Плохой, жестокий, самый лучший

Ну ничего, она что-нибудь придумает. Например, подстроит якобы нечаянную встречу. Главное, она знает, где он живёт. Она ведь вполне может пойти в «Лагуну» как будто просто так. Можно Вику подключить. Подруга на подобные трюки просто мастерица.

Стоп! Какая Вика! Она в жизни не признается никому, даже Вике, в том, что… А, собственно, в чём? Не влюбилась же она в Явлегина? Нет! Такого не бывает. Не за один раз. Хорошо, за два. Всё равно не бывает. Он её просто… заинтересовал. А тянет к нему — так это как плюс и минус. Закон физики.

Но даже и об этом ни слова ни Вике, никому. Иначе что о ней подумают? Что скажут? Да засмеют все. Нет уж, пусть это останется её тайной.

И вообще, может, это всё преходящее? Просто момент такой. А завтра она снова станет благоразумной и идеальной во всех отношениях Маргаритой Загорецкой. Может… А пока не грех и помечтать.

Рита откинулась в огромном кресле, обхватила колени руками и закрыла глаза, вспоминая свои ощущения. Такие непривычные, такие сладостные, что сердце, казалось, куда-то падало. И снова её мечтания прервал телефонный звонок.

— Опять Игорь! — зло подумала Рита, схватила мобильник, думая совсем его отключить, но на экране высветился совершенно незнакомый номер.

Ответила осторожно:

— Да?

— Привет, Загорецкая, — услышала она насмешливый, чуть хриплый голос, от которого тотчас кинуло в жар, даже во рту пересохло.

— Привет, — тихо вымолвила она. Казалось, вместе с сигналом передалось и напряжение. Трубка буквально горела в руке, жгла ухо.

Рита встала, присела на диван, тут же снова встала, подошла к окну, опять присела ненадолго… Кружа по комнате, от волнения чуть не выронила телефон.

— Чем занимаешься?

— А…эмм... уроки сделала только что.

«Чёрт побери, что ты блеешь как овца!» — разозлилась Рита на себя.

— Ясно, пора возвращать репутацию пай-девочки, — хмыкнул он. — Пошли лучше в кино.

Вот так запросто, без всяких экивоков взял и позвал. И нет сил отказаться, потому что самой хочется пойти с ним хоть в кино, хоть ещё куда-нибудь — куда угодно.

Рита бросила взгляд на настенные часы. Почти десять.

— Но уже поздно, меня родители не поймут.

— Да не сегодня, Загорецкая. Завтра. Я, как культурный человек, заранее тебя приглашаю.

— А куда? В смысле, в какой именно кино…

— В «Лагуну», само собой. Мы же до неё так и не дошли, — усмехнулся он.

— А во сколько?

— К шести подходи.

— Хорошо, — едва сдерживая трепет, выдохнула Рита. — А…

Но Явлегин, не попрощавшись, отключился.

«Хам какой!» — с улыбкой подумала она. Но всё это ерунда. Главное, он сам её пригласил! И голову ломать не надо, и встречу подстраивать. И завтра она снова его увидит!

Правда, завтра у неё волейбол, как раз с шести до восьми. Но плевать. Да ну его, этот волейбол! Вот только придётся снова врать родителям, Игорьку, потом ещё и тренеру. Ну и ладно. Язык не отсохнет.

В радостном предвкушении она легла спать. Сон никак не шёл, полночи проворочалась и заснула лишь перед рассветом. Но странное дело — наутро чувствовала себя бодрой и отдохнувшей, словно проспала полноценных девять часов.

В школе её приподнятое настроение немного омрачил Игорёк, который снова привязался со своими расспросами: куда ходила, что делала. Да и уроки тянулись как никогда долго и нудно.

Зато волейбольная секция стала отличным предлогом, чтобы избавиться от Игорька, у которого тоже вдруг наметились планы на вечер. Точнее, и не планы вовсе. Просто к Чепурновым приехал родственник, и не откуда-нибудь, а из Англии.

Возвращение родственника в родные пенаты решили отметить тихо, по-семейному. Впрочем, Рита знала, каковы они, семейные ужины у Чепурновых. В большой гостиной — есть ещё две поменьше — сервировали стол под стать великосветским приёмам. Их повар готовил немыслимые изыски с тремя переменами блюд. И подчас Рита не знала, как, что и чем есть. Да и вообще чувствовала себя в такой помпезной обстановке очень неуютно.

— Приходи, Маргоша, ты же практически член нашей семьи. Мама будет очень рада. А мой дядька, ну тот, что из Англии, столько всего интересного расскажет. И ты можешь потренировать английский. Ты же говорила, что не очень воспринимаешь его на слух. Вот и будет тебе практика.

Рита и в другой-то ситуации не слишком бы жаждала присутствовать на чествовании родственника Чепурновых, а сейчас, когда её так тянуло совсем на другую встречу, и подавно отказалась.

— Игорёк, я не могу. Честно. Ты же знаешь, у меня сегодня волейбол.

— Да подумаешь, волейбол! — негодовал Игорь. — Как вообще такое можно сравнивать! Ну пропустишь разок тренировку. Ничего страшного не случится.

— Нет, я обещала Марине Владимировне, что обязательно сегодня приду, — глазом не моргнув, соврала Рита. Разумеется, ничего такого тренеру она не обещала. И с чего бы, если она и так ни разу не пропустила?

Раздосадованный Игорь даже не стал её провожать до дома. И слава богу, подумала Рита, устав с ним препираться.

Дома на неё насела мама, которая откуда-то успела узнать про ужин у Чепурновых. Неужто Игорь её подключил?

— Риточка, сходи. Что тебе этот волейбол? Ни уму ни сердцу. Ты же не собираешься связать с ним жизнь. А вот Игоря не стоит обижать…

— Не пойду я к Чепурновым! Кстати, помнится, ты сама в шестом классе затащила меня на волейбол, чтобы я выправила осанку, а теперь — ни уму ни сердцу.

— Но ты же её уже выправила, а семья Чепурновых — это, возможно, твоё будущее. Галина Романовна и нас с отцом пригласила. Так что идём все вместе.

— Вы идите, а я не пойду, — отрезала Рита, пожалуй, слишком резко. Но ведь, в конце-то концов, имеет она право выбирать, куда ей идти, а куда — нет?

Мама ещё несколько раз подступалась к ней, но Рита была непреклонна.

Она быстренько сделала уроки, и села ждать… Время, как назло, тянулось убийственно медленно. Волнение между тем стремительно нарастало. К пяти её уже почти лихорадило. Даже мелькнула мысль, не накапать ли валерианки.

Свидания у Риты случались и раньше, с Игорем и до Игоря, но ни разу ничего подобного с ней не творилось. Обычно она ещё раздумывала: пойти — не пойти? А если выбирала пойти, то всерьёз считала, что делает великое одолжение. Прямо-таки королевской милостью одаривает. А теперь что? Теперь аж минуты считает. Просто помешательство какое-то!

Как бы ей хотелось выглядеть сегодня сногсшибательно, надеть лучший наряд, сделать причёску, но следовало придерживаться легенды. Ведь на тренировку в таком виде не пойдёшь. Пришлось одеться как обычно, в узенькие джинсы и облегающую кофточку. Зато видно, какая у неё стройная фигурка.

— Ты вернёшься как обычно? — спросила мама.

Рита напряглась и коротко кивнула.

— Ну, нас с отцом не теряй. Мы, как ты знаешь, будем у Чепурновых. Ужин оставлю на столе. Может, всё-таки передумаешь?

Но она уже выскочила за дверь, на ходу застёгивая куртку.

10

Рита увидела его издали. Он стоял у входа, стоял не один. Рядом с ним топталась какая-то девица. Высокая, худая и тоже блондинка. У Риты всё внутри оборвалось. Даже идти расхотелось, но тут Явлегин её заметил и, распрощавшись с девицей, направился к Рите.

— Привет, Загорецкая.

— Привет, Явлегин. Я, случайно, не помешала? А то, гляжу, ты уже нашёл себе компанию, — от злости Рита даже волноваться почти перестала.

Явлегин вскинул бровь:

— Ревнуешь?

— Очень надо!

Он лишь усмехнулся. И руки не подал, как вчера, до дверей просто шли рядом.

Не так она себе рисовала свидание с ним. Совсем не так...

Вспомнился Игорёк. Когда у них всё только начиналось, он её буквально цветами забрасывал, а здесь, вместо самого жалкого букетика — какая-то девица. Да и сам Явлегин — вроде вот он, рядом. Но нет той душевной близости, что чувствовалась вчера. Даже куртку не принял, пришлось самой раздеться и сдать в гардероб.

Рита угрюмо проследовала за ним к кассам, подождала, пока он купил билеты.

— Тебе попить, поесть ничего не надо? — поинтересовался он небрежно, кивнув на аппарат с попкорном.

Рита, не пытаясь скрыть разочарование, покачала головой.

— Нет, спасибо. Я не люблю, когда в кино чавкают.

Он снова усмехнулся. Можно подумать, она говорит какие-то нелепости!

Окончательно настроение испортила та девица. Она снова подплыла к Явлегину, и они принялись обмениваться недвусмысленными фразочками.

Рита почувствовала себя совершенно несчастной. Ну разве это нормально: пригласить девушку в кино и при этом откровенно флиртовать с другой?

— Познакомься, Настя. Это Рита Загорецкая, моя одноклассница.

Уязвила её эта «одноклассница».

«А кто я ему, собственно?» — пыталась урезонить себя Рита. Но казалось, что этим словом он перечеркнул всё то, что случилось между ними вчера.

Настя, едва взглянув на Риту, продолжала ворковать с Явлегиным. Рита же, напротив, рассмотрела её с головы до ног. Малолетняя халда — так про себя её окрестила. Если приглядеться, эта Настя казалась на год-два младше их, но тонна косметики сглаживала разницу. Одета в дешёвый китайский ширпотреб, причём броско и безвкусно. «Я бы скорее умерла, чем вырядилась в такое барахло». И блондинка не натуральная, пергидрольная, не то что она, Рита. Ещё и жевала девица не переставая. Нет, эта Настя ей решительно не нравилась. Да их даже сравнивать нельзя — небо и земля. Глупо к такой ревновать, смешно и глупо, и всё же… Скорее бы уже она убралась отсюда!

— Ну ты забегай, если что, — протянула Настя, напоследок выдула и смачно лопнула мутный пузырь. Наконец ушла.

— Подружка твоя? — убитым голосом спросила Рита.

— Знакомая. В соседнем доме живёт. Дэна двоюродная сестра, помнишь такого? — И снова эта проклятая усмешка. Зачем он её позвал? Издеваться?

— Очень бы хотелось забыть, — хмуро проговорила Рита.

— Зачем? Наоборот, помни и в другой раз не прыгай в чужие тачки.

Они заняли места в последнем ряду. Рите уже не хотелось никакого фильма.

«Лучше бы и правда пошла на тренировку. И даже у Чепурновых было бы лучше, чем так…»

Погасили свет. Рита бездумно просмотрела рекламу, и вдруг её словно укололо.

Ещё не ведая, что её так встревожило, она интуитивно вытянулась и напряглась. Чуть повернувшись, увидела, что Явлегин смотрит совсем не на экран. Его взгляд обжигал даже в темноте. Внутри тотчас всё задрожало. Только она открыла рот, чтобы хоть что-то сказать, как он наклонился, уверенно обнял одной рукой и приник к её губам. Целовал он жарко, страстно, изгоняя мрачную тоску, что тесным обручем сковала сердце, и наполняя душу радостным трепетом.

Рита, в первый миг оцепеневшая, словно оттаяла, заражаясь неистовым пламенем и отзываясь на его поцелуи. Казалось, весь мир исчез, остался только этот миг.

После сеанса Явлегин опять вёл себя как ни в чём не бывало, хотя у Риты в голове всё плыло и ноги еле двигались. Куда делся его пыл? Словно после поцелуев он избавился от напряжения, от накала страсти и… освободился. Правда, и такой он казался ей близким. Почти родным. По крайней мере, сейчас ей с ним было легко, как ни с кем и никогда.

— Ну что, Загорецкая, домой или ещё побродим?

Рите показалось, что в насмешливых зелёных глазах промелькнуло нечто похожее на надежду. Он не хотел, чтобы она уходила? Ей и самой совсем не хотелось идти домой, но и признаться, как с ним хорошо, она не могла. Хотя разве обязательно в этом признаваться?

— Может, всё-таки в аэрохоккей сыграем? — предложила она.

— Давай, — охотно согласился он. — Посмотрим, как ты меня сделаешь.

Он вдруг взял Риту за руку, крепко сжав ладонь, и потянул к эскалатору.

— Я в детстве обожала кататься на эскалаторе, — улыбнулась Рита. — Могла двадцать раз туда-сюда...

Явлегин улыбнулся ей в ответ.

Несмотря на довольно поздний час, в зале игровых автоматов народу было полным-полно.

— Давай я куплю жетоны? — предложила Рита.

Его улыбка вмиг погасла, в глазах появился холод.

— Я просто хочу отблагодарить тебя за всё, что ты сделал, — поспешно добавила она, — но не знаю как. К тому же это моя идея была.

— Глупости не говори, Загорецкая. И чтобы я больше такого не слышал.

Рите стало неловко, хотя ничего дурного она в виду не имела и уж точно не хотела как-то унизить или оскорбить Явлегина. Откуда ей было знать, что он так болезненно воспримет вполне невинное предложение? Игорёк, конечно, тоже всегда платит и за себя, и за неё. Но то Игорёк, он денег не считает. А вот Дашкин Славка, например, наоборот, только рад погулять за чужой счёт.

«Хорошо, что я не предложила заплатить за молчание», — вспомнила Рита.

Лишь в последний, восьмой раз Явлегин позволил ей выиграть, а ведь прежде Рита и правда всех «делала» в аэрохоккей. Правда, она подозревала, что он поддался, уж больно расслабленным и благодушным выглядел. Но всё равно приятно.

Рита раскраснелась, глаза блестели, и Явлегин не скрывал, как она ему нравится. Смотрел на неё так, будто никого вокруг не видел. Ловя на себе его взгляды, Рита ликовала. Каждая клеточка пела от счастья.

— Что-то у меня в горле пересохло, пойдём чего-нибудь выпьем, — голос его звучал хрипло и приглушённо.

— Пойдём, я тоже пить хочу, — и Рита одарила его искренней улыбкой, которая красила её во сто крат больше, чем те, из арсенала «как-очаровать-парня».

Они спустились в бар. Заняли маленький круглый столик под раскидистой пальмой.

— Что будешь пить?

— Молочный коктейль с ванилью.

Рита неотрывно наблюдала, как он не спеша подошёл к стойке, как встал в очередь, как призывно ему улыбнулась девушка-барменша. Как затем возвращался с подносом к столику. Даже неся заставленный поднос, он двигался с удивительной грацией, точно пантера. Рита залюбовалась, глядя, какой он стройный, высокий, широкоплечий.

— Ой, сколько ты всего набрал! — воскликнула Рита, чувствуя, как в ней при виде еды тотчас проснулся зверский аппетит.

— Ещё бы! Ты меня так загоняла. Еле хожу. Надо срочно подкрепиться, а то тоже упаду где-нибудь.

Рита схватила салфетку, скомкала и бросила в Явлегина. Тот лишь засмеялся.

На подносе стояли две огромные тарелки с картошкой-фри и гамбургерами и ещё две поменьше — с овощным салатом. Себе он взял колу, ей, как и просила, молочный коктейль.

— Прямо пир горой! — воскликнула Рита. — Но ты хоть в курсе, как всё это вредно? Особенно твоя кола.

— Слушай, Загорецкая, тебе не надоело быть всегда такой правильной? Хотя… о чём это я? Ты на днях наглядно показала, какой ты можешь быть неправильной.

Рита сразу приуныла, улыбка погасла.

— Не грузись, Загорецкая. Я просто не хочу, чтобы такое с тобой ещё когда-нибудь повторилось.

— И не повторится, поверь. Так что необязательно без конца мне об этом напоминать.

— Надо же, какие мы сердитые. Ешь давай! Кстати, всё хочу спросить, что за мешок ты с собой весь вечер таскаешь? Вроде на дамскую сумочку не очень смахивает.

— А-а, это… Моя форма.

— Форма? В смысле?

— Ну шорты, футболка, кроссовки.

— На всякий случай с собой носишь? Типа, вдруг опять упадёшь в лужу? — усмехнулся он.

— Нет, просто у меня сегодня волейбол был…

Ей не хотелось признаваться, что вместо волейбола она пошла с ним в кино, да ещё и родителям наврала.

— Ого! Так ты ко всему прочему волейболистка? И ты умеешь?

— Ну… до Кати Гамовой мне, конечно, далеко, но кое-что умею. Я блокирую не очень. Но нападающие, особенно в последнее время, получаются неплохо.

— Не знал… Слушай, приходи к нам поиграть.

— К вам? Это куда?

— Да здесь недалеко. Там, за нашими домами, может, видела, есть такое красное кирпичное здание. Когда-то там был спортивный клуб, он вроде как и сейчас функционирует, но на ладан дышит, можно сказать, почти умер. По крайней мере, за год ни разу не видел, чтобы там шли какие-то занятия. Вот мы с парнями там по дешёвке и арендуем спортзал. Занимаемся, иногда играем в баскет или волейбол.

— А девушки там есть?

— Нет. Настя с подругами иногда приходит, просто посмотреть. А так — нет. А ты что, Загорецкая, стесняешься? С каких это пор тебя смущает мужской пол? Не смущает? Ну и всё. Тогда давай, подтягивайся завтра к семи. Сюда подходи, я тебя встречу.

Явлегин проводил Риту до подъезда. У дверей остановился, привалился плечом к колонне.

— Ну пока, Загорецкая. Внутрь входить не буду, а то у вас там цербер сидит. Чуть меня вчера не покусала.

— А ты вчера к нам заходил?

— Утром, когда хотел ваши телефоны тебе отдать. Я забыл, что нормальные детки утром учатся.

— А ты почему в школу не ходишь?

— Неохота. Что я там забыл? Я вообще после девятого уйти хотел, да мать настояла. Прямо с ножом к горлу…

— Но, может, всё-таки…

— Стоп! Мне матери хватает. Каждый день мозг выносит с этой школой.

— А может, она права, и стоит к ней прислуша…

Он не дал Рите договорить, притянул к себе и накрыл рот поцелуем. Потом так же внезапно отстранился.

— Ладно, пока! Завтра в семь, не забыла?

Ещё бы она забыла! Она уже с нетерпением ждёт завтрашний день.

11

Саня Явлегин сам не понимал, что с ним творилось. Какое-то помешательство, совершенно неподвластное его контролю. Это же Загорецкая! Его извечный враг, твердил он себе. Но всё без толку. Её лицо упрямо возникало перед мысленным взором. От её улыбки теплело в груди. И абсолютно новые чувства рождались… Какие — он и сам пока не разобрался. Нечто смутное, щемящее, пронзительное. Никогда ничего подобного с ним не бывало. Хотелось видеть её, касаться, вдыхать её запах.

А как же он её ненавидел! Как никого и никогда. Не переносил её самодовольного взгляда, её язвительного тона. Наглая, бесстыжая, злобная гадина, способная на какие угодно подлости — только так он думал о ней ещё совсем недавно. Каждая её издёвка намертво отпечаталась в памяти, каждая гнусная выходка, точно язва, осталась в душе. Сколько крови она ему попортила! Да все эти годы он желал, чтобы её вообще не существовало.

Так что же случилось теперь? Почему он думает о ней ежесекундно? Что она делает сейчас? Вспоминает ли его? Придёт ли завтра, как условились? Еле держался, чтобы не позвонить ей. Так хотелось ещё раз услышать её голос, пережить ещё одну минуту, когда она будто рядом, слушает только его, говорит только с ним…

Три дня назад ничего подобного не было. Но, увидев её у Лютого, Саня испытал самый настоящий шок. Даже о ненависти забыл. А потом всё как-то неожиданно и быстро завертелось. Слишком неожиданно, слишком быстро…

Приходилось собирать волю в кулак, чтобы ненароком не выказать тех чувств, что обуревали его. Он посмеивался над ней, вовсю старался вести себя грубовато и небрежно, а сам пожирал глазами, стоило ей отвернуться. И сгорал от нетерпения, ожидая момента, когда снова почувствует вкус её губ.

Нет, об этом никто не должен узнать. И прежде всего она, Загорецкая. У неё и без того самоуверенности с избытком. Да и слишком живы ещё были воспоминания о той, прежней Загорецкой.

Хотя он простил её. Ещё в тот день, когда забрал у Лютого, когда привёз домой, а она сказала: «Спасибо, Саша». Такая притихшая, несчастная, она вдруг показалась ему не жалкой и униженной, а трогательной, что ли. И настоящей.

И всё равно не мог он после всего, что было, показать свою слабость, не мог признать, что в три дня совсем потерял голову, не мог довериться ей безоглядно. Лишь целуя её, позволял сжигающим сердце чувствам излиться. Но это другое. Целуются сплошь и рядом, и далеко не всегда это действительно что-то значит. А в душу он её не пустит, нет.

Хотя подчас казалось, что и он ей небезразличен…

***

Саня ждал её у входа в «Лагуну» и переживал: вдруг не придёт? Стрелка медленно подползала к семи.

На глаза снова попалась Настя. Её в районе знали, вернее, знали Дэна, потому и сестру его не трогали. И малолетняя дурочка совсем распустилась. Какого чёрта она вечерами ошивается у «Лагуны»? Да ещё в таком виде. Ведь сюда всякие ходят. Попадётся какому-нибудь неместному подвыпившему типу и, считай, приключения заработала. Надо будет с Дэном поговорить, пусть вправит ей мозги, подумал Саня.

— Привет, Санёк, — она встала на цыпочки и чмокнула его в щёку.

— Здорово. Ты, гляжу, сюда как на работу ходишь.

— А куда ещё ходить-то?

— Иди домой, уроки делай.

— Ой, кто бы говорил! А ты сам-то здесь что забыл? Или опять ту цацу ждёшь?

— Угу. — Настроение сразу упало. Совсем не хотелось, чтобы по району пошли слухи, будто он торчит тут как дурак, ждёт какую-то девчонку. Цацу!

— Свидание, что ли? Опять в кино пойдёте?

— Нет, — он покачал головой, — слишком много вопросов задаёшь.

— Лучше бы меня позвал на свидание, — кокетливо засмеялась Настя. — А что? Чем я хуже твоей цацы?

— Ничем, Настёна. Ты у нас вообще единственная и неповторимая.

И тут он увидел Риту. Сердце радостно затрепыхалось. Губы сами собой растянулись в улыбке.

Она подходила несмело и казалась какой-то потерянной. Мрачно взглянула на него, потом на Настю. «Неужели и вправду приревновала меня к этой пигалице?», — не без удовольствия подумал Саня.

— Ладно, беги, Настя, а то вон моя цаца уже пришла.

Настя фыркнула и скрылась в дверях «Лагуны».

— Привет, Загорецкая! — Саня подошёл к ней вразвалочку, ни намёком не выдавая, как ждал, как боялся, что она не придёт и как рад, что всё-таки пришла.

— Привет, — уныло ответила она и послушно зашагала рядом.

Он поглядывал на неё искоса, а она отводила глаза. Что не так? Из-за Насти? Если так, то хорошо. А вдруг ей просто не хочется никуда с ним идти? Вдруг ей скучно и пришла она… ну, просто потому что обещала? Эти мысли как-то сразу подпортили радость.

— Ты чего такая невесёлая? — спросил он небрежно. — Покажешь нам сегодня класс?

Она пробормотала что-то невнятное и снова — глаза в землю. Так и дошли до клуба молчком.

В зале уже вовсю играли. В вестибюле слышались крики и стук мяча.

— Пойдём покажу, где переодеться.

Рита кивнула, а потом спросила:

— А ты не мог бы меня подождать? Ну чтобы вместе зайти. Я ведь там никого не знаю.

— Не вопрос. Хотя я тебя, Загорецкая, ей-богу не узнаю.

Рита пожала плечами и скрылась за дверью в раздевалке.

Саня переоделся за пару минут и ещё не меньше пятнадцати ждал её. Зато, когда она вышла, у него аж сердце ёкнуло. В коротеньких красных шортах и облегающей белой футболке Рита выглядела бесподобно.

— Ух ты! — не сдержался он, не сводя глаз с длинных стройных ног. — Может, ну его, этот волейбол?

Обнял Риту и, притянув к себе, заглянул в глаза. Думал, сейчас она его оттолкнёт, одёрнет, чтобы руки не распускал. Но она вдруг расслабилась. Именно расслабилась, потому что до этой секунды была напряжена, точно её связали в тугой узел. Синие глаза подёрнуло поволокой, губы приоткрылись. Саша подался к ней, коснулся лёгким поцелуем, почувствовав, что пол уплывает из-под ног…

— Санёк!

Оба вздрогнули.

— Идёшь играть? О! Да ты не один.

Стас. Вот же не вовремя его принесло! Саша оторвался от Риты, пожал руку Стасу. Тот уставился на Загорецкую, не скрывая восхищения. Даже руку ей поцеловал, кавалер. И пока шли в спортзал, ужом вокруг неё крутился.

Саше хотелось послать Стаса, а то и ввалить. Какого черта он к ней прилип? Видел же, что она не одна, с ним.

В конце концов не выдержал, по-хозяйски приобнял её за плечи, а Стасу пожелал не быть таким навязчивым. Вроде шутливо, но в голосе явственно слышались стальные ноты.

Стас тут же ретировался, а Рита… Сане показалось, она подавила эдакую самодовольную улыбочку. Он сразу разозлился на себя. Ну что он как дурак, в самом деле? Обещал же себе, не выказывать чувств, особенно при ней!

В спортзале было тихо: ждали только их — Стас уже разболтал, какую красотку привёл Явлегин. Стоило им войти, как все взгляды, сначала оценивающие, а затем заворожённые, устремились к ней.

Сердце снова царапнула ревность. Но теперь уж он не даст слабину. Пусть Загорецкая не думает, что у него к ней какие-то чувства. Ни за что даже вида не покажет, решил Явлегин.

Подошёл Серёга Семакин — единственный в зале, у кого появление спутницы Явлегина не вызвало восторга. Рите он едва кивнул, Сане подал руку. В глазах — немой вопрос, если не сказать больше.

Саня в душе усмехнулся. Ещё бы! Уж кому-кому, а Семакину лучше всех известно, как он её терпеть не мог. Да Серёга и сам относился к Загорецкой, мягко говоря, без особой симпатии. Понятно, что теперь он в полнейшем недоумении.

«Наверняка спросит, с какого перепугу она пришла со мной, — подумал Саня. — Хотя Серёга не станет лезть в душу, если увидит, что не хочу говорить».

Зато Рита зашипела: