Плохой, жестокий, самый лучший

Пришлось соврать, что телефон потеряла.

— Как ты могла его потерять? Где? — кипятился Игорёк.

— Сама не знаю, — пожимала плечами Рита, но Игорь не унимался.

— А ты что, куда-то ходила?

— Да нет, только с Викой в сквере встречались вчера. Может, выпал.

— А во сколько встречались?

— В пять.

— Я с утра звонил. Он уже был отключён.

— Игорь, ну я не знаю! Я не помню, когда его потеряла!

Игорёк подчас становился невыносим. Ей и так на душе гнусно, а он прижал и толкает на новое враньё.

— Кстати, я и Вике твоей звонил. Тоже была недоступна.

— Ой, ну про Вику я уж точно ничего не могу сказать.

После этого Рита старалась избегать Игорька на переменах, а с последнего урока и вовсе отпросилась: не хотела идти с ним вместе домой.

Едва прозвенел звонок и галдящая толпа растеклась по кабинетам, она взяла в гардеробе куртку и выскочила из школы навстречу приветливому солнцу, разогнавшему вчерашнюю хмарь. Зажмурившись, всей грудью вдохнула пряный осенний воздух.

Хорошо-то как! Казалось бы, что такого? Ушла всего на каких-то сорок минут раньше, но душа радовалась, точно неожиданно вырвалась на свободу. Когда уходишь со всеми, после окончания занятий, такого ощущения не бывает.

Рита подставила лицо лучам и лёгкому ветерку, наслаждаясь этим коротким мгновением. И вдруг словно кожей почувствовала чей-то пристальный взгляд. Встрепенулась, открыла глаза и увидела буквально в двух шагах Явлегина. От неожиданности она остолбенела.

— Привет, Загорецкая, — лениво поздоровался он. — Пока все учатся, ты солнечные ванны принимаешь?

Она смутилась, даже зарделась. Это уж точно что-то новенькое. Сроду не краснела, да и было бы отчего!

Рита тревожно посмотрела на Явлегина, но ни во взгляде, ни в выражении лица не нашла издёвки. Скорее, любопытство.

— Что-то я тебя не узнаю, Загорецкая, — он приподнял тёмную бровь. — Ты ли это? Всегда такая разговорчивая, а тут вдруг как воды в рот набрала.

— Я просто… — Рита сглотнула и договорила, — просто не ожидала тебя тут увидеть.

— Да я сам себя не ожидал тут увидеть, — усмехнулся он.

Снова повисла неловкая пауза. Впрочем, неловко было только Рите. Явлегин же разглядывал её без тени смущения, отчего она нервничала ещё сильнее.

— А ты на уроки пришёл? — нарушила она наконец невыносимое молчание, уловив в собственном голосе противную дрожь.

Явлегин снова взметнул брови и коротко рассмеялся.

— Нет, Загорецкая, — покачал он головой. — Я к тебе пришёл.

Жаркая, душная волна тотчас окатила её. Рите казалось, лицо выдавало все её эмоции, правда, какие — она и сама толком не понимала, но знала, что хотелось их скрыть и самой спрятаться от этого пронизывающего взгляда.

Она отвернулась, будто что-то интересное увидела вдали. Глубоко вздохнула раз-другой, взяла себя в руки и, почти успокоившись, переспросила:

— Ко мне? А зачем?

— Да вот, увидеть захотелось, аж занемог, — снова засмеялся он.

Рита ошарашенно посмотрела на него, гадая, шутит Явлегин или нет. А тот вынул руку из кармана и протянул ей что-то тёмное. Она перевела взгляд — её айфон.

— О! — только и вырвалось у Риты.

— Возвращаю в целости и сохранности, еле у Дэна отжал, — он достал ещё два телефона, Дашкин и Викин. — На вот, передай своим подружкам.

— Спасибо, — пролепетала Рита.

— Да не за что. А мама-то с папой тебя не сильно ругали в субботу?

Она покачала головой, чувствуя, как щёки густо заливает жгучий стыд.

— Или они пока не знают про твой загул?

Рита уловила лишь «пока» — что он этим хотел сказать? Сейчас не знают, но скоро узнают? Не от него ли? Ну а от кого ещё, собственно?

Явлегин ухмыльнулся и пошёл к школьным воротам, небрежно бросив напоследок:

— Ладно, Загорецкая, бывай.

Через пару шагов оглянулся, не останавливаясь, и с усмешкой крикнул:

— Не ходите, девочки, по ночам гулять.

Рита смотрела ему в спину, а в голове так и вертелись Викины слова: "Замути с ним! Очаруй его!". И тут же его: "Или пока не знают...?".

Вот он дошёл до ворот. Ни разу больше не обернулся.

Рита сбежала с крыльца. Все разумные доводы — глупо, нелепо, некрасиво — канули втуне. И откуда только взялась эта внезапная решительность?

— Саша! — крикнула она, лихорадочно соображая, что говорить дальше. Ей и по имени-то его называть было неловко, словно это другой человек, совсем не тот, с кем она так отчаянно враждовала. Ей с трудом удалось совладать с собственным лицом.

Явлегин остановился, подождал Риту. Молчал, но смотрел вопросительно, даже с лёгким недоумением.

Господи, что сказать-то? — думала она. И в конце концов одарила его своей коронной улыбкой. Улыбалась Рита красиво, в меру обнажая белые ровные зубы. И знала — её улыбка действовала безотказно.

— Ты очень спешишь?

— Не особо, — протянул он удивлённо. — А в чём дело?

— Да ни в чём. Просто домой неохота. Родители ждут к двум, пристанут, почему раньше пришла. Может, прогуляемся? Полчасика всего...

— Загорецкая, так ты и вправду сбежала? Куда катится мир! Хотя… стоит ли удивляться каким-то прогулам после твоего субботнего демарша?

Его слова больно укололи, но Рита сделала вид, что пропустила их мимо ушей, и как ни в чём не бывало воскликнула:

— Слушай, а пойдём в «Лагуну»? Сыграем в аэрохоккей. Спорим, я тебя сделаю? — и затем с искусным налётом лёгкой грусти добавила: — Но если ты торопишься, то иди, конечно. Я тогда просто поброжу одна.

Явлегин молчал, она уж думала ничего из её затеи не выгорит, как он вдруг согласился:

— Ладно, всё равно нечего делать, пошли, составлю тебе компанию, прогульщица.

— Ой, кто бы говорил! — съехидничала она, приправив слова чарующей улыбкой.

Он не предложил ей взять его под руку и вообще не вынимал рук из карманов. А сама Рита не решалась его коснуться.

— А ты где живёшь? — спросила она, не зная, как ещё завязать разговор.

— А что? В гости хочешь напроситься? — и посмотрел так, словно жаром опалил.

— Нет, просто спросила, — смутилась Рита.

— Да вот как раз рядом с «Лагуной» и живу. А ты думаешь, почему я согласился туда пойти?

Рита сама не понимала, отчего эти слова ранили её. Точнее понимала, что попытка очаровать провалилась с треском. Не с ней, не из-за неё он пошёл, а просто потому что по пути, но почему от этого стало больно? Ну и ладно. Плевать на него. Пусть куда хочет, туда и идёт! Всё эта Вика-идиотка со своими дурацкими идеями!

Эти мысли пронеслись в одну секунду, Рита лишь надеялась, что лицо не выдало её разочарования. Однако улыбаться больше не хотелось, как и пытаться завести беседу. Она угрюмо брела рядом с Явлегиным, кляня себя за глупость и самонадеянность.

8

Развлекательный центр «Лагуна» возвышался на пригорке, с трёх сторон окружённый аккуратными ёлочками. С фасада территорию облагородили: выложили красивой плиткой, разбили клумбы, поставили светомузыкальный фонтан, который, правда, с сентября перестал работать. Ну а тылы оставили нетронутыми.

За зданием виднелись неряшливые тополя с остатками пожухлой листвы да горстка старых двухэтажек, построенных, наверное, ещё до войны. Лепнина на фасадах смотрелась неуместно на фоне облезлой грязной штукатурки и ветхих окон. Впрочем, некоторые жильцы поставили себе пластиковые стеклопакеты, которые напоминали яркие заплаты на старой, выцветшей ткани.

Вместо привычной детской площадки с опрятными горками-качелями, двор был утыкан «ракушками» и столбами с натянутыми верёвками, на которых сушились простыни.

У одного из домов под тополем обустроили столик с лавочками. Сейчас там сидели парни, время от времени разрывая громким хохотом сонную полуденную тишину.

Один из них окликнул Явлегина:

— Санёк!

Но тот лишь полуобернулся, коротко кивнул и пошёл дальше.

«Слава богу!» — вздохнула Рита. С недавних пор компании незнакомых разнузданных парней внушали ей опасения.

Асфальта здесь в помине не было, а вчерашний дождь превратил землю в сплошное месиво. Они подходили к «Лагуне» с тыла, лавируя среди луж.

«Интересно, в каком доме живёт Явлегин», — подумала Рита, оглядывая однотипные, некогда жёлтые двухэтажки. И, отвлёкшись, угодила в скользкую жижу. Нога поехала, лодыжка больно подвернулась, и Рита, не удержав равновесие, упала.

И тотчас раздался новый взрыв оглушительного хохота. От бессильной злости, отчаяния, позора на глазах выступили слёзы. Ну почему это с ней происходит? Сроду не падала, а тут раз за разом, и снова в лужу, и снова при нём! Это проклятье такое?!

— Ой-ё! — присвистнул Явлегин. — Загорецкая, тебя ноги, гляжу, всё время подводят.

Он протянул Рите руку, помог подняться. Затем оглядел её, плохо скрывая рвущийся наружу смех.

— Пошли ко мне, почистишься, — он подхватил её за локоть и, под смешки и любопытные взгляды парней, поволок за собой. — Напросилась-таки в гости.

Рита лишь угрюмо посмотрела на него. Правда, заметила, что стоило ему, проходя мимо, взглянуть мрачно на парней, те сразу умолкли и отвернулись.

Явлегин привёл её к одной из двухэтажек, на углу которой висела синяя табличка с надписью: «Кедровая, 2/а».

В доме была всего одна дверь, причём самая обычная, деревянная, без всяких домофонов и электронных замков — входи кто хочешь. Однако в подъезде оказалось опрятно и как-то по-домашнему, что ли. Чистый пол, светло-зелёные стены, даже горшки с традесканциями и плющом в подвесных кашпо.

Они поднялись на второй этаж. Остановились у квартиры номер шесть. Явлегин вынул из кармана ключ, открыл дверь.

— Велкам, — он пропустил Риту вперёд. — Разувайся. Ванная вон там.

Рита шагнула в прихожую, скинула туфли, огляделась.

В доме царила идеальная чистота, будто в квартире только-только закончили генеральную уборку. Всё здесь выглядело большим и добротным. Высоченные потолки, метра три с половиной, не меньше, огромные окна, массивные дубовые двери с резными филёнками, каменные и очень широкие подоконники — с целый кухонный стол. Казалось, дом бережно сохранил всё лучшее от минувшей эпохи. Впрочем, ванная оказалась вполне современной: симпатичная кремовая плитка, новый санфаянс, точечные светильники, хромированный полотенцесушитель.

Рита оглядела себя. Юбочка вся в грязи. И колготки не лучше. Белая блузка забрызгана. Не думая, разделась до плавок, почистила одежду, повесила сушиться, сама помылась под душем и только потом сообразила, что ей нечего надеть.

«Чёрт! Вот дура несчастная! Что делать-то теперь? Не сидеть же в ванной, пока юбка не подсохнет? Или сидеть?»

Как назло, и полотенца-то большого не нашлось.

А через пару минут в дверь стукнул Явлегин:

— Ты там уснула что ли?

— Саш, — жалобно протянула Рита, — у тебя нет чего-нибудь накинуть, пока у меня одежда сушится?

Он не ответил, а через минуту снова постучал. Рита прижала крохотное полотенце к груди и, встав подальше от двери, отодвинула щеколду.

К счастью, заглядывать он не стал, просто просунул в щель руку с одеждой — спортивными штанами и футболкой.

В Сашиных вещах Рита буквально утопала. Зато какой свежестью пахла эта одежда. Сразу вспомнила свои издёвки по поводу его гардероба и устыдилась. Какая же дура она была, ужас просто.

Наконец Рита вышла из ванной, поддерживая штаны рукой, чтоб не слетели.

— Загорецкая, — окликнул её Явлегин из комнаты, что находилась в конце просторного коридора. — Двигай сюда.

Она осторожно вошла, скромно присела на краешек дивана. Здесь, как и во всей квартире, был порядок, хоть и сразу видно, что хозяин комнаты — парень. Всё лаконично и без прикрас.

Рите хотелось как следует рассмотреть его жилище, но он не сводил с неё изучающего взгляда. Она кожей, каждой клеточкой чувствовала растущее между ними напряжение, отчего даже дышалось как-то по-другому. Хотя внешне Явлегин выглядел вполне спокойным. Но чувствовалось же! Может, всему виной невероятность ситуации? Ведь скажи кому, что она сидит дома у Явлегина, да ещё в его одежде — никто не поверит!

— Я уж боялся, ты решила поселиться в моей ванной.

Рита снова смутилась, сама не понимая, отчего в его присутствии она так нервничает и теряется. Раньше за собой ничего подобного она не наблюдала.

— А мой прикид тебе к лицу, только на Филипка смахиваешь, — усмехнулся он.

Он развалился в кожаном кресле-вертушке, спиной к компьютерному столу и лицом к ней.

— Не думала, что ты Толстого читал.

Лицо его вмиг окаменело.

— Ещё бы. Ты, поди, думала, я вообще читать не умею и вместо подписи крестик рисую.

— Нет, — Рита покачала головой, сожалея о своих словах и ещё больше — о язвительном тоне.

Он отвернулся к монитору. На экране загружалась какая-то игра.

Теперь Рита чувствовала его злость, так хорошо ей знакомую. Из-за спинки кресла виднелись только чёрные густые вихры.

— Ты что, обиделся? — спросила она.

— Вот ещё. Я тебе что, девочка — обижаться?

— Ну пойми. Я же не со зла, в шутку. Ты меня подкалываешь, я — тебя. Без всякого умысла. Хотя я понимаю тебя…

Явлегин не оборачивался и не отвечал, но Рита видела, что он её слушает. По крайней мере, игра запустилась, но он вышел в меню и ждал.

— Ты злишься на меня не только за сегодняшнее, но и за всё другое. И ты прав…

— Да делать мне нечего, — он снова повернулся к ней. — Загорецкая, ты правда считаешь, что, кроме тебя, мне и думать больше не о чем?

— Не в этом дело. Я столько тебе гадостей наговорила и сделала за все эти годы, а ты, после всего, так меня… нас выручил. И позавчера, и сегодня. Отплатил добром за зло.

— Загорецкая, я сейчас слезу пущу, — съёрничал он.

Пусть насмешничает, главное, Рита видела, злость ушла. Ведь она и вправду говорила серьёзно, от души.

— Знаешь, — стараясь не обращать внимания на насмешки, продолжала она, — мне и раньше было стыдно за свои слова и поступки. Я понимаю, что вела себя глупо, гадко. А теперь я себя просто ненавижу. Сама себе противна. Честно… Не знаю, сможешь ли ты меня простить…

— Ладно, Загорецкая, считай, уже простил. Играла когда-нибудь в Обскур?

Она покачала головой, всё ещё взволнованная собственным признанием.

— Бери вон стул, иди сюда, — велел он. — Садись рядом. Зарубимся вместе.

— Я не умею.

— Ничего. Я тебя сейчас научу. Ничего сложного нет. Ты вообще играла в какие-нибудь игры?

— Ну да, в Зуму, Луксор, Сокровища Монтесумы. А ты в этот Обскур играешь?

— Не-а, то, во что я обычно играю, ты не вывезешь. Просто в Обскур можно играть вдвоём на одном компе. Что стоишь? Давай уже, садись.

Рита послушно придвинула стул и села рядом с ним.

— Ты играешь этими клавишами. Вот так — идти, вот так — стрелять.

— Стрелять?

— Ну да, сейчас монстров мочить будем. Наши герои вот. Короче, мы типа в школе, где директор — главный злодей. Прямо как в нашей.

Рита удивлённо вскинулась:

— Разве? По-моему, Пётр Алексеевич наоборот…

— Ладно, проехали, не будем трогать царя. Не отвлекайся. Под школой катакомбы, где обитают всякие мутанты. Их надо по пути всех перемочить и самому уцелеть, потом… ну ладно, остальное по ходу буду объяснять. Запомнила? Вот этими клавишами играешь. Вот так — стрелять. Наводить, к счастью, не надо.

Сначала Рита играла неуклюже, нажимала совсем не туда и делала не то. Не привыкла она к таким играм, а ещё сильно отвлекали прикосновения его руки, случайные и обжигающие.

Рука у него была сильная, смуглая, с выступающими венами, пальцы прямые, длинные, с аккуратно остриженными ногтями.

Рита тоже всегда коротко стригла ногти и если красила, то только бесцветным лаком. Не то что Вика с Дашкой, которые каждую неделю щеголяли новым расписным маникюром. Она, может быть, тоже такую красоту себе делала бы, но волейбол и маникюр, увы, не совместимы.

— Давай же! — Явлегин легонько подтолкнул её локтем, снова опалив кожу. — Что застыла? Стреляй!

Рита попробовала включиться и, как ни странно, постепенно втянулась, да так, что и в самом деле увлеклась и не заметила, как прошёл час с лишним.

— Молодчина! Вот видишь, а говорила, не умеешь.

Явлегин положил ладонь ей на руку, и Риту словно током пронзило. Тотчас все мысли вылетели из головы. Она инстинктивно вытянулась, напряглась, как струна. Взглянула на его руку, потом на него. Какой он красивый, и в профиль тоже, подумалось ей. Прямой нос, длиннющие чёрные ресницы, гладкая кожа без всяких там прыщей или угрей.

Явлегин как почувствовал, скосил взгляд на Риту, затем повернулся, посмотрел в упор. Его глаза оказались так близко, что она задохнулась от волнения. И как изменился его взгляд!

Сначала — насмешливый, словно спрашивал: «Ну что там у тебя опять случилось?». Но буквально за несколько секунд в нём промелькнула целая гамма эмоций, и вот уже зрачки расширились, а глаза явственно говорили, что он всё понимает. Его взгляд, особенно такой, потемневший, обжигал не меньше, чем случайные прикосновения, заставляя звенеть внутри каждую клеточку.

Явлегин скользнул глазами по лицу Риты, остановился на губах. Сердце её затрепетало. Вся кровь хлынула горячим потоком в голову, бешено застучала в ушах. Напряжение достигло пика, сам воздух, казалось, потрескивал — ещё чуть-чуть, и взрыв неминуем.

Она знала, что сейчас произойдёт, должно произойти, и ничуть, ни единой мыслью не хотела этому противиться. Наоборот… Но в последний миг всё же не выдержала. Как ужаленная подскочила со стула, метнулась к окну. Руки судорожно вцепились в подоконник.

«Боже, что со мной творится?»

Лицо, уши, всё тело полыхало огнём. И эта дурацкая дрожь, никак её не унять! Даже дышалось с трудом.

Явлегин молча выключил игру и сидел не оборачиваясь.

— Пойду проверю одежду, — срывающимся, глухим голосом произнесла Рита. — Наверное, уже высохла.

Юбка и колготки были ещё влажноватые, но она всё равно стала переодеваться. Руки ходили ходуном, еле пуговицы на блузке застегнула.

«Что ж я за дура такая? Мне от Явлегина надо держаться подальше, а я домой к нему припёрлась. Надо уходить, немедленно!».

Но Рита боялась не его, а себя. Каких ещё глупостей она может наделать, если от одного его взгляда совершенно теряет голову? Что с ней такое творится?

Выскочив из ванной, сразу направилась в прихожую, крикнув, что уходит. Снова заглянуть в его комнату больше не решилась.

Рита уже стояла у входной двери, пытаясь разобраться с замком, когда почувствовала, что Явлегин остановился сзади, совсем близко.

Она замерла, обернулась. Он был ещё ближе, чем казалось, — всего в шаге. Рита выдохнула, обессиленно привалилась спиной к двери. Сумка выпала из рук. Будь что будет.

В прихожей стоял полумрак, но ей не нужен был свет, чтобы увидеть его жгучий взгляд. Сердце вновь заколотилось, как бешеное. Дыхание стало частым, шумным, а ноги вмиг ослабели. И захоти она теперь убежать — не смогла бы. Да ей и не хотелось…

Явлегин шагнул к ней и, чуть склонив голову, тронул губами висок, скулу, щёку, нашёл её губы. Провёл по ним слегка, едва касаясь, а у Риты всё поплыло перед глазами. До дрожи вдруг захотелось большего. И он, уловив её порывистый вздох, приник с жадностью. Они целовались с тем же исступлением, с каким совсем недавно ненавидели друг друга.

Через несколько минут он оторвался от неё. Видно, что нехотя, с трудом. Дышал тяжело и смотрел полупьяным взглядом. Едва переведя дух, охрипшим голосом произнёс:

— Мать скоро вернётся с работы. Пойдём я тебя провожу.

У Риты голова шла кругом. Как во сне она подобрала с пола сумку, застегнула молнию на куртке.

На этот раз он подал ей руку.

— Держитесь, мадемуазель, а то вдруг опять ноги откажут.

К нему снова вернулось насмешливое настроение, будто это и не он всего пять минут назад был сам не свой. Рита же до сих пор не могла прийти в себя. Её буквально раздирали чувства: новые, острые, необычные.

9

Дома встретили с расспросами. Где так задержалась? Что случилось? Почему не сообщила?

Впрочем, у мамы и мысли не возникло, что дочь могла намеренно прогулять урок, ну а про остальное тем более бы не подумала. Но всё равно пришлось на ходу сочинить правдоподобную отговорку.

Весь день Рита двигалась словно на автомате: пообедала, решила алгебру, прочла параграф по истории. Хорошо, что ничего сложного не задали, иначе как знать, смогла бы она справиться или нет. Голова начисто отказывалась соображать, думалось только о нём, о Явлегине. О его руках, губах, глазах. Мечталось всякое, стыдное и упоительное. Никогда такого с ней не бывало. Ни разу Игорёк так её не будоражил, не заставлял сердце выпархивать из груди.

Но как же неожиданно всё случилось! Как стремительно! Словно шторм. Не пропасть бы…

Заиграл мобильник, прервав волнующие мысли. Рита взглянула на экран — Игорёк.

Она тут же скисла. Не хотелось с ним говорить. Не сейчас. Но, если не ответишь, завтра и вовсе замучает расспросами. Нехотя Рита нажала «принять».

— Марго, это как понимать? — Игорь сразу начал с нападок.

— Ты о чём? — вяло поинтересовалась Рита, хотя прекрасно понимала, что он имел в виду.

— Почему тебя не было на последнем уроке?

— Мне надо было уйти. По делу.

— По какому такому делу? Почему я о нём ничего не знаю? Ты от меня что-то скрываешь?

От его вопросов, от требовательного тона заныли сразу все зубы.

— Игорёк, у меня что, не может быть личных дел? — вскипела она. — Я должна за каждый шаг перед тобой отчитываться?

Он опешил. Обычно Рита без возражений рассказывала ему, зачем, куда и с кем ходила. И секретов у неё от него не было. Что теперь не так? Откуда это неприкрытое раздражение?

Голос Игоря изменился.

— Не отчитываться, а делиться, — поправил с обидой.

— По твоему тону, Игорёк, так не скажешь.

— Потому что я беспокоился. Ты исчезла, никому ничего не сказала…

Рита молчала.

— Ну?

— Что ну?

— Куда ты ходила-то?

— Игорёк, перестань. Тебе это знать необязательно.

— Даже так?

— Всё, Игорёк, пока. У меня на второй линии звонок…

— От кого?

Но Рита уже дала отбой.

«Распустила я Игорька, — подумала она. — Ишь как командует!»

Раньше, да что там, ещё совсем недавно, ей и вправду нравилась его чрезмерная опека. На фоне других мальчишек-шалопаев её Игорь выглядел таким серьёзным и надёжным, таким безукоризненно правильным. Вон у Дашки Славка плевать хотел, где его подруга пропадает. Даже не так. Дашке самой постоянно приходится его искать. То у него футбол, то пацаны позвали, то ещё какая-нибудь отговорка. У Вики вообще сроду не было серьёзных отношений. Месяц-два походят — и разбежались. Про остальных девчонок в классе и вовсе сказать нечего. А ей все завидовали.

Рита видела, с какой тоской поглядывают на них с Игорем одноклассницы. Правда, однажды, в уборной случайно подслушала неприятный разговор Щербаковой и Маринки Грибановой.

Маринка вздыхала:

— Игорь Чепурнов такой классный! Повезло Загорецкой. Он так о ней заботится, прямо пылинки сдувает. И вообще, они такая красивая пара!

На что Щербакова фыркнула:

— Тоскливая они пара. Все эти тю-тю-тю, Риточка, здесь не ходи, сюда не садись, – тьфу, смотреть тошно…

И, вот ведь гадина, даже не смутилась, когда Рита вышла из кабинки. Не то что Грибанова, которая сразу покраснела до самых ушей.

В тот момент Рита, конечно, разозлилась и, не сдержавшись, высказала с ехидцей:

— Ну, конечно, Щербакова, гораздо лучше быть как ты, одной и никому нафиг не нужной. Поди, так приятно и так весело, когда на тебя никто даже не смотрит.

Позже Рита успокоилась, убедив себя в том, что Щербакова говорила гадости от зависти. К тому же они и прежде никогда не ладили. Сильно не ссорились, но в войне с Явлегиным всякий раз оказывались по разные стороны баррикад.

Порой Щербакова с Семакиным были единственными, кто отказывался принимать участие в очередной «акции» против него. Классе в восьмом Рита разнесла слушок, что Щербакова влюбилась в Явлегина, и та попала под град насмешек и злых шуток. «А теперь она просто мстит, завидует и мстит», — решила тогда для себя Рита.

Однако она и сама всё чаще стала замечать, как порой назойлив Игорёк. Вон и говорит с ней, как будто она его собственность. Да и скучно с ним. Надёжно, спокойно, но скучно. А теперь, после сегодняшнего, и вовсе…

Мысли снова вернулись к Явлегину. Рита поняла, что ей хочется, очень хочется снова его увидеть. И не когда-нибудь, а как можно скорее. Но как? Когда он снова соизволит показаться в школе? Она не выдержит столько ждать. Она вообще не из терпеливых. Жить в неизвестности, надеяться каждый день — совершенно не её стиль.

«Вот глупая, — досадовала она, — не могла что-нибудь у него оставить. Завтра был бы повод ещё раз зайти».