Чужой муж из зеркала.

— Я люблю тебя, Красильников.

— И я тебя, Ветлугина. Скоро Красильникова.

Она рассмеялась и выскользнула из комнаты. Я слышал, как хлопнула входная дверь.

Я подошел к окну. Отодвинул занавеску.

Лиза перебегала дорогу, легкая, летящая. Она оглянулась на мой дом, послала воздушный поцелуй и скрылась за поворотом.

Я стоял и улыбался как дурак.

Я не заметил одного.

На другой стороне улицы, скрытая густыми кустами разросшейся сирени, стояла красная машина. Стекла были тонированы, но если приглядеться, можно было увидеть силуэт женщины за рулем.

Двигатель не работал. Машина стояла тихо, как хищник в засаде.

Я был слишком счастлив, чтобы смотреть по сторонам. Я не знал, что за моим счастьем уже наблюдают глаза, полные ненависти. И что этот свидетель уже начал писать свой сценарий нашего будущего.

Глава12(Вера)

(от лица Веры)

Куст сирени был идеальным укрытием. Густой, разросшийся, он надежно скрывал мою машину от посторонних глаз, а тонированные стекла делали меня невидимой. Я заглушила двигатель еще час назад, когда увидела, как в окне Антона зажегся свет.

Я сидела, вцепившись в руль так, что кожа на костяшках побелела. Мои идеальные ногти впивались в оплетку, оставляя на ней следы.

Я знала, что она там.

Моя интуиция никогда меня не подводила. Вчера вечером, когда я проезжала мимо дома Ветлугиных, я видела, как Лиза вышла и направилась к реке. Я не поехала за ней. Я знала, куда она идет. К иве. К их месту.

Я дала им время. Я надеялась, что они поговорят, поругаются, и она уедет, гордо вздернув нос, как пять лет назад. Но она не вернулась домой ни через час, ни через два.

И тогда я поняла: она у него.

Входная дверь дома Антона открылась.

Я подалась вперед, почти прижимаясь носом к стеклу.

На крыльцо вышла Лиза.

Она выглядела... отвратительно счастливой. Ее волосы были растрепаны, блузка застегнута не на все пуговицы, а на губах играла та самая мягкая, мечтательная улыбка, которую я ненавидела еще со школы. Улыбка женщины, которую только что любили.

Она постояла секунду на крыльце, щурясь от утреннего солнца. Потом обернулась и послала воздушный поцелуй кому-то в глубине дома.

Я проследила за ее взглядом. В окне спальни Антона качнулась занавеска. Он стоял там. Смотрел ей вслед. Я не видела его лица, но чувствовала его взгляд кожей. Взгляд, полный обожания.

Взгляд, которого я так и не добилась за пять лет.

Лиза легко сбежала по ступенькам и быстрой походкой направилась к калитке. Она прошла в десяти метрах от моей машины, напевая что-то себе под нос. Она даже не посмотрела по сторонам. Она была в своем розовом пузыре счастья.

— Сука, — выдохнула я. Звук собственного голоса в тишине салона показался мне чужим, скрежещущим.

Я ударила ладонью по рулю. Сигнал коротко бибикнул, и я испуганно замерла. Но Лиза уже скрылась за поворотом.

Пять лет.

Пять лет я строила эту крепость по кирпичику. Я была рядом, когда он защищал диплом. Я была рядом, когда он вернулся в деревню. Я возила его отца по врачам, доставала дефицитные лекарства, сидела с его матерью, когда у той скакало давление. Я стала частью их семьи, частью их мебели, их воздуха.

Все в поселке считали нас парой. Даже его мать, Валентина Петровна, называла меня «дочкой».

А он? Он был вежлив. Благодарен. И холоден, как айсберг. «Мы друзья, Вера». Друзья. Я ненавидела это слово.

И вот приехала она. Королева драмы. Покрутила хвостом, пустила слезу — и он поплыл. Забыл все: мою помощь, мою преданность, пять лет моей жизни, брошенной к его ногам.

Я завела мотор. Руки дрожали от ярости. Мне нужно было уехать отсюда, пока я не натворила глупостей. Пока я не вышла и не расцарапала ему лицо.

Дома было пусто. Отец уехал в город по делам бизнеса, мать спала. Я прошла в свою комнату, сбросила туфли и упала на кровать, глядя в потолок.

Я проиграла.

Эта мысль билась в голове набатом. Лиза вернулась. Она не просто переспала с ним. Я видела ее лицо. Она вернулась, чтобы остаться.

Если я ничего не сделаю, через месяц они поженятся. А я останусь «хорошей подругой», которая будет дарить им сервиз на свадьбу и улыбаться, пока внутри все горит огнем.

Нет.

Я села на кровати. Взгляд упал на календарь на стене.

15 мая.

Прошел ровно месяц.

В памяти всплыла та ночь. Ночь после похорон Сергея Петровича.

(Флешбэк. Месяц назад)

В доме Красильниковых пахло ладаном, корвалолом и сырой землей. Поминки закончились. Родственники разъехались, соседи разошлись. Валентина Петровна, накачанная успокоительным, уснула в своей спальне.

Антон сидел на кухне. Перед ним стояла початая бутылка водки и рюмка. Он не пил запоями, но сегодня ему было можно. Он потерял отца.

Я сидела рядом, гладила его по руке.

— Он так мучился в конце, — говорил Антон, глядя в одну точку. Его глаза были красными, воспаленными. — А я ничем не мог помочь. Просто смотрел.

— Ты сделал все, что мог, Тоша, — я подлила ему водки. — Выпей. Легче станет.

Он выпил залпом, не закусывая. Поморщился.

— Пустота внутри, Вер. Черная дыра. Как жить дальше?

— Я с тобой. Мы справимся.

Я видела, что он пьянеет. Алкоголь на стресс действовал убойно. Но мне этого было мало. Мне нужно было наверняка.

Я незаметно достала из сумочки блистер с феназепамом. Я стащила его у матери, она пила его от бессонницы. Выдавила две таблетки в ладонь.

— Я тебе воды принесу, запить, — сказала я, вставая.

У раковины я раздавила таблетки в порошок ложкой и высыпала в стакан с водой. Размешала.

— На, попей.

Антон выпил воду жадно, до дна.

Через двадцать минут его начало вести. Язык заплетался, глаза закрывались.

— Что-то мне... спать охота... — пробормотал он, роняя голову на руки.

— Пойдем, я тебя уложу.

Я довела его до спальни. Он был тяжелым, наваливался на меня всем весом. Я уложила его на кровать, сняла ботинки.

Антон уже спал. Глубоким, медикаментозным сном. Он даже не храпел, просто тяжело дышал.

Я стояла над ним и смотрела. Он был красив, даже в таком состоянии. Мой Антон. Мой недостижимый приз.

Я начала расстегивать пуговицы на его рубашке. Мои руки дрожали. Я раздела его до трусов. Потом разделась сама.

Я легла рядом, прижалась к его горячему боку.

— Антон... — позвала я шепотом. — Антон, проснись.

Он не реагировал. Я провела рукой по его груди, спустилась ниже. Ничего. Он спал как убитый.

Я попыталась его растормошить, целовала, гладила. Бесполезно. Феназепам с водкой вырубили его надежно.

Я почувствовала разочарование и злость. Я так хотела, чтобы это случилось по-настоящему. Чтобы он обнял меня, чтобы назвал по имени. Но он лежал бревном.

Ну и пусть.

Главное — не процесс. Главное — результат.

Я встала. Взяла свою помаду. Наклонилась и с силой втянула кожу на его шее, оставляя багровый засос. Еще один — на плече.

Разбросала нашу одежду по полу в живописном беспорядке.

Идеальное место преступления.

Утром он проснется и увидит это. Он ничего не вспомнит, но улики будут кричать о том, что между нами была бурная ночь. И его чувство вины сделает остальное.

Я легла обратно, положила голову ему на плечо и закрыла глаза, вдыхая его запах.

«Теперь ты мой, — подумала я. — Даже если ты этого не помнишь».

(Конец флешбэка)

Я вернулась в реальность.

Месяц. Прошел ровно месяц.

Тот план сработал наполовину. Утром Антон был в ужасе, он извинялся, краснел, но... он не побежал в ЗАГС. Он замкнулся в себе. Сказал, что это ошибка. Что он был пьян.

Но теперь у меня был новый козырь.Я скажу,что беременна.

Если «ошибку» можно забыть, то последствия ошибки — нет.

Антон — честный. Патологически, тошнотворно честный. Он никогда не бросит своего ребенка. Даже если он не любит мать. Он женится. Он будет терпеть. Он будет моим мужем.

А Лиза... Лиза гордая. Если она узнает, что я беременна от Антона, она не станет разбираться. Она не станет спрашивать про феназепам и инсценировку. Она просто уйдет. Как ушла пять лет назад.

Мне нужен был тест.

Я схватила телефон. Набрала номер Светки, моей одноклассницы. Она была на третьем месяце, вся светилась от счастья своим пузом.

— Алло, Свет? Привет, это Вера. Слушай, ты дома? Я заеду на минутку? Дело есть.

Светка удивилась, но согласилась.

Я приехала к ней через десять минут.

— Свет, выручай, — сказала я с порога, делая максимально несчастное лицо. — У меня задержка. Я боюсь делать тест одна. Мне страшно. Можно я у тебя? И... у тебя есть запасной? А то я аптеку проскочила.

Светка, добрая душа, тут же раскудахталась. Дала мне тест, проводила в ванную.

Я заперлась. Достала из кармана маркер. Тонкий, розовый. Я тренировалась рисовать полоски еще в школе, когда мы шутили над мальчишками.

Через пять минут я вышла, сжимая в руке тест с двумя четкими полосками. Одна настоящая (контрольная), вторая — произведение искусства.

— Ну что? — спросила Светка.

— Отрицательный, — соврала я, пряча тест в сумочку. — Просто сбой. Фух, пронесло.

Я быстро попрощалась и уехала, оставив Светку в недоумении.

Теперь у меня было оружие.

Я вернулась домой. Приняла душ, смыла яркий макияж. Надела скромное бежевое платье, которое делало меня бледной и беззащитной. Распустила волосы.

Я посмотрела в зеркало. На меня смотрела не хищница, а растерянная, напуганная девушка, которая попала в беду.

— Идеально, — прошептала я.

Я взяла телефон. Палец завис над номером Антона.

Позвонить? Нет. По телефону не увидишь глаз. Не увидишь, как меняется лицо, когда рушится мир.

Я должна приехать. Я должна сделать это лично. При Лизе.

Если она еще там. А если ушла — я найду ее. Или дождусь.

Я положила тест в карман платья. Он жег бедро, как раскаленный уголь.

Это была ва-банк. Если Антон потребует врача, УЗИ, анализы... Я что-нибудь придумаю. Подкуплю узистку (в нашем районе все продается), достану справку. А потом... потом будет «выкидыш» на нервной почве. Из-за Лизы, конечно.

Главное сейчас — разбить их. Вбить клин такой толщины, чтобы они не видели друг друга за ним.

Я вышла из дома, села в машину.

Солнце светило ярко, птицы пели. Отличный день для того, чтобы разрушить чью-то жизнь ради своего счастья.

Я ехала к дому Антона, и на губах у меня играла улыбка.

«Прости, Лиза, — думала я. — Но в этой сказке принцесса — я. А ты — злая ведьма, которая мешает нашему счастью. И добро, как известно, должно побеждать. Любыми способами».

Глава13(Вера)

(от лица Веры)

Вечер опустился на Заречье душным, липким одеялом. Солнце уже скрылось за лесом, оставив на горизонте багровую полосу, похожую на свежий шрам. В воздухе висело напряжение — то ли перед грозой, то ли перед бедой.

Я сидела в машине, припарковавшись в переулке, откуда хорошо просматривался дом Антона. Мой «наблюдательный пункт». Сирень, густая и темная в сумерках, надежно скрывала меня от любопытных глаз.

Я ждала.

Я знала, что единственный поезд на Петербург уходит в десять вечера. Лиза не из тех, кто опаздывает. Она придет заранее. Чтобы попрощаться. Чтобы пообещать вернуться. Чтобы еще раз посмотреть на него своими щенячьими глазами.

В 20:45 к воротам дома подошла фигура с чемоданом.

Лиза.

Она шла легко, почти не касаясь земли, словно чемодан был набит пухом, а не вещами. Она толкнула калитку — та была не заперта, Антон ждал ее — и взбежала на крыльцо.

Дверь распахнулась еще до того, как она успела постучать. На пороге возник Антон. Даже отсюда, с расстояния в пятьдесят метров, я видела, как он сияет. Он подхватил ее чемодан одной рукой, а другой обнял ее за талию, прижимая к себе.

Они замерли в дверях, слившись в поцелуе. Долгом, тягучем, тошнотворно романтичном.

Меня передернуло. Желудок сжался в спазме ревности.

— Наслаждайтесь, — прошипела я, сжимая в кармане платья холодный пластик теста на беременность. — Это ваш последний поцелуй.

Они скрылись в доме. В окнах гостиной зажегся теплый желтый свет. Я видела их силуэты, мелькающие за тюлем. Они смеялись, ходили по комнате, собирались. Счастливая семья.

Я посмотрела на часы. 21:00.

Пора.

Я вышла из машины. Поправила платье — скромное, бежевое, делающее меня бледной и беззащитной. Распустила волосы, позволив им упасть на плечи беспорядочными волнами. Я должна выглядеть не как хищница, а как жертва обстоятельств. Как напуганная девочка, которая пришла к сильному мужчине за помощью.

Я прошла по улице, стараясь ступать тихо. Гравий под ногами шуршал предательски громко.

Я поднялась на крыльцо. Сердце колотилось где-то в горле, но руки были твердыми. Никакой дрожи. Я актриса получше этой питерской выскочки.

Я не стала стучать. Я просто толкнула дверь. В деревне не запираются, когда ждут гостей.

Я вошла в прихожую.

— ...и не забудь шарф, там ветра с залива, — голос Антона доносился из гостиной. — Я буду звонить каждый вечер.

— Я сама буду звонить, ты же на уроках, — смех Лизы, звонкий, счастливый.

Они стояли посреди комнаты. Лиза в своем дорожном плаще, Антон в джинсах и футболке. Чемодан стоял у его ног. Они держались за руки, глядя друг на друга так, словно в мире больше никого не существовало.

— Кхм.

Я кашлянула, привлекая внимание.

Они обернулись одновременно. Синхронно, как танцоры.

Улыбка сползла с лица Антона мгновенно. Его глаза потемнели, брови сошлись на переносице. Он инстинктивно сделал шаг вперед, закрывая Лизу собой.

— Вера? — его голос был холодным, как лед. — Что ты здесь делаешь?

Лиза выглянула из-за его плеча. Ее лицо застыло, превратившись в красивую, но безжизненную маску.

— Я... — я сделала вид, что растерялась. Опустила глаза, теребя ремешок сумочки. — Прости, Антон. Дверь была открыта... Я не знала, что она здесь. Я думала, ты один.

— Я не один, — отрезал Антон. — И я занят. Уходи, Вера. Нам пора на вокзал.

— Антон, подожди, — я шагнула к ним, протягивая руку. — Мне нужно поговорить с тобой. Это срочно. Пожалуйста.

— Мы поговорим потом. Завтра. Через месяц. Когда угодно, только не сейчас.

— Нет, сейчас! — в моем голосе прорезались истеричные нотки. Я подняла на него глаза, полные наигранных слез. — Я не могу ждать! Это касается... нас.

Антон напрягся.

— Нет никаких «нас», Вера. Я тебе сто раз говорил.

— Есть, — тихо сказала я. — Теперь есть. Антон, можно тебя на минуту? Наедине. Пожалуйста. Ради Бога.

Он колебался. Я видела, как он смотрит на часы, потом на Лизу. Лиза стояла неподвижно, но ее пальцы, сжимающие ручку сумочки, побелели.

— У меня нет секретов от Лизы, — сказал он твердо. — Говори здесь. Или уходи.

Это был мой шанс. Он сам подставился.

— Ты уверен? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты точно хочешь, чтобы она это слышала?

— Говори, — процедил он сквозь зубы.

Я глубоко вздохнула. Медленно, дрожащими пальцами (талант, чистый талант!) я достала из кармана тест.

— Хорошо. Раз ты так хочешь...

Я положила тест на журнальный столик, разделяющий нас. Две яркие розовые полоски смотрели в потолок, как обвинительный приговор.

— Я беременна, Антон. От тебя.

В комнате повисла тишина. Такая плотная, что, казалось, ее можно потрогать руками. Слышно было только, как тикают старые ходики на стене. Тик-так. Тик-так. Время отсчитывало секунды до взрыва.

Лиза побледнела так, что стала похожа на привидение. Ее взгляд был прикован к маленькой пластмассовой палочке на столе.

Антон замер. Он смотрел на тест, потом на меня, потом снова на тест. Его лицо вытянулось, на лбу выступила испарина.

— Что?.. — прохрипел он. — Что ты несешь? Это бред.

— Это не бред, Антон, — я говорила тихо, но четко, чтобы каждое слово вбивалось гвоздем. — Это факт. Шесть недель.

— Мы не спали! — заорал он, делая шаг ко мне. Он выглядел готовым ударить меня, но я не отступила. — Я тебе говорил! Я ничего не помню!

— Ты не помнишь, потому что был пьян, — парировала я, вкладывая в голос всю скорбь мира. — Но я помню. Ту ночь после похорон отца. Ты пил, тебе было плохо... Я утешала тебя. И все случилось. Ты сам этого хотел, Антон. Ты шептал мое имя.

— Ложь! — он схватился за голову. — Я не мог! Я люблю Лизу!

— Ты любишь Лизу, а спал со мной! — я повысила голос. — И теперь у нас будет ребенок. Твой ребенок, Антон. Внук Сергея Петровича. Ты от него откажешься? Выкинешь на помойку, как котенка?

Антон замолчал. Я видела, как в его глазах мечется паника. Сомнение. Самый страшный яд. Он не помнил той ночи. Он проснулся в одной постели со мной. Он видел засос на своей шее. Факты были против него.

Он медленно повернулся к Лизе.

— Лиза... — он протянул к ней руку. — Лиза, это неправда. Я клянусь...

Лиза отшатнулась от него, как от прокаженного.

Она смотрела на него с такой брезгливостью, с такой болью, что мне на секунду даже стало ее жаль. Но только на секунду.

— Ты спал с ней, — сказала она. Это был не вопрос. Это было утверждение.

— Я не помню! — в отчаянии крикнул Антон. — Я проснулся, и она была там, но я не помню секса! Лиза, поверь мне!

— Ты проснулся с ней, — повторила Лиза ледяным тоном. — Ты был пьян. Ты позволил этому случиться. Месяц назад. Как раз тогда, когда мы... когда я думала о тебе в Питере.

Она перевела взгляд на меня.

— Поздравляю, — сказала она. — Ты добилась своего.

— Я не хотела, чтобы так вышло, — соврала я, прижимая руку к груди. — Я не знала, что ты приедешь. Я просто... я испугалась. Я не могла это скрывать.

Лиза усмехнулась. Страшной, мертвой улыбкой.

— Конечно. Ты всегда все делаешь вовремя, Вера.

Она наклонилась и взялась за ручку чемодана.

— Лиза, нет! — Антон бросился к ней, преграждая путь. — Не уходи! Мы разберемся! Сделаем тест ДНК, что угодно! Это ошибка!

— Ошибка — это то, что я вернулась, — Лиза посмотрела ему в глаза. — Ошибка — это то, что я поверила тебе вчера. «Я был верен», да? «Я ждал»? А сам кувыркался с ней на поминках отца?

— Лиза!!!

— Пропусти меня.

В ее голосе было столько стали, что Антон невольно отступил на шаг.

Лиза прошла мимо него. Спина прямая, голова поднята. Королева, идущая на эшафот.

Она вышла в прихожую. Открыла дверь. Ночной воздух ворвался в дом, пахнущий озоном и бедой.

— Лиза!

Антон рванулся за ней.

Это был критический момент. Если он догонит ее, если остановит, если уговорит...

Я не могла этого допустить.

— Ох... — я схватилась за живот и со стоном осела на пол. — Антон... мне плохо...

Это был дешевый трюк, достойный мыльной оперы, но он сработал.

Антон замер в дверях. Он обернулся. Увидел меня, скорчившуюся на ковре.

Инстинкт. Проклятый инстинкт спасателя, который я так хорошо изучила. Он не мог бросить человека, которому плохо. Тем более беременную женщину (как он думал).

Он замешкался. Всего на секунду.

— Лиза... Вера... Черт!

Этой секунды хватило.

Хлопнула входная дверь.

Лиза ушла.

Антон подбежал ко мне, опустился на колени. Его лицо было белым, искаженным от ярости и страха.

— Что с тобой?!

— Живот... тянет... — простонала я, хватая его за руку. — Антон, больно... Помоги...

Он посмотрел на закрытую дверь, за которой исчезла его любовь. Потом на меня.

— Сука, — прошептал он с ненавистью.

Но он не побежал за Лизой. Он поднял меня на руки и понес к дивану.

Я уткнулась лицом ему в плечо, чтобы скрыть торжествующую улыбку.

— Все будет хорошо, — шептала я. — Я здесь. Мы справимся.

Я слышала, как за окном завелся мотор такси. Лиза уезжала. На вокзал. В Питер. Навсегда.

Я победила.

Антон положил меня на диван, налил воды. Его руки дрожали так, что стакан стучал о зубы. Он смотрел сквозь меня, в пустоту. Он был раздавлен. Уничтожен.

Но он был мой.

А остальное — детали. Ребенок, которого нет? Придумаю что-нибудь. Выкидыш, ошибка врачей. Потом. Главное — я выиграла время. А время лечит все. Даже такую любовь.

Глава14

Две розовые полоски на куске белого пластика.

Они смотрели на меня с журнального столика, как глаза змеи. Яркие. Четкие. Неоспоримые.

Я стояла посреди гостиной Антона, сжимая ручку чемодана так, что побелели костяшки пальцев. Воздух в комнате стал густым, тяжелым, как перед грозой. В нем пахло ложью.

— Я беременна, Антон. От тебя.

Голос Веры звучал тихо, но каждое слово вбивалось в мой мозг раскаленным гвоздем.

Я посмотрела на Антона. Его лицо стало серым, как пепел. Он переводил взгляд с теста на Веру, потом на меня. В его глазах я видела панику. Не гнев, не отрицание. Панику человека, которого поймали с поличным.

— Это бред... — прохрипел он. — Мы не спали.

— Ты не помнишь, потому что был пьян, — Вера сделала шаг к нему, и в этом движении было столько хозяйской уверенности, что меня затошнило. — Но я помню. Ту ночь после похорон отца. Ты сам этого хотел, Антон. Ты шептал мое имя.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Месяц назад.

Месяц назад я сидела в своей питерской квартире, смотрела на дождь за окном и думала о нем. Я скучала. Я почти решилась позвонить. А он в это время... Он утешался в объятиях Веры.

— Ты спал с ней, — мой голос прозвучал глухо, словно из колодца.

Антон дернулся, как от удара.

— Лиза, нет! Я клянусь... Я проснулся, и она была там, но я ничего не помню! Я был одурманен!

—Опять? Так же как на выпускном вечере пять лет назад? Не слишком ли часто ..... Ты проснулся с ней, — повторила я. Слова падали, как камни. — Ты был в одной постели. Голый. С ней.

— Лиза, послушай! — он шагнул ко мне, протягивая руки. — Это ничего не значит! Я люблю только тебя!

Я отшатнулась.

— Не трогай меня.

Мне было физически больно смотреть на него. На его губы, которые вчера целовали меня. На его руки, которые ласкали мое тело. Я чувствовала себя грязной. Использованной.

Я поверила ему. Господи, какая же я дура. Я поверила в сказку про «верного рыцаря», который ждал меня пять лет. А он... он просто жил своей жизнью. Спал с Верой, когда ему было грустно. И врал мне в лицо, глядя в глаза.

— Поздравляю, — сказала я, глядя на Веру. — Ты добилась своего.

Она стояла, опустив глаза, изображая жертву.

— Я не хотела, чтобы так вышло, — прошептала она. — Я не знала, что ты приедешь.

Лгунья. Она все знала. Она всегда все знала.

— Лиза, не уходи! — Антон преградил мне путь к двери. — Мы сделаем тест ДНК! Это может быть не мой ребенок!

— А если твой? — я посмотрела ему в глаза. — Если это твой ребенок, Антон? Ты бросишь его? Ты заставишь ее сделать аборт?

Он замолчал. Я видела, как он мучается. Антон был слишком правильным, слишком честным. Он не смог бы бросить своего ребенка. Даже от нелюбимой женщины.

— Пропусти меня.

— Лиза...

— Отойди! — крикнула я.

Он отступил. В его глазах стояли слезы, но мне было все равно. Мое сердце превратилось в кусок льда.

Я толкнула дверь и вышла в ночную прохладу.

— Ох... — донесся сзади стон Веры. — Антон... мне плохо...

Я не обернулась. Я знала, что он не побежит за мной. Он останется с ней. С матерью своего будущего ребенка.

Я вышла за калитку, где меня уже ждало такси. Водитель, дядя Миша, курил, прислонившись к капоту.

— На вокзал, дядь Миш, — бросила я, закидывая чемодан на заднее сиденье.

— Случилось чего, Лизавета? — он выбросил сигарету, глядя на мое лицо.

— Случилось. Жизнь случилась. Поехали.

Машина тронулась. Я не смотрела в зеркало заднего вида. Я знала, что там никого нет. Антон не бежал за мной. Он спасал Веру.

Мой телефон в кармане завибрировал.

Антон.

Я сбросила вызов. Он перезвонил снова. И снова.

Я достала телефон. Вытащила слот для сим-карты. Маленький кусочек пластика — моя связь с этим миром. С Заречьем, с прошлым, с ним.

Я опустила стекло. Ветер ударил в лицо, растрепав волосы.

Я разжала пальцы, и сим-карта исчезла в темноте обочины.

— Все, — сказала я вслух.

— Что «все»? — не понял водитель.

— Все кончено.

На вокзале я купила билет на ближайший поезд до Петербурга. Плацкарт, верхняя полка у туалета. Мне было плевать. Главное — уехать.

В вагоне пахло дошираком и чужими носками. Я забралась на свою полку, отвернулась к стене и накрылась с головой колючим казенным одеялом.

Поезд тронулся.

Меня начало трясти. Зубы стучали, как в лихорадке. Я засунула кулак в рот, чтобы не завыть.

Вчера. Только вчера я была самой счастливой женщиной на свете. Мы лежали в той же спальне, строили планы, выбирали имена для будущих детей. А сегодня...