Плохой, жестокий, самый лучший

Историк устремил взгляд на Вику, но та продолжала:

— Куда вы с ним ходили? Что делали? Колись давай.

— Первушина, — одёрнул её учитель. — Хочешь поговорить, иди к доске. Расскажешь нам о предпосылках Первой мировой войны.

Вика тут же примолкла, но историк настаивал:

— Иди, иди.

Рита взглянула на приунывшую подругу и вскинула руку.

— Да, Рита? — у него даже тон изменился. Недаром девчонки шептались, что он к ней неравнодушен.

— Можно я отвечу?

— Конечно, — улыбнулся историк. — Можешь отвечать с места.

— Германию не устраивало то, что Франция и Великобритания владели обширными колониальными территориями, поскольку у самих немцев никаких колоний не было. А австро-венгры хотели отвоевать у России Волынь и Подолье…

Пока Рита отвечала, историк слушал, не переставая одобрительно улыбаться, и время от времени кивал головой.

— Садись, Рита, отлично, — и добавил с укоризной: — Первушина, ты бы хоть немного старалась брать с подруги пример.

Вика на его замечание лишь закатила глаза.

На переменах Рита думала лишь об одном — как бы не остаться с Игорем один на один. Сейчас его общество особенно тяготило. Врать ему ей не хотелось, а сказать правду — не могла. По крайней мере, вот так, в школе, на бегу.

К тому же теперь Рите казалось, что он никогда ей по-настоящему и не нравился. Просто льстило его внимание, льстило, что он такой видный. Но не было ни капли тех чувств, которых одним своим взглядом сумел всколыхнуть в ней Явлегин.

Господи, да она словно видеть Игоря стала по-другому. И это ещё больше её отталкивало. Всё в нём, всё до мелочей, вызывало раздражение. Тон, то назидательный, то хвастливый. Манера общаться свысока. Медлительные движения. Даже то, как он с иголочки одет и аккуратно подстрижен. От одной мысли об Игоре на неё накатывала тоска.

После школы Рита помчалась домой, не дожидаясь Вики с Дашкой — сбежала из страха, что Игорь увяжется с ними.

День тянулся еле-еле. При этом Рита не успела сделать уроки. Впервые!

По математике сегодня проходили новую тему — формулу Ньютона-Лейбница. Рита замечталась и пропустила всё мимо ушей. Теперь старалась вникнуть сама, по учебнику, но отрезки, функции, интегралы путались, тускнели и уступали место совсем иному образу.

Ей виделся насмешливый взгляд зелёных глаз, взъерошенные чёрные волосы, мягкие, чувственные губы. Какая уж тут математика! Даже любимый английский не давался. Всего-то и задали обычный пересказ текста, а она и смысла уловить никак не могла.

«Чёрт, да что же такое? — раздражалась сама на себя Рита. — Вот уж точно — смотрю в книгу, вижу фигу».

Ко всему прочему постоянно отвлекалась на телефон, который практически не выпускала из рук, — так ждала Сашиного звонка. После шести ожидание стало нервировать. После восьми настроение и вовсе упало. Сама звонить не решалась. Не хотелось показаться назойливой и негордой.

«Может, позвонить с другого телефона? Просто послушать голос и отключиться».

Но тут же одёрнула себя: «Что за детский сад?!»

Стрелка часов переползла девять. За окном сгустились сумерки. Телефон по-прежнему молчал.

«Надо же! — расстроилась Рита. — Никому я сегодня не нужна. Даже Игорёк не названивает, как обычно. Но это-то хорошо. Но Явлегин! Он же обещал!».

В унисон настроению погода тоже резко испортилась. Поднялся ветер, принёс дождь. Тугие струи затарабанили по карнизу.

В полдесятого Рита и вовсе потеряла всякую надежду, что Явлегин позвонит.

«Он просто забыл про меня».

По щеке прокатилась одинокая слезинка. Рита зло смахнула её. Решила выйти сообщить родителям, что ложится спать. Доконал её этот тоскливый бесконечный день!

И вдруг телефон ожил. Зазвонил так резко и неожиданно, что Рита вздрогнула. Сердце тут же пустилось в бешеный галоп. На экране высветился долгожданный номер, последние четыре цифры — восемнадцать-двенадцать. Рита ещё в первый день с удивлением это отметила, теперь же считала знаком свыше — ведь у неё день рождения именно восемнадцатого декабря.

— Да, — Рита старалась не выказать охватившего её трепета.

— Привет, можешь выйти?

— Выйти? — не поняла она.

— Ну да. Я возле твоего подъезда.

Рита отодвинула штору, за окном — темень, не видно ничего, кроме того, что хлещет дождь.

— Сейчас! — воскликнула она и ринулась в прихожую.

— Рита, ты куда? — всполошилась мама, а следом выглянул и папа.

— Мне надо! Я ненадолго!

— Куда?!

— Да никуда! Просто у подъезда с одноклассниками постою, — Рита начала выходить из себя.

Ведь там ждал её Он, а родители так некстати привязались с расспросами. Задерживают.

— С какими одноклассниками? Кто пришёл? Вика? Даша? А Игорь тоже? Пусть поднимутся к нам. И вообще, почему так поздно?

— Мама, всё! Я сейчас вернусь, — Рите казалось, что ещё секунда — и она взорвётся.

Вылетела в подъезд, на бегу запахивая плащ и не слушая, что мама кричала вслед.

Внизу на шум высунулась консьержка:

— Риточка, ты куда? В таком виде! На улице просто стихийное бедствие какое-то. Простудишься.

— Всё нормально, Марьванна, — бросила Рита на ходу, не в силах больше терпеть никаких препятствий.

Наконец вырвалась на улицу.

Ветер уже стих, зато дождь лупил в полную мощь. Даже под козырьком подъезда Рита вмиг вымокла и продрогла. Глаза нетерпеливо шарили по тёмному двору. Ну где же он?

А он был совсем рядом, в пяти шагах. Стоял, привалившись к фонарному столбу и подняв лицо к ночному небу. Стоял, словно и ливень, и холод ему нипочём. С волос стекали ручейки. Никакого зонта у него, разумеется, не было. Только воротник куртки поднял, но толку-то, когда такая непогода разгулялась.

Рита не думая бросилась к нему под дождь. И даже холода уже не чувствовала, только безумную радость.

— Ты как здесь?

— Ты куда? Промокнешь, давай обратно, — он пошёл к ней навстречу, подхватил и увёл назад под козырёк подъезда. — Я всего на минуту. Мне ещё на работу надо возвращаться.

— А ты как тут оказался?

— Как? Пришёл.

— Твой автосервис где-то поблизости?

— Совсем нет, — усмехнулся он. — Просто захотелось тебя увидеть, вот и отпросился на час. Днём не мог — работы было много, а ночью, как всегда, затишье.

— Какой ты молодец! Как хорошо, что ты пришёл! Только вон промок весь. Не заболеешь?

— Ничего, не сахарный. Ты сама не заболей, сейчас домой вернёшься — обязательно выпей чаю с малиной. Есть у тебя малина?

Рита блаженно кивнула, не в силах отвести взгляда от его лица. Щёки, нос, даже ресницы покрывали капельки дождя, в которых играли блики тусклых жёлтых фонарей. Мокрые пряди налипли на лоб. Наверняка и одежду хоть выжимай. Но Саша улыбался. Глаза его, в темноте казавшиеся чёрными, светились искренней радостью. И смотрел он на Риту так, что у неё душа рвалась к небу.

— Я вдруг соскучился, — прошептал он.

— Я тоже! — горячо подхватила Рита, впитывая каждую его чёрточку.

Он тоже пожирал её глазами минуту, две, может, пять. Потом резко наклонился, коротко поцеловал.

— Ну всё, мне пора. Пока, Рита Загорецкая!

— А завтра…

— А завтра буду ждать тебя у «Лагуны» в семь.

Он шёл, пятясь, словно не мог оторвать от неё взгляда, затем взмахнул рукой, отвернулся и быстро растворился в темноте.

Рита постояла ещё пару минут, позволяя холодным каплям остудить пыл, ждала, когда хоть немного утихнет сердцебиение.

— Завтра… — мечтательно прошептала она и вернулась в дом.

15

Игорёк не хотел больше допекать Риту звонками, теперь уже он не просто чувствовал, а совершенно ясно видел, как она его избегала.

Ну что ж, решил он, побуду пока в стороне. До поры до времени. Когда Явлегин её бросит и наверняка отплатит за «подлый план», он будет тут как тут, с утешениями и поддержкой. И всё опять наладится.

Игорь так уверовал в свою затею, что почти успокоился. Вечером получил новую порцию полезной информации от Риты: они встречаются завтра в семь у «Лагуны».

«Хорош кавалер, — хмыкнул Игорь, — назначает свидание поближе к своему дому».

Восторженный рассказ о том, как Явлегин прибежал к ней в дождь всего лишь для того, чтобы увидеть её, совсем его не впечатлил. Подумаешь подвиг! Он бы тоже прибежал, будь в том хоть какой-то смысл.

Игорь посмотрел на часы — половина одиннадцатого. Учитывая погоду, Явлегин, скорее всего, дома, решил Игорь и набрал номер из базы.

Ответил женский голос. Его мать, догадался Игорь.

— Простите за поздний звонок. Будьте добры, позовите Александра к телефону, — очень вежливо попросил Игорь.

— А его нет, — женщина слегка встревожилась. — А кто его спрашивает?

Игорь слегка замешкался. Что ей сказать? Можно, конечно, что-нибудь выдумать, но если он встретится с Явлегиным, — а он обязательно встретится! — а потом мать расскажет ему о звонке, тот сразу всё сопоставит и поймёт. Так что лишняя ложь совершенно ни к чему. Да, точно. Лучше сказать правду. Больше доверия вызовут впоследствии его слова.

— Это Игорь Чепурнов, его одноклассник. А как с ним можно связаться? По важному вопросу…

— Ну, позвоните на мобильный.

— Я не знаю его номера. Мне классный руководитель дал только домашний.

— А утром вы не можете перезвонить? Он утром вернётся. Часов в девять.

Игорь решил, что в крайнем случае перезвонит утром. В девять как раз будет идти второй урок, он может выйти и поговорить с Явлегиным. Но на всякий случай предпринял ещё одну попытку:

— А он точно будет утром? Дело в том, что я звоню не первый раз. И утром, и днём. И никак не могу дозвониться. А вопрос действительно важный. Насчёт учёбы…

Ну какая мать не купится на такое? Если только она действительно заботливая мать, а не какая-нибудь там… А у Явлегина, насколько Игорь мог судить по её внешнему виду, мать вполне приличная. Ну как приличная? Простая она, конечно, как табуретка, и наверняка недалёкая — разве интеллигентная женщина, считал он, стала бы работать в столовой? Но, по крайней мере, отнюдь не забулдыга и не гулящая. Расчёт оказался верным.

— Хорошо, записывайте, — сдалась она. — А что, Саше разве грозят неприятности?

— Ну… посмотрим ещё, — невнятно пробормотал Игорь.

Неприятности? Откуда ему знать? Хотя он, конечно, изумлялся, как этому Явлегину удалось перейти в одиннадцатый класс. Правда, Рита утверждала, что его двигает директор. Но на эти нюансы Игорю плевать.

Главное, номер Явлегина он получил. Хотя позвонить долго не мог решиться. Ни с того ни с сего вдруг разнервничался. Беспокоился, что тот ни в какую не захочет с ним встречаться. Только продумав свою речь и поборов мерзкую дрожь, Игорь наконец набрал Явлегина.

— Да? — Игорю показалось это «да» прозвучало очень грубо и резко. Даже подготовленные фразы тут же забылись.

— Это Чепурнов, — выдавил Игорь.

Чуть помолчав, Явлегин спросил:

— Что надо? — теперь в голосе чувствовался холод.

— Поговорить нужно.

— С чего бы это вдруг?

— Обстоятельства так сложились. А ты что, боишься?

Приём старый и избитый донельзя, а всё равно работает. Особенно с такими как Явлегин.

— Тебя что ли?! Тебе что, Чепурнов, плохо?

— Ну, раз нет, тогда давай завтра встретимся и поговорим. Один на один. Никакого мордобоя я устраивать не собираюсь. Просто хочу прояснить некоторые моменты.

— Мордобоя? — ухмыльнулся Явлегин. — Ты пьяный там, что ли? Ладно, Подгребай к шести в «Лагуну», только не опаздывай, а то один на один не получится.

Игоря передёрнуло.

«Вот гад! Ещё издевается, намекает, что в семь там же встречается с моей Ритой. Ну ничего, посмотрим, как ты потом смеяться будешь».

На следующий день Игорь ещё раз перечитал последние сообщения Риты, тщательно подчистил ненужное, чтобы остались лишь те, что били в яблочко.

Ник Мари и её город тоже поменял. Незачем Явлегину знать, что он представлялся женским именем, а то прославит потом на всю округу. Ну а как только покажет, сразу удалит аккаунт, и об этих небольших изменениях Рита даже не узнает.

16

Явлегину не слишком-то хотелось встречаться с Чепурновым. И согласился он вовсе не потому, что повёлся на банальную уловку. Оба прекрасно понимали, насколько нелепо звучало даже само предположение, что он может бояться Игоря. Скорее, тот сам себя подбадривал, решил Саня. А может, просто пытался заманить его на какой-то дурацкий разговор.

Сначала Явлегин хотел послать его. Потом вспомнил, что Чепурнов встречался с Ритой. И сразу всё встало на свои места. Именно о Рите так жаждал поговорить этот чёртов Игорёк. Наверняка прознал о них, вот и засуетился.

«Может, Рита сама ему о нас рассказала? Да, конечно! Откуда бы он ещё узнал? Молодец девочка! Послала этого барана подальше — туда ему и дорога. А раз так, почему бы действительно не пообщаться и всё окончательноне прояснить?»

Саня даже повеселел. Так хотелось увидеть сытую, самодовольную физиономию в печали.

Интересно даже, что он собирается сказать? Попросит оставить Риту? Или потребует? Ну-ну, пусть попробует.

Собирался он тщательно. Всё новое достал. Не из-за дурака Игоря, само собой. После разговора с этим клоуном его ждала гораздо более волнующая встреча, куда Саня рвался всей душой. До которой буквально минуты считал.

Когда он подошёл к развлекательному центру, Игорь уже топтался у входа, озираясь по сторонам. Руки ему Саня подавать не стал, кивком позвал за собой.

Поднялись в тот самый бар, где недавно сидели с Ритой. Только их столик был занят другой парочкой.

— Ну? — спросил Явлегин, когда они устроились за соседний.

Игорь мялся, видимо, не знал, с чего начать. Саня усмехнулся.

— Говори уже, Чепурнов, или ты меня помолчать позвал?

— Помнишь, — Игорь поднял на него глаза, — в прошлую субботу ты Риту с девчонками вытащил из какой-то блат-хаты?

На губах ещё играла насмешливая полуулыбка, но в сердце уже неприятно кольнуло нехорошее предчувствие. Явлегин напрягся. Откуда этот хлыщ мог об этом знать? Неужто Рита настолько разоткровенничалась?

— И что? — холодно спросил он.

— Рита очень боялась, что ты про это всем расскажешь. У неё строгие родители, и вообще она бережёт свою репутацию. Для неё было бы ударом, если бы все узнали о том случае.

— Это тут вообще к чему? — этот заход издалека начал его нервировать. Да и зачем такую чушь про Риту городить? Она прекрасно знает, что он никогда бы её так не подставил. Да и не только её, а вообще никогда не стал бы вести себя так мелко.

Зато Игорь успокоился и деловито заявил:

— Короче, главное. В общем, Рита, конечно, дура. Зря она всё это затеяла, тем более расхлёбывать теперь мне… В общем, они с Викой решили, что если она с тобой как бы замутит, то ты точно никому ничего не расскажешь. Ну вот, а теперь не знает, куда деваться. Как всё это закончить.

— Ты что несёшь, Чепурнов? — закипел Саня.

— Она мне сама всё рассказала. Как она с тобой в кино ходила и на волейбол, как вчера вечером ты прибегал под дождём, чтобы только посмотреть на неё…

Сане казалось, что на мгновение он ослеп и оглох, настолько чудовищно это звучало.

— И что ещё она тебе рассказывала? — спросил он глухо.

— Всё. Рита повинилась, попросила прощения. Сказала, что сама хотела покончить с этим безумием и поговорила бы с тобой да боится, что ты… сделаешь ей что-нибудь. В общем, мы решили, что я сам улажу это недоразумение.

Саня едва сдерживался. Он думал о ней каждую секунду. Видел её, стоило закрыть глаза. Он бы за неё и в огонь и в воду. Да он на что угодно готов ради неё! А оказывается, всё это лишь недоразумение…

Каждая клетка, каждый нерв его вопил от нестерпимой боли, но где-то очень глубоко он всё-таки надеялся, не хотел, не мог в это поверить.

— Да ну, бред какой-то!

Игорь вынул планшет, загрузил страницу в Одноклассниках. Саня хоть и не увлекался соцсетями, но сразу узнал оранжевую рамку и логотип. Игорь потыкал туда-сюда, протянул планшет ему.

— На вот, читай.

— Что это?

— Это мне Рита писала про тебя, ну и вообще про всё. Стеснялась признаться в глаза, решила так…

Явлегин узнал на аватаре Ритину фотографию. А рядом сообщение:

«В общем, я боялась, что он расскажет про нашу выходку. Опозорит на всю школу. Явлегин ведь в принципе может быть очень жестоким и мстительным. А уж мне-то он всегда с удовольствием мстил. Поэтому я голову ломала, как с ним договориться, чтобы не разболтал ничего».

Собеседником в чате значился Чепурнов.

«Попросила бы, да и всё»

«Ты что? К нему же просто так не подступишься. Так вот, Вика, это мы с ней куролесили в субботу, предложила замутить с ним. Не всерьёз, конечно. То есть понравиться ему, наладить контакт. Понимаешь? Чтобы ему самому не захотелось мне вредить. И тут он как раз на следующий день объявился — телефоны вернул, которые у нас те гопники отобрали. И я по её совету принялась его охмурять»

«И что? Получилось?»

«Не то слово!»

Саня молча дочитал, с последней фразой отпали все сомнения. Чепурнов говорил правду. Дикую, немыслимую, беспощадную правду. Это действительно писала она. И не только потому, что сообщения были отправлены от её имени — главное, только она одна всё это знала, больше никто.

Всё, что происходило между ними в эти дни, — всего лишь умело разыгранный спектакль, где ему выпала роль идиота и он с ней прекрасно справился.

Явлегину казалось, что в душу ему плеснули кислотой и теперь она с шипением разъедает все внутренности. Сколько воли, сколько сил потребовалось, чтобы не выдать раздирающие его чувства! Ни один мускул так и не дрогнул на его лице. Разве только взгляд потемнел да черты словно окаменели, но Игорь этого не заметил. Он вообще избегал смотреть Сане в глаза. Зато умудрился скроить сочувствующее выражение.

— Я понимаю, стрёмная ситуация. Но и ты пойми, она не со зла, а по глупости. Она не хотела делать тебе больно.

— С чего ты взял, что мне больно? Потискать смазливую тёлку мне было в удовольствие и не более того. Так что можешь передать своей подружке, что она свободна и вообще нафиг мне не сдалась, — сказал он равнодушно.

Игорь торопливо убрал планшет, и кивнув, удалился.

Явлегин тоже поднялся. Казалось, сила гравитации вдруг стала в несколько раз мощнее или же тело отяжелело, точно свинцом налилось. Даже дышалось с трудом.

Её слова «замутить с ним не всерьёз… принялась охмурять…» словно калёным железом жгли сердце.

Саня брёл как сомнамбула, куда — сам не знал. Просто шёл, потому что, если остановиться, боль чувствовалась во сто крат острее.

Какой же он идиот! Мчался вчера по лужам, под ливнем, как последний дурак. Ради чего? Чтобы посмотреть в глаза этой лживой подлой дряни? Чтобы потом она высмеивала эту его глупость со своим дружком? Как он мог так забыться? Ведь знает её как облупленную. Десятки раз видел, как она лгала и изворачивалась, как подставляла его, какие козни плела за спиной.

Почти обо всех интрижках Загорецкой ему рассказывал Серёга Семакин. А он ещё повздорил с ним позавчера из-за этой гадины.

Серёга чуть ли не орал в трубку, чтобы Саня держался от неё подальше: «Ты что забыл, кто это? Это же Загорецкая! Вспомни, сколько гадостей она тебе сделала. Наверняка и сейчас опять какую-нибудь подлянку задумала или, как они говорят, прикол».

Он тогда вспыхнул, послал его, сбросил звонок, а Серёга-то был прав, ой как прав...

Час спустя Саня оказался у своего автосервиса. Михалыч, протирая суконкой руки, вышел навстречу.

— Ты чего, Санёк, забыл? Вроде смена твоя утром закончилась.

— Я у тебя посижу?

— Сиди, жалко, что ли? Чаю себе наливай. Только пока я тут малость занят, Лютый опять тачку подогнал. Почти новая, но битая…

— Что за машина?

— Камри. Вроде Лютый отжал у какого-то барыги за должок. Теперь хочет толкнуть её как целую. Кстати, Санёк, коль уж зашёл такой разговор, давно хотел сказать: не связывайся ты с этим Лютым и его кодлой. Он, конечно, клиент хороший, но как человек… Вижу, что он на тебя глаз положил. Сегодня как раз обронил, что для такого как ты и получше дело найдётся, чем чужие тачки латать. Но я-то знаю, какие у него дела, так что мой тебе совет — держись от него подальше. Этих двух дурачков — Дэна с Рафиком он уже загрёб под себя. Но у тех ветер в голове, сомневаюсь, что из них вышел бы толк. Ну а ты парень неплохой, неглупый, не порти себе будущее…

— Михалыч, не надо меня лечить, а? Я что сам ничего не понимаю?

— Да все вы всё понимаете, только потом локти кусаете, а исправить ничего нельзя. Меня бы в юности кто уберёг от дурной компании, так, глядишь, и жизнь по-другому сложилась бы.

— А чем тебя твоя-то не устраивает? Сервис вон свой имеешь, живёшь как у Христа за пазухой.

— Всё это ерунда, пыль. А вот главного я не нажил.

— Чего?

— Семьи.

Саня фыркнул:

— Велика потеря.

— А говоришь — понимаешь. Семью ни один друг не заменит. Недаром мудрые люди сказали: человек без семьи что дерево без корней. А дерево без корней — это бревно, чурка. Вот и я — бревно.

— Что-то тебя на философию потянуло, Михалыч. Давай лучше я тебе помогу.

— Это можно.

Денис, а в народе — Дэн, жил с Явлегиным по соседству. Он и позвал Саню ещё прошлым летом вместе подработать в сервисе. Но вскоре того подтянул к себе Лютый.

У Дэна появились другие дела и совсем другие заработки. Пытался и Саню к себе переманить. Хвастался тачкой, которую прикупил на «свои кровные, честно и, главное, быстро заработанные». Но Михалыч — хозяин сервиса — как мог, этому препятствовал.

Он сразу проникся к Сане и питал к нему что-то вроде отеческих чувств. Да и остальные мастера относились к парню по-доброму. У Лютого же царили совсем иные отношения. Когда Лютый весел, гуляют и «холопы». Когда не в духе, достаётся всем.

Доводилось Сане видеть, как он вытирал ноги о Гриню, который в два раза выше и шире Лютого. Как этот самый Гриня виновато лепетал и заискивал перед ним. И пусть потом Гриня творил отчаянные дела, пусть все вокруг считали его уважаемым пацаном — для Сани он навсегда остался покорным мямлей, жалким холопом. А быть холопом, выполнять чьи-то приказы, не просьбы, а именно приказы, причём безоговорочно, Саня считал немыслимым. И вообще, не признавал он социальной иерархии. Если уважать — так только за дело. Так что от всех заманчивых предложений Лютого Саня неизменно уклонялся.

Работа, конечно, не помогла забыть или преодолеть боль, но хотя бы на пару часов позволила немного отвлечься, не думать ежесекундно о том, что произошло. И, возможно, это удержало Саню от того, о чём потом он непременно сожалел бы. Ведь был порыв высказать ей всё, что рвало душу в клочья. Посмотреть в её лживые глаза. В последний раз.

Хорошо, что не сделал этого, думал позже Саня. Что бы это дало? Очередную порцию лжи? Спасибо, наслушался. Как она там сказала про него? Жестокий и мстительный. Стыда и раскаяния он всё равно в ней не увидел бы. Тот, кто способен испытывать стыд, не пошёл бы на такую мерзость.

Да и очень-то нужно ему это раскаяние. Помнится, уже раскаивалась недавно, и так достоверно, так трогательно. Он даже ни на секунду не усомнился в её искренности.

Явлегин стиснул зубы до скрежета, глубоко вдохнул, резко выдохнул. «Какая же ты дрянь!»

17

Рита издали выискивала Сашу у входа в «Лагуну», где он её обычно ждал, но его не было. Люди входили и выходили, но всё не те.

Она постояла на крыльце, но стало неловко — на неё обращали внимание. Чужие парни навязывали знакомство, отпускали плоские шуточки.

Она вошла в холл, осмотрелась — там тоже никого. Огромные часы над гардеробом показывали половину восьмого.

«Ладно, опоздал — всякое может случиться, но позвонить-то можно?!», — негодовала Рита.

Хотела позвонить сама, поинтересоваться, в чём дело, но не стала — сначала из упрямства, а потом от обиды. Прождала до восьми — Явлегин так и не объявился.

В растрёпанных чувствах Рита побрела домой. Почему он не пришёл? Почему не сообщил, что не сможет прийти? Знал же, что она будет ждать! От досады хотелось плакать, глаза предательски щипало. Но Рита как могла сдерживалась: стыдилась раскисать на людях.

Как же было жаль этого вечера! Обманутых надежд! Она ведь буквально летела к нему. Весь день только и жила ожиданием, что увидит его. А он…

«А вдруг с Сашей что-то случилось?» — Риту прон