Любовь только для (не)живых

Ника Давыдова

Любовь только для (не)живых

Глава 1

— Ты уверен, что правильно все произнес? — испуганно спросил кто-то.

Я открыла глаза. Кого это пустили в мои покои?

— Конечно, у кого из нас зачет по призыву, а?

Так, потолок какой-то серый, каменный и совершенно не похож на тот, что находится в моей спальне.

— Но ты же сам говорил, что списал всю теорию! — испуганный явно не верил своему товарищу. О чем это они там говорят?

— И что? Знания-то остались!

— Господа, — мне надоело слушать этот непонятный спор, и я решила тоже поучаствовать в разговоре. Пока только лежа, так как не совсем понимала, могу ли подняться. Все тело охватила какая-то странная слабость. — А что тут происходит?

— Живое! — завопили во всю мощь легких два парня. Послышался звук удара об землю, треск, а потом постепенно удаляющийся топот. Я продолжала разглядывать потолок. Ничего не понимаю. И разве юношей не учили в школе, что девушка — женский род, а, соответственно, «живая»?

Никого больше рядом не появилось. Повернула голову направо — невысокая деревянная стенка. Слева наблюдалась точно такая же. Интересно. Схватилась за них двумя руками, помогая себе принять сидячее положение.

— Уф, — двигаться неожиданно оказалось сложно. — Как мило.

Оказалось, что сижу я в самом настоящем гробу на большом постаменте в центре каменного склепа. Крышка гроба была аккуратно положена рядом.

Ну и чьи это проделки? Братцы постарались? Они любили розыгрыши, но до таких масштабов еще не доходило. Хотя новость о моей скорой помолвке пришлась им обоим не по вкусу, так что, возможно, они и могли придумать что-то совершенно дурное.

Ничего, я обязательно все матушке расскажу, она будет крайне рада это услышать. Это же надо было додуматься! И как они меня перенесли сюда, что я даже не проснулась? Опять эти их зелья магические?

— Идиоты, — вынесла я приговор братьям и начала выбираться из не слишком-то удобной постели.

Обычно после ругательств, вылетающих из моего рта (в основном, совершенно случайно), меня начинала отчитывать внутренняя мисс Росариа — гувернантка, которая с самого детства вбивала в меня хорошие манеры. Да так хорошо у нее это получалось, что моя совесть приобрела голос, крайне сильно похожий на интонации мисс.

Но в этот раз она почему-то промолчала. Наверное, как и я, была в шоке от проделок родственничков.

Немного подумав, спрыгнула с постамента на каменный пол. Сил с каждым мгновением прибавлялось все больше. Видимо, сонное зелье — или чем меня там опоили шутники — переставало работать.

Поправила немного помявшиеся юбки светлого платья. Не помню такого у себя в гардеробе. Вот это уже было немного странно. Неподалеку от ступенек, ведущих на каменное возвышение, валялась какая-то книжка.

— Некромантия. 2 курс, — прочитала на обложке, — значит, эти два хулигана из Академии?

Голоса, что препирались около моего гроба — как ужасно звучит! — были совершенно точно мне незнакомы, а значит, появились здесь случайно. Забрели в первый попавшийся склеп в надежде потренироваться на воскрешении мертвяков. Эх, надо было напугать их на полную, чтобы надолго заиками остались.

Как интересно. Раньше я любовью к плохим шуткам не отличалась.

Впрочем, неважно. Мне надо было возвращаться домой, и как можно скорее. Если матушка узнает, что я не ночевала у себя, она такой скандал поднимет, что это затянется на полдня. В ее красноречивом монологе о традициях и правилах поведения для юных леди не будет даже места, чтобы я могла вставить свою оправдательную речь. Так что лучше оказаться у ее спальни быстрее, чем она дойдет до моей.

Двери в склеп были открыты нараспашку, пропуская свет в помещение — я без труда видела все вокруг. Это нехорошо, значит, уже рассвет. Осторожно пробралась по стеночке до левой створки и выглянула наружу. Да нет, небо еще даже не посветлело, и звезды все видны. Почему же так светло?

Ступила на мощеную дорожку, ведущую от склепа куда-то вперед. Обернулась, чтобы прочитать фамилию, что обычно была высечена на фронтоне таких зданий.

«Аматто».

Весьма похвальное решение со стороны братцев засунуть меня в наш семейный склеп.

Что же, теперь я примерно знаю, на каком кладбище нахожусь. От Восточного до нашего дома минут сорок ехать на карете. А если пешком, наверное, часа полтора займет. Ну ничего, мне же самой хотелось приключений перед свадьбой. Вот и повеселюсь напоследок!

Подобрав юбки, я осторожно зашагала вперед, стараясь ступать как можно тише. Мягкие туфельки, совершенно лишенные каблука, мне неплохо в этом помогали. Тоже необычный выбор обуви, обычно я ношу совершенно другие фасоны.

Кладбища всегда меня пугали, но сегодня почему-то атмосфера чувствовалась совсем по-другому. Может, из-за того, что на улице было непривычно светло? Или потому, что я была крайне зла на глупую шутку, из-за которой очутилась так далеко от дома?

Ночью вход сюда был категорически запрещен. Можно было случайно наткнуться на какого-нибудь вурдалака или даже кого похуже. Поэтому я очень обрадовалась, когда впереди показались входные кованые ворота. Оставалось буквально шагов сто до вожделенной свободы, как из каких-то кустов прямо мне навстречу вырулил мужчина. Я бы даже сказала, вывалился.

На вытянутых перед собой руках он нес охапку светящихся фиолетовых цветов. От яркого букета как будто раздавалось еле слышное шипение. Я замерла, не зная, в какую сторону деваться. Вроде бы он живой, значит, нападать не будет?

Выругавшись на что-то так, что мисс Росариа точно бы отъехала в глубокий обморок, он поднял голову и, конечно же, заметил меня. Это было сделать нетрудно. В белом платье на фоне темных надгробий я неплохо так выделялась.

— Мисс? — Я почему-то видела его очень четко. Кажется, даже могла разглядеть цвет его глаз. — Вам помочь?

— Нет, спасибо, — отказалась вежливо, — я просто иду домой.

— В такой час? — в его тоне добавилось подозрительных ноток.

И вот не знаю, что на меня нашло. Вроде человек, можно было бы попросить помощи, но вместо этого я развернулась на пятках и рванула обратно вглубь кладбища на максимальной скорости, на которую была способна.

— Мисс! — донеслось мне вслед.

Нет-нет, ничего не слышу!

Паническое бегство закончилось в семейном склепе. Это не очень умно, ведь тут только один вход и, соответственно, выход. Но меня почему-то потянуло именно сюда. Только вот запереть двери не получилось — каменные плиты сдвигаться обратно не желали.

Да и вряд ли он побежит за мной. У мужчины и свои дела есть. Отнести кому-нибудь свой шипящий букет, к примеру.

Я заметалась по залу, не зная, что делать. Почему он меня так напугал? Воспитанные девушки, конечно, стараются не оставаться наедине с мужчинами, но в моей ситуации было бы неплохо найти того, кто сможет довести меня до дома.

Крышка гроба со страшным грохотом упала на пол — я случайно задела край, когда проносилась мимо. На коже осталась длинная царапина, но боли я не почувствовала, находясь в каком-то странном шоковом состоянии.

— Не понимаю, — нервно поправила волосы, разглядывая аккуратную каллиграфичную надпись на крышке.

«Ноэми Аматто»было выжжено над гербом нашей семьи.

Это уже по-настоящему пугает. Не могли же братцы настолько заморочиться, чтобы и гроб мне именной заказать?

По обычаю деревянный гроб помещался в один из каменных саркофагов, что находились в боковых нишах зала, куда можно было попасть, пройдя первую, поминальную комнату.

Мертвеца оставляли в ней после похорон еще на несколько дней, проводя все необходимые службы. И только после этого отправляли тело в саркофаг.

— Аматто… Кажется, я читал новости, — я резко обернулась. Он все-таки пошел за мной! — Два дня назад умерла дочь весьма знаменитого семейства. Какая печальная весть, ведь она была в самом расцвете сил.

— Что? — мужчина стоял у самых дверей, спрятав руки в карманах кожаной куртки. Букет свой где-то потерял. Точно не аристократ, скорее, маг. Но даже им не дозволено говорить такие ужасные вещи в присутствии леди!

— Полагаю, проснулись вы в гробу? — мягко спросил блондин, вызывая у меня желание побыстрее его заткнуть.

— С чего вы решили?

— Предположил, — он сделал шаг вперед.

— У моих родственников своеобразное чувство юмора, — вскинула подбородок, — о чем вы вообще говорите, какие новости? И стойте на месте, будьте добры!

— Про смерть одной из Аматто? — уточнил незнакомец. — К сожалению, я на похоронах не был, но видел церемонию издалека. Проводы были пышные, и это неудивительно, семья имеет связь с королевским родом. Ужасная потеря для всех. Как же звали девушку? Кажется…

Он чуть прищурился, разглядывая надпись на крышке.

— … Ноэми?

— Что за… — я захлебнулась возмущением. — А ну, прекратите!

Блаженный! Бродит по кладбищу и рассказывает приличным людям всякие небылицы.

— Но я еще даже не начинал, — невозмутимо произнес мужчина, делая еще один осторожный шаг вперед.

Это стало его ошибкой.

Меня окончательно вывел из себя равнодушный тон, которым он рассказывал о моей «смерти», и я не выдержала. Зарычав так, что сама себя напугала, рванула к мужчине с четким желанием разорвать ему горло.

Он что-то крутанул в пальцах, и какая-то неведомая сила не дала мне приблизиться к нему, остановив буквально в двух шагах. Раздраженно полоснула по воздуху пальцами и с удивлением обнаружила почему-то сильно отросшие ногти. Я бы даже сказала, что это больше походило на заостренные когти.

— Я так понимаю, вы еще не осознали происходящее, — задумчиво произнес блондин, разглядывая меня вблизи. Вежливый тон куда-то подевался. — Такое бывает.

— Что именно? — он злил меня неимоверно. И это чувство было нерациональным. Словно передо мной стоял самый мой злейший враг. Только вот я точно не знала этого мужчину и никогда раньше не встречала. — Пожалуйста, бросьте ваши несмешные шутки. И пропустите, наконец!

— К сожалению, это невозможно, — незнакомец покачал головой, — с этого кладбища вы не выйдете.

— Вы с ума сошли? — я мысленно поставила этому ненормальному диагноз. — Моя семья уничтожит вас.

— Думаю, что нет, — он был крайне самоуверен, — наоборот, мне только спасибо скажут.

Я рассмеялась. Толкнула еще раз невидимую стену, надеясь, что она уже исчезла. Но нет, мужчина все еще был в недосягаемости.

— Позвольте спросить… С чего бы это? Мои родители меня любят и никогда не бросят в беде.

— Уверен, так и есть, — мне почудилось сочувствие в его взгляде. — Но, как я уже сказал ранее, вы мертвы, Ноэми.

Глава 2

Эмиль Сорианно

В Академии в учеников еще с первого курса вдалбливают — никаких переговоров с нежитью, никаких светских бесед. Даже если монстр имеет разум, конечным пунктом ее общения с вами будет ваша смерть.

И все же Эмиль иногда позволял себе небольшое отхождение от строгих правил. Бывали случаи, которые не вписывались в жесткие правила и хрестоматийные случаи из учебников.

Например, когда восставшие еще до конца не осознавали, что они умерли. В первые сутки после пробуждения у таких бедолаг еще сохранялись человеческие черты, они могли внятно разговаривать и даже немного чувствовать. В такие моменты Эмиль чувствовал себя самым настоящим убийцей, а поэтому всегда старался наладить диалог с умертвием, чтобы упокоить максимально почтительно и без излишней грязи. Старшие коллеги говорили, что это со временем пройдет, и вся эта потеря времени уже будет ему не нужна, и в какой-то мере он был с ними согласен. Если сравнивать его сейчас и, скажем, лет шесть назад, то некромант точно стал куда более циничным. Но пока что не до конца.

Восставшие по-разному реагировали на его слова. Кто-то терялся, кто-то впадал в истерику и даже подобие слез, кто-то злился.

Девушка из рода Аматто выбрала третий вариант. Завизжав, как самая настоящая банши, она начала с удвоенной яростью пытаться прорваться сквозь щит, и на этот раз ей это удалось. Четыре минуты действия артефакта истекли, и преграда исчезла.

Эмиль тут же выставил свой собственный, но он девчонке оказался нипочем, она заклинание словно не заметила. Оттолкнула некроманта в сторону с огромной силой, да так, что он отлетел к стене склепа, неплохо об нее приложившись.

— В Яльрендо четыре часа ноль минут, — флегматично сообщило перо, как всегда не вовремя.

— Благодарю, — прошипел Эмиль, приподнимаясь и ощупывая неприятно ноющий затылок.

Мчаться сейчас за девчонкой он не видел смысла — умертвия в первые дни после воскрешения гораздо быстрее людей. Это уже потом, когда они начинают разваливаться, скорость становится гораздо ниже.

Она наверняка уже где-то за пределами кладбища. Торопится домой. Но некромант был уверен — к семье она не сунется. Его слова сложатся в ее голове вместе с происходящим после пробуждения, и придется принять горькую правду.

Вылазка получилась так себе. Плюсы — он нашел целую полянку часоки для первокурсников, минусы — он набрел на восставшее умертвие и бросил где-то свой шикарный букет практического материала, чтобы догнать нежить. Высока вероятность того, что цветы уже давно расползлись кто куда.

В первую минуту он даже и не понял, кто перед ним. На дорожке стояла юная девушка, немного испуганная и потерянная, но совершенно ничем не отличающаяся от живой. И только когда она, засверкав пятками, побежала в обратную от Эмиля сторону, он почувствовал ту самую энергию смерти, что присуща нежити.

Пришлось вспоминать, что у него у него помимо работы преподавателем есть другая работа, и в его обязанности входит защищать город от всяких похожих тварей, и быстро следовать за девчонкой.

А вот склеп удивил. Обычно богатые семьи проводят сотню ритуалов, защищая своих родных даже после смерти. Чтобы аристократ по своей воле восстал — это нужно постараться.

Эмиль действительно видел похороны дочери Аматто, но только издалека — дежурил в этот день на кладбище.

Что же побудило ее восстать?

Потирая ушибленную спину, некромант поднялся на ноги. На глаза попалась потрепанная книга со знакомой обложкой.

— А вот и ответ на мой вопрос, — пробормотал Эмиль, поднимая учебник. Надо же, неужто кто-то из его группы такую несусветную глупость совершил? Второй курс… значит, умертвие не должно быть сильным. И ее потянет к месту призыва уже к вечеру.

В первые сутки восставшие не опасны — есть не хотят, агрессии (если на них, конечно, не нападать) как таковой не проявляют. Сейчас вызывать патруль к дому Аматто и перекрывать центр крайне-крайне неудачная идея. Только спугнут и посеют панику. Некромант был уверен, что лучшим вариантом сейчас будет осмотреть склеп и подготовиться к возвращению нежити.

А ведь и работу никто не отменял. Имеет ли он право на надбавку за сверхурочные?

***

Ноэми Аматто

«Мертва. Мертва. Мертва. Мертва», — набатом звучало в голове. Я бежала куда-то, совершенно не разбирая дороги — лишь бы подальше от того мага. Он посмел угрожать мне! Говорил такие ужасные вещи!

Но ведь мое имя действительно было выгравировано на той крышке. И… Резко остановилась. Почему я не чувствую усталости? Сколько кварталов я преодолела за все это время?

Рука сама потянулась к груди, нащупать сердце, только вот его как будто не было. Не шумело в ушах от сильной нагрузки, воздух не вырывался изо рта со свистом, и вообще отсутствовали какие-либо признаки усталости.

Пришло осознание, что я все это время вообще не дышала. Зачем-то постучала по грудной клетке, надеясь, что сердце образумится и все же начнет работать. Ничего.

А как я этого мага оттолкнула? Прежде во мне такой силы точно не было. И ногти…

Вытянула руки перед собой, разглядывая их по-новому.Излишне белая кожа, которой позавидуют самые придирчивые модницы Яльрендо. Все венки просвечивают. И эти пугающие коготки, которых у меня тоже не было. А царапина от крышки все такая же белая. Не покраснела и не распухла.

Потому что в мертвом теле кровь уже не циркулирует.

Значит, на мне белое поминальное платье? И это все не шутка двух дражайших братцев?

— Полный цдаг! — прочувствованно выругалась.

Внутренняя Росариа даже не шелохнулась. Тоже отбыла в мир иной?

Я закрыла ладонью рот. Что за язвительные высказывания? Раньше такого не наблюдалось.. Воспитанная леди должна быть безупречна как снаружи, так и внутри. Кто возьмет замуж девушку с тараканами в голове?

Эта мысль неожиданно вызвала во мне злость, хотя до сих пор я была совершенно с ней согласна. Вообще, если так подумать, много что вызывало у меня гнев на данный момент. Это аллергическая реакция на все живое? Что же, тогда нежить становится мне немного понятней. Их просто все вокруг бесит, вот они и бросаются на людей.

Мне нужно было какое-то укромное место, где я была бы в безопасности. Идти домой? Но если я мертва, то мое появление там закончится вызовом бригады некромантов, я даже пискнуть не успею. А мне все-таки еще хотелось немного пожить в этом мире.

А чего я так размышляю? Больше вариантов все равно не было. Может, смогу отсидеться в какой-нибудь пристройке?

Я огляделась по сторонам. Район был знакомым. Словно ноги меня сами привели поближе к дому. Вот жилище Рамиренье, а чуть подальше барона Альгасто. Значит, мне осталось каких-то десять минут.

Потихоньку рассветало — все вокруг начинало приобретать краски, и небо на востоке окрасилось в розовый. А до этого я все видела в серых цветах! Какое, оказывается, полезное умение — видеть в темноте.

А может, мне притвориться живой? Скажу, что просто была в коме. Никто даже не заметит, что что-то не так. Сколько я уже мертва? Пару дней, кажется. Заплатим целителю, всем свидетелям, наплетем что-нибудь про божественный подарок, и все будет хорошо!

«А потом мы всех сожрем!»— прилетела следом мысль.

— Не будем мы никого жрать! — возмутилась я.

«Начнем с Доминика», — уверенно заявил некто в моей голове моим же голосом.

Заскулила, схватившись за виски. Кажется, я превращаюсь в чудовище!

И вот тут по плану должна была случиться самая натуральная истерика, но она отменилась по независящим от меня причинам. Словно я совершенно разучилась плакать, страдать и нервничать. Даже шокирующая новость о моей смерти постепенно утрамбовывалась, уютным комочком сворачиваясь внутри.

Пришлось выпрямляться и идти дальше, так как «жалость к себе» теперь была мне недоступна.

К дому я пробралась через узкий лаз в саду. Ни разу им не пользовалась, но знала, что Доминик — младший брат, часто сбегает через него.

Все окна нашего четырехэтажного особняка были занавешены черным. Я поджала губы. Матушка, наверное, очень убивается.

И тут меня впервые посетил весьма интересный вопрос. А как я умерла? Не помню, чтобы я болела или чем-то сильно поранилась. Почему тогда вдруг покинула этот мир?

И тут обнаружилась еще одна вещь. Я совершенно не помнила момент смерти. Последнее воспоминание — собираюсь на прием к герцогу Лойсензо вместе со всей семьей.

— Почта! Свежая почта! — заорал мальчик-почтальон где-то за забором.

Быстро юркнула в кусты, опасаясь обнаружения.

— Густаво, прогони его прочь! — потребовал женский голос. Матушка! Она обычно не встает так рано. Что побудило ее подняться в такой час? Судя по всему, она сидит в саду на скамейке-качелях — это всегда было ее любимым местом. — Не хочу знать никаких новостей.

— Может, там будет что-то про дело Ноэми? — возразил дядюшка. Он вообще обычно просыпался к обеду, так что его слышать было еще удивительнее. — Виттория, вдруг они что-то нашли?

Я слышала их разговор прекрасно, хоть и находилась достаточно далеко. Тоже способности нежити?

— Брось, — отмахнулась матушка, — ты же слышал этих дознавателей. Сердце остановилось. Целители подтвердили отсутствие каких-либо ядов и магии. Они все считают, что моя Ноэми просто умерла!

— Возможно… — начал осторожно дядюшка.

— Нет! — яростно отозвалась женщина. — Я знаю, ее убили! Почему никто мне не верит?!

Меня опять накрыла злость. Да такая, что пришлось вцепиться зубами в ветку кустарника, чтобы не выдать какое-нибудь типично нежитевидное «гр-р». Ветка захрустела, наполняя рот не очень приятным на вкус древесным соком.

Убили? Меня?!

Глава 3

«Одна из самых завидных невест Яльрендо найдена мертвой в своей постели. Новость потрясла многие знатные дома столицы. Только этой весной обворожительная Ноэми Аматто поразила всех, став яркой дебютанткой сезона! Вся семья скорбит, и это неудивительно. После обследования целителями было установлено, что девушка умерла естественным способом — у бедняжки остановилось сердце. Прискорбно осознавать, что в таком молодом возрасте могут быть такие серьезные проблемы со здоровьем. Но, как заверяет целитель семьи, в роду Аматто часто встречаются сердечные болезни.

Тем не менее Виттория Аматто, мать погибшей, сделала весьма громкое заявление — ее дочь убили. Вполне понятны мысли уважаемой леди, но, насколько нам известно, дело по этому вопросу открыто не будет. Пойдет ли Виттория на конфликт с магической полицией?»

Я перелистнула страницу, но там уже не было ничего интересного — обычные новостные сводки. Город продолжал жить своей жизнью. Ничего, было бы странно, если бы они расписывали мою смерть на несколько разворотов. А вот портрет могли бы выбрать и посимпатичнее.

Отбросила в сторону помятую газету и вытерла руки о траву. Свой бумажный трофей я достала из мусорного контейнера, который находился на заднем дворе дома, около выхода с кухни. Идея копаться в мусоре — что за ужас! — раньше и в голову бы не пришла, но, видимо, вместе с посмертием для меня открывались новые горизонты.

Просто в дом мне было точно не попасть незамеченной. А пришедшую почту, в которой все-таки оказалось письмо из полиции, никто не захотел благородно оставить на лужайке перед облюбованными мною кустами, чтобы я смогла с ним ознакомиться.

Но все равно, судя по дальнейшему разговору матушки с дядей, там был лишь вежливый ответ на очередной запрос о возбуждении уголовного дела. Еще немного повозмущавшись творившемуся беспределу, родственники вернулись в дом, и во дворе воцарилась тишина.

Оставалось чуть меньше двух часов, прежде чем здесь начнется привычная дневная суматоха. И явно их лучше было бы провести с пользой, а не грызть невкусные ветки.

Тут мне пришла мысль, что предыдущие письма могут быть выброшенными, и я полезла осваивать новые территории. Хорошо, что сейчас была всего лишь середина недели, судя по моим подсчетам, а значит, мусор с момента моей смерти еще не вывозили. Плохо было то, что его уже целая куча, которая чуть ли не вываливалась из огромного контейнера, а еще просто невероятно благоухала. Раньше меня точно бы затошнило, находись я просто рядом, но теперь присутствовало лишь легкое отвращение. А еще огромной величины азарт. Мне очень хотелось увидеть мамин запрос, о котором говорилось в сегодняшнем письме! Это ведь не первый ответ полиции. Почему она так уверена, что меня убили?

Так хотелось с ней поговорить, но увы, это было невозможно. В нашем мире правила такие: если уж умер, то будь добр, лежи спокойно. А если нет, то некроманты живо уложат тебя обратно. Живые с нежитью переговоров не ведут. Да и последняя, как правило, не особо разговорчивая.

А значит, чтобы не навредить ни себе, ни семье, мне к ним приближаться не нужно.

Никаких писем в мусоре не нашлось, зато среди картофельных и свекольных очисток обнаружился недавний выпуск «Хроник Яльрендо».

В газете не врали — в нашем роду была распространена так называемая сердечная болезнь, которая была весьма опасной. Ею болел мой отец, моя прабабушка, но среди троих детей Виттории диагноз был только у Доминика. Меня обследовали множество раз, и все целители заверяли в один голос, что я абсолютно здорова.

Так с какого цдага у меня остановилось сердце?

Мне пока что было совсем нелегко смириться с собственной смертью, а тут еще и теория об убийстве. В моем представлении это слово было связано со смертельными ранами и проклятиями, а никак не с неинтересным испусканием духа в собственной постели. К тому же, если целители подтвердили, что смерть естественна, то к чему все эти подозрения?

Но матушкина уверенность отчего-то заразила и меня. К тому же, был еще один факт, который продолжал доставлять беспокойство.

Как ни старалась, не могла ничего вспомнить с вечера у герцога Лойсензо. Ни сам прием, ни возвращение домой. Все воспоминания словно были скрыты. И я откуда-то знала, что они есть, но как до них добраться? Кто-то копался в моей голове, или это побочное действие смерти?