Одна на миллион

- Почему так думаешь?

- Девчонки говорят, что они выясняли отношения вечером, и Алла потом плакала. Да оно и видно - с того дня они не общаются больше.

Я не знала, что ответить и просто улыбнулась, типа, всё понимаю. А реклащимца вдруг смутилась, даже порозовела.

- Ты не думай, я сплетни не собираю. Они сами меня находят.

- Ну ещё бы, - хмыкнула я. - Женский коллектив без сплетен - это фантастика.

- Точно! - поддакнула Марина и, уже не заморачиваясь, выложила ещё тонну подробностей про папину контору и её обитателей. Ещё бы знать, кто все эти люди.

- Ты мне лучше про наш отдел расскажи, - прервала я её рассказ о каком-то ненормальном программисте.

Марина на секунду замешкалась, сморгнула, но быстро переключилась.

- Нууу... Соня, наш редактор, работает дольше всех из нас. Если не считать Вадима, конечно. Ей почти тридцать. Не замужем. Детей нет. Она спокойная, нормальная, только, может, замкнутая, хотя с Юлькой вон общается. Или Юлька с ней. Ну а Юля - это Юля, - рекламщица криво улыбнулась. - Она бывает, конечно, противной, но с ней не соскучишься. В общем, сама скоро узнаешь. Славик по ней сохнет. Жалко его, он хороший парень, добрый, отзывчивый, простой. А вот Карих, в смысле, Стас... этот себе на уме. Но оператор отличный. Он раньше, пока в институте учился, снимал на заказ. Ну, там свадьбы, юбилеи, выпускные, потом фильмы монтировал, эффекты всякие накладывал, дорожки звуковые. Очень здорово получалось, я видела парочку. У него свой канал на ютубе был, может, и до сих пор ещё жив. Хотя он теперь заказы не берёт. Даже мы с Ваней, - ну это мой жених, у нас в сентябре свадьба, - никак не можем его уговорить. Променял наш Стасик творчество на стабильность, - вздохнула Марина, покосилась на часы и, округлив глаза, воскликнула: - А! Уже без семи два! Ничего себе мы с тобой заболтались.

Едва мы выскочили из кофейни, как она припустила со всех ног, ещё и меня за собой рывком потянула:

- Давай! Если поторопимся, то, может, не опоздаем.

- Нет, нет, нет, - высвободила я свою руку. - Беги одна.

- А, ну да, - понимающе улыбнулась рекламщица. - Тебе-то опоздать нестрашно. Тебе же Сергей Иванович ничего не сделает. Ну а я тогда побежала.

И она действительно помчалась бегом, как хороший спринтер. Только ошиблась она - мне за опоздание от отца, может, ещё больше прилетит, чем кому-либо, но нестись на шпильках... нет уж. Ноги дороже.

А отец, может, и не узнает. Электронный пропуск мне выдадут только завтра, так что система мой запоздалый приход не зарегистрирует, а охранники вряд ли доложат генеральному директору, что его дочь с обеда вернулась на несколько минут позже. Осмелев, я даже завернула по дороге в магазин, купила бутылочку с водой и пакетик с фруктовыми леденцами.

Я уже подошла к крыльцу, как двери здания распахнулись и мне навстречу вышел отец. У закона подлости сбоев не бывает.

Хорошо хоть, отец куда-то спешил, цепляться не стал, но позже, дома, клокотал, наверное, целый час, пока Вера его не увела.

22

Отец, видать, не только мне гайки подкрутил, но и Соболеву. Потому что тот и впрямь взялся за меня всерьёз. Рыжего, ну то есть, Славу обязал обучить меня минимальным офисным навыкам.

За неделю с лишним я запомнила, кого и как зовут, подружилась с рекламщицей Мариной, научилась пользоваться МФУ*. Причём не просто на кнопочки нажимать, но и менять, допустим, картридж или извлекать из его нутра зажёванную бумагу.

(* МФУ - многофункциональное устройство; включает в себя сканер, копир, принтер и факс)

Ещё усвоила, что если в аутлук нажать «ответить всем», то твоё сообщение все и получат. Так что, когда пишешь Рыжему, чтобы он вместе с Соболевым отстал от тебя, а уж тем более когда обсуждаешь Соболева с Мариной, надо быть очень, очень осторожной.

Такие вот у меня практические достижения.

Хуже обстояло с теорией, точнее, с информацией. Соболев решил, что мне жизненно необходимо знать всё про отцовскую компанию от истории возникновения до особенностей производства.

И если историю я ещё худо-бедно освоила, хотя ума не приложу, зачем мне знать, допустим, в каком году произошло слияние завода металлоконструкций и завода машиностроения. Или же когда внедрили новые технологии и запустили новые серии. Ну да ладно, кое-как запомнила и отчиталась.

Однако вопросы производства - это для меня дремучий-дремучий лес. Ну, выпускают что-то металлическое и ладно. Зачем мне знать, как и что? Какая мне польза оттого, что я буду понимать разницу между одноочковыми дюкерами и многоочковыми? Все эти траверсы, анкеры, скобы, опоры, рамы, эстакады - оно мне как вообще может пригодиться?

Но Соболев оставался глух к логике и к моему отчаянию. Каждый день, ближе к вечеру, вызывал меня в свой кабинет и нагружал по полной программе. Заставлял читать, запоминать, отвечать на муторные вопросы. К концу второй недели я уже возненавидела этот дурацкий завод.

Сообщения от Соболева, а вызывал он меня через локальный чат, рождали какое-то двойственное ощущение.

С одной стороны, темы наших бесед - это скука смертная. А с другой... ближе к пяти я уже ждала, когда всплывёт в нижнем углу экрана окошко с неизменным «Анжела, зайди». И когда оно наконец всплывало, внутри всё как будто натягивалось звенящей струной.

Я силой воли заставляла себя оставаться невозмутимой и не мчаться сию секунду на шестой этаж. Выжидала пять минут, потом только поднималась к нему, а по пути непременно наведывалась в уборную - инспектировала свой внешний вид, там зеркало во всю стену.

При этом сама себя не понимала - ну не плевать ли, как выгляжу? Было бы перед кем красоваться. Мне ведь такие, как Соболев, по жизни совершенно не нравились. Я не о внешности, внешность для меня дело десятое. Я - в целом. Офисные клерки эти - унылая тоска! А фанатичные трудоголики, которые живут работой, меня вообще пугают. Как такие люди могут быть интересны, если они говорят и думают только о работе?

И внешне, кстати, он тоже совсем не мой тип. Мой тип - это, скорее, голубоглазые блондины. В общем, такая, холодная, аристократичная красота. А этот...

И тем не менее. Вопреки смыслу и собственным доводам, я шла по коридору и внутренне замирала, как перед прыжком с трамплина. Открывала дверь его кабинета и невольно задерживала дыхание. Затем останавливалась на пороге: вызывали?

Соболев обычно вставал из-за стола, делал несколько шагов навстречу, сунув руки в карманы, но близко не подходил. Останавливался в двух-трёх метрах. С блуждающей полуулыбкой бегло оглядывал меня с ног до головы, потом отодвигал один из стульев и кивком приглашал меня присесть. А сам возвращался на своё место или же садился на другой стул, напротив.

Я старательно принимала строгий вид, хотя, глядя на него, тянуло улыбаться и вообще вести себя совсем по-другому. Но я же на работе! Так что крепилась, как могла, чтоб только он не разгадал мои тайные помыслы.

А это, между прочим, очень сложно, потому что Соболев глаз с меня не сводил. И при этом выражение у него было такое, словно он думает одно, а говорит другое.

Говорил он действительно серьёзные, скучные вещи, но какой при этом был у него взгляд! Обволакивал, обжигал. Особенно когда останавливался на моих губах. А когда в глаза смотрел, казалось, проникал глубоко-глубоко и понимал всё, о чём я думаю.

Мне горячо становилось от его взгляда, хотя кондиционер исправно хранил в его кабинете прохладу. У меня кровь гудела в венах и всё внутри поджималось. Но я ещё усерднее делала непроницаемое и безразличное лицо. Абсолютно не надо Соболеву знать, как на меня действуют эти его взгляды и он сам.

К тому же, он ведь тоже никаких намёков себе не позволяет. Близко не подходит, рядом не стоит, разговоры ведёт строго по делу, ну вот только смотрит. Ну и иногда подкалывает меня. Никак не забудет «лакея».

Я в таких случаях всегда теряюсь, не знаю, что сказать, потому что шутить совсем не умею, а отвечать на шутку серьёзно - это глупо. Поэтому молчу и строю из себя айсберг в океане. И тогда он отпускает шпильки про «госпожу» ещё больше. В общем, замкнутый круг.

Ой, лучше бы даже подкалывал, чем эта муть про папочкин завод.

- Ты хотя бы усвой преимущества наших технологий, ну и перечень того, что мы производим, - попросил он сегодня. - Это же элементарная база, без которой тут никак. Пойми, мы, в смысле, наш отдел, пишем статьи, выпускаем рекламные брошюры, пресс-релизы, готовим речи для выступлений, общаемся с прессой и телевидением, в конце концов, привлекаем новых партнёров. Это было бы попросту невозможно, не владей мы нужными знаниями.

Я молчала. Мне не хотелось ни спорить, ни соглашаться. Он прав, наверное, но я же не виновата, что мне это совсем неинтересно.

- Я отцу твоему обещал... Ладно, - он посмотрел на часы, - иди, уже рабочий день закончился. Подумай о моих словах.

Я кивнула.

Мда, я и так о тебе, Соболев, думаю больше, чем нужно. Этого я, естественно, вслух не сказала.

- Анжела, - окликнул он меня, когда я уже потянулась к ручке двери.

Оглянулась - он снова встал, скрестил руки на груди, в глазах - знакомая усмешка. Начинается! Я сразу приняла подобающий вид, холодный и непроницаемый. Я - айсберг.

- Да, Вадим? - спросила невозмутимо.

- Мне двадцать восемь, день рождения у меня - седьмого августа, живу один, в Солнечном, точный адрес назвать?

- Что? - я растерянно захлопала глазами.

- Ну я решил, что, может, лучше сам отвечу на твои вопросы. А то Марина вроде с обеда на выезде, будет поздно или вообще завтра.

Я, кажется, превратилась в столб.

Боже, ведь я правда сегодня, переписывалась с Мариной по электронной почте и спросила её, в каком районе живёт Соболев. А про день рождения спрашивала позавчера. А два дня назад писала ей, как он меня достал. А ещё раньше подтрунивала над его внешним видом. Ну, он в самом деле на той неделе пришёл на работу во вчерашней рубашке, небритый, взъерошенный, хотя всегда такой щёголь и аккуратист. Ну понятно же, что ночевал не дома, а раз не дома, значит, у кого-то, с кем-то... В общем, своими наблюдениями я и поделилась с Мариной. Ещё и спросила, как дура, уж не помирился ли он со своей бывшей.

Всё это пронеслось у меня в голове за одну секунду, и мне стало дурно. Жарко и тошно. Но, чёрт возьми, откуда он это узнал?

Наверное, на моём лице отразился шок, потому что Соболев, довольно хмыкнув, сподобился объяснить про эту злосчастную функцию «ответить всем».

Я даже сказать ему ничего не могла, просто стояла и таращилась на него. А он... ну он-то, конечно, вовсю забавлялся произведённым эффектом. Потом я выскочила вон.

Я, кажется, утверждала, что никогда не краснею? Я ошибалась!

23

Без пяти шесть прилетело сообщение от Соболева.

В этот раз он слишком припозднился, уже домой пора.

Если честно, я вообще надеялась, что сегодня обойдёмся без вечернего ликбеза. Просто после вчерашнего мне жуть как неловко смотреть ему в глаза. Стоит только вспомнить, как сразу кидает в жар.

Да и настроения никакого. День выдался какой-то дурацкий.

Марина после обеда исчезла - опять носилась по городу, какие-то места под баннеры выбивала. Я не люблю, когда она на выезде, без неё вообще тут со скуки повеситься можно.

С Юлей и редакторшей Соней никакого общения не складывалось. Обе на своей волне, а на меня только косятся настороженно. Рыжий, то есть Слава, конечно, ничего, но страшный зануда.

Ну а Стас Карих... вот он осточертел до невозможности. После его забегаловки с «классным бизнес-ланчем» он хоть на обед больше не звал, но постоянно лез со всякой ерундой. Шутил не в тему, надоедал, вставлял к месту и не к месту двусмысленные фразочки, кидал мне какие-то картинки и мемы - всю почту захламил. Потом придумал позвать меня в клуб. В «Капкан»! Я там ни разу не была, но наслышана, что туда ходит одна гопота и малолетки, вместо приличных коктейлей подают бурду и по уборным всякая пьянь обжимается. Плюс, там могут тебя побить, изнасиловать или ограбить. Зато в баре демократичные цены, а по пятницам для девушек бесплатный вход. В общем, заведение сильно на любителя.

Я, само собой, отказалась. Ещё бы я в такую клоаку не ходила. Он на несколько дней утих, но вчера снова приставал. Теперь уже с боулингом. Еле от него открестилась.

В общем, Марина - единственная, с кем я нашла общий язык, но она, как назло, постоянно в разъездах.

После обеда Слава опять накидал мне кучу статей о производственных мощностях «Мегатэка». Я пробежалась взглядом по первым абзацам и тотчас захотела спать.

- Ну и зачем оно мне?

- Это надо знать. Скоро же форум! - сказал он так серьёзно, строго и торжественно, как будто скоро война и без этих знаний мне не выжить.

- Что за форум? - вяло поинтересовалась я.

- Промышленный форум. Туда из разных городов приедут руководители крупных компаний. Горнодобывающих, металлургических, машиностроительных. Куча инвесторов будет, в том числе зарубежных. Министр должен быть, - важно добавил Слава. - Ну и пресса с телевидением, само собой.

- Ну и чем там занимаются, на форумах?

- Выставки проводят, круглые столы, участвуют на пресс-конференциях, выступают... Компании показывают, чего достигли, хвастаются прорывами технологий, инновациями всякими. Ну и главное, привлекают новых партнёров, клиентов и инвесторов. А в этот раз там сам Кравитц будет. Вот на него вообще сейчас охота идёт. Ну, в смысле, все хотят с ним контракт заключить.

- Что за Кравитц?

Не то чтобы мне было сильно любопытно, кто такой Кравитц, на которого все охотятся, скорее, просто от скуки поддержала разговор.

- Нефтяник же. Неужто не слышала? Основатель и главный акционер «Иркутскнефти». Вот он - золотая жила. С ним Сергей Иванович даже лично общался. Особые условия ему предлагал.

- И что?

- И ничего, - пожал плечами Славик. - Кравитц сказал, что до форума он принимать никакие решения не будет. Сергей Иванович его даже на празднование юбилея компании приглашал...

- Это вот на тот корпоратив, что был загородом?

- Угу. Но Кравитц отказался.

- Понятно, - я постаралась, чтобы голос у меня не прозвучал злорадно. Хотя меня чрезвычайно повеселило, что кто-то послал папочку. Выходит, не такой уж он и всемогущий. И мне уже заочно нравится этот неведомый нефтяник.

Потом Славик спохватился, что не написал статью в какую-то газету и вернулся за своё рабочее место. Я притворилась, что изучаю производственные мощности, а сама стала читать «Колыбельную» Паланика. Уж лучше бы читала про мощности. Хотела скоротать день, а в результате испортила себе настроение. Жуткая книга!

Я закрыла сайт электронной библиотеки. До конца рабочего дня оставалось ещё полчаса. Марина так и не вернулась. Рыжий со Стасом куда-то вышли, я даже не заметила.

- ... ну, на ней что угодно будет висеть, как на вешалке, - фыркнула Юля.

- Да, но всё равно можно найти по фигуре, - бубнила Соня.

Говорили они вполголоса, но от нечего делать я прислушивалась, поначалу даже не пытаясь угадать, кому там кости моют эти тихушницы.

- Ой, где ты там фигуру увидела? - хихикнула Юля. - Но ты права, можно хотя бы что-то поприличнее подобрать. Эти её китайские шмотки - позорище просто. Уж её-то зарплата позволяет покупать себе вещи не в Джой Фэмили.

- Она же экономит. На свадьбу копит.

- Представляю, какая убогая там будет свадьба. Что говорить, если она платье себе на AliExpress выбирала. Ваня её, поди, костюм с выпускного напялит. И банкет, наверняка, в какой-нибудь затрапезной столовке устроят. Я даже не пойду. Нафиг нужен этот отстой.

Нет, я понимаю, что все сплетничают. И я порой не прочь. Но мы же с Мариной, вроде как, общаемся по-дружески. Это, наверное, нехорошо - слушать, как её за глаза полощут, и молчать? Ну и потом, я злилась и скучала. А это хоть какое-то заделье, плюс возможность поделиться дурным настроением. Так что вставила и я в их беседу свои пять копеек.

- Понятия не имею, что такое Джой Фэмили, но, поверь, отстой - это с гордым видом носить паль и критиковать других.

Юля метнула в меня красноречивый взгляд.

- Не поняла, это ты на меня, что ли, намекаешь?

- На тебя и на твой типа Гуччи.

Она как-то странно, пятнами, покраснела. Несколько секунд молчала, потом процедила:

- Ты ошибаешься, Анжела.

Мне аж смешно стало.

- Я многого не знаю, чего знаешь ты, но уж известный бренд от пали отличу без труда, будь уверена. Так что можешь пыль в глаза не пускать своим поддельным Гуччи.

В кабинет вернулся Слава и застал последнюю мою фразу. Он аж вздрогнул, бедняга. Сначала растерялся, потом посмотрел с сочувствием на Юлю, которой, судя по выражению лица, очень хотелось мне ответить, но благоразумие не позволяло так рисковать. Поэтому она молчала, глядя на меня и