Я, конечно не главная героиня, но постараюсь выжить. 1-2 Том

Классика жанра. Героиня в опасности, и вот он, таинственный красавец приходит на помощь. Прямо по канонам романтической дорамы. Жаль только, что это отнюдь не любовный роман.

Вмешательство последовало мгновенно. Из хижины, как гром среди ясного неба, вышагнул Учитель Бо. Его лицо было мрачнее тучи.

— Пока я решал важные вопросы, вы тут устроили представление для всей округи? — его голос грозно пророкотал. — Все трое получите наказание, как только вернёмся в клан!

Все трое? Я тут чуть не стала шашлыком, а меня ещё и накажут? Это же классика клановой несправедливости!

Мои возмущённые размышления прервал спокойный голос Янь Лу. Он повернулся ко мне, убирая клинок, его серые глаза внимательно скользнули по моему лицу.

— С вами всё в порядке?

— О, да я уже пережила нападение демонов, пакости мачехи и ваш пронизывающий взгляд, — отшутилась я, стараясь скрыть дрожь в коленях. — Какая-нибудь мелкая стычка с нервным учеником — это так, разминка.

Уголки его губ дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем усмешку. О, так он ещё и юмор понимает?

Учитель Бо, тем временем, огласил вердикт.

— Мастера Тай-Юня нет в живых, — произнёс он, и его голос снова приобрёл стальную твёрдость, хотя в глазах и осталась боль. — Но он успел передать свои знания. Янь Лу поможет нам разобраться с нашей проблемой. Я во всём разобрался. Ему можно доверять.

Янь Лу стоял, бесстрастный, как статуя, подтверждая это своим молчаливым видом.

— Завтра на рассвете, — закончил Учитель Бо, — мы выдвигаемся обратно. И готовьтесь к наказанию, — он бросил взгляд на меня и на братьев Ли. — Без исключений.

Я вздохнула. Одна загадка сменилась другой. Мастер умер, но появился его загадочный наследник. Путь домой предстоял не менее опасный, чем сюда. И теперь в нашей команде был человек, которого моё главное преимущество отказывалось признавать.

Что могло пойти не так?

Глава 9. Уроки от мастера пепла и подозрительный попутчик

Возвращение в клан обещало быть куда менее весёлым, чем дорога на гору. Не только из-за грозившегося наказания, но и из-за нового попутчика. Янь Лу перемещался с призрачной лёгкостью, его лицо не выражало ровным счётом ничего. Наши взгляды иногда встречались, и в его серых глазах я читала не интерес, а скорее аналитическое любопытство, словно я была сложным пазлом, который ему поручили разгадать.

Обратная дорога в клан Лян растянулась на несколько дней, превратившись в утомительное и нервное путешествие. Причина была проста: по нашему изначальному маршруту, вдоль реки Циншуй, пронёсся внезапный оползень, заваливший узкое горное ущелье камнями и вековыми соснами. Осматривая завал, Учитель Бо хмуро констатировал, что расчистка займёт недели.

Именно тогда Янь Лу, до этого молчавший как рыба, предложил альтернативный путь — через Долину Старых Стен. Путь был длиннее на два дня, извилистый и, по слухам, не самый безопасный, но проходимый. Учитель Бо, после недолгого раздумья, кивнул. Выбора не было.

Я же встретила это предложение с глухой настороженностью. Слишком удобно, — сверлила я взглядом его неподвижную спину, пока мы сворачивали на новую тропу. — Слишком вовремя этот оползень. И слишком осведомлён этот «внук» о горных тропах. С этого момента я начала изучать его с удвоенным вниманием.

Он шёл бесшумно, его пепельные волосы, заплетённые в простую косу, почти не колыхались на ветру, а лицо оставалось маской бесстрастия. В нём не было ни усталости, ни любопытства к пейзажам — лишь холодная, отстранённая целесообразность. По ночам он не спал, а сидел неподвижно, словно изваяние, и лишь на рассвете его ресницы чуть вздрагивали, будто он возвращался из каких-то далёких странствий. Всё в нём кричало о ненормальности, и моё внутреннее «преимущество» лишь усугубляло тревогу, упорно показывая пустую карточку с тремя вопросительными знаками.

На третий день нашего долгого пути мы разбили лагерь на опушке старого кедрового леса. Воздух был свеж и прозрачен. Учитель Бо снова углубился в медитацию под огромным деревом, а братья Ли, измождённые долгой ходьбой, моментально свалились в сон у затухающего костра. Я же, чувствуя, как тревога и беспомощность сжимают горло, украдкой отползла в густую тень старого, корявого дерева и достала шкатулку. Её дерево было тёплым, почти живым на ощупь.

Ну же, — мысленно взмолилась я, прижимая её к груди. — Хоть что-нибудь! Намёк. Предупреждение. Хоть стрелку, куда идти! Впереди клан, где мне устроят тёплую встречу с наказанием, с мачехой и её интригами. Позади — пропавший мастер и растущая как на дрожжах угроза Ху Яня. Я в тупике!

Шкатулка лежала в моих ладонях безмолвным, хоть и тёплым, куском дерева. Ни вспышки, ни вибрации, ни намёка на свиток.

— Чёрт возьми! — выругалась я вполголоса, сжимая её так, что пальцы побелели. — Ты что, батарейка села? Или ты только на раздачу загадок работаешь, а на ответы — нет?!

Я чуть не швырнула её о землю, но в последний момент сдержалась, лишь с силой стиснула в ладонях. И в этот момент из-за спины раздался спокойный голос.

— Ругаться с артефактами — занятие малопродуктивное. Они редко извиняются. И часто обижаются.

Я вздрогнула так, что чуть не подпрыгнула на месте, и резко обернулась. Янь Лу стоял в двух шагах, возникнув бесшумно, как призрак. Его серые глаза с интересом скользнули с моего перекошенного лица на шкатулку в моих руках. В его взгляде мелькнуло нечто — быстрое, как вспышка, — узнавание? Интерес? Я не успела понять.

— Вы... вы что, всегда подкрадываетесь к людям? — выпалила я, сердце колотилось где-то в горле.

— Я просто шёл мимо, — он парировал с той же невозмутимостью. — Это интересный экземпляр. Очень древний. Чувствуется мощь, скрытая под слоями времени. Похоже на артефакт Поднебесной.

Он произнёс это с лёгкой отстранённостью учёного, но я поймала себя на том, что внимательно изучаю его реакцию. Он узнал её? Понял, что это? Но Янь Лу уже перевёл взгляд на меня, и его лицо снова стало непроницаемым.

— Поздно уже. Вам следует отдыхать. Завтра путь не станет короче.

С этими словами он развернулся и так же бесшумно растворился в сумраке леса, оставив меня ещё более взволнованной, чем прежде. Его мимолётный интерес к шкатулке заставил мою паранойю цвести пышным цветом.

Когда лагерь окончательно погрузился в сон, а луна поднялась высоко в небо, я, не в силах уснуть, снова уселась в медитацию. Отчаяние гнало меня вперёд. Я снова и снова натыкалась на глухую, безжизненную стену внутри себя. Я пыталась пробить её, продавить, сосредоточив всю свою волю в один удар. Результатом была лишь растущая головная боль и чувство полного истощения.

— Вы пытаетесь проложить туннель через гору, используя для этого только собственный лоб, — раздался тот же спокойный голос. Он снова был рядом.

На этот раз я не вздрогнула, лишь с раздражением открыла глаза.

— А у вас есть предложение получше? Кроме как давать непрошеные комментарии?

Я не могла скрыть язвительности. Доверять этому человеку было выше моих сил.

— Есть, — он ответил просто, игнорируя мой тон. — Ваш метод не просто неэффективен. Он вреден. Печать, которую на вас наложили, устроена хитро. Она питается вашей же силой. Чем яростнее вы штурмуете её, тем прочнее она становится.

Его слова прозвучали с такой уверенностью, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Он видел то, чего не видели годами клановые наставники.

— И что же делать? Смириться? — с вызовом спросила я.

— Нет. Нужно понять её природу. — Он сделал шаг ближе. — Позвольте.

Он схватил мою руку, не трогая, а словно проверяя что-то. По моей руке пробежала короткая, едва уловимая волна чего-то чужого. Не ци, не энергии в привычном понимании. Скорее, это было похоже на эхо, на лёгкую вибрацию самого пространства вокруг моей блокировки. Это было неуловимо, странно и немного пугающе.

— Интересно, — произнёс он, отпуская мою руку. Его брови слегка сдвинулись — максимальная эмоция, которую я пока что видела на его лице. — Печать не родовая. И не травматическая. Она наложена с искусством. И с жестокостью. Она не блокирует, а изолирует. Как будто ваш корень поместили в стеклянный сосуд, чтобы наблюдать, как он угасает.

От его слов похолодело внутри. Стеклянный сосуд. За три месяца никто — ни учителя, ни наставники — не смогли понять даже этого. Это было ужасно и давало надежду. Стекло можно разбить.

— Вы... вы можете её снять? — выдохнула я, забыв о всякой осторожности.

— Нет, — его ответ был безжалостно честен, и моё сердце снова упало. Но он продолжил: — Тот, кто наложил эту печать, сделал это так, что снять её может только он. Или тот, кто обладает знанием, превосходящим его. Но я могу показать вам, как найти слабое место в стекле. Если вы, конечно, хотите.

Это был шанс. Первый за долгое время луч настоящей надежды, исходящий от самого подозрительного человека из всех, кого я встречала.

— Я... конечно хочу! — выдохнула я, и в этих двух словах был весь мой страх, вся моя злость и вся моя решимость.

— Хорошо. Тогда забудьте всё, чему вас учили. Забудьте о «ци», о «потоке», о «накоплении силы». Вы не сможете её накопить, потому что её тут же поглотит печать. Вам нужно сделать нечто противоположное, обмануть её.

— Обмануть заклинание? — усмехнулась я. — Звучит просто.

— Простота — высшая форма сложности, — парировал он без тени улыбки. — Закройте глаза. Не пытайтесь чувствовать ци. Попытайтесь чувствовать пустоту. Найти внутри себя точку абсолютного покоя, где нет ни силы, ни желания её иметь. Печать не может питаться ничем. Найдите это «ничто».

Это было безумно. Все учебники, все наставления твердили об обратном. А он предлагал искать ничто. Но отступать было некуда. Я закрыла глаза и погрузилась в борьбу с самой собой, с собственными ожиданиями и страхами, под пристальным, невыразительным взглядом серых глаз, в которых я всё ещё пыталась разглядеть скрытую угрозу.

Следующие дни пути превратились в череду странных, почти абсурдных упражнений. Пока наш маленький караван двигался через унылые предгорья, Янь Лу заставлял меня не следить за тропой, а следить за собственным дыханием, пока я не переставала его замечать. Он указывал на плывущее в небе облако и говорил: «Следите за ним, но не думайте о его форме, цвете или направлении. Просто знайте, что оно есть». Это было безумно сложно. Мой разум, отточенный годами анализа и сарказма, восставал против этой парадоксальной немоты. Братья Ли смотрели на эти занятия с откровенным презрением. Учитель Бо хранил гробовое молчание, но я ловила на себе его тяжёлый, неотрывный взгляд — взгляд полководца, оценивающего новое, непонятное оружие.

Однажды вечером, когда я в очередной раз пыталась «слушать тишину», ко мне подошёл Учитель Бо.

— Странные методы у этого юноши, — произнёс он, глядя на неподвижную фигуру Янь Лу у другого края костра.

— Он не похож на других учителей, — осторожно согласилась я.

— Мастер Тай-Юнь тоже был не похож на других, — Учитель Бо покачал головой. — Он видел корень проблемы, а не её листья. Возможно, его внук унаследовал этот дар. — Он помолчал, а затем добавил: — Наказание за инцидент с Ли Чжаном остаётся в силе. Месяц чистки отхожих ям и переписка архивных свитков. Но твои успехи на этом «пути тишины» могут быть приняты во внимание. Если они принесут пользу клану.

Это было больше, чем я могла надеяться. Учитель Бо видел в этом не ересь, а потенциальный инструмент.

И вот, в ночь перед тем, как должны были показаться знакомые стены клана Лян, это случилось. Сидя в медитации, я не пыталась ничего искать. Я просто отпустила всё. Страх, надежду, злость на шкатулку, подозрения к Янь Лу, усталость от дороги. Я позволила себе просто быть. И в этой странной, безмысленной пустоте я наконец-то ощутила его. Не энергию, а её отсутствие. Тот самый «осколок стекла» — крошечный, холодный и невероятно острый сгусток пустоты в самом центре моего существа. Я не стала его атаковать. Я просто коснулась его краешком сознания. И мне почудилось, что где-то там, за непроницаемой гладью, что-то огромное и дремлющее шевельнулось в ответ, встревоженное этим прикосновением.

Я открыла глаза. Лагерь спал. Янь Лу сидел неподвижно, его силуэт был тёмным пятном на фоне лунного неба. Казалось, он не дышит.

— Получилось? — прошептала я, и в голосе прозвучала не просьба о подтверждении, а потребность разделить это странное открытие.

Он медленно повернул голову. Лунный свет серебрил его пепельные волосы.

— Поздравляю. Но это был только первый шаг, Лянь Шэн, — его голос был тихим, но чётким. — Вы нашли замочную скважину. Теперь вам предстоит найти ключ. — Он сделал паузу, и в его словах прозвучала та самая безжалостная ясность, что пугала меня с самого начала. — А ключ никогда не лежит на виду. Его всегда прячут внутри самой сложной части механизма.

С этими словами он снова погрузился в своё безмолвие, оставив меня наедине с ночью и с новой, пугающей перспективой. Я осталась сидеть, глядя на звёзды. Впереди меня ждало возвращение в клан, наказание, интриги мачехи и растущая тень Ху Яня. Но впервые за долгое время я чувствовала не страх и не отчаяние. Я чувствовала азарт. У меня появился союзник, пусть и самый загадочный. И у меня появился путь. Долгий, опасный, но мой.

Посмотрим, что прочнее: печать, наложенная извне, или воля той, кто решил эту печать взломать, — подумала я, ловя на губах улыбку.

Глава 10. Тень над Кланом Лян

Последний отрезок пути до клана Лян должен был стать лёгкой прогулкой после горных троп. Мы уже вышли из чащи леса, и впереди, в долине, зазмеились ухоженные дороги, ведущие к предместьям. Воздух пах уже не хвоей и свободой, а дымом очагов, пылью и людскими страстями — знакомый, душный запах города. Уже виднелись в дымке знакомые очертания стен, и в воздухе витало почти осязаемое чувство возвращения домой, пусть и на встречу с наказанием. Ещё пара часов — и мы дома. Мысль о тёплой постели и миске съедобной еды (в отличие от походной похлёбки) казалась раем.

Именно на этом, казалось бы, безопасном пятачке, судьба решила преподать нам очередной урок о бренности планов. Из-за поворота, с грохотом и звоном стали, высыпала группа культиваторов в синих с золотом одеждах — цвета враждебного клана Фэн. Они с яростными криками преследовали другого, в зелёных одеяниях.

«Культиватор клана Фэн. Амбициозен, заносчив. Отношение: враждебное. Уровень опасности: средний (в драке)».

«Неизвестный культиватор. Статус: жертва обстоятельств. Уровень опасности: низкий (для окружающих)».

— Воры! Верните артефакт! — орал один из «синих».

— Это моя законная добыча с испытаний! — парировал беглец, лихо уворачиваясь от удара мечом.

Наша группа замерла, наблюдая за этим цирком. Учитель Бо испустил звук, похожий на ворчание раздражённого медведя. Братья Ли замерли в нерешительности. А я, предчувствуя недоброе, инстинктивно сделала шаг назад, укрывшись за спинами спутников.

Именно в этот момент один из клана Фэн, размахнувшись для мощного заклинания, поскользнулся на разбросанном конском помёте. Сгусток световой энергии, предназначенный его оппоненту, рванул в сторону, прямо в нашу группу. Целью оказался Ли Юэ, наш вечный паникёр. Он вскрикнул, поднял руки, будто мог остановить ци жестом отчаяния, и шквал энергии чиркнул его по предплечью, оставив рваную, дымящуюся ссадину.

Рана была неглубокой, но выглядела устрашающе и явно требовала очистки от остатков чужой ци — иначе загноения и долгого заживления не избежать.

Учитель Бо повернулся к нам. Его лицо было выразительнее любой тирады.

— Пользы от вас, как от мёртвого светлячка, — громоподобный голос Учителя Бо заставил вздрогнуть даже дерущихся. — Даже на ровном месте умудряетесь создать проблему! Мы практически у ворот, а вы — как дети, которых пугает собственная тень!

Ли Юэ хныкал, держась за руку, а его брат Ли Чжан пытался выглядеть сурово, но по его лицу было видно, что он готов провалиться сквозь землю. Я не удержалась и позволила себе короткую, едва заметную усмешку.

Ну что, братцы? Где ваши речи о том, что я обуза? Карма, однако, штука быстрая и меткая. Сначала сплетничали, а теперь сами под раздачу попали. Жаль, Учитель не оценил иронии ситуации.

Ситуация была патовой. Тащить раненого в клан без обработки было глупо. Учитель Бо, скрепя сердце, принял единственно верное решение: Ли Чжан повёл брата в городскую лечебницу, а мы втроём — Учитель Бо, я и безмолвная тень Янь Лу — направились в ближайшую таверну «Уснувший дракон» их ждать.

Сердце моё ёкнуло, когда я увидела знакомую вывеску. Это было то самое место, где я подслушала роковые слухи о Ху Яне. Мы устроились за грубым деревянным столом в углу. Воздух, как и прежде, был густ от запахов дешёвого вина, жареного мяса.

Я старалась выглядеть как можно незаметнее, но тут к нашему столу подошёл ушлый разносчик, которого я за два месяца своих тайных визитов знала как облупленного.

— О, почтенная госпожа! — воскликнул он, радостно узнав меня. — Снова к нам пожаловали! И не одна, а с почтенной компанией! Вам как обычно, зелёный чай «Весенний ветерок»?

— Вы... ошибаетесь, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я здесь впервые.

— Ах, простите, простите, почтенная! — разносчик, наконец, осознал свою оплошность и, бормоча извинения, ретировался.

В воздухе повисла звенящая тишина. Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Я видела, как взгляд Учителя Бо медленно и тяжело, как жёрнов, перевалился на меня. Он ничего не сказал, но его молчание было красноречивее любых слов. Янь Лу же, к моему удивлению, прикрыл глаза, делая вид, что поправляет рукав, но я успела заметить лёгкую, почти невидимую усмешку, тронувшую уголки его губ. Чёрт, он понял!

Пока мы сидели в напряжённом молчании, я уловила обрывки разговоров за соседним столом. Двое купцов, отхлёбывая пиво, оживлённо обсуждали новости.

— ...слышал, в ночь на полнолуние на севере, у подножия горы Линь, целое поле духовных трав было выжжено дотла! Ни пожара, ни пепла — просто пепельная земля и запах серы!

— Говорят, это его рук дело... Ху Яня. Но странно — людей не тронул, здания целы. Будто просто предупредил.

Мой внутренний радар зашёлся с ума. Выжечь поле духовных трав — это был удар по ресурсам целого региона, стратегический ход, не вписывающийся в его каноничный образ безумного садиста. Я украдкой скользнула взглядом по Янь Лу, сидевшему напротив. Он медленно пил свой чай, его лицо было абсолютно бесстрастным. Ни тени интереса, ни намёка на беспокойство. Его серые глаза были пусты, как выгоревшее небо. Эта ледяная невозмутимость пугала куда больше любой подозрительной суеты.

Слова о выжженном поле повисли в таверне тяжёлым, зловещим облаком. Учитель Бо с силой поставил свою чашку на стол, так что дерево треснуло.

— Этот мир стремительно катится в бездну, — прошипел он, и в его голосе звучала не просто злость, а горечь. — И демоны, что плодятся в его тени, лишь следствие гниющей сердцевины.

Янь Лу не проронил ни слова. Он просто смотрел в свою чашу, будто в чайных листьях мог разглядеть ответ на все вопросы. Его спокойствие в такой момент казалось неестественным, почти пугающим.

И тут с улицы донёсся новый шум — не драка, а нарастающий гул голосов, переходящий в панику. Кто-то пронзительно крикнул прямо у входа в таверну:

— Клан Лян! Клан Лян в огне!

Ледяная стрела пронзила меня. Клан Лян. Наш клан был в опасности. Учитель Бо вскочил так резко, что скамья под ним отъехала со скрежетом. Его взгляд метнулся ко мне, полный немого приказа, а затем к Янь Лу.

— Быстрее туда! — бросил он, и это не было просьбой.

Мы выскочили на улицу, сметая с пути растерянных зевак. Сердце колотилось, отдаваясь в висках оглушительным стуком. Мы неслись по пыльным улочкам, и вскоре впереди, за последними домами предместья, показалось знакомое зрелище, от которого кровь стыла в жилах.

Над нашим кланом Лян стояло не яркое зарево обычного пожара, а мутная, чёрно-багровая дымка, словно сама тьма решила извергнуться из недр земли. Воздух был наполнен не запахом гари, а кисловатым, металлическим смрадом разлагающейся энергии. И источником этого кошмара был мемориал правил. Светящийся знак Ху Яня пылал теперь не рубиновым, а угольно-чёрным огнём, и из него, как ядовитые змеи, извивались и вырывались сгустки чистейшей тьмы.

Мы ворвались в открытые настежь ворота. Картина была удручающей. Несколько старших учеников и старейшин лежали на земле, корчась от боли, с тёмными, пульсирующими пятнами на теле и одежде. Среди них был и глава клана, мой «отец» Лян Чжэн. Он сидел, прислонившись к стене, одной рукой сжимая окровавленное плечо, из которого сочился тот же чёрный энергетический яд. Его лицо было бледным и искажённым страданием.

Внезапно один из сгустков, извивавшийся в воздухе, рванул в сторону группы перепуганных учеников, прятавшихся под навесом. Учитель Бо, не раздумывая, бросился вперёд. Он скрестил руки, и вокруг него вспыхнуло золотистое сияние защитного барьера. Тёмный шар с шипением ударился о световую стену, но не рассеялся. Он, словно живой, зарычал, отпрянул и, сменив траекторию, с удвоенной яростью понёсся прямо на меня.

Время замедлилось. Я увидела приближающуюся пульсирующую черноту, чувствуя её леденящий холод. Опять? Снова в меня целятся? Это уже не случайность, это закономерность. Сюжет действительно хочет меня убить?

И тут между мной и смертью возник он. Янь Лу. Он не бросился, не закричал. Он просто шагнул вперёд, и всё вокруг изменилось.

Воздух вокруг него вспыхнул не золотым, а лунно-серебряным сиянием. Это не была грубая сила барьера. Это была сама чистота, кристаллизовавшаяся в свет. Он поднял руку, и серебряный поток, тонкий и невероятно плотный, устремился навстречу тёмному сгустку. Он не отразил его, а остановил. Чёрная энергия замерла в сантиметре от его ладони, яростно бьющаяся, как пойманная птица, в невидимой клетке из лунного света. Серебряное сияние озаряло его лицо, делая пепельные волосы белыми, а серые глаза — почти прозрачными с лёгким оттенком красного, полными сосредоточенной, безжалостной воли.

— Бо! — голос Янь Лу прозвучал напряжённо, но чётко. — Эта энергия не рассеивается! Она ядовита и самовоспроизводится, питаясь страхом и ци клана! Её нужно не блокировать, а изолировать и вернуть в источник!

— Знаешь как? — рявкнул Учитель Бо, его собственный барьер трещал под натиском других сгустков.

— Да! Но для ритуала запечатывания нужен треугольник — три точки привязки! Я могу создать ловушку и быть одним углом, вы — вторым! Нам нужен третий! Сильный!

Янь Лу держал главный сгусток, но видно было, как ему тяжело. На его лбу выступили капельки пота, а рука, удерживающая серебряный поток, слегка дрожала. Учитель Бо, отбиваясь от других атак, не мог долго помогать.

Мне нельзя было стоять без дела. Я рванула вглубь клана, оббегая горящие (точнее, тлеющие чёрным огнём) постройки, в поисках помощи. И я нашла его — молодого наставника Ли Вэя. Он был на тренировочной площадке, организовывая оборону и оказывая первую помощь раненым ученикам. Увидев моё перекошенное от ужаса лицо, он мгновенно отреагировал.

— Лянь Шэн? Вы уже вернулись с...

— Мемориал... Тьма... Нужен третий заклинатель! Янь Лу говорит, может спасти! — перебила его я, хватая за рукав.

Он не задавал лишних вопросов. Кивнув, он схватил меня за руку.

— Держись за меня крепко!

Мир поплыл вокруг. Он использовал технику мгновенного перемещения — «Шаг сквозь тень». Пейзаж за окном промелькнул размытым пятном, и через секунду мы уже были на площади перед мемориалом.

Картина была ужасной. Янь Лу уже стоял на одном колене, его серебряный свет мерцал, борясь с почерневшим, раздувшимся сгустком. Учитель Бо, бледный как смерть, едва держался на ногах, его золотой барьер был почти прорван.

— Где был?! — крикнул Учитель Бо, но в его глазах читалось облегчение.

— Нет времени, объясняйте, что делать! — Ли Вэй был собран и готов к бою.

— Создаём энергетический треугольник! — отрывисто командовал Янь Лу, его голос был хриплым. — Я — вершина, вы — основание! Я создам сосуд-приманку! Направляйте в неё все сгустки!

Он отпустил одной рукой контроль над сгустком (Учитель Бо и Ли Вэй тут же синхронизировались, взяв его на себя) и быстрым, сложным движением пальцев вывел в воздухе серебряный узор. Из этого узора возникла маленькая, прозрачная, словно хрустальная, кукла-марионетка. Она висела в центре треугольника, мерцая.

— Начали! — скомандовал Янь Лу.

Трое мужчин, объединив волю, направили потоки своей ци. Это было гипнотизирующее зрелище: яростная чёрная энергия, словно привлечённая магнитом, устремилась в хрупкую на вид куклу. Она впитывала её в себя, темнея и пульсируя, пока не превратилась в сгусток чистейшей тьмы.