова вписаться в размеры помещения и удержать собственное терпение.

— Ты мне врал, — сказала Вика, и прозвучало это куда хуже прежнего крика. — Всё это время. Четыре года. Ты мне врал в лицо.

— Я не врал, — отрезал он.

— О, правда? — от возмущения у неё сорвался голос. — Конечно. Разумеется. Ты всего лишь забыл упомянуть такую незначительную деталь, что можешь в любой момент встать на чертов хвост и превратить любую квартиру в филиал конца света! Или ты нашу квартиру оберегал?

— Я не хотел тебя пугать.

— Пугать?! — Вика коротко и зло рассмеялась. — Сеичи, меня сейчас больше пугает другое: ты решил за меня, что мне знать, а что нет!

На лице Сеичи мелькнула едва заметная перемена и Вика продолжила уже не с одной злостью, а с болью:

— Или что? Ты думал, я не справлюсь? Решил, что мне лучше жить рядом с тобой и не знать, что ты всё тот же «наг» на самом деле? Очень удобно, между прочим.

— Всё не так, — глухо ответил он.

— А как? Ну давай. Очень интересно послушать.

Сеичи медленно сжал пальцы. Итой видел, каких усилий ему стоило держать себя в руках. Её злость он переносил куда тяжелее любого ядовитого выпада.

— Я не хотел напоминать тебе, — тихо сказал он. На этот раз в голосе не осталось ни холода, ни ярости. Только жёсткая, почти звериная сдержанность. — О том дне.

Вика перестала говорить. Он продолжил, глядя только на неё:

— Не хотел, чтобы ты снова жила с мыслью, что я... тогда не успел... Не удержал... Не защитил.

Комната будто лишилась всех остальных звуков. Даже Саша, морщась от боли у стены, поднял голову и перестал так шумно дышать.

Несколько секунд Вика смотрела на целителя. Итой с неудовольствием заметил на её лице то, что всегда раздражало его в подобных сценах больше всего: сочувствие. Нежность, которая упрямо не желала исчезать даже тогда, когда для неё были все основания.

Как же отвратительно устроены существа, способные любить. Нужно было вмешаться. И он вмешался.

— Какая трогательная самоотверженность, — протянул Итой, скрестив руки на груди. — Солгал ей исключительно из благородства. Пожалел. Не захотел тревожить. Ты всегда умел очень красиво называть собственную слабость.

Оба взгляда — Вики и Сеичи — мгновенно повернулись к нему. Вот так-то лучше. Привычнее.

— А ты вообще рот закрой, — зло бросила Вика. — Ты тут что забыл, а? Тебя вообще кто сюда звал? Мало было того, что ты наворотил там — теперь ещё и сюда припёрся?

Итой усмехнулся.

— Какая тёплая встреча. А я уж начал опасаться, что годы пошли тебе на пользу.

— Не беси меня, эльф! — рявкнула она так, что даже Саша вздрогнул. — И без тебя тут весело! Человек ранен, вот-вот нагрянут его родители. Любимый мужчина, оказывается, хвостатый катастрофический врунишка, а ты... Ты в теле крестницы моей матери, стоишь и ещё комментарии отпускаешь! Что ты тут вообще забыл?!

Очень хороший вопрос. На лице Итоя даже мелькнуло нечто почти искреннее.

— Выживаю, — мягко ответил он. — Как видишь.

— О, да неужели? — огрызнулась Вика. — А по дороге не мог выбрать кого-нибудь, не связанного со мной? Мне твоей рожи и на Элтаэ хватило!

— Не выбирал, — пожал плечами эльф. — Меня, увы, тоже не спрашивали.

— Бедняжка, — ядовито бросила она. — Прямо сейчас расплачусь.

Итой чуть склонил голову.

— Не стоит. Слезами ты и в прошлый раз никого не спасла.

На этот раз взвились оба. Сеичи рванулся первым. Вика шагнула вперёд следом, готовая вцепиться в Итоя руками, если целитель не успеет первым.

— Ещё одно слово, — сказала она негромко, — и я лично найду способ сделать так, чтобы тебе и в этом теле стало очень неудобно.

Итой с интересом перевёл взгляд с неё на Сеичи и позволил себе ещё одну, последнюю усмешку.

— Вот это уже больше похоже на правду, — произнёс он. — А то я начал опасаться, что этот мир окончательно вас испортил.

Саша у стены тихо застонал, и этого хватило лучше любого окрика. Вика первой дёрнулась к нему. Целитель всё ещё смотрел на Итоя так, будто намеревался вколотить его в стену, пол и, желательно, в нижние слои мироздания.

— Сеичи, — рыкнула я, уже опускаясь к Саше. — Не сейчас! У нас тут, между прочим, человек пострадал.

Саша сидел у стены, белый как простыня, прижимая руку к боку и пытаясь понять, в какой момент его нормальная жизнь подала заявление на увольнение.

— Я… я в порядке, — выдавил он.

— Конечно, в порядке, — огрызнулась я и протянула Саше руку. — Просто решил полежать у стены для атмосферы.

Пространство треснуло, словно кто-то изнутри распорол воздух. По комнате хлестнул холод, половицы вздрогнули, осколки стекла заскользили по полу. Я уже наклонилась к Саше, когда почувствовала знакомое до тошноты притяжение.

— Да вы издеваетесь… — только и успела выдохнуть я.

В следующую секунду меня рвануло вперёд. Невидимая сила схватила за грудь и потащила к воронке, не оставляя ни времени, ни возможности возразить.

— Вика! — крикнул Сеичи.

Он оказался рядом раньше, чем я успела испугаться. Его пальцы почти сомкнулись на моей руке. Я даже ощутила тепло его кожи, но удержать меня он не успел. Воронка вспыхнула ослепительно-белым, ударная волна отбросила Сеичи к противоположной стене. Он врезался в неё с таким глухим звуком, что у Саши, кажется, окончательно исчезли последние надежды на объяснимую реальность.

— Сеичи! — крикнула я.

Ответ утонул в грохоте. Меня втянуло внутрь, и воронка схлопнулась.

***

Саша смотрел на место, где только что была Вика.

— Это… — хрипло начал он. — Это что сейчас было?

Целитель поднялся. Белые волосы всё ещё обрамляли лицо, зрачки казались почти чёрными. Хвост тяжело прошёлся по полу, сдвигая обломки стеллажа. Итой, наблюдавший за происходящим с неподдельным интересом, слегка прищурился.

— Любопытно, — лениво произнёс эльф.

Сеичи повернул к нему голову.

— Молчи.

— Я бы с радостью, — мягко ответил Итой. — Но в сложившейся ситуации это было бы почти невежливо.

Саша медленно перевёл взгляд на «сестру».

— Даша… — выдохнул он, затем резко спохватился и попытался подняться. — Что ты такое?..

Итой даже не взглянул на него. Белый змайс стоял посреди разгромленной комнаты и пытался уловить след, оставшийся после воронки. По напряжению в его челюсти Итой понял: след ускользал.

Как неприятно. Для него, разумеется. Итой же находил происходящее весьма занимательным.

— Не можешь её достать? — протянул он с явной провокацией.

Белый змайс не ответил. Этого оказалось достаточно.

Итой чуть склонил голову.

— Какая досада. Второй раз подряд наблюдать, как её у тебя забирают, должно быть крайне неприятно.

Сеичи сорвался с места и схватил Итоя за горло, впечатав его в стену с такой силой, что перед глазами эльфа вспыхнули тёмные пятна. Тело Даши отозвалось болью, воздух застрял в груди.

Итой всё равно усмехнулся.

— Что? — прохрипел он. — Снова не нравится правда?

Тьма в глазах Сеичи стала глубже.

— Где она?