Консул Горский. Чисто африканское похищение

Еще в Москве Федор постарался ознакомиться с культурой, традициями и медицинскими предпочтениями жителей Бенина, и то, что он узнал, не вселяло особого оптимизма. Больше всего его поразил тот факт, что коренное население до сих пор практиковало обряды вуду, о которых Федор знал исключительно из кинематографа, и рассчитывало прежде всего на помощь духов, а не врачей. Но это были теоретические представления, как все это работает на практике, ему еще только предстояло увидеть.

Ну вот он и на месте. Федор рассчитался с водителем и зашел в лобби. Только сгенерированная кондиционером прохлада помогла понять насколько жарко, душно и влажно на улице. Ему захотелось как можно быстрее закончить все формальности, связанные с заселением, подняться в номер и принять душ.

Симпатичная темнокожая девушка на стойке регистрации радушно приветствовала его. Федор успел прочесть ее экзотическое имя на бейджике и даже попробовал обратиться, но не справился. От этого ему стало неловко. Она мило улыбнулась и попросила его не принимать близко к сердцу, дескать, еще не родился тот европеец, который может выполнить эту задачу с первого раза. Она сказала, что постояльцы обычно называют ее Лу. Так легче для всех. И ей самой нравится. Вместе с ключом от номера она передала ему записку.

Репутация организации, самоотверженность докторов, действовавших от ее имени, имели большое значение. Во всяком случае в Котону. С местами, где врач вызывает ужас и является табуированной персоной, ему еще предстоит столкнуться, но здесь все было очень даже прилично.

Федор ощутил приступ голода и хотел было поинтересоваться, где можно пообедать, но решил, что сначала душ, а потом все остальное. Номер Горского младшего находился на втором этаже. Просторная комната, большая ванная, широкая кровать с тумбочками по бокам, письменный стол, небольшой барный холодильник под столешницей, яркое кресло и стул, гардероб с сейфом. В ванной путника ожидали мягчайшие махровые полотенца и халат. Он распахнул шторы. Со второго этажа от вида на Гвинейский залив дух не захватывало, но вода виднелась и это, с его точки зрения, было дополнительным преимуществом.

И вот из-за всей этой красоты мама так переживала? Федор сделал несколько снимков номера и себя в нем и отправил родителям с припиской: «Ни о чем не беспокойтесь, я на месте».

Записка, которую ему передала любезная Лу, – Федор пробовал на язык ее короткое, привычное европейцу имя, и оно ему нравилось, казалось, что подходит девушке куда больше чем то, что написано на бейдже, – оказалась коротким сообщением от нового коллеги Роберто Грациани.

«Дорогой Федор, извини, не смог тебя встретить, получил экстренный вызов на роды с осложнением. Вернусь вечером, если ты не против, приглашаю на пиво, там и познакомимся. Пообедай в отеле, у них приличная французская еда и, что самое главное, абсолютно безопасная. Завтра поедем в наш офис, познакомлю тебя с с шефом. Первая неделя будет легкой, поработаем в городе, а потом – командировка в Боикона. В зоне нашей ответственности профилактический осмотр и вакцинация. Частная больничка Сен Жозеф де Боикон. Кондиционеров там нет. Будет чертовски жарко и влажно. И очень непривычно для тех, кто раньше никогда не был в африканской глуши. В восемь вечера в лобби. Роберто».

ГЛАВА 3

РОБЕРТО

Роберто Грациани родился в Италии в семье врачей. Согласно семейного предания его далекий предок вступил на медицинскую стезю еще в начале семнадцатого века. Пра-пра-пра…дедушка Грациани начинал свою трудовую деятельность, как цирюльник-брадобрей. Следует отметить, что в силу существовавшей тогда практики в его обязанности входило не только наведение красоты и порядка на лицах сановных вельмож, но также и выполнение несложных хирургических операций, таких как кровопускание, вскрытие нарывов, фиксация переломов и вправление вывихов. Так что в общем и целом профессия далекого предка находилась на стыке дисциплин, объединяя в себе ремесло и медицину.

Во многом по причине эпидемии чумы, которая привела к тому, что его родная Венеция потеряла почти две третьи своих жителей, далекий во времени дедушка окончательно переквалифицировался в хирурги, дожил до преклонных лет и закончил свою жизнь уважаемым членом общества, оставив родственникам довольно впечатляющую недвижимость. За прошедшие столетия она не раз и не два дробилась между наследниками, но и сегодня у родителей Роберто оставалась великолепная квартира с видом на Канал.

История умалчивает, как пращуру удалось пережить тот мор, но факт есть факт. С тех пор хотя бы один из наследников в каждом поколении выбирал профессию врача. Роберто не стал исключением, но в отличие от своего отца, известного в западном и не только мире профессора-гематолога, выбрал в качестве специализации эпидемиологию.

Судьба его неуязвимого дедушки, который практически ежедневно контактировал со смертельно больными согражданами, завораживала молодого Грациани с детства. Он все пытался понять, как старику удалось выжить в обстоятельствах, когда ни уровень доступной медицины, ни общие представления о гигиене никак не способствовали этому.

Еще подростком Роберто спрашивал себя, а не обладал ли его предок каким-то особым типом иммунитета. Он надеялся, нет, даже был уверен в положительном ответе. И тогда, развивая свою фантазию, задавал себе следующий вопрос, а не передавался ли дедов иммунитет по наследству. Еще больше Роберто интересовало, досталась ли ему хоть какая-то часть этой силы. В общем и целом, подросток бредил фантомом деда, а его родители уже были совсем не рады тому, что он так увлекся мифологизированным прошлым семьи.

Со временем эта юношеская фантазия так и не прошла. И, разменяв пятый десяток, Роберто Грациани все еще продолжал искать ответы на те же самые вопросы. Чуть меньше года назад он в седьмой раз продлил свой африканский контракт. За этот период итальянец успел повоевать с эпидемиями холеры, малярии, менингита и даже эболы. Товарищи по работе считали, что он слишком опрометчив и напрасно дразнит судьбу, а он выработал свой собственный протокол безопасности и неукоснительно следовал ему.

Жизнь стала меняться только в этом году, после того как во время короткого отпуска он познакомился с прекрасной австрийской девушкой по имени Сильвия. Она стажировалась в клинике его отца. Так совпало, что их пути пересеклись прямо на кафедре, куда Роберто заглянул, чтобы посоветоваться по поводу волновавшей его гипотезы. Молодые люди с самого начала испытали искреннюю симпатию друг к другу, которая обещала перерасти в настоящее чувство.

Расстояние, которое до этого не играло никакой роли в жизни мужчины, как-то вдруг стало раздражающим фактором. Сильвия сделала несмелую попытку присоединиться к нему, но Роберто не хотел, чтобы она видела все то, что довелось ему в Африке. При всем своем сострадании к людям, желании помочь и защитить, он был против того, чтобы Сильвия узнала такую изнанку жизни. Слишком много боли, грязи, предрассудков и насилия.

Она пробовала повлиять на него, но в этом вопросе, обычно мягкий и склонный к компромиссу, доктор Грациани оставался непреклонным. Меньше всего ему было нужно провести последние месяцы командировки в тревоге за девушку. И это не фигура речи. Несмотря на весьма условное внешнее благополучие в таких городах как Котону или Порто-Ново, жизнь в Бенине была полна опасностей. И это не только разного рода инфекции, среди которых первое место занимала желтая лихорадка, но и бандитизм, похищения людей ради выкупа, перепродажи или жертвоприношения.

* * *

Роберто зашел в хижину. Глаза не сразу привыкли к полумраку. На куче окровавленного тряпья прямо на земляном полу лежала роженица. Рядом стояла сомнительной чистоты глиняная миска с мутной водой, чаша с благовониями наполняла комнату отвратительным смрадом, который, смешиваясь с запахом крови, вызвал у него рвотный рефлекс. Бесполезная повитуха находилась в состоянии близком к трансу и по всей видимости уже попрощалась женщиной. Итальянец и сам не понимал, жива ли она.

Доктор склонился над молодой женщиной, правильнее сказать, девочкой-подростком. Роберто с горечью отметил, что ей не больше пятнадцати. К сожалению, он опоздал. Она была мертва.

Господи, как же справиться со всей этой антисанитарией, медицинским нигилизмом, но особенно с предубеждениями и суевериями. Сколько сил и средств они потратили на то, чтобы довести до местных преимущества медицинского родовспоможения. Работали не только с женщинами, с повитухами и беременными, но также и с колдунами, без одобрения которых в большинстве поселков даже кошки не чихали. Все напрасно. Немытая тетка со связкой целебных травок, коллекцией амулетов из крысиных или, черт знает, чьих еще хвостов и лапок на поясе и тупым ножом в руках оставалась главным «гинекологом» деревни.

Грациани осматривал хижину в поисках ребенка. Но малыша нигде не было. Как же так? Неужели и новорожденного не удастся спасти? Его опасения не возникли на ровном месте, а были результатом опыта и многолетних наблюдений. В целом ряде африканских стран, и Бенин среди них не был исключением, все еще существовало стойкое убеждение в том, что ребенок умершей при родах матери проклят, что он принесет беду окружающим. Люди искренне убеждены, что от подобных младенцев нужно немедленно избавляться. Ради всеобщего блага такие дети должны как можно скорее последовать к своим настоящим родителям в мире духов и местных богов. В наиболее отсталых и архаичных поселениях их могут даже утопить или отравить.

Роберто выскочил из хижины. Деревенские, которые до этого толпились перед шелтом, уже устремились в другом направлении. Итальянец догадывался, куда и зачем они спешат. Они хотели увидеть, они хотели поприсутствовать при исполнении дикого ритуала, как будто это могло защитить их и их семьи от бед и напастей. Лучше бы руки мыли, автоматом пронеслось в голове врача.

Он расталкивал гогочущих мужчин, женщин, подростков и детей, которые припустили за теткой в чрезвычайно ярком парео и топлесс. На голове у нее красовалось сложное сооружение из текстиля и перьев. За мамбой, за черной жрицей вуду. Среди общего шума и барабанного боя обостренный слух Роберто выделил скрежет, как он определил для себя этот звук, шедший от тершихся друг о друга зубов неизвестных животных. Из них состояло ожерелье колдуньи и браслеты на ее лодыжках. Новорожденный лежал на импровизированном алтаре. Жить ему оставалось не более минуты.

Роберто рванулся к алтарю. Кто-то больно схватил его за запястье. Грациани обернулся. Его собственный водитель, молодой мужчина из народа фон, крепко держал его за руку, с ужасом повторяя «нет», «ни за что», «ты не имеешь права». Пока они боролись, жертвоприношение достигло кульминации. Жрица вуду засунула палец в одну из своих многочисленных табакерок, зачерпнула неизвестную мазь и провела по губам малыша заскорузлым пальцем.

Вот и все. Младенец умер мгновенно. Грациани даже не успел узнать, кто это был: мальчик или девочка.

* * *

У итальянца не было сил выбраться из-под душа. Он надеялся, что холодные струи смоют с него весь этот кошмар. Но ничего не получалось. Чтобы снова и снова видеть убитого ребенка, ему даже не надо было закрывать глаза. Невинная жертва предрассудков стояла перед глазами, и никакая вода не освобождала его от этой картины. За семь лет на черном континенте Роберто слышал много леденящих душу историй, сам видел кое-что, но жертвоприношение ребенка было за гранью всего, что он знал и наблюдал до сих пор. Лучше бы они казнили его самого. Это был тот редкий случай, когда Грациани искренне пожалел, что у него в номере нет ничего покрепче алкоголя.

Федор Горский ждал своего нового напарника в лобби. Он уже решил провести вечер по собственной программе, когда к нему подошел незнакомец. Мужчина выглядел крайне изможденным и угнетенным.

– Привет, Федор! Я – Роберто Грациани. Извини за опоздание, но раньше у меня не получалось.

– Федор Горский, – представился русский. – Прости за прямолинейность, но с тобой что-то явно не так. Ты видел себя в зеркало?

– Не стоит, – Грациани отмахнулся. Его белое как мел лицо стало еще бледнее. – Федор, поужинай сам, а потом поднимайся ко мне в номер. Я сегодня есть не смогу. Впрочем, завтра, наверное, тоже.

– Знаешь, что, – сказал Федор, который умел чувствовать людей и видел, что товарища лучше не оставлять, – я недавно обедал и не голоден, если ты не против, давай сразу перейдем к следующей части программы.

– Давай, – Роберто вздохнул с облегчением.

Они вышли на открытую веранду. На контрасте с кондиционированной прохладой в лобби, вечерний воздух показался еще более жарким и влажным до липкости. Мужчины выбрали место в самом темном углу, подальше от остальных гостей и внимания персонала.

– Если ты не против, возьмем виски, – предложил Роберто.

– Как скажешь, – согласился Федор.

Пока они ожидали официанта, Федор осторожно разглядывал итальянца. Среднего роста, худой, нет, скорее жилистый, выносливый, подумал Горский. Тонкие черты слегка асимметричного лица, легкая небритость, темные, почти черные глаза с длинными густыми ресницами, высокий лоб с залысинами, аккуратно зачесанные назад темные вьющиеся волосы с вкраплениями седины. Федя автоматически провел ладонью по голове, его собственные непослушные пряди торчали во все стороны. Горский прикидывал, сколько лет может быть его новому знакомому, но так и не пришел к окончательному выводу. Что же такое случилось, что так сильно выбило коллегу из равновесия?

Федор обернулся на звук шагов, он решил, что это официант, и хотел сделать заказ. Однако к ним подходил совершенно незнакомый темнокожий мужчина, который, судя по одежде, не имел никакого отношения к персоналу отеля, в руках у него было что-то похожее на игрушку.

Незнакомец обратился к итальянцу:

– Роберто, вот, возьми, – он протянул итальянцу то, что держал в руках.

– Что это? – Грациани без энтузиазма взял сувенир, который передал ему гость.

– Это кукла малыша! Мамба Биса сделала ее специально для тебя. Теперь ты можешь носить его с собой, а он будет жить рядом. Разделит твою жизнь. Только не забывай его кормить и поить. Но никакого спиртного, – темнокожий нес полную чушь. – Не переживай, брат, ребенок вернулся в лучший мир – в мир духов.

– Абсо, – Роберто подвинулся и показал на освободившееся место на диване, на котором сидел сам, – присаживайся. Будешь виски? А это – Федор, наш новый доктор.

– Ты же знаешь, я не пью с начальством, у нас не принято, – Абсо отказался. – Я пойду. Увидимся завтра. Смотрите, парни, не проспите. Рабочий день все-таки.

– Как хочешь, – Роберто снова замолчал.

Африканец ушел. Федор не торопился с расспросами. По итогам короткого разговора он предположил, что Абсо, скорее всего, водитель миссии «Врачей без границ». Роберто равнодушно повертел куклу в руках, фыркнул и поставил ее на низкий стол.

– Господи, ну что за бред, что за кошмар?! Сначала они убивают ребенка, и за это им ничего не будет, а потом как ни в чем не бывало приносят мне куклу этого несчастного, чтобы он жил рядом со мной моей жизнью, – Роберто разозлился, и это, как ни странно, принесло ему облегчение.

– Может расскажешь, что тебя так расстроило, – Федор сделал попытку выяснить, что же все-таки произошло. Он был уверен, что, выговорившись, Роберто сможет снять напряжение.

Итальянец дождался, пока пришел официант, взял стакан с виски и одним махом опрокинул его содержимое в себя. Официант принес им бутылку.

– Федор, я здесь семь лет, я про многое слышал, чему-то верил, над чем-то смеялся, но сегодня я это увидел. Девочка-подросток погибла во время осложненных родов в домашних условиях. Не в квартире с водопроводом, а в хижине из дерьма и палок, валяясь на окровавленном тряпье, наваленном прямо на глиняный пол. А немытая повитуха передала еще живого ребенка местной колдунье для жертвоприношения.

Федор уставился на коллегу. Он боялся спросить товарища о том, что было дальше.

– Эта колдунья, эта мамба принесла его в жертву духам, нет, убила на глазах у сошедшего с ума от возбуждения поселка.

– А… А полиция?

– Какая полиция? – Роберто с недоумением посмотрел на собеседника. – Прости, я забыл, что ты здесь первый день. Полиция сама боится связываться с колдунами, потому что искренне верит, что те наведут на них болезнь или, что еще хуже, – порчу и смерть.

Федор вспомнил маму, возможно, она была не так уж и не права, когда утверждала, что отпустит его в Африку «только через ее труп».

Кукла жертвопринесенного младенца стояла на столе и свидетельствовала о том, что все это не шутка и не дурной сон.

ГЛАВА 4

АБСО

Врачи второпях позавтракали, запивая омлет не самым лучшим кофе. Хотя вполне возможно, что Федор ошибался. После вчерашнего вечера все меню имело вкус бумаги. Голова с непривычки трещала, но пережить историю с жертвоприношением младенца без виски у них едва бы получилось. Абсо уже с нетерпением ждал у входа. Он отлично смотрелся за рулем видавшего лучшие времена Ленд Крузера. Если бы не логотип организации «Врачи без границ» на борту, со стороны все выглядело так, как будто двое белых отправляются на сафари. Но нет. Их ждала работа.

По дороге им предстояло заехать в офис «Врачей». Горскому нужно было отчитаться о прибытии, а Роберто намеревался пополнить запас вакцин и необходимых расходных материалов. Наконец доктора заняли свои места во внедорожнике. Абсо насвистывал веселый мотивчик, как будто и не было вчерашнего варварства, как будто это не он удерживал Роберто от попытки вмешаться в расправу над невинным младенцем.

Офис «Врачей» находился не так далеко от их отеля, по соседству с представительством ПРООН. Из соображений безопасности и экономии средств отделения гуманитарных организаций в большинстве стран третьего мира располагались рядом, а порой и вовсе на одной площадке.

Менеджер проекта, высокий белобрысый норвежец радушно встретил их. Он долго пытался выговорить имя русского, но в конце концов сдался.

– Тарья Ботн. Рад тебя видеть на этой яркой и непонятной земле, – он протянул Федору руку. – Если ты не против, как лучше произносить твое имя по-английски или по-французски?

– Тео, наверное. Может быть, Тед, – ответил Горский.

– Значит, Тео! Так и запишем, – сказал Тарья.

– Приятно познакомиться!

– Взаимно!

– А как к тебе обращаться?

– Называй меня Тарья, если хочешь. А можешь по фамилии – Ботн. Мне все равно. Как тебе проще.

Роберто протянул Ботну отчет о вчерашних событиях. Лицо гостеприимного скандинава как-то сразу помрачнело и вытянулось сверх всякой меры. Он посмотрел на Грациани и обратился к нему, назвав на британский манер:

– Боб, это уже второй случай за последний год. Дружище, соберись и не вини себя, ты не мог помочь этому несчастному малышу. Вопрос только в том, кого бы они отправили на тот свет первым: тебя или его. А мне потом еще пришлось бы доказывать, что мы не лезем в их вековые традиции и культуру. Такое уже бывало и не только здесь.

– Ну ты успокоил, – итальянец сегодня был немногословен.

– Извини за цинизм, – сказал норвежец, – но в этой части у нас здесь нет союзников. Вообще никаких союзников. Весь этот вудуизм, чтоб ты знал, Тео, это не банальные предрассудки и не маркетинговый ход для привлечения туристов. Это самая что ни на есть реальная и жестокая практика, которой пронизаны все сферы жизнедеятельности общества. Кроме того, это официальная религия.

– Официальная что? – Федор подумал, что ему показалось.

– Официальная религия.

– И человеческое жертвоприношение является ее неотъемлемой частью? – Федор уставился на своего нового руководителя.

– Это практика, о которой не говорят, но… глаза боятся, руки делают. Понятно?

– Понятно, что ничего не понятно, – Горский младший оказался не особенно готов к таким откровениям и к таким диким обычаям.

– Ладно, поехали, – Грациани все еще переживал шок от вчерашних событий.

Ботн передал итальянцу план-задание на семь дней.

* * *

Неделя прошла незаметно. Рутина оказалась вполне себе узнаваемой, а ее монотонная повторяемость успокаивала, отодвигая на задний план трагедию, свидетелем которой стал Грациани. Доктора готовились к первой для Федора поездке вглубь страны.

Абсо заканчивал загрузку вакцин и инвентаря в необъятный багажник внедорожника. Федор заметил, что в багажнике стоит несколько канистр для горючего. Он хотел было поинтересоваться, неужели их могут ожидать проблемы с топливом, но решил не торопиться. Еще слишком мало времени прошло с момента, когда он спустился с трапа самолета. Правда стройная картина страны, которую он себе нафантазировал, уже начала рассыпаться.

– Ну, с Богом, – сказал Грациани после того, как авто тронулось.

– Роберто, что-то я не вижу куклу, – обеспокоенно произнес Абсо, нарушив затяжное молчание.

– Какую куклу? – спросил Роберто.

– Как какую? Куклу младенца, которую специально для тебя сделала Биса, – в голосе водителя зазвучали тревожные нотки.

– Ах, ту! – вяло отреагировал Роберто. – Я ее выкинул.

– Что ты сделал? – заорал Абсо и резко ударил по тормозам.

– Выкинул.

– Ты что, с ума сошел? Теперь духи отвернуться от тебя и не будет никому из нас удачи. На себя наплевать, на меня наплевать, пожалел бы хотя бы своего нового друга, – выпалил водитель и под звуки недовольных участников движения развернул джип.

– Что ты делаешь? Куда мы едем? – спросил итальянец.

– Туда, где ты выбросил куклу. Где ты ее, кстати, выбросил?

– В отеле.

Никакие уговоры и никакие аргументы не могли переубедить бенинца. На всех парах он мчал обратно в Новотель. Он яростно давил на клаксон, безжалостно подрезая уже и без того испуганных автолюбителей, при этом неистово крестился и целовал крестик, который вытащил из-под рубашки. Горский перестал понимать, открывшуюся ему картину абсурдного мира.

– Не знаю, что там твои духи нам готовят, но, Абсо, ты имеешь все шансы угробить нас своими собственными руками без посторонней помощи, – Грациани сделал попытку остудить пыл водителя.

Тот не отвечал. Весь его организм был нацелен на то, чтобы как можно скорее добраться до места. И вот, наконец, под визг тормозных колодок и запах паленой резины внедорожник замер перед главным входом.

– Иди, и без куклы не возвращайся.

– Никуда я не пойду, – ответил Грациани.

– Я без куклы не поеду.

– На тебе ключ, если тебе так надо, иди сам, – Роберто протянул карточку водителю.

Абсо схватил электронный ключ и помчался в отель. Мужчины молчали. Федору очень хотелось, но он не решался спросить, что это было.

Наконец бенинец вернулся. В руках он нес слегка запачканную куклу младенца.

– Если ты еще раз ее выкинешь, – сказал он, протягивая колдовское изделие итальянцу, – я уволюсь. Не хочу расплачиваться за твое слабоумие. Будешь сам на свой страх и риск раскатывать по джунглям. Ты что думаешь, что это твои уколы помогают людям?

– Нет, конечно. Это твоя магия! И как я только мог так жестоко ошибаться?!

– Глупый ты, белый, все в руках духов. И я, и ты, и твои больные. Прогневаешь мамбу и никакие таблетки тебе не помогут.

– Господи, Абсо, что ты несешь? Если ты не веришь в медицину, то почему уже третий год возишь меня и моих коллег? Зачем?

– А где мне еще столько заплатят? – рассудительно ответил водитель.

– Ну да, это – аргумент.

Дальше они ехали молча. Магическая кукла безжизненно болталась в подставке для стаканов. Когда машину подкидывало на очередной выбоине, кукла стукалась о бортик и издавала глухой звук. Из-за всех этих шумов и движений Федор не мог думать ни о чем, кроме куклы. Его внезапно начало интересовать, из чего она сделана, полая или полная внутри. Эта мысль раздражала своей бессмысленностью, поскольку внутренности куклы, с его точки зрения, не имели никакого значения как для реальности, так и для нереальности.