Странная Любовь

Стараясь не издавать больше звуков, я встала. Стиснутые зубы заскрипели от напряжения. Ноги шаркали по полу, неся меня к выходу. Дверь оказалась не заперта, поэтому я спокойно вышла в коридор. Охраны не было, и острая тишина казалась поглощающей. Ни окон, ни намека на связь с миром, лишь множество дверей, ведущих в разные комнаты. Счет шагов постоянно сбивался, и я уже была не уверена, найду ли нужную комнату. Почти наугад провернула ручку двери и вошла. Темно и тихо. Я наугад нащупала включатель и нажала на него. Свет тут же ослепил, ярко раскинув свои лучи. Одинокие капли звонко бились об пол, стекая с душевой насадки. Эта монотонность вызывала необъяснимую тревогу. Нужно быстро помыться и вернуться назад.

В просторном высоком шкафу все полки были открыты, показывая скромное наполнение. Я взяла только нужное, и поставила на полочку в самой дальней кабинке. Вешалка для полотенец оказалась практически у выхода. Со вздохом повесив его, я разделась догола. Разматывать бинты на руках стало очередной пыткой. В ход пошли зубы, но все попытки причиняли немалую боль. От каждого напряжения в кистях раны начинали адски жечь. Через муки, слёзы и парочку крепких выражений, которыми когда-то пользовался мой отец, мне всё же удалось справиться с бинтами, и они направились в мусорное ведро в углу комнаты.

Я взвизгнула, когда ледяные капли прошлись по телу, и стала быстро прокручивать краны, стараясь выстроить нужную температуру. Вода поддалась и вскоре чуть горячий поток ласково меня окутал. Он снимал всё напряжение, промывал мои раны и уносил с собой пережитое. Промыть волосы с такими руками казалось невозможным. При помощи мочалки и всяческих изощрений это все же удалось, но как бы ни старалась использовать их бережнее, несколько повреждений все равно вновь закривило.

Отец. Не думала, что когда-то вспомню о нем именно в такой ситуации. Я невольно хихикнула, пролистывая в голове наши совместные воспоминания. Он умер, когда мне было девятнадцать лет и до сих пор не могу с этим смериться. Именно поэтому стараюсь реже думать о нём. Только когда очень сильно нуждаюсь в нём. Как сейчас… Да, может быть это ужасно с моей стороны и неуважительно, но так мне легче жить дальше, неся ношу потери одного из самых близких людей.

Постояв еще пару минут, окруженная приятным паром, я выключила душ и вышла из кабинки. Сердце сделало сальто, а из горла вырвался громкий вскрик. Все предыдущие мысли вылетели за секунды, а на смену им пришло глубокое недоумение и злость. Я быстро прикрыла руками все свои прелестные места и презрительно прикрикнула на мужчину:

– Что ты здесь забыл? Выметайся!

Стас стоял оперевшись плечом о косяк. Он затянулся сигаретой, наслаждаясь небольшим дымом, что уже распростёрся по помещению.

– Мне доложили, что ты вышла без спроса, вот я и решил тебя застать тут. – Очередная затяжка. Он двинулся вперёд и звук его лакированных туфель эхом пронесся по помещению. К чему это он таки приоделся? Смокинг одел, причесался.

– Стой!

– А если не хочу? – сказал Стас, но все же остановился. Красиво удложенные волосы делали лицо более аристократичным и вытянутым.

– Тебе мало наших страданий? Я хотела спокойно принять душ! Прошу, уйди…

– Я, конечно, подозревал, что у тебя ахуенная фигура, но не на столько… – из приоткрытых губ вышел сигаретный дым. Его надменное выражение и пытливый взгляд в совокупности с моей наготой заставили густо покраснеть. Ещё и полотенце так далеко… Я чувствовала, как щеки обожгло, а по спине прошелся ощутимый ток. Зато его явно забавляло происходящее.

– Выйди!

Мои слова не произвели на него и толику впечатления. Докурив, он швырнул окурок в сторону и подошел ко мне настолько близко, что можно было увидеть каждую маленькую родинку, каждую морщинку на его лице. Я вся сжалась, ожидая худшего не в силах пошевелиться. Одной рукой он резко притянул меня к себе, а второй схватил за шею и прижал к холодной мокрой плитке. Это было не как во сне, Станислав не причинял этим боль, а лишь распалил внизу живота острое желание.

«Почему тело так реагирует? Этого не может быть… не правильно… нельзя!»

Неровное дыхание, учащенное сердцебиение стали завсегдатаями моего тела. Если снаружи я могу себя сдерживать, то все нутро сдает меня с поличным. Твердые соски, прикрытые моей рукой, возбужденно пульсировали, поддаваясь на провокацию.

– Так со мной никто не смеет разговаривать. – Он наклонился так, что наши носы почти соприкасались, а затем и вовсе спустился к шее и оставил на ней легкий тёплый поцелуй. – Но по какой-то причине меня дико возбуждает, когда это делаешь ты.

Его голос опустился до шёпота. Глубокий, хриплый, сводящий с ума. Свободной рукой он спустился, очерчивая мои изгибы, и с силой сжал левую ягодицу. Зубы впились в нежное пространство между шеей и плечом, но сразу после я почувствовала, как язык обводит укушенное место, как бы стирая за собой остатки боли. Господи… что же ещё может вытворять этот язык…

Стон не заставил себя долго ждать. Он вырвался из оков, будто давно ждал своего часа. Этот мужчина создает внутри странные чувства, которые никак не должны стоять рядом. Животный страх и желание. Ярость, ненависть и притяжение.

– Слаще мёда… – рука поменяла свою траекторию, и массивные пальцы впились в бедро, оставляя следы. – Алиса, как тебе в моей стране чудес?

Огоньки плясавшие в его глазах лишь усиливали эффект от прикосновений. Слова куда-то пропали, и я как тряпичная кукла просто стояла и не могла пошевелиться. Он внимательно изучал мои приоткрытые губы и подался вперед.

Резко вогнав в себя воздух, я прикрыла глаза, ожидая прикосновения к моим губам.

Громкий стук в дверь напугал до чёртиков. Вздрогнув, я распахнула веки и посмотрела на него. Стас лишь лениво повернул голову и недовольно уставился на дверь. Его густые брови нахмурились, а губы скривились, будто он хотел высказать пару «ласковых» слов.

– Станислав Борисович, вас срочно к телефону. – Послышался басистый голос охранника.

– Блядство. – Прошептал брюнет и уже громче добавил: – Иди, я скоро подойду.

– Есть, Босс.

Воспользовавшись его замешательством, я выскользнула из-под его руки и подбежала к полотенцу. Быстро повязав его на груди, я обернулась, натыкаясь на довольную ухмылку.

– Твой зад…

– Хватит! Тебе нужно идти, вот и иди!

Даже знать не хочу, что он хотел сказать, после этих слов… Слишком опасно…

Он искренне рассмеялся, запрокинув голову назад и взяв меня под локоть, потянул за собой.

– Пошли, тебе нужно к врачу, проверить раны.

Как в мгновение ока у него может так поменяться настроение и тон? С каждым разом этот человек все загадочнее. Аж злость берёт.

Мы шли в полном молчании, будто между нами ничего и не было пару минут назад. Снова холодный и отстранённый. Я поскорее отвернулась, чтобы скрыть своё недовольство. Ненавижу эмоциональные качели. Нас разделяла невидимая стальная стена, что так и вторила: «Ошибка, нельзя». Это даже к лучшему, с ним не может быть ничего, кроме боли и страданий.

Стас завел меня в медкабинет и, кивнув врачу, удалился.

Все тот же взрослый мужчина с кудрявыми светло-русыми волосами в белом медицинском халате пригласил меня сесть на кушетку. Я послушно расположилась, отпуская завязанное на груди полотенце, и протянула свои руки. Раны на них уже не казались такими глубокими, как вчера и благодаря Стасу не воспалились.

– Ты решила поселиться тут? – со смехом спросил врач, расставляя на столике рядом стерильные принадлежности. – Зачастила с приходами.

– Если бы не подруга меня вообще тут не было… – выдавила я, смотря на его худое точёное лицо. Серые глаза на секунду поднялись, отвлекаясь от работы. Он будто хотел что-то сказать, но мешкал, и в итоге лишь сочувственно кивнул. Он аккуратно нанёс мазь на мои порезы. Я зашипела от сильного жжения и врач, сказав пару успокаивающих слов, приступил к наложению бинтов.

– Если боль станет сильнее, придешь на осмотр снова. Вот мазь, нанесёшь её на ожог и заклеишь этим пластырем. – Он протянул мне миниатюрный тюбик и несколько больших пластырей. – Я выйду, можешь их использовать и переодеться здесь. Чистую одежду оставили на тумбе.

– Подождите…

– Слушаю.

– Эм… – я замялась, боясь задать свой вопрос, но тянуть было нельзя, больше никто пока что не сможет дать мне нужную информацию. – Что с нами со всеми будет? Где мы находимся?

– Алиса…– он перешёл на шёпот. – Я не могу тебе ответить на эти вопросы. Сейчас, стоя тут и выслушивая тебя, я сам рискую своей жизнью…

Мужчина, смерив меня внимательным взглядом, вышел, закрыв за собой дверь. Персонал тоже запуган. Шансы выудить что-то всё больше приравниваются к нулю.

Я встала, снимая с себя мокрое полотенце, и быстро принялась надевать одежду. На стеллажах вокруг стояло множество лекарств, шприцов и прочей утвари. Неожиданная мысль прошибла меня с ног до головы, и я быстро ринулась к полкам. Сейчас самый подходящий момент, чтобы найти небольшое «оружие» для сопротивления. С ним наш побег будет в разы удачнее. Один стеллаж сменялся другим, но ничего дельного не попадалось. Уже почти отчаявшись, я заглянула в закрытие дверцы, которые на мою удачу оказались не заперты. Хлороформ! Если налить его на ткань и прислонить к дыхательным путям, то это сразу отправит любого человека в глубокий сон.

Не веря своему счастью, я быстро спрятала бутылёк в карман и не спеша вышла из кабинета. Если буду торопиться, то привлеку подозрение и ненужное внимание. Спокойствие, только спокойствие.

Проходя мимо очередного открытого зала, я заметила нескольких охранников. Они сидели, на синих дутых креслах, напротив книжных шкафов и о чем-то оживленно болтали. Я сделала вид, что прошла мимо, а сама примкнула к стене, пытаясь хоть немного подслушать.

– Не думаю, что псих-Романов способен на жалость. Скорее я стану оперной певицей, чем он сжалится над кем-то. – Хохотнул один из них.

– Тебе придётся учиться вокалу, Демьян. Эта девчонка что-то задела в нем. Я никогда не видел его таким обеспокоенным, как вчера, когда он увел ее, чтобы самому обработать порезы. – Послышался следом голос Глеба.

Стоп… Они имеют в виду меня? А псих-Романов – это… Стас? Интересно. Романов Станислав Борисович, что же тебя заставило стать таким? Вообще может ли быть у этого причина? На мгновение мне стало жаль его. Насколько он был травмирован, что сейчас не выходит из роли убийцы и самого настоящего садиста?

За поворотом коридора послышались тяжелые шаги, и я отпрянула от стены, делая вид, что целенаправленно шла в общую спальню. Мимо прошел амбал, бросая на меня подозрительный взгляд из под опущенной одной сплошной брови. Про себя назвав его «Господин-Монобровь», я как ни в чем не бывало, пошла дальше. Почти все находящиеся здесь отстранённо держались своих коек. Эмоциональный накал витал в спёртом воздухе. Артём тихо сидел на кровати Полины и поглаживал её по спине. Я аккуратно подошла, и он кивнул мне, выдавив лёгкую улыбку.

– Как она?

– Нормально, всё ещё отходит. Где ты была? – парень внимательно изучал моё лицо, пытаясь понять что-то в нём прочесть.

– У врача…

– Опять с ним? Тебе стоит держаться подальше от этого психопата. Он не та компания, с которой стоит проводить время. Не заметишь, как воткнет тебе нож в спину, даже глазом не моргнёт. Не тешь себя глупыми иллюзиями, Алиса.

Я шокировано захлопала глазами, сгорая со стыда. Он был прав, но никаких иллюзий и в мыслях не было…

– Я была у врача на перевязке, а до этого сходила освежиться в душ, тебе не о чем волноваться.

– Думаешь, я не вижу его пожирающие тебя взгляды, его возбуждение. Перевязка? Ты в курсе, что здесь никому даже обезболивающего не дадут. Врачи помогают тебе только по приказу этого урода. – Он устало вздохнул и потер переносицу. – Извини, я слишком наседаю.

– Ничего, я понимаю твои опасения, но в моей голове сейчас лишь план побега от этого ужаса, но не думаю, что это когда-нибудь произойдёт. Всё слишком сложно.

– У нас есть несколько догадок и намётки плана, но их слишком мало. Миша был бы не против ещё одному единомышленнику. Что скажешь?

– Миша?

– Да, пошли. – Тёма взял меня за руку и повёл в направлении дальних кроватей, где обитала та самая компания, с которой мы сразу же не сдружились. Я уже собиралась возразить, но мы прошли мимо них, подходя к тому самому парню, что проколол себе язык на вчерашнем задании. Его лицо казалось слишком бледным, а под глазами залегли синие тени. Капельки пота, стекающие по его шее, сразу дали понять, что тут что-то не так.

– Это Алиса, у нее тоже есть мысли на счет нашего вчерашнего разговора. – Артём говорил тихо, стараясь не привлекать лишнего внимания.

– Кто же не знает её. – Улыбнулся Миша и его серые глаза с озорством заблестели. Речь была чуть искажена, но, кажется, этого никто не замечал, кроме меня.

– Ты себя нормально чувствуешь? – поинтересовалась я, подойдя ближе и прислушиваясь к его дыханию. Чуть быстрее положенного, уверена и сердцебиение у него тоже зашкаливает. – Высунь язык.

– Всё в порядке. – Отмахнулся он, немного отдаляясь от меня. – Я просто очень устал, а шепелявость из-за прокола, нужно время на заживление. Когда-то моя сестра втайне от родителей проколола язык и не разговаривала ни с кем неделю, чтобы они не узнали.

Он вспоминал об этом с таким милым выражением лица, чуть посмеиваясь, что я невольно улыбнулась. Наверное, слишком накручиваю себя и мерещится, что везде есть какой-то подвох.

– На счёт плана. – Михаил сел, приглашая нас присоединится и, после того, как мы устроились рядом, продолжил. – За всё время пребывания мне удалось выяснить расположение скрытых камер практически везде, где мы уже бывали. Я думаю, нам нужно узнать, где центр управления и придумать, как туда попасть, чтобы взломать систему и заменить записи на экранах. Пока камеры действуют, нас сразу же поймают, но если всё-таки получится – это будет гигантский шаг до свободы. Но, есть загвоздка…

– Какая? – спросил Артём, нервно кусая ногти.

– Я не знаю, где и что расположено, все коридоры однотипны, и в них легко запутаться.

– Весь путь от той комнаты, где нас держали впервые и до всех остальных, я знаю только в количестве шагов и поворотов. Если удастся примерно нарисовать план, то и передвигаться будет гораздо проще. Ни ручки, ни листочка нет. – Я вздохнула, понимая, чем нам может обернуться не до конца продуманный план. На кону жизни не только наши, но и всех остальных.

– Алиса, ты просто чудо! – неожиданно вскочил Миша. – Это намного быстрее упростит нам задачу, осталось только придумать, как достать хоть небольшой клочок бумаги и любой пишущий предмет.

– У меня есть идея, но я не думаю, что Алисе она понравится. – Изрёк Тёма, виновато поглядывая на меня.

– Говори.

– Ты ближе всех из нас к Стасу. По какой-то причине он держит тебя рядом. В следующий раз, когда окажешься вместе с ним, тебе может представиться шанс найти ручку и листочек. Это будет огромным прогрессом, если получится.

– Попробую это сделать, но ничего не могу обещать… – я аккуратно вытащила бутылочку из кармана, показывая его парням и негромко начала объяснять. – Это Хлороформ. Мне удалось его стащить из медкабинета. Им можно тихо усыпить. Именно так и похитили всех нас. Главное подобрать нужную дозировку и всё будет как надо.

– Одна новость лучше другой! Спрячь, как следует, он очень пригодится нам при побеге. Алиса, на тебе бумага и ручка, Артём, ты попробуешь узнать, где находится комната с видеонаблюдением, ну а я буду думать, как незаметно отвлечь охрану и проникнуть к ним, чтобы заменить записи. – Раздал задания Миша, счастливо улыбаясь. Настроение заметно улучшилось, когда первые наметки плана уже принимали свой облик.

Как только мы собирались вернуться к Полине к нам подошли две девушки. Только не они…

– Ну что, любимая потаскушка психа, как тебе его толстый член? Уже успела его опробовать в разных позах? – брюнетка с отвращением обвела нас взглядом и скривилась.

– Следи за языком, Ника! – процедил сквозь зубы Артём, загораживая меня собой.

– Иначе что? Расскажете всё ему, чтобы он и нас убил, как Игоря? Да, Алиса? – она выплюнула моё имя словно яд. Во рту образовалась непонятная горечь, при воспоминании о лезвии, разрезающем шею парня и его предсмертные слова. Как они узнали это? В медкабинете, кроме нас никого не было…

– Что за бред ты несешь? Совсем рассудка лишилась?

– Спроси эту вешалку! Из-за неё его убили! Кто действительно заслуживает смерти, так это она! – закричала вторая девушка, показывая слабую нежную сторону своей личности. В глазах пылала не только ярость, но и неподдельная скорбь. Я чувствовала себя ужасно от осознания того, что она в чём-то права. Из-за меня покинули мир уже двое. Подступающий ком не давал спокойно сглотнуть, разрывая глотку острыми шипами.

– Он мёртв не из-за неё, а из-за себя. Никто не заставлял его драться с нами.

Она больше не могла сдерживаться и, всхлипнув, убежала в сторону выхода.

– Алла, стой! – Её подруга направилась за ней, презрительно фыркнув. Озябшими пальцами я провела по лбу, стараясь сохранить самообладание. Тёма сразу увидел перемену во мне и крепко прижал к себе. В этих тёплых объятиях все мои чувства разом вырвались, покрывая его футболку горькими слезами.

***

День быстро приближался к концу. Многие находились в состоянии транса, тихо уставившись в одну точку не вставая с кроватей лишний раз. Не смотря на трёхразовое хоть и скромное питание, бо́льшая часть отказывалась от еды. Я насильно запихивала в себя безвкусную перловку. Склизкая и неоднородная, она неприятно скатывалась по горлу, но выбора не было. Для предстоящего побега нужны силы, а откуда им взяться, если постоянно голодать? Перед глазами снова появился образ самого родного человека. То, как она иногда готовила похожие каши, заставляя скушать всё, потому что они очень полезны для растущего организма. Это чудесным образом отвлекало меня, и еда давалась проще.

Громкий протяжный гудок пронёсся, как раскатистый звук грома в полной тишине. Я вздрогнула и опрокинула на себя стакан с прохладной водой. Она оставила противное холодное пятно на груди, прорисовывая очертания оживших сосков на тонкой ткани. Неловко прикрыв их руками, я встала за спину Артёма, ожидая новостей. В комнату вбежала охрана в количестве пяти человек, и все тут же вскочили со своих мест. Их оружие с металлическим отблеском угрожающе свисало с плеч.

«Что происходит?»

– Всем проследовать за нами!

Тон охранника, как всегда не предвещал ничего хорошего. Я сразу разбудила Полину, коротко объяснив ей, что происходит. Не торопясь народ стал выходить за Глебом, кинуть вызов амбалам равносильно тому, что тебя просто сотрут с лица земли, поэтому лучшим из вариантов будет подчиниться. Волнение витало повсюду, сковывая своими цепями, и чем ближе мы приближались, тем сильнее ускорялся пульс. Нас снова завели в злосчастный зал и рассадили на тот же кожаный диван, а сами охранники заняли свои места, стоя у выхода. Я пристально рассматривала комнату, пытаясь найти отголоски вчерашней игры, но нигде не было и следа крови. Меня вновь стало мутить, а чувство вины захлестнуло с новой силой.

Она погибла из-за меня.

Нет, больше не хочу думать об этом. Она без зазрения совести расправились бы со мной, если бы Стас не опередил, лишив её жизни.

Когда вошёл Романов, смятение дало новую волну, а испуганные побелевшие выражения лиц следили за каждым его шагом. Уверенная широкая походка, цепкий взгляд и привычный нахальный оскал. Он вполне бы мог стать моделью или актёром со своими данными, но выбрал быть дьяволом. Самым страшным из них.

– Думаю, многие догадываются, почему находятся здесь. – Он холодно оглядел своих пленников и потёр ладони. Странное предчувствие обожгло, разгоняясь по венам. Я боюсь, до ужаса боюсь узнать то, что перевернёт мою жизнь ещё больше. – Не буду томить, расскажу кратко. Я собрал вас здесь не просто так, из-за прихоти. Это отбор. Ваша задача пройти мои испытания и выжить. Одна игра уже пройдена, из тридцати вас осталось двадцать восемь. Те, кто останутся в живых и смогут найти выход из любой ситуации станут моими наёмниками. Я жду от вас преданности и чёткого выполнения задач. Любое сопротивление и жизнь не только вас, но и ваших родных может закончиться, скажем так, на не мажорной ноте… Решать только вам. Я могу пожелать лишь удачи.

Это шутка такая? Какой отбор, мы что тебе подопытные?

Услышанное тяжёлым грузом давило на лёгкие. Казалось, будто весь кислород разом откачали, принуждая биться в мучении, как рыбу без жизненно важной среды. Я сильнее стиснула зубы, чтобы не сказать лишнего. Не могу быть уверена в том, что он не лишит меня языка, если выйдет из себя.

– К чему такая жестокость? – раздался сбоку дрожащий голос Полины.

– Я ещё даже не начинал показывать вам истинную жестокость. Видимо ваш Босс делал сам всю грязную работу, раз вы считаете это жестокостью.

Я шокировано уставилась на Стаса, не понимая, что тот имеет в виду.

– О чем ты говоришь? Какой ещё Босс? – Я совершенно не могла узнать свой хриплый робеющий голос, но и не задать этот вопрос было выше моих сил.

– Ох, синичка, твои друзья тебе не рассказали, что они работники моих врагов? Ты единственная, кто оказался здесь без причины, просто потому что тебе не повезло с подругой. Они приложили свои руки к очень нехорошим вещам и перешли мне дорогу, за что и поплатились.

Его слова как на заевшей пластинке, повторялись вновь и вновь. Я посмотрела на Полину, Артёма и Мишу. Они виновато опустили глаза, съёжившись и не осмеливаясь сказать и слова. Паника начала пускать свои корни всё глубже, как и неизбежная истерика, стремительно маячившая на горизонте. Не успеваю отойти от одной ситуации, как тут же происходит другая.

– Сегодня я дал вам выходной, оставшееся время используйте с пользой. Подумайте, примите верное решение. Только после отбора вы узнаете остальную часть информации, а пока что готовьтесь проявить себя в играх. Спокойных снов.

Стас едко улыбнулся и вышел в компании охранников, оставляя нас наедине со своими мыслями. Время будто замерло. Все сидели неподвижно. Я первая нарушила тишину, резко встав и обводя взором каждого. Одна завеса тайны приоткрылась, показывая уродливую изнанку. А вот вторая совершенно неизвестная дала о себе знать, и что в ней – я могу лишь догадываться.

– Почему? – я нашла в себе силы и подошла к Артёму. – Почему вы скрыли это от меня?

От тихого шепота вопрос перешёл в крик, но сейчас я не буду себя сдерживать. Хватит этого двуличного дерьма! Их истории о том, как произошло похищение, при каких обстоятельствах и факты из жизни, неужели, тоже ложь? Если они все были знакомы заранее, то для чего скрывали это от меня, делали вид, что не понимают происходящего? Он называл многих по имени, а я и не обратила на это внимание, думая, что он успел с ними познакомиться.

Миша аккуратно приблизился, ложа руку на моё плечо, но я сразу отдёрнула её.

– Мы не знали, стоит ли полностью доверять тебе, поэтому…

– Я всё это время искренне жалела всех, думая, что вас, как и меня насильно выкрали за долги, что вы тоже жертвы своих друзей…

–Алиса… – Полина попыталась взять меня за руку, но я увернулась и выбежала из комнаты.

Мне просто не повезло с подругой, у меня нет причин быть здесь… Чувства распространялись болезненным потоком, оставляя смятение с привкусом безнадёги. Я, не разбирая дороги, шла по коридору. Сейчас он казался особенно непонятным, расплываясь в слезливых глазах. Не знаю, сколько времени моё тело брело по этому лабиринту, но ясность вернулась ко мне только тогда, когда впереди показался тупик. Я резко вдохнула, а выдохнуть так и не смогла. Задыхаясь, схватилась за горло мокрыми холодными руками и осела на пол, оперевшись о стену. Казалось, что сейчас из-за угла выйдет Стас и убьёт меня, как во сне.

Кто-то сел рядом, но расфокусированное зрение мешало разглядеть человека. Большие слегка грубые ладони легли на мои щёки и успокаивающе начали поглаживать.

– Дыши вместе со мной, синичка. – Этот тембр и обращение невозможно перепутать ни с одним другим. Сомнений нет, передо мной Стас. – Вот так, вдох-выдох, вдох…

Я повторяла за ним, подстраивая своё дыхание под его темп. Давалось непросто, и вскоре он попросил меня прочитать надпись на его футболке. Не знаю как, но меня действительно заинтересовали эти слова, и попытки разглядеть буквы привели к нужному выходу. Одна из моих любимых групп «Black Veil Brides» располагалась в виде эмблемы на груди, подведенная красным свечением и выделяясь на фоне черной футболки.

Как он узнал? Это не может быть просто совпадение, так не бывает! Романов всё так же сидел напротив, продолжая помогать мне выйти из панической атаки. Его лицо выражало… беспокойство? Как тогда в зале, после первой игры. Неужели мой рассудок настолько сломался, что я вижу то, чего на самом деле нет?