Странная Любовь

– Отпусти меня! – я попыталась встать, но мои попытки тут же были пресечены. Его низкий грудной смех отдался вибрацией, прокатившейся по моей спине.

– У тебя нет прав, чтобы указывать мне. Сиди и наслаждайся зрелищем, если не хочешь, чтобы кто-то пострадал. Или ты возьмешь на себя ответственность за очередную смерть?

Тело обдало ледяным потом. Дьявол знает, где нужно надавить и как заставить подчиняться. Я отыграюсь на тебе. Придёт время, и ты пожалеешь о своих поступках.

Время словно застыло, тянулось мучительно медленно, а неминуемое всё равно приближалось. Полину подозвали к охраннику и провели всё тоже самое, что и с остальными. Я сильно зажмурилась, глотая солёные слёзы. Мучительные возгласы подруги отпечатались в памяти, кажется, на всю оставшуюся жизнь. Не дожидаясь, пока она придёт в себя, ей выдали бутылку с дорогим шотландским виски и запустили таймер. Янтарная жидкость переливалась в ярком свете комнаты, но она не спешила пить его. На милом личике проносилось множество противоречивых эмоций, которые вряд ли кто-нибудь испытывал, смотря на алкоголь. Времени оставалось не так уж и много, а литр виски был ещё не тронут. Переживание за неё было сродни материнскому. Я готова прямо сейчас встать и выполнить задание за неё, но Стас может навредить ей, посчитав нарушением правил игры.

– Полина, прошу тебя, выпей! – взмолилась я. Подруга подняла на меня красные глаза и аккуратно открыла бутылку. – Ты справишься!

Она улыбнулась моей поддержке и припала к горлышку губами. Морщась, давясь и плача, всё же пила горький напиток. Несколько капель стекали, пачкая одежду, но останавливаться было нельзя. Всего минута и в стекле оказалось пусто. Градус мгновенно ударил ей в голову и Полина пошатнулась. Амбал забрал бутылку из её рук и приказал вернуться на диван. Еле шатаясь и падая, под громкий задорный смех шестёрок, она все же добрела до своего места. Артём тут же усадил девушку и крепко обнял, целуя в висок и что-то говоря.

Описать сейчас свои эмоции было невозможно. Всё смешалось в единый ком и подступало к горлу. Я готова проклясть всё в этом мире за такую несправедливость. Почему из-за ошибок других должны расплачиваться ни в чем не повинные люди? Готова кричать, что есть мочи до срыва связок, лишь бы выпустить всю эту безысходность на волю.

Мой взор упал на Марину. Ту самую, с которой мы обменялись листочками. Она не выглядела напуганной или грустной, а лишь довольно улыбалась, хоть и пыталась это неумело скрыть. Подобное поведение шокировало. Где твоё сострадание? Если тебе повезло – это не значит, что повезет в следующий раз.

Когда и её настигла своя участь, Марина гордо показала пустой листок, продолжая ухмыляться. Я больше не могла на это смотреть и отвернулась.

Двуличная мразь.

– Он пуст, это значит, что я не буду выполнять задание?

Сначала тишина накрыла весь зал, а затем громкий раскатистый смех Стаса заставил вздрогнуть каждого. Все изможденные зверскими пытками уставились в нашу сторону, а улыбка девушки мгновенно сошла с лица.

– Дорогая, ты выиграла Карт-бланш!

– Что… Что это значит? – дрожа всем телом, выдавила она.

– У тебя есть свобода выбора. Либо ты убиваешь одного из присутствующих, сидящих на диване, либо я убью тебя. У тебя пять минут на выполнение, не облажайся.

Я сидела у Стаса на коленях, будто приклеенная. Тело стало чужим и непослушным. Пальцы сами впились в собственные предплечья: хоть какая-то боль, чтобы не утонуть в этом дурдоме. Это могла быть я на её месте. Сейчас это могла быть я…

Внимательно смотрю на Марину, на её побелевшие губы, трясущиеся руки, и вижу себя. Ту, кем я могу стать в следующий раз. Ту, кому придётся выбирать и ломать себя изнутри, пытаясь найти выход там, где его нет. Воздух застревает в горле, как колючий ком. Почему я? Почему любой из нас? Кто дал ему право, твою мать?! Сжимаю кулаки так, что ногти врезаются в ладони, делая себе как можно больнее, только бы не слышать этот шёпот зала. Только бы не видеть эти лица, застывшие в жутком ожидании. Да какого хрена это вообще происходит?! Это не может быть правдой!

Я скосила взгляд вбок на мужчину под собой. Чувствую его дыхание, от которого по коже бегут ледяные мурашки, а внутри всё вскипает. Ненавижу это место и эти стены. Этот воздух, пропитанный страхом, который уже в печёнках сидит. Ненавижу его, ублюдка, за то, что он с нами вытворяет, заставляет нас превращаться в каких-то чудовищ…

Перед глазами проступают тёмные пятна. Прижимаю ладони к вискам: пытаюсь удержаться в реальности, но мир расплывается, превращается в кошмарный сон. Сбежать нельзя. Либо играешь по его правилам, либо они сделают всё, чтобы ты сошел с ума от страданий. Паника накрывает с головой, она будто топит в своём океане безысходности. Только бы не сломаться, только не стать такой же, как он… Я хотела помочь Марине. Правда хотела. Думала, листок спасёт её, а теперь она расплачивается за своё крысиное поведение. За свою глупость. За мою глупость. Чувствую, как внутри рвётся что-то, хочется закричать, ударить кого-нибудь, разбить что-нибудь, но невозможно…

Глеб передал ей в руки длинный острый нож, и она неуверенно взяла его. Время начало свой отсчет. Марина плакала и с сомнением оглядывала окружающих. Все замерли, побаиваясь за свою судьбу. Взгляд карих глаз остановился на мне. Медленно, словно задание не было ограничено рамками времени, она приближалась шаг за шагом, уменьшая расстояние между нами. Меня сковал страх, не давая даже вдохнуть полной грудью. Неужели сейчас на этом моменте и закончится моя жизнь? Прожить двадцать четыре года и умереть вот так? Истерический смешок все же сорвался с губ, и я вжалась в Стаса. Знаю, что он только и ждет «Кровавого шоу», поэтому помощи ожидать было неразумно. До боли смешно. Отчаяние обжигающей пульсацией проносилось по венам. Меня бросило сначала в жар, потом в холодный пот, но я продолжала наблюдать за Мариной. Её губы дрожали, но взгляд с каждым движением становился всё увереннее.

– Это я должна была быть на твоём месте, а ты заставила поменяться с тобой. Кто и заслуживает смерти, так это ты! – с отвращением изрекла она и замахнулась ножом. Блеск металла и её яростное рычание казались чем-то нереальным. Я распахнула глаза шире, желая, запечатлеть последнее, что отпечатается навсегда картинкой в сознании – свою убийцу.

Громкий выстрел оглушил меня. Как в слоумо, я видела проходящую сквозь череп Марины пулю, оставляющую после себя брызги крови. Громкие крики ребят и звон в ушах. Девушка, выронив холодное оружие, упала навзничь с открытыми в ужасе глазами, образовывая вокруг себя приличную лужу алой крови. Нож звякнул, ударившись об пол, приводя меня в чувство.

– Не правильный выбор, крошка, она – моя. Ты облажалась по-полной. – Отчеканил Стас, продолжая держать пистолет на вытянутой руке в вертикальном положении. Амбалы тут же переместили обездвиженное тело в угол комнаты, но длинная кровавая дорожка, возникшая в итоге, будоражила не меньше. Я видела боковым зрением, что кого-то выворачивало наизнанку утренней кашей, но продолжала, не отрываясь пялиться на Марину.

– Теперь твоя очередь. – Шепнул мне Стас.

– Знаю. – Опустошение в моём голосе можно было почувствовать за милю, но я собрала всю гордость в кулак и смело встала, направившись к Глебу. Другие охранники хотели удержать меня, но мой взгляд дал понять, что этого делать не следует. – Сама справлюсь!

Я подняла футболку и с вызовом взглянула в глаза амбала.

– Начинай.

Коварно улыбнувшись, он поднес раскалённое железо. Адская боль разрывала кожу. Хотелось залезть на стену и взвыть, но я не издала не единого звука, прокусив нижнюю губу до противного привкуса во рту, продолжая зрительную перепалку. Ему явно нравилось мучать меня, и смотреть на это. Мужчина надавил сильнее, и новая волна рези окутала своими объятиями. Это длилось дольше, чем у остальных. Месть. Это месть за мой укус. Урод злопамятный!

– Довольно! – послышался голос Станислава, и он резко отдернул предмет. Я согнулась пополам и упала на колени, продолжая терпеть. – Задание. Читай.

Все выжидающе смотрели, явно измученные и уставшие, ни у кого не оставалось сил. Дрожащие руки не сразу нащупали листок, но все же он там был.

– Стекло. Мне нужно разбить стекло голыми руками, не используя ничего другого.

Стас воодушевлённо захлопал, растворяясь в коварной ухмылке.

– Как же удачно сегодня складывается наша игра! Как раз есть подходящий материал. Глеб, отдай ей бутылку.

Мужчина протянул мне ту самую ёмкость, из которой пила Полина. Я уверенно взяла её и повертела в руках, выясняя наиболее тонкое место, но брендовое название твердило не только о качестве алкоголя, но и о прочности самой бутылки.

– Время пошло!

Я сразу же начала сжимать бутылку в разных местах, но толстое стекло ни в какую не хотело поддаваться. Руки стали потными, и она лишь скользила в моих руках. Судорожно перебирая варианты, как можно еще сломать её, не привлекая посторонние предметы, в голову пришла лишь мысль разбить об голову. Этот вариант я отмела сразу, ещё одно сотрясение может усугубить моё положение. Время нещадно шло и вот на таймере уже осталось каких-то полторы минуты. Я крепко сжала её двумя руками посредине и сильно надавила. Послышался небольшой хруст и это дало мне огромную надежду. В несколько раз усерднее, я стала так же давить на неё. Напряжение сводило мышцы, а все в зале стихли, ожидая исхода. Были слышны лишь звук текущего времени и мои усердные старания. Руки тряслись от усердных попыток, но она всё не ломалась.

В последний раз, взглянув на часы и увидев оставшиеся пятнадцать секунд, я закричала и сжала бутылку, что есть мочи. Время будто остановилось в этот момент. Каждая трещина, каждый звук. Я помню каждую эту секунду досконально. Острая боль пронзила ладони, заставляя резко вдохнуть. С громким хрустом ёмкость разбилась по окончанию времени, а её осколки усеяли пол под ногами, звонко постукивая, как град по лобовому стеклу автомобиля.

Я в ужасе смотрела на свои руки. Все залитые кровью они дрожали, а из ладоней выступали острые края стекла. От одного взгляда на эту картину меня залихорадило. Перед глазами все поплыло. Голоса отовсюду соединились в один сплошной гул, а ноги отказывались больше стоять. Уже находясь на грани сознания, я почувствовала чьи-то руки на своих щеках и попыталась сфокусироваться. В нос ударили знакомые нотки с примесью табака. Это может быть лишь один человек. Стас. Я стояла в объятиях самого ужасного человека на этой планете, а он со странным беспокойством смотрел в мои глаза. Впервые без насмешки или скрытой радости.

– Слышишь меня? – спросил он, будто издалека и я коротко кивнула. – Всех отвести в комнату, её я беру на себя. – Отчеканил он, и его пешки хором сказав «Есть, Босс», бросились выводить всех из зала.

Шер-Хан* – это вымышленный персонаж, знаменитый бенгальский тигр и главный антагонист в сборнике рассказов Редьярда Киплинга «Книга джунглей», заклятый враг Маугли. Он известен своей свирепостью, ненавистью к людям и репутацией «вершителя» в джунглях.

Глава 3

Глава 3

Алиса

«Из берегов кровавого заката

Всплывала правда, ложь и чей-то грех.

Жизнь каждого по-своему богата,

Я, словно Бог, её готов отнять у всех.

Мне цепь на шее с проволокой колючей

Даёт внутри свободу, причиняя боль.

Вдали я слышу крик Ивы́ Плакучей,

Что за мою душонку проливает, плача, соль.

Закат сменяется ночной прохладой

Я в нём брожу, и сердцем не скорбя,

Жизнь забираю грязную, скрываясь за засадой,

Под толщей зе́мли тело погребя.

Не всем дано понять мои мотивы

И не скажу, что я пытался объяснить.

Я никогда не ждал пустой прерогативы

И не просил меня Боготворить».

Стас Р.

Я сидела на широкой кровати, заливая шёлковую белую простынь своей кровью. Мне стало жаль эту мягкую красивую ткань, сомневаюсь, что она когда-то теперь отстирается. Состояние и без этого находилось на грани катастрофического краха. Руки пульсировали, а ожог резкой болью посылал дискомфорт по всему телу. Хотелось сжаться в комок и протяжно взвыть, выплёскивая наружу страдание.

Чтобы немного отвлечься я стала внимательно рассматривать убранство комнаты. Спальня с поразительной точностью была похожа на своего «хозяина». Подчеркивает его страстность, грешность и безжалостность. Черные, выложенные в хаотичном порядке кирпичи на стене, где находилась кровать, подсвечивались светом снизу, создавая интересный 3D-эффект. Остальные стены были серыми, нейтральными, и их украшали развешенные местами мрачные картины с алыми вкраплениями. Кровать из тёмного дерева в паре с огромным шкафом-купе выглядели очень дорого и внушительно, а акцентные красные шторы добавляли особый колорит. Все идеально убрано и лежит на своих местах. Кажется, даже пыль боится ложиться вокруг, лишь бы не злить этого мужчину.

Черный паркет несильно скрипнул, и я повернула голову в сторону звука. Стас вышел из ванной комнаты с белой аптечкой в руках и сел на стул передо мной. Полностью увлечённый процессом, он вытащил из нее бинты, пинцет и какие-то непонятные чёрные бутылочки с жидкостями небольших размеров. Лишь сейчас заметила, что вся его одежда была пропитана кровавыми пятнами. От моих рук… Взгляд невольно опустился на изрезанные ладони и меня скрутило. Сорвавшись с места, я забежала в туалет настолько быстро, насколько позволяло состояние. Меня рвало в унитаз, а перед глазами стоял прошибленный пулей лоб Марины и вид других ребят, истекающих кровью благодаря заданиям. В промежутках между позывами мелькали мои руки, и всё, чего они касались, принимало такой уже ненавистный оттенок. Мне становилось только хуже от осознания, что это не фильм ужасов, не съёмочная площадка, а самая настоящая реальность.

Крепкая рука коснулась спины, и тело непроизвольно вздрогнуло от неожиданности. Он стал водить ей по спине, успокаивая и расслабляя. Упавшие на лицо волосы тоже бережно оказались собраны за спиной, пока меня не перестало тошнить. Я чувствовала себя грязной, как никогда прежде. Стас без каких-либо усилий взял меня на руки и понес под душ. Первые капли воды, упавшие на мою голову стали неприятно барабанить, от чего хотелось поскорее выбраться отсюда. Мужчина остановил меня. Прижал к себе крепко, заключив в объятия и помогая струям смывать с меня это месиво.

Сознание прояснилось, и я подняла голову. Его взор, направленный на меня, обдал током. Изучающий, томный. Такой, каким смотрят на тех, кто не безразличен. Я взяла себя в руки и отстранилась, мысленно ругая себя за опрометчивость. Расстояние. Мне нужна дистанция. Подпустить его ещё ближе значит отдаться во власть дьяволу и проиграть…

Весь мокрый он продолжал наблюдать за мной, не сдвинувшись ни на сантиметр. Стас явно колебался, хотел что-то сказать, но так и не проронил ни слова. Губы сомкнулись в тонкую линию, а желваки заходили на скулах. Он развернулся и, широкими шагами вышел из ванной комнаты. Я продолжала стоять. Уставилась в одну точку – на мраморную полку, которую занимало множество гелей для душа, шампуней и каких-то неизвестных баночек. Его не было около минуты. Приближающиеся шаги отдавались в висках противным гулом. Мужчина зашел, держа в руках черную футболку, прошел мимо и положил её на столик, возле раковины. Коротко бросив через плечо «переоденься», он вновь удалился.

Как можно быстрее я сняла с себя мокрую прилипшую одежду, аккуратно протирая ею же руки. Изувеченные места причиняли страдания, но мысли разрывались в клочья от страха, что Стас может вернуться, заставляя скорее натянуть футболку.

Футболка оказалась настолько велика, что смотрелась на мне, как платье, чуть ниже колен, а на вороте свисала с одного плеча. Пахло им, и этот аромат дурманил. Кружил голову. Обычно разные запахи я воспринимаю не особо положительно, от многого воротит после эпидемии Covid-19. Почему именно этот человек – убийца, не знающий слово милосердие, вызывает во мне симпатию в таких мелочах? Ведь должно быть наоборот. Такие, как он вообще не должны существовать.

Собрав мокрые вещи, я не жалея выбросила их в мусорное ведро, туда же полетели и насквозь промокшие трусики. Запасных с собой не было. Надеюсь, под длинной одеждой никто и не заметит этого маленького недоразумения. Стыд прокрался в сознание, вгоняя в краску. Я повертела головой, стараясь отогнать раздражающую экзальтацию, и подошла к двери. Она казалась мне ужасающей, скрывающей что-то нехорошее. Если подумать, то так оно и есть. Колени тряслись, когда я пересекала порог, держа руки на весу, чтобы не запачкаться. Они всё ещё кровоточили и противно побаливали. Тихие шаги босыми ногами приближали меня к Стасу. В голове по-прежнему царил переполох, хотелось отключиться и не испытывать больше ничего. Никаких эмоций, чувств. Я слишком устала за эти пару дней, а что же будет дальше? Представить страшно…

Стас уже ожидал меня сидя на том же месте и кивком головы приказал сесть. Протестовать сил больше не осталось, и я послушно плюхнулась на край мягкой кровати. Его потемневшие глаза встретились с моими, и тогда он безразлично заговорил со мной:

– Сейчас я вытащу осколки, обработаю раны и наложу бинт. Постарайся не отключаться и не брыкаться. Мне некогда возиться с тобой ещё дольше.

Голос был ниже, чем обычно, и эти бархатные нотки вызвали в животе непонятное чувство. Я замялась, но продолжила наблюдать, внимательно изучая его лицо. Выразительное, с правильными резкими чертами, оно идеально вписывалось в образ. Небольшие аккуратные губы чуть приоткрылись, а тёмные густые брови сошлись на переносице, хмурясь, после осмотра ладоней. Небольшая щетина украшала подбородок, придавая ему более грозный вид, и я невольно вспомнила, как он шептал мне на ухо, доводя до исступления при всех, и сжала бедра. О чем я, черт возьми, думаю? Ненормальная!

Первый небольшой осколок дался непросто, вытесняя все посторонние мысли и в комнате стало до безумия жарко. Больно. Оставалось только плотно сомкнуть губы и терпеть изо всех сил. Слёзы беспрестанно катились по щекам и большими каплями падали на руки, смешиваясь с кровью. Я вздрогнула. Звук ударяющегося о металлический лоток стекла слышался будто вдалеке. Следующие кусочки, как лезвия, разрезали ладони, вынуждая дикий вопль вырваться наружу. Пытка, самая настоящая пытка. Когда на руки вылилась холодная жидкость, в моих глазах резко потемнело. Щипало так, что тело стало трястись в агонии. Столько боли, столько безысходности и страха я не чувствовала никогда в жизни. Сознание вот-вот норовило провалиться в бездну, готовое защитить подорванное психическое состояние, но я держалась. За что мне все это? Неужели где-то настолько сильно согрешила, что сейчас вынуждена терпеть эту боль?

Станислав стал быстро дуть на мои руки. Это было так… странно и неестественно, что на секунду забылась даже боль. Никогда бы не подумала, что в нем может быть хоть что-то человеческое…

Я следила за тем, как он аккуратно промочил ладони ватой, а затем перевязал их от пальцев до запястья, закрепив концы в аккуратный бант. Издевается что ли?

– Жить будешь, синичка. – Он подмигнул, снова придавая себе привычный вид. От этого стало даже спокойнее. Любая забота от него воспринималась, как предвестник чего-то более ужасающего.

Я совершенно не разделяла его приподнятое настроение и резко встала. Горло сдавило непонятными шипами от нахлынувших эмоций и невыплаканных до конца слёз. Не сказав ни слова, аккуратно обошла мужчину. Ноги превратились в желе, но сейчас нужно как можно быстрее уйти от этого деспота. Открыв плечом дверь, я скорее ретировалась из спальни. Сердце билось где-то в ушах, да так живо, что казалось скоро и вовсе выскочит наружу.

Два охранника сдержанно прокашлялись и кивком указали на пустой коридор.

– Идём.

Один немного подтолкнул меня в спину и пошёл спереди. Второй, пристроившись сзади пыхтел, как паровоз и раздирающе кашлял. Свисты из его лёгких проявлялись отчетливо, и на ум пришёл неутешительный диагноз. Я развернулась, ловя его озадаченный взгляд.

– Тебе срочно нужно обратиться к врачу и заняться лечением! Судя по признакам – это бронхит. Если его не лечить, то он может перейти в осложнения, а пневмонию шанс вылечить составляет от двадцати до пятидесяти процентов при тяжелом течении болезни.

Охранник задумался, не спеша отвечать, явно удивленный моим словам. Моё дело предупредить, а что делать со своим здоровьем каждый решает сам за себя.

– Ну, не стоим! – рыкнул второй, грубо касаясь моего запястья. Я шикнула от боли и на автомате махнула ногой. Благодаря его не большому, в сравнении с остальными амбалами, росту, колено достигло цели с поразительной точностью. Прямо в пах. Он согнулся пополам, извергая бранные слова в мой адрес. Уголки губ сами непроизвольно устремились вверх, не скрывая своей маленькой победы. В последний раз обратившись к мужчине с рекомендацией о лечении, я направилась в комнату, которая уже маячила рядом. Идти туда совершенно не хотелось, но сейчас никому не важно, что мы хотим, а что нет.

Как только я вошла, здесь сразу воцарилась мертвая тишина. Те, кто уже находился на своих местах, со странным выражением лица пристально следили за каждым моим шагом. Странные шепоты и переглядывания насторожили, но сейчас ни с кем вступать в полемику не имелось желания. Стараясь не обращать внимания, я подошла к своей кровати. На первом этаже спокойно спала Полина. Она громко сопела, лежа в неестественной позе. Всё сжималось при виде хрупкой и беззащитной девушки. Аккуратно, я накрыла её одеялом и убрала упавшие на лицо пряди. Алкоголем разило так сильно, что от одного запаха можно опьянеть совершенно трезвому человеку. Мне хотелось дождаться Артёма, но силы окончательно покидали, а глаза закрывались на ходу. Я старалась без помощи рук взобраться на второй ярус, корчась в муках и едва не взвыв, как раненый зверь.

Как только голова коснулась скромной тонкой подушки, сон мгновенно овладел, забирая в своё могучее царство.

***

Я бежала по хвойному лесу, не разбирая дороги. Чувствовала чьи-то вкрадчивые шаги и шум сломанных веток под подошвой, но в очередной раз оборачиваясь, никого не обнаружила. Лёгкие горели от бега, но останавливаться было нельзя. Он догонит.

«Кто он? Почему и от чего я бегу?» – мысли, как жужжание пчелиного роя, то и дело путались, перебивая друг друга. Не давали спокойно и ясно думать. Обернувшись вновь, я увидела тень.

– Ты же не думаешь, что тебе удастся сбежать от меня? – шёпот, словно у самого уха. Он сбивал с ритма, вызывал страх. Ближайшая коряга стало моей преградой, и я упала навзничь, сильно ударившись плечом о стоящее рядом дерево. Ожидание своей участи сопровождалось паникой. Рваное дыхание и леденящий душу холодок теперь стали верными спутниками, и посещали меня всё чаще.

Преследователь не заставил себя долго ждать и присел рядом на корточки, одетый во всё чёрное. Демон, поднявшийся из преисподней, чтобы навести свои порядки, и распространить страдания повсюду. Его лицо наполовину скрывала маска, но эти ясные глаза выдавали личность подчистую. Станислав наклонился ближе ко мне и спустил её вниз, сняв маску и обнажив пугающий оскал.

– Вот ты и попалась. – Рука сомкнулась на моей шее, перекрывая кислород. Из горла вырывались лишь короткие хрипы. Я не оставила попыток сопротивляться. Мои ногти расцарапывали в кровь его руки, и он усилил хватку, оставляя на нежной коже уродливые следы. Стеклянные, безумные глаза зловеще заблестели.

– Не смей убегать!

Я вскочила с постели, как ошпаренная, хватая ртом воздух. Холодный липкий пот струился по вискам и шее, пропитывая мятую одежду. Темп колотящегося сердца можно было сравнить с молотом, неустанно стучавшим в набат. Резкая боль в районе живота забрала с собой остатки сна и перед глазами появился накаленный предмет, выжигающий на мне цифру «30». По привычке, я оперлась на руки и тут же взвизгнув, притянула их к груди. Окунаясь в сон, я надеялась отвлечься, но в итоге даже он не помог мне, а только сильнее разбередил. Безнадежность проникала, словно яд, в подкорку сознания, питаясь разорвать последние надежды и убеждения. Уверенность поубавилась, но не покинула насовсем. Выход есть всегда, из любой ситуации.

Навесная лампа, что располагалась над входной дверью, освещала малую часть комнаты. Все ещё спали. Сопение и храпы начинали нервировать, а желание поскорее смыть с себя вчерашний день усиливалось. Аккуратно переместившись ближе к лестнице, я развернулась и без помощи рук, спиной, начала спускаться. Каждое движение давалось с неимоверным трудом. Едва можно описать словами всю ту пучину чувств, которая разъедала изнутри. Коварная последняя ступень оказалась настолько скользкой, что нога тут же соскочила, и мое израненное тело распласталось по твердому полу.

Какой предел человеческого тела? Сколько еще оно сможет всего вытерпеть?