Он и Она. Мы родом из девяностых

-О! Чего в темноте?

-Не заметила, как стемнело.

-Слезай с окна, поможешь с ужином. В институте была? - начинает мама свой привычный дорос.

-Да, - врет, не задумываясь, чтоб закончить этот разговор. Ей очень хочется поделиться с матерью историей про сестрёнок. Только с чего начать, чтоб лишнего не сболтнуть.

Послушно чистит луковицу, от которой текут слезы по щекам, расставляет тарелки. Заявляется отец. Важный как премьер министр. С тоской слушает, как он по пятому кругу рассказывает какую-то нелепую историю про своего сменщика. Зевает.

-Устала, пойду лягу пораньше.

Мама кивает, продолжая поддакивать папиной истории. Забавно, они не ругаются уже несколько дней. Такого давно не случалось.

Плюхается на кровать прямо в одежде. Потом вспоминает Веру и чистоту в ее маленькой квартирке. Снимает джинсы и свитер, аккуратно вешает на стул, натягивает спортивный костюм. Когда вокруг порядок и правда жить приятнее.

Внезапно слышит за окно знакомый гул. Сердце делает кульбит и становится трудно дышать. Она не спутает этот звук ни с чем другим.

Прилипает к стеклу, чуть не сорвав занавеску с колец ,и видит, как черный внедорожник виртуозно втискивается между зеленым запорожцем соседа сверху и вишневой копейкой соседа справа.

Сдерживает первый почвы броситься вниз по ступенькам и дожидается звонка в дверь.

-Я открою! - кричит на всю квартиру. Родители не реагируют. Значит уже поели и ушли к телевизору. Упорядоченная жизнь. Еда, телек, сон, работа, снова еда.

-Привет, - смотрит на него спокойно, пытаясь по внешнему виду понять, где же он пропадал. Руки, ноги вроде целые. На лице полуулыбка. Чувствует, как закипает раздражение с примесью обиды. Она слезы льет, ночами не спит, а он как кот щурится довольно. Видимо дни прошли лучше, чем у нее.

-Привет! Не поцелуешь? - он скидывает кроссовки и пытается ее обнять. От него пахнет алкоголем. Она отходит на шаг назад, смотрит недовольно исподлобья .

-Где ты был?

-Пошли в комнату поговорим. Я устал.

Ложится на ее кровать как ни в чем не бывало, закидывает руки за голову, закрывает глаза.

-Где ты был? - повторяет еще более недовольно.

-Это допрос?

-Считай, что да. Я имею право знать. Здесь тебе не гостиница, чтоб приходить и уходить когда захочется! - кажется, она слишком резко это сказала, так как он открывает глаза, приподнимается на локтях:

-Не гостиница, говоришь? Вот оно что. Похоже, я адресом ошибся. Ну идем в гостиницу. Ты со мной? - протягивает ей руку.

Она бычится, и никак не решит, что важнее. Утешить свое самолюбие, или просто сделать то, что так хочется - обнять. И порадоваться, что вернулся, и что живой. Не всем так везёт.

-Да иди ты сюда! - он теряет терпение, сгребает ее в охапку и падает вместе с ней на кровать, которая издает жалобный скрип.

-Тише, родители дома,- шипит она, переставая сопротивляться.

-И чего они все время дома, - хмыкает он, - целуй быстро!

-Не буду!

Он удивленно поднимает одну бровь. Заворачивает запястье. Не сильно, но неприятно. Она жалобно ойкает.

-Целуй!

Трясет головой и уворачивается от настойчивых губ.

-От тебя спиртным пахнет. Опять пил? - фырчит недовольно.

-Что-то новенькое. Когда тебе это мешало? Или ты теперь из общества трезвости?

Еще и издевается над ней! Шлялся неизвестно где, развлекался. Хотя отчего ж неизвестно.

-Не буду я тебя целовать! - сильно бьет его второй рукой в бок. Он от неожиданности ослабляет захват, она вскакивает на ноги, - где ты был? Отвечай! И главное - с кем?

-Прям в печень, четкий удар! - он садится на кровати, - иди сюда, женщина- катастрофа и скажи наконец, что у тебя опять случилось, - он примирительно хлопает по колену, - иди уже.

Она демонстративно игнорирует его приглашение, садится по турецки на пол напротив него и вкратце срывающимся голосом пересказывает историю сегодняшнего дня.

-Это все? - он откидывается на подушку с безразличным видом, закрывает глаза, - лучше б покормила меня что ли. Пользы больше.

-Там, где наливали, закуски не было? - язвит она.

-Хватит изображать полоумную жену, тебе не идет. Лучше скажи вот что. Какая-то бабка сказала, что видела черную машину и ты сразу безошибочно определила меня? Бабка, которая Газель от джипа не отличит! Мил, ау, тормози на повороте!

Она вдруг чувствует себя невозможно глупой. Бабкам и правда все машины одинаковые. А она накрутила себя. Сама придумала, сама поверила. Тихонечко перебирается с пола на кровать, укладывает голову ему на грудь. Вместо извинений. Остался последний нерешенный вопрос.

-Почему ты не приехал вчера?

-Не мог.

-Ты видел Катьку?

-Ага, - не задумываясь ни на секунду, отвечает он, кладет руку ей на голову, - пожрать есть что-нибудь? Голодный как волк. Тебя бы тоже съел.

Глава 46. Будешь жалеть, что не долюбила

-Кто готовил? Ты? - он с удовольствием отправляет в рот последний кусок с тарелки.

-Нет, мама, - честно признаётся.

-Передай ей, что она лучшая! Реально. Ни в одной кафешке мне такого мяса не давали. Давай ее к Жорке возьмём?

-Куда возьмём? - не понимает она.

-На работу. Платить будет, как скажу. Не обидит. Сама ж говорила…

В кухню на звук голоса заглядывает отец. Криво улыбается. Тянет руку.

-Под дичь ничего не осталось? - помигивает он.

Мужчина мотает головой, но тут же добавляет услужливо:

-Так я могу быстро туда-обратно. Ночной на углу.

Глаза уже блестят в предвкушении застолья. Они так сопьются на пару . Тем более она хочет выяснить все про сестёр и стерву подружку. Без свидетелей.

-Не вопрос. Возьми там колбасы какой, ну сам посмотри, - на стол ложатся деньги, папенька спешно накидывает куртку. Она дует губы и отворачивается к окну:

-Ты к кому вообще приходишь?

-Теперь к отцу ревнуешь? - он неслышно подходит сзади, кладёт руку на шею, прижимает к себе. Как у него получается так бесшумно двигаться? И вечно отметать все ее возражения и неудовольствия одним жестом.

-Ещё чего! - фыркает и убирает руку.

Он зажимает ее еще сильнее в ответ, запрокидывает голову, смотрит в глаза:

-Когда меня пристрелял, будешь жалеть, что не долюбила.

И не давая возможности возразить, закрывает рот поцелуем.

Она сидит у него на коленях, болтает ногами, перебирает звенья на цепочке, греет между пальцами крест.

-С тобой ничего не случится.

-Почему ты так уверена?

-Ты сам говорил, что фартовый. И ты мне слишком нужен. Я тебя одного никуда не отпущу, даже на тот свет. Только вместе.

-Книжек начиталась? - полушутя, полусерьёзно уточняет он.

-Я не люблю читать. Я так чувствую, - целует его в губы, не переставая смотреть в глаза. Запах спиртного уже не раздражает. Живой, и хорошо.

Он обнимает ее за плечи, прижимается щекой к щеке:

-Я…

Не договаривает, просто сжимает крепче в стальных объятиях и выдыхает:

-Хорошо с тобой.

Нежность витает в воздухе, наполняет собой каждый сантиметр. Они сидят, прижавшись друг к друг. Она сжимает руки все сильнее, и кажется ещё немного и растворится в своих чувствах и в нем. Станет одним целым. Безумная страсть перерастает во что-то новое, очень тёплое и спокойное. Он тоже это чувствует. Никто из них не слышит, как мама тихонько заходит в кухню, стоит пару секунд в дверном проёме и тактично исчезает в недрах квартиры.

-Зачем ты виделся с Катькой? - шепчет она, чувствуя, что сейчас подходящий момент узнать правду.

-Точно не затем, зачем ты думаешь. Глупая. Я не подбираю за быками, не положено. Да и желания нет. Не люблю делить на общак.

-Чего? - она ни слова не поняла.

Он смеётся, запускает руку в волосы на затылке, перебирает и путает.

-Катьку твою только ленивый не оприходовал. Я в массовке в участвую. Стар уже. А вот бабло она , походу, закрысила. Может и не первый раз. Придётся разобраться. Не в моих правилах с бабами решать вопросы. Но тут и мой косяк, выходит. Ты мне завтра все расскажи нормально про этих девчонок. Можем даже съездить вместе, раз ты так с ними сошлась . Будете подружками.

-А сегодня?

-А сегодня я с батей твоим перетру. Есть пара вопросов. Проведём вечер по семейному. Ты иди ложись, я не долго. Все равно родители дома, значит нам ничего не светит, - он захохотал, запрокинув голову, - бл*, как в двадцать лет! Надо ждать, пока мамка к соседке уйдёт. Дожил!

- Что у вас общего? - бурчит обиженно. Ей самой внимания не хватает.

Он стискивает ее в объятиях вместо ответа и жадно целует. Щёлкает дверной замок. Отец с довольным видом тащит целый пакет.

Она режет колбасу, сыр, попутно закидывает все это в рот просто так без хлеба. Пока мама не видит. А то вечно ворчит, что без хлеба можно и килограмм слопать и не заметить.

Садится на табуретку, кладёт голову ему на спину, прикрывает глаза и просто наслаждается этой редкой возможностью вот так просто побыть рядом.

Пытается прислушиваться к их разговору, но там все слишком сложно. Они обсуждают какие-то ваучеры, акции, приватизацию, завод и прочее невозможно скучное и непонятное. От одних слов в сон тянет. Отец жарко спорит, обещает набрать людей, кто согласится. Не знала, что он вообще в чем-то разбирается , кроме карбюраторов чужих машин.

Начинает понимать, что он не просто так устраивает эти посиделки с папой. Явно имеет какой-то свой интерес.

Постепенно отвлекается от их беседы, перетекает мыслями к Катьке. Она всегда была беспринципной, но чтоб со всеми подряд? Ради чего? Просто чтоб иметь возможность оставаться при братве? Ради денег? Как же можно быть такой мерзкой? Ей стыдно, что они раньше дружили. Как сестры были. А сейчас от одной мысли такое чувство, что в грязи вывалялась.

Просыпается от громкого стука в дверь. Спросонья пытается выбраться из под его тяжелей руки, чтоб занять отведённое мамой место на полу. Торопится, путается в простыне и в итоге падает на пол с таким грохотом, что, наверное, и соседи проснулись.

Он резко подскакивает, выхватывает из под подушки пистолет, направляет на открывшуюся дверь.

-Что за хрень? Кто там?

Мама испуганно хлопает глазами. Открывает и закрывает рот как рыба , вытащенная из воды, не произнося ничего, и таращится на чёрное дуло.

-Доброе утро, мам! -пытается она разрядить обстановку, сидя на полу на одеяле. По которому совершено очевидно, что под ним никто не спал.

Но маме не до одеяла. По лицу идут пунцовые пятна. Он быстро прячет ствол под подушку, смущенно улыбается:

-Извините. Привычка. Я не хотел.

-В… институт … опоздаешь… - бормочет женщина, разворачивается и закрывает дверь.

-Иди ко мне, ты чего там делаешь? - он свешивается с кровати, хватает ее за руку и тащит обратно в постель.

-Чтоб мама не догадалась, - садится на него сверху, опускает голову и щекочет волосами кожу на груди.

-Думаешь, мама твоя совсем дурочка и ничего не понимает? - начинает ее щекотать в ответ, она визжит, перекатывается на другую сторону, сворачивается калачиком рядом:

-Не хочу в институт! Скучно. Можно мне с тобой?

-Вот ещё! Не выдумывай. Учиться нужно. Куда потом без образования?

-Зануда. А с образованием куда? Ты же живешь, и получше многих. И не ты один.

-Хороша жизнь. Ни дома, ни семьи, всю жизнь между кладбищем и зоной. Маленькая ты еще и глупая. А вообще у меня вышка закончена, и диплом юриста. Мог бы другую карьеру сделать. Все, хорош ко мне прижиматься! Подъем и собираться. Отвезу тебя.

-Да ладно? Ты- юрист?

-Угу. Был. Когда-то.

-А ты не думал, чтоб еще раз жениться? - спрашивает как бы невзначай, закрывая лицо волосами, чтоб не видно было порозовевших от смущения щёк. Ей кажется, что ответ очевиден. И его «ни дома, ни семьи» можно легко исправить. Стоит только захотеть.

-Жениться? Зачем? Нет, спасибо, одного раза хватило. Да и какой из меня муж? Сегодня жена. Завтра вдова. Марш одеваться. Опоздаешь!

Глава 47. Крыса кто?

Он выходит из подъезда, поворачивает к машине и замирает как вкопанный.

-Твою мать! Кто, с *ка? Найду и башку откручу!

Они бредет следом, обиженная его словами про женитьбу и никак не возьмет в толк, что его так разозлило.

Он тем временем быстро обходит джип по кругу, громко ругается, бьет кулаком по раскрытой ладони, потом аккуратным жестом проводит по стойке вдоль лобового стекла. Машина у него как родная душа. Обижать нельзя. Смотрит вниз. Она следит за его взглядом и понимает причину негодования - колеса спущены и обвисшими тряпочками лежат на хромированных дисках.

-Все четыре? - выдыхает она растерянно.

Он молча кивает. Вытаскивает из кармана мобильник, начинает тыкать в кнопки, нервно меряя шагами расстояние вдоль клумбы.

-Ден, здорово! Проблема! Нужно четыре колеса. Да, на Чероки. Какая-то с *ка … поищешь? Думаешь, ремонт? Щас, жди…

Протягивает ей, не глядя, трубку и садится на карточки возле машины. Осматривает остатки резины. Она даже издалека видит длинные прорезы. Несколько подряд. Явно, что это не случайность. По спине ползут противные липкие мурашки.

-Кто это сделал? - спрашивает тихонько, памятуя о том, что Жука только похоронили, и он говорил, что ищут Саву. Она ведь была уверена, что здесь они в безопасности.

Он игнорирует ее вопрос, забирает мобилу, громко кричит:

-Порезали все! Х *р отремонтируешь, только на свалку! Давай, сообрази что-нибудь. Озадачь пацанов. Пусть снимут у кого-нибудь. Мне тачка нужна позарез. Давай, помути, я знаю, ты можешь. В долгу не останусь. Все, жду!

Хлопает по карманам, ищет что-то.

-Ты сигареты не видела?

-Неа. Так кто? Думаешь твои?

-Брось! Мои колеса не режут, сразу тачку взрывают, обычно с теми, кто внутри. Гопота местная. Найду, мало не покажется. Будут у меня языком машину мыть каждый день. Кстати, есть мысли, кто мог? Ты же тут всех знаешь.

У нее, конечно, есть мысль. Теперь, когда первый испуг прошел, она почти уверена, чьих рук это дело. Но не уверена, что готова сдать Лысого. Все таки они были почти друзьями. А как Макс умеет разбираться, она уже имела счастье видеть. За свою тачку он любого порвет. А уж того, к кому ревновал ее неоднократно, уничтожит с особым удовольствием. Что за и диот, Димка?

Он внимательно всматривается в ее лицо. Она торопливо опускает глаза, делает вид, что зевает, закрывается рукой. К счастью, в этот момент из подъезда выходит отец. Мгновенно оценивает ситуацию.

-Вот козлы! Такая покрышка сколько ж стоить одна будет! Отморозки дворовые! - ругается он.

-Да пох *р сколько стоит, где найти их по быстрому. Сигарет нет?

Отец вытаскивает знакомую голубую пачку. На нем мотоциклетная кожаная куртка не по сезону, но в ней он выглядит гораздо лучше, чем в своей обычной потрепанной телогрейке. Уже не стыдно стоять рядом.

Она вдруг понимает, что еще изменилось - подбородок мужчины гладко выбрит. Старческая козлиная бородка исчезла. Кажется, папочка все же решил влиться в современный мир. И такой он нравится ей гораздо больше, чем тот, вечно недовольный и озлобленный.

-Если нужны колеса срочно, могу другану детства звякнуть. Он все равно без работы. Не Чероки, конечно, но едет. И насчет местных я к вечеру справки наведу, кто осмелился, - деловито обращается он к Максу, - а ты уж там сам решишь.

-Годится! Давай своего другана! Но ты за него отвечаешь. Если что, спрошу по всем понятиям. Заодно телек твой заберем заедем. Пацаны японский подогнали.

Отец кивает, довольно хмыкает и потирает руки.

Через пятнадцать минут они все дружно забираются в убитую голубую шестерку. Макс впереди, они с отцом сзади. Дядя Саша давит на газ, машина ревет и срывается с места.

Во дворе института пустынно. Звонок прозвенел пять минут назад. Он выходит из машины, обнимает одной рукой:

-Учись хорошо.

-Ты ведешь себя как мой папочка, - фыркает она. Краем глаза наблюдает, как отец прижался к стеклу и наблюдает за ними. Чувствует себя неуютно, выскальзывает из его объятий и бежит к крыльцу. Оттуда машет ему рукой:

-До вечера!

Он кивает. На душе становится теплее. Это уже какая-то стабильность. Пусть он сказал, что не собирается жениться. Разве в их случае штамп в паспорте может что-то изменить? Они связаны гораздо крепче.

В институте скучно. Половина группы болеет, вторая прогуливает.

-Ты Катюху давно видела? - шепчет ей Каринка, свешиваясь в проход.

-Давно. А что?

-Она мне бабло должна. Взяла на два дня и пропала. А деньги не мои, а мужика одного, он у меня хранил. Теперь некрасивая ситуация получается. Дома она тоже два дня… мать плечами пожимает

-Девочки! -рявкает преподаватель с трибуны, прерывая их диалог, - о чем я сейчас рассказываю?

Обе девушки делают самый заинтересованный вид и послушно возвращаются на свои места. Она обдумывает услышанное. Значит Кате нужно много денег, раз она ничем не гнушается. Нужно срочно рассказать об этом Максу. Он разберётся.

В перерыве хочет проскользнуть мимо преподавателя и улизнуть домой:

-Мила! Егорова! Ты была в деканате? - строго окликает ее противная тетка, поправляя очки на переносице.

-Нет. Зачем?

-Тебе виднее. И жду тебе после перерыва, ты у нас итак редкий гость в последнее время, - взгляд ее устремлён в вырез свитера, губы неодобрительно сжимаются и превращаются в куриную жопку.

Ну, конечно! Она заправляет крест под одежду:

-Жених подарил, - сообщает с самым невинным видом.

Тяжело вздыхает. Побег не удался. Да и вызов в деканат ничего хорошего не предвещает.

Каринка машет ей из коридора:

-Пошли на улицу покурим?

Она хочет взять куртку, но тогда преподша решит, что она сбежать хочет. Придётся идти в свитере.

На улице ветрено, с неба сыпятся мелкие колючие снежинки. Затягивается пару раз и выбрасывает сигарету.

-Сколько тебе Катька должна?

-Штуку баксов, - фыркает Карина и пускает дым колечками вверх. Ее соблазнительный бюст колышется вверх-вниз. Завораживающее зрелище. Жаль, что у неё нет такой груди.

-Как думаешь, зачем ей столько?

-Думала, ты скажешь, ты ж ее подруга.

-Уже давно нет, - отрезает она, ставит точку. Нет между ними ничего общего.

-Это из-за мужика того на Чероки?

Она молча кивает.

-Повезло тебе, он крутой.

Каринка наклоняется к самому ее уху и шепчет быстро, глотая окончания:

-Осторожней. Задело ее. Я думаю, что крыса наша Катюха. Трется со всеми, коммерсов сдаёт браткам. Братков другим браткам. Я это поняла, когда Юрика моего прессовать стали, сразу после того, как он ей разболтал, что с америкосами начал работать. Но сейчас, походу, встряла детка. Спалил ее кто-то на двойной игре. Ну я так думаю. Я вон про Юрика и Жорика знаю больше, чем мама родная. Только язык за зубами держу, потому что за гнилой базар мне все зубы пересчитают. А с бандитами в такие игры играть - совсем без головы надо быть.

И обрывки этой истории начинают вдруг собираться вместе.

"У нее есть информация, которая мне нужна", - сказал он как-то давно.

—Крест крутой. Подарок или отработать пришлось? - интересуется Каринка между делом.

Ей становится понятно, почему преподаватель смотрела на него с таким презрением. Видимо подумала о том же… Сложно поверить, что в ее случае деньги и чувства совпали.

-Подарок.

-Везёт. Мои бы так. Жмоты и зануды, - откровенничает Каринка, - вообще надоели хуже горькой редьки. Может познакомишь меня с кем из своих? С бандитами и то веселее. И на бабки не жмутся. Мне б такие подарки.

"Эх, Карина, это ты еще шубу не видела", - думает она.

Глава 48. По любви

После занятий еле-еле переставляя ноги бредет в сторону деканата, предвкушая знатную разборку. Последнее время ей и правда нечасто удавалось появляться в этих стенах. Столько всего произошло, что на учебу не осталось ни сил, ни времени. Кажется, она пропустила промежуточные зачеты. Ладно, сейчас все выяснится. Главное, чтоб мама не узнала, она ее живьем съест вместе с ботинками.

Уже у двери деканата ее внимание привлекает движение за большим серым окном. Робкие лучи солнца пробиваются через серые низкие тучи и мир становится немножко теплее. Как же надоела зима! Прислоняется к стеклу, щурясь, смотрит на желтый диск над верхушками деревьев. Опускает глаза вниз и сердце начинает стучать чуть-чуть чаще. Во дворе паркуется любимый черный монстр.

Еще утром покалеченный и обездвиженный, он уверенно занимает свое законное место по центру двора перед парадной лестницей, блестя в редких лучах зимнего солнышка.

Пожалуй, в деканат она еще успеет. Завтра будет день, и послезавтра. И вообще, будет теперь ходить чаще на учебу, может и разговор не понадобится. И хвосты сдаст. Завтра спросит у старшей, что там и как. А сегодня она жутко соскучилась. Аж кончики пальцев немеют, как хочется его обнять.

И он ведь тоже скучает. Что бы ни говорил, как бы не считал себя одиноким волком. Иначе бы не примчался за ней, едва поставил тачку на колёса.

Мысль такая классная и приятная, что она мысленно прокручивает ее несколько раз.

Дверь деканата распахивается, выходит Лилия Станиславовна, заведующая кафедрой. Сама строгая и безжалостная из всех. Она никогда не улыбается, и все студенты шарахаются от неё как от огня.

Она вздрагивает и делает шаг в сторону, в надежде, что Стася, как ее кличут в узких кругах, пройдёт мимо.

-Егорова! Какими судьбами?

Не прошла.

-Мне зайти сказали, - жалобно мямлит, слов почти не разобрать. Она всегда теряется в таких ситуациях. В Жбана выстрелила, рука не дрогнула. А тут язык словно к гортани прилип.

-Чего ты там жуёшь? Говори громче! - злится Стася. Почему у такой фурии такое симпатичное, даже доброе прозвище?

-Мне зайти сказали.

-А, неужели? Образование понадобилось?

-Ну да.

-А поздновато спохватилась. Экзамен не сдала. Три зачёта - мимо. Подожди, я поточнее посмотрю. Давай, заходи и закрывай дверь. Разговор у нас не быстрый будет.

Роется в папках на столе, вытаскивает одну, читает, шевеля губами. Брови сходятся все ближе.

-На отчисление тебя готовить будем, да. Нечего места чужие занимать. Детки способные учиться не могут, потому что такие как ты… сколько ты пропустила уже?

-Я болела, - шепчет, чувствуя, что земля уходит из под ног. Ее родители съедят по кусочкам. И с ним видеться не разрешат, что самое страшное. Не то, что жить вместе, на порог не пустят. А ее не выпустят. Как так вообще получилось? Ей казалось, что она вообще немного пропустила. Или много?

Как началось с той истории в день рождения. Потом то похороны. То ссоры. По примирения. Разборки, снова похороны.

-И справка есть? О чем вы вообще думаете, а ты в частности? Собираешься всю жизнь на смазливой мордашке выезжать? - прерывает ее громкий резкий голос, - сказала же, бери бумагу и пиши, что нужно сдать, если планируешь остаться. Времени тебе неделя. Или забирай документы. В ларьке торговать образование не нужно.

Она послушно пишет список зачетов. В горле комок. Тут учить день и ночь две недели, как она за одну сможет успеть? Это же нереально!

-Тут же много! Может можно…

-Надо было больше гулять! - отрезает завкафедрой, - каждый сам выбирает. Сознание определяет бытие. Comprende? Все, иди, договаривайся с преподавателями, когда они смогут тебя выслушать. И хватит смотреть на меня коровьими глазами. Мы в вашем возрасте…

-Спасибо, Лилия Станиславовна! - перебивает она и громко разворачивается на каблуках, - до свидания. Я в ларьке торговать не собираюсь!

Почти бегом летит к выходу. В голове все смешалось. Одна испуганная мысль стучит в висках: что будет, если она не сдаст? Это же конец.

Он курит, сидя на подножке.

-Ну наконец! Тут уже девица рыжая мне глазки строила. Такая зачетная, - дразнит ее.

-Каринка! Понравилась? Это ж ты ее коммерса обул. Одного? Или обоих сразу? - брякает наугад и по его лицу понимает, что попала в цель.

-Откуда знаешь? И не обул, а предложил поделиться. Иногда лучше отдать часть, чтоб другие все не забрали.

-Сопоставила факты!

-Чего сделала? - он хохочет, - сила образования однако. Иди сюда.

Она прижимается к любимому чёрному свитеру, которых, как она теперь знает, три. Представляет, что Стася смотрит сейчас в окно. Кладёт руку на затылок и начинает целовать.

-А у нас родители бывают не дома? - шепчет он ей на ухо.

-А то! Летом на дачу уедут к тетке, - хихикает, кладёт голову на плечо. Балдеет от запаха кожи и одеколона.

-Не, до лета я ждать не согласен! Кстати, это батя твой мне новые колёса подогнал.

-И машина пока свободна, - кусает легонько его за шею, потом целует, обозначая всю серьёзность своих намерений, - поехали?

-Машина то как раз занята. Там твой батя с телевизором новым, - хмыкает он.