Консул Горский. Чисто африканское похищение

Грациани протянул ему бутылку воды.

– Федор, – итальянцу, в отличие от Ботна, без всякого труда удавалось произносить русское имя, – прежде чем пить, всегда проверяй целостность фабричной упаковки. При малейшем сомнении, выливай. С водой здесь серьезные проблемы. Мало того, что ее не хватает, так та, что есть, в большинстве своем заражена всевозможными бактериями. Помни об этом всегда, парень. Это правило номер один!

– А правило номер два? – Горскому хотелось говорить на понятном ему языке про понятные вещи.

– Правило номер два гласит: по всем остальным вопросам обращайся к Роберто. Когда я посчитаю, что ты усвоил практические навыки выживания в джунглях и среди малярийных болот, я тебе скажу.

– Правило номер три?

– Правило номер три – самое простое. Не обращай внимания на всю эту чушь.

Абсо потихоньку успокаивался. Он больше не крестился и перестал хвататься за крестик. Бенинец бормотал что-то себе под нос. Были ли это стихи, молитва или заклинания, Федор не знал.

* * *

Родственники Абсо испокон веков жили на земле, которая в свои лучшие времена называлась Дагомеей. Они занимались преимущественно сельским хозяйством, придерживались традиционных верований и предрассудков. И хотя многие приняли католичество, лучшим советником и помощником на протяжении поколений для них оставался жрец вуду. На его родном языке, языке народа фон, жреца называли водун или унган. Если это была жрица, ее называли мамба. Бог был далеко, и оставалось непонятным, как разгадать его намерения, а жрец – рядом, и он всегда знал, чего хотят духи предков.

В детских мечтах Абсо представлял историю своего рода куда более героической. Воображал своих далеких предков не сгорбленными крестьянами, а бесстрашными воинами, которые верно служили королям Дагомеи. С его точки зрения, их славный клан угасал вместе с величием народа. Но Абсо надеялся, что когда-нибудь та Дагомея, с властителями которой считалось население всего северо-запада Африки, снова возродиться. Это помогало ему сохранять целостность своей картины мира.

Сегодня от былого величия мало что сталось. Отказ от работорговли стал началом упадка. Королевство Дагомея, которое строило свое благополучие на продаже живого товара, не сумело вовремя переориентироваться и вложиться в более приемлемую с нравственной точки зрения экономику. Но и в этом Абсо винил белых.

Его надежды питала слепая вера в духов и магию. Более того, они жили в его генетическом коде, в его образе жизни и восприятии действительности. Он считал, что, пока жива последняя мамба, пока жив последний унган, есть шанс повернуть процесс деградации вспять. Что касается его собственной жизни, то она самым естественным образом протекала в сопровождении народных обрядов, построенных на магических практиках. Сравнивая своих соотечественников с соседями, он ставил бенинцев выше, поскольку они не только не отказались от магии, но и добились признания вудуизма официальной религией.

В своей семье Абсо оказался пионером. Он пока единственный из рода Согбу не только получил среднее образование, но и вырвался из плена тяжелого труда земледельца. Ранее он закончил миссионерскую школу, которую довольно цинично воспринимал как социальный лифт, и ему повезло устроиться водителем в международную организацию. Хорошая и стабильная заработная плата, гарантированный отпуск, социальный пакет и охрана труда.

Накануне Пасхи Абсо исполнилось тридцать два года. Последние три он крутил баранку, возил по всей стране этих, как он считал, глупых европейцев и все больше и больше убеждался в том, что они ничего не понимают про Африку. Первое время он еще пытался как-то повлиять на их восприятие мира, но потом махнул рукой. Их, с его точки зрения, погрязшим в материалистических заблуждениях душам было не под силу понять сложную систему вудуистских обрядов. Поэтому с некоторых пор он махнул на них рукой.

Но сегодня ситуация изменилась самым кардинальным образом. Он был уверен, что то, что сделал этот тупой итальянец, нарушило привычный баланс. Роберто своим необдуманным поступком уничтожил гармонию обоих миров: мира мертвых и мира живых. А весь предыдущий жизненный опыт подсказывал бенинцу, что такое пренебрежение к духовному миру непременно проявится в реальной жизни Грациани. И потащит за собой всех, кто находится в сфере жизненного пространства последнего, и особенно тех, кто помогал ему установить связь с миром мертвых. А это касается, прежде всего, самого Абсо.

Он не имел права выбрасывать куклу младенца, которую по просьбе Абсо сделала для доктора мамба Биса. Это ведь так просто! Это ведь так легко! Носи куклу с собой, заботься о ней, корми ее тем, что ешь сам, пои ее водой и печаль пройдет, а духи будут довольны.

Абсо давно не испытывал такого дикого инфернального страха. Ему было наплевать на европейцев, нужно было, перво наперво, спасать себя. Теперь никто не предупредит об опасности, не принесет удачу, не защитит от врагов и болезней. Более того, эта кукла может стать источником непредсказуемых проблем. Вот что натворил этот дурак Роберто! Конечно, это его собственный грех и ответственность, но Абсо хорошо помнил, как духи наказали все его село, когда его дальний родственник, напившись, что само по себе недопустимо, украл специально выращенного для жертвоприношения козленка. В течение пяти лет в селе не родилось ни одной девочки. Ни одной!

Все эти мысли и воспоминания роились в голове водителя. Он не знал, что делать, но был уверен, что что-то делать необходимо, в противном случае воронка судьбы затянет в свой омут всех, кто так или иначе пересекался с итальянцем. Под влиянием страха Абсо забыл о своей привычной аккуратности на дороге, внедорожник ощутимо подкидывало и мотало на далекой от идеала дороге. Но водителю было все равно.

Русский попробовал сделать ему замечание, сказав, что от такого стиля вождения полопаются все ампулы, и через это они рискуют провалить свою миссию, но Абсо проигнорировал его слова.

ГЛАВА 5

ПРИЕМ В ПОЛЕВЫХ УСЛОВИЯХ

Ну вот, наконец, и деревня! Федор и Роберто с облегчением вышли из машины. Хотелось размять затекшие мышцы. Кроме того, напряжение, которое возникло между ними и водителем после того, как всплыл факт неуважительного отношения к кукле со стороны Грациани, угнетающе действовало на врачей. Они хотели поскорее окунуться в привычную профессиональную струю, чтобы отвлечься от мыслей о возникшем на ровном месте конфликте.

Абсо выгружал оборудование и холодильники с вакциной из багажника внедорожника, выражая недовольство всем своим видом. Местные парни натягивали палатку для создания импровизированной амбулатории. В ней, конечно, будет душно, но медикам хотелось создать хоть какое-то ощущение приватности. Кроме вакцинации в таких поездках они обычно осуществляли общий осмотр пациентов, ставили диагнозы, выдавали лекарства, направления в госпитали и даже делали узи с помощью переносного аппарата.

– Федор, не робей! Не обращай внимания на условия! Здесь по-другому не бывает, – Роберто подбадривал своего нового коллегу.

– Да ладно, не такой уж я маменькин сынок, – Федор устанавливал в палатке раскладной стол и расставлял стульчики. – Ну вот, как будто и все. Можем начинать.

– Подожди, не все так сразу. Сначала надо поговорить со старостой.

– Со старостой?

– Да, со старшим.

– Но для чего?

– Видишь ли, местное общество достаточно консервативно, и если наша миссия не будет одобрена, никто не станет ни прививаться, ни лечиться. Имей это ввиду. Когда-нибудь ты будешь делиться опытом со вновь прибывшими. Это требует времени и терпения.

Роберто достал из сумки бейсболку с логотипом организации «Врачи без границ» и бутылку Джек Дэниелс. Очень по-медицински, подумал Горский и улыбнулся. Местные с удовлетворением отметили, что врач направился к старосте. Они еще не толпились перед палаткой, но потихоньку занимали очередь. Мальчишки показывали на Федора и что-то громко обсуждали. Он почувствовал себя неловко, как будто забыл дома какую-то важную часть туалета, но не стал прерывать подготовку к приему. Вот – список деревенских с пометками, когда кому и какие вакцины ставились. Сегодня они приехали в основном для того, чтобы завершить второй цикл прививок от гепатита В. А вот, пожалуй, и самое популярное на континенте лекарство – таблетки от малярии, отметил Горский.

Федор оценил количество собравшихся. С его точки зрения, работы часа на три-четыре. Показался итальянец в сопровождении высокого худощавого мужчины в когда-то белой хлопковой майке с надписью «Кока-кола». Роберто велеречиво представил Федора деревенскому старосте. Судя по выражению лица последнего, тот остался доволен. Формальности были соблюдены. Можно приступать к работе.

– Сначала женщины и дети, старики – последние, – Роберто с самого начала своей командировки установил такой порядок оказания медицинской помощи и твердо придерживался его.

– Почему старики последние? – С недоумением спросил Федор.

– Потому что кроме лечения им хочется поговорить, а это требует дополнительного времени. Отпустим молодых, перестанем чувствовать давление очереди, сможем выслушать и осмотреть каждого. Да, кстати, когда сам будешь общаться со старостой, непременно уточняй, имеются ли в селении инфекционные больные или признаки коллективной инфекции типа поноса, рвоты или жара.

– Но ведь староста может и не знать.

– Не может. Здесь вся жизнь происходит на глазах друг у друга. А если староста не будет чего-то знать, то, скорее всего, в следующий свой приезд ты увидишь на его месте другого человека.

– Вот как, – Федор снова и снова убеждался в том, что его представления о Черном континенте носят весьма поверхностный, умозрительный характер.

– Да, это важно. Говорю тебе, как потомственный эпидемиолог. Мой далекий пра-пра- не только лечил от чумы в Венеции четыреста лет назад, так еще и умудрился выжить и неплохо обеспечить последующие поколения. Нашей семье до сих пор принадлежат отличные апартаменты с видом на Большой канал.

Федор слегка удивился истории своего нового приятеля. Его самого погнала в Африку перспектива неприемлемой с моральной точки зрения любовной истории, ну и, конечно, желание помогать людям. Не без этого! Тем более, когда тебе двадцать пять, и ты вырос на лучших образцах классической литературы и рассказах бабушек об их замечательном советском прошлом, моральном кодексе строителей коммунизма и прочих историях о героях и тех временах, когда небо было ярче, а деревья выше. Но это так, к слову.

А вот что заставляло Роберто оставаться в Африке уже восьмой год, он пока не понимал.

Абсо, который, как правило, принимал самое непосредственное участие в таких выездных приемах, сидел в кабине внедорожника и делал вид, что к нему вся эта суета не имеет никакого отношения. Федор постеснялся спрашивать, но Роберто обратил внимание на недоумение парня и объяснил сам:

– Это он из-за куклы. Я был неправ, выбросив эту штуку. Для нас с тобой – это дремучее суеверие, а для него – целая вселенная.

– Послушай, Роберто, но он ведь христианин, или мне это показалось… Какие тут могут быть предрассудки и колдовство?

– Нет, ты не ошибся. Он действительно христианин, католик. Принял христианство во время учебы в миссионерской школе и искренне верит в Иисуса. Но тут такое дело, я имею в виду страну в целом, христианство никоим образом не мешает ему поддерживать культ их собственных богов.

– То есть, это все смешано в один коктейль?

– Если коротко, то да. Боюсь, что мы потеряли водителя. Будет непросто найти другого такого исполнительного и аккуратного парня. Да, вот еще что. В следующий раз, когда будешь без меня, запомни правило. Если староста сообщит тебе об инфекции или наличии подозрительных симптомов, всегда начинай осмотр с пораженных лиц. Не тащи их в палатку, а надевай маску, перчатки и защитный костюм и иди в хижину.

– Почему?

– Таким образом ты либо исключишь опасность заражения, если ее нет, либо сможешь защитить себя и остальных, если она есть. Это я тебе говорю, как потомственный борец с заразой.

– Я так понимаю, в этом селе все ОК?

– Пока да. Здесь наверняка никогда ничего не знаешь. Именно поэтому я придумал правила. И ни разу не пожалел.

Начался прием. Абсо не хватало. Обычно он не то, чтобы ассистировал Роберто, но вел записи о вакцинации, кому что, сколько, когда. Это значительно ускоряло работу и позволяло врачам обслужить большее количество людей в единицу времени. Роберто знал, что сегодня никакие уговоры, никакие просьбы не заставят водителя выйти из кабины. Он понимал, что доверие, установившееся между ними в последние годы, подорвано, если не навсегда, то основательно. Имея представление о том, как здесь все организовано, он был благодарен Абсо уже за то, что он не побежал к местной мамбе с просьбой защитить его от беды, которая с его точки зрения крылась в поступке Грациани. В этом случае их командировка закончилась бы, так и не начавшись. Если слухи о том, что он сделал с куклой, пойдут по деревням, останется только прикрыть лавочку и купить билет домой.

– Роберто, можно тебя на минуточку? – Федор оторвал итальянца от грустных размышлений.

– Да, конечно, в чем дело?

На узенькой раскладной кушетке перед Федором сидела девочка лет одиннадцати-двенадцати.

– Роберто, мне кажется, она…

– Господи, Федор, да она же беременна. Что тебя удивляет?

– Но ведь она… Ей всего лишь…

– Сколько тебе лет? – Грациани спросил девочку на местном наречии. Не то, чтобы он говорил на языке народа фон, но принять пациента и провести первичный осмотр вполне себе мог без единого французского слова.

– Одиннадцать, – ответила девочка по-французски.

– Твою мать… – не сдержался Федя. – Что теперь делать?

– Ничего.

– Как же так? Разве мы не должны сообщить в полицию?

– Можем попробовать, но только потеряем время.

– Ты серьезно?

– К сожалению.

– Наверное, стоит поговорить с ее родителями. Где твоя мама? – спросил Федор.

– Федя, у них отсутствует определение брачного возраста. Вполне возможно, что у нее есть муж. Это может быть все что угодно, начиная от насилия, но тебе об этом никто особенно не скажет, и заканчивая вполне себе законным браком. Расчехляй, лучше узи. Посмотрим, что там у нее.

Федор не знал, что сказать. Он механически выполнял указания своего старшего товарища. Более того, Горскому было стыдно, как будто он сам имел какое-то отношение к тому, что случилось с девочкой.

Тем временем Грациани осматривал пациентку. Она сначала смущалась, но, начав отвечать на вопросы доктора, потихоньку разговорилась и твердо настаивала на том, что все произошло по согласию. Итальянец закончил осмотр. Он ей не верил.

– Поздравляю, – сказал он грустно, – у тебя близнецы.

Девочка заплакала. Доктора не знали, чем вызваны ее слезы. Возможно, радостью от того, что у нее будет двойня? С некоторых пор в Бенине появление близнецов считалось особым даром небес. Или предчувствием наиболее вероятного в ее случае исхода – гибели при родах?

– Как тебя зовут? – Федор спросил девочку.

– Ава, – ответила она тихонько.

– Ава, ты понимаешь, что тебе нужно рожать в клинике, а не на грязной циновке в хижине на полу?

– Не бойся, мамба мне поможет. Все будет хорошо! – ответила девочка и погладила его по руке.

Пациентка покинула амбулаторию. В палатку зашла женщина.

– Подождите снаружи, – сказал Грациани. – Федор, не принимай близко к сердцу. В противном случае ты не справишься с нагрузками. Здесь это сплошь и рядом. Другая культура, другой уклад жизни, другое все. Если бы мы пили воду, которую пьют деревенские, мы бы давно уже отправились в лучший из миров. Представь себе, что ты на другой планете.

– Но она же совсем еще ребенок, – никак не мог успокоиться Горский. – Какой будет ее жизнь?

– Такой, как у ее матери, бабушки и прабабушки и так далее. Это, если она выживет при родах. Кстати, в отличие от своих прародительниц она хотя бы умеет читать и считать.

– Откуда ты знаешь?

– Я спросил.

Федор встал, подошел к выходу и пригласил следующего. Дальше прием пошел без особых сюрпризов и неожиданностей. Люди молча прививались, получали свои медикаменты и ни на что особенно не жаловались. Федора подмывало расспросить о семье девочки и об отце ее будущих детей, но он решил пока воздержаться и правильно сделал.

Во врачебную палатку ворвалась молодая женщина в ярком национальном платье и с тюрбаном на голове. На руках у нее была очаровательная малышка лет двух-трех. Следом за ней в амбулаторию просочились трое мальчишек. Она накинулась на Грациани.

–

Доктор, зачем ты сказал Аве, что у нее будут близнецы?

– Не понял?

– Теперь, когда эта дурочка разболтала всей деревне такую новость, духи не дадут ей родить.

– Что вы несете? – Федор поднялся из-за складного столика. – Вы, вообще, с какого перепугу голос на доктора повышаете? Орать надо было тогда, когда вашу малолетнюю дочь принуждали к половой жизни. Или, может, это вы сами, своими руками…

– Федя, стой, – Роберто попытался успокоить коллегу. – Так ты ничего не добьешься. Сейчас самое главное – уговорить их на роды в госпитале.

– Вот тебе, а не госпиталь, – скандалистка показала итальянцу смачную дулю по-африкански, сжав руку в кулак и подняв вверх большой палец.

– Вот и поговорили, – сказал Грациани.

Он схватил женщину за предплечье. Та вскрикнула от боли. Темная кожа, казалось, побледнела.

– Если с девочкой что-нибудь случится, – произнес он совершенно спокойным голосом без всяких эмоций, – я вернусь и задушу тебя своими собственными руками. – Поняла? При малейшем недомогании, при любой жалобе звони мне, я заберу ее в госпиталь! Поняла?

– Да пошел ты! – Она не стала брать карточку с номером телефона Роберто, а стремительно выскочила из шатра.

Горский понял, что совсем мало знает о своем напарнике.

– Видел? – Грациани брезгливо протирал руки влажной салфеткой. – Она сама родила первенца лет в десять. И так из поколения в поколение. Должен сказать, что у нее отличное здоровье, если при таком подходе к жизни и пренебрежении к гигиене и медицине она все еще жива и неплохо выглядит. Теперь ты понимаешь, как сильно все запущено?!

ГЛАВА 6

ВЫБОР СДЕЛАН

Вопреки ожиданиям, Абсо не стал объявлять о намерении уйти с работы. Это удивило Грациани, но ярость, вызванная состоянием девочки, оставалась главной эмоцией итальянца. И он отметил этот факт, как незначительный.

Федор прислонился головой к окну и попробовал задремать, однако внезапно возникшее острое чувство голода обрекло эту попытку на неудачу. Они ехали в более крупный населенный пункт, в коммуну или райцентр, по-нашему. Там мужчин ждали обед и ночлег. Роберто предупредил, что условия будут достаточно примитивными, но, во всяком случае, сухо, относительно чисто и проверенная еда. Он откупорил бутылку газированной воды и, даже несмотря на то, что она была теплой, с удовольствием выпил.

Роберто думал о том, что он начинает ненавидеть свою работу. В такие минуты, отмеченные полным бессилием и неспособностью никоим образом повлиять на ход событий, он сожалел о том, что в свое время принял решение поехать в Африку. Целую жизнь назад он мечтал найти ответы на вопросы, связанные с его медицинской специальностью – эпидемиологией. Вместо этого он стал врачом широкого профиля: и терапевтом, и гинекологом, и хирургом, и педиатром, и еще кучу «и». Он научился оказывать первую медицинскую помощь в условиях, далеких от идеальных, ставить верный диагноз с трех вопросов и беглого осмотра пациента, но согласиться с некоторыми особенностями уклада жизни людей, которым он помогал уже восьмой год, итальянец не мог.

Он нисколько не сомневался в том, что мать девочки имела самое непосредственное отношение к тому, что случилось, но был бессилен хоть что-то изменить. Если нет заявления о насилии, нет и оснований для обращения в полицию. То есть обратиться, конечно, можно, но эффект будет нулевой.

– Слушай, Абсо, – Федор прервал становившееся слишком тяжелым молчание, – у тебя есть семья. Может расскажешь немного о себе?

– Что ты хочешь знать?

– Ну как? Где твои родители, есть ли у тебя жена, дети? Мне кажется, у вас здесь рано вступают в брак.

– Ты думаешь с такой работой, как в ваших «Врачах», у меня есть время на шуры-муры?

– Не знаю, но, по-моему, у тебя неплохая работа.

– Ладно, извини. Этот человек, – Абсо показал на итальянца, – нанес мне смертельный удар.

Скоро заговорит стихами, подумал Горский. Куда я попал? Зачем мне эти бессмысленные обиды? Чужие проблемы, которые я никак не могу решить, да что там – решить, которые я не могу понять. Ну выкинул Грациани эту куклу, ну и фиг с ней. Неужели нам здесь больше нечего делать, кроме как забавляться суевериями?

– Мои родители живут так же, как эти люди, которых ты видел сегодня в деревне. Работают в поле, растят детей. Я – старший. Мама родила меня, спасибо помощи духов, когда ей было четырнадцать. И, ничего такого, видишь, какой красивый вырос. Духов злить нельзя!

Федор не уловил в словах водителя никакой самоиронии. У него сложилось впечатление, что Абсо воспринимает себя слишком буквально и действительно считает неотразимым. Впрочем, африканец выглядел неплохо. Высокий, широкоплечий, совсем не такой худой, как мужчины в деревне, которую они недавно покинули. У него было овальное лицо с большими карими глазами и совершенно лысый блестящий череп. Федор пока не понял, это была такая мода или у него была какая-то другая причина, чтобы избавиться от волос. На нем была яркая накрахмаленная рубашка с коротким рукавом, песочного цвета слаксы и «найки». На шее болтались модные наушники. Работа на европейскую организацию явно шла парню в плюс.

– Ты тут новенький. Еще мало что знаешь. Но мой тебе совет, никогда не поступай так, как твой напарник. Костей не соберешь!

– Это угроза? – спросил Грациани.

– Понимай, как хочешь! – Абсо явно вышел за рамки приемлемого.

– Послушай, Абсо, когда мы возвращались в отель, ты целовал крестик. Ты христианин или это какая-то мода? – Федор снова попробовал снизить накал страстей.

– Я католик! – ответил он гордо.

– Но если ты католик, то при чем тут духи? Как ты это совмещаешь?

– Ты что, правда, не понимаешь?

– Нет. Не понимаю.

– Как тебе сказать. Это другое, – Абсо вытащил из-под рубашки крестик. – Это – чтобы жить в вашем мире. А духи – это чтобы жить на своей земле.

– Довольно цинично. Но спасибо, что ответил искренне.

– Русский, ты не понял. Здесь нет никакого цинизма. Не мы к вам пришли, а вы – к нам. Что бы ты знал, когда началась работорговля, именно духи защитили наш народ от белых.

– Как же, духи, мне не рассказывай, – вмешался в разговор Роберто. – Это ваши царьки продавали европейцам рабов для последующей отправки в Америку. И духи здесь ни при чем. Просто сделка. Кстати, очень выгодная для Дагомеи. Ваши люди оставались свободными, а казна и арсеналы регулярно пополнялись. Как назывался главный порт Невольничьего берега? Правильно. Уида. Где она находилась? Правильно.

– Ничего-то ты, Роберто, не понимаешь, – Абсо обиделся, – это духи дали моему народу свободу и оружие. Ваши были только средством.

– Тебе, Абсо, пора подаваться в политики. Не думал об этом? – спросил Федор.

– О да, конечно, конечно. Духи ему помогут, а если не помогут духи, то поможет Иисус, не так ли? – Грациани никак не мог успокоиться. – Ты у нас человек предприимчивый, со всех сторон обложился.