Он умер ночью в 3:00

— Какие?

— Все, которые когда-либо говорил о тебе плохого.

— Ты ничего плохого не говорил.

— Значит, заранее.

Все рассмеялись. Виталина покачала головой.

— Мой брат сейчас привезёт заказ.

— Твой брат? — переспросила Лера.

— Ага. Он как раз неподалёку.

Ребята вышли из здания. Едва дверь консерватории закрылась за ними, с улицы донёсся знакомый низкий рёв двигателя.

Виталина сразу рассмеялась.

— О, всё. Мой лягушонок в коробочке едет.

Алина непонимающе посмотрела на неё.

— Кто?

— Пицца.

— А-а.

Максим присвистнул.

— У него, я смотрю, доставка с эффектами.

— Он иначе не умеет, — засмеялась Виталина.

Рёв становился всё громче. Через несколько секунд из-за поворота показался мотоцикл. Он остановился неподалёку от входа. Двигатель затих. И Виталина первой шагнула ему навстречу.

— Ромка!

Она улыбнулась.

— Привет, мелкая.

— Я тебе сейчас покажу «мелкая».

— Сначала забери свою пиццу.

Рома снял шлем и поставил его на сиденье. И только тогда Лера впервые по-настоящему посмотрела на него.

Чёрные волосы, немного растрёпанные после шлема. Тёмные глаза. Лёгкая нахальная улыбка. На шее из-под воротника куртки виднелась маленькая татуировка в виде ласточки.

Лера на секунду задержала взгляд. А потом быстро отвела его.

Так. Спокойно. Это брат Виталины.

Но почему-то совершенно спокойно у неё уже не получалось.

Рома обернулся к ребятам и окинул их быстрым взглядом.

— Ну что, народ? Не скучаете без моей прекрасной персоны?

Максим усмехнулся.

— Мы даже не знали, что должны скучать.

— Вот и воспитываю вас постепенно.

Паша протянул ему руку.

— Паша.

— Рома.

Они пожали руки.

— Значит, ты тот самый брат, который регулярно спасает Виталину от голодной смерти? — спросил Максим.

— Иногда, — Рома кивнул. — Но вообще она сама прекрасно справляется.

— Эй! — возмутилась Виталина.

— Что? Я тебя хвалю.

Максим рассмеялся.

— Ладно, ты мне уже нравишься.

— Взаимно.

Паша покачал головой, улыбаясь.

— Вы знакомы две минуты.

— И уже нашли общий язык, — заметил Рома.

Он протянул коробки с заказом в руки Паше и посмотрел на остальных.

— Ладно, народ, всем хорошего вечера. А мне пора.

— Куда это ты? — спросила Виталина.

Рома совершенно серьёзно ответил:

— Спасать мир.

Виталина недовольно цокнула языком и легонько пихнула его в плечо.

— Иди уже, герой.

— Обращайся, мелкая.

— Рома!

Он рассмеялся.

— Всё-всё. Ухожу.

Ребята засмеялись и направились обратно ко входу в консерваторию. Лера пошла вместе со всеми, но через несколько шагов почему-то обернулась. Рома уже направлялся к своему мотоциклу. Она задержала на нём взгляд. Он подошёл к байку, взял шлем и вдруг остановился.

Будто почувствовав её взгляд, Рома обернулся. Их глаза встретились. На его губах появилась та самая нахальная улыбка, а затем он едва заметно подмигнул.

Лера застыла буквально на секунду. Сердце неприятно — или, наоборот, слишком приятно — ёкнуло. Она тут же отвела взгляд и ускорила шаг.

Так. Спокойно. Вообще ничего не произошло.

Рома надел шлем и завёл мотоцикл, а через несколько секунд знакомый рёв двигателя снова разнёсся по улице.

***

Актовый зал постепенно наполнялся студентами. Паша первым зашёл внутрь и оглядел ряды кресел.

— Сюда?

Он указал на свободные места. Алина кивнула.

— Давай.

Паша сел первым, а затем посмотрел на неё.

— Садись рядом.

Алина на секунду замешкалась, а потом улыбнулась.

— Хорошо.

Она устроилась рядом с ним. Следом в ряд села Виталина. Максим тут же плюхнулся на соседнее кресло.

— Всё. Я занял стратегически важное место.

Виталина покосилась на него.

— Какое ещё стратегически важное?

— Рядом с человеком, который не даст мне уснуть на фильме.

— А если я сама усну?

— Тогда будем спать вместе.

Виталина закатила глаза.

— Максим...

— Что? Я просто предлагаю оптимальный вариант.

Алина тихо рассмеялась.

Через несколько минут зал практически полностью заполнился студентами. Повсюду слышались разговоры, смех и шелест упаковок. Откуда-то уже тянуло запахом попкорна, пиццы и других закусок, которые студенты успели принести с собой.

Свет постепенно приглушили. На сцену вышла Лера. Она держала в руках микрофон и на секунду посмотрела на полный зал. Разговоры постепенно стихли.

— Всем добрый вечер.

В ответ раздался негромкий хор приветствий. Лера улыбнулась.

— Многие меня знают, но для новичков представлюсь. Меня зовут Лера, вы будете часто меня видеть на таких встречах. Ко мне можно обращаться просто Лера, но никаких Валерия.

Она усмехнулась, встречаясь с громкими акациями из зала.

— Думаю, многие из нас пришли сюда сегодня просто отдохнуть. Посмотреть фильм, поесть что-нибудь вкусное и хотя бы на пару часов забыть о занятиях.

По залу прошёл лёгкий смех.

— Но прежде чем мы начнём, я хотела сказать буквально несколько слов.

Она на секунду замолчала.

— Мы все здесь занимаемся тем, что любим. Музыкой, искусством, творчеством. И почти каждый день слышим о том, что нужно становиться лучше. Играть лучше. Учиться лучше. Работать больше. Добиваться большего.

Лера немного улыбнулась.

— И в этом нет ничего плохого. Желание расти — это прекрасно.

Она сделала небольшую паузу.

— Но иногда мы так сильно хотим доказать, что чего-то стоим, что забываем спросить себя: а чего именно мы хотим?

В зале стало заметно тише.

— Мы начинаем гнаться за оценками, признанием, успехом, чужим одобрением. Нам хочется, чтобы нас заметили. Чтобы нами восхищались. Чтобы однажды кто-то сказал: «Вот теперь ты действительно чего-то добился».

Лера опустила взгляд на несколько секунд.

— Только вот за этой гонкой очень легко потерять самого себя.

Она снова посмотрела в зал.

— Поэтому сегодня я хочу пожелать каждому из вас одной простой вещи.

Улыбка стала мягче.

— Не забывайте о себе. Не забывайте, зачем вы вообще начали заниматься тем, что любите. Не позволяйте чужим ожиданиям превратить вашу мечту в бесконечную гонку.

В зале стояла абсолютная тишина.

— И если однажды вам покажется, что ради успеха нужно отказаться от себя... остановитесь хотя бы на секунду и подумайте, действительно ли оно того стоит.

Лера улыбнулась.

— А теперь давайте просто посмотрим фильм.

По залу прошли аплодисменты. Лера спустилась со сцены, открывая взор экрану. Алина смотрела ей вслед с лёгкой улыбкой.

— Красиво сказала, — тихо произнесла она. — Очень.

Паша повернул голову к Алине.

— Ты о речи?

— Конечно.

Он едва заметно улыбнулся. Алина посмотрела на него с лёгким подозрением.

В этот момент Максим наклонился к Виталине.

— Я сейчас тоже скажу что-нибудь глубокое.

— Даже боюсь спрашивать.

— Например... я считаю, что нельзя забывать о себе.

Виталина посмотрела на него.

— И?

Максим достал из коробки кусочек пиццы.

— Поэтому я съел это первым.

Виталина не выдержала и рассмеялась.

Свет в зале погас. Сначала зрители ещё продолжали переговариваться, кто-то шуршал упаковками, кто-то тихо смеялся, а Максим уже успел открыть и вторую коробку с пиццей.

— Тише ты, — прошептала Виталина. — Фильм ещё не начался.

— Я создаю атмосферу.

— Ты создаёшь запах пиццы на весь зал.

— И что в этом плохого?

Алина тихо рассмеялась. Первые минуты фильма действительно никто не воспринимал происходящее слишком серьёзно. Студенты переглядывались, иногда посмеивались, кто-то перешёптывался. Для большинства это был просто хороший повод выбраться вечером из общежития, посидеть вместе и на несколько часов забыть об учёбе.

Алина тоже смотрела фильм скорее с любопытством. Но постепенно всё изменилось. История начала затягивать.

На экране появился Эндрю — молодой барабанщик, который был готов работать до изнеможения, лишь бы доказать, что достоин находиться среди лучших. Алина заметила, как Паша постепенно перестал улыбаться. Он сидел неподвижно, полностью сосредоточившись на экране. Она снова перевела взгляд на фильм.

Потом почувствовала, как по рукам пробежали мурашки. В зале было прохладно. Алина чуть поёжилась и потёрла ладони друг о друга, стараясь не отвлекаться. Паша заметил это почти сразу.

— Замёрзла? — тихо спросил он.

Алина повернулась к нему.

— Немного.

Паша даже не стал спорить. Он взялся за язычок молнии своей толстовки и потянул вниз, снимая её. Алина машинально посмотрела на него. И на секунду забыла вообще о том, что происходит на экране.

Сквозь тонкую белую футболку отчётливо проступал рельеф его плеч и груди. Она раньше почему-то никогда не замечала, насколько он спортивный. Алина быстро отвела взгляд.

— Держи, — прошептал Паша, протягивая ей толстовку.

— А ты?

— Я нормально.

— Паш, ты же тоже замёрзнешь.

Он едва заметно улыбнулся.

— Алина, бери.

Она тихо рассмеялась.

— Ладно.

Алина надела толстовку. Она оказалась немного велика и почти полностью закрыла её ладони. От ткани исходило приятное тепло и аромат.

— Спасибо.

— Не за что.

Паша снова повернулся к экрану. И на этот раз Алина тоже постаралась сосредоточиться на фильме. Но почему-то ещё несколько секунд чувствовала, как щёки становятся теплее.

Прошло ещё немного времени. А потом в зале стало непривычно тихо. Даже Максим перестал шуршать упаковкой из-под какой-то закуски.

На экране Эндрю снова и снова повторял один и тот же фрагмент. Одна попытка. Вторая. Третья. Снова. И снова. Он не останавливался.

Музыка становилась всё напряжённее, движения — быстрее, а вместе с ними росло и ощущение какого-то безумного давления. Алина заметила, что больше никто не смеётся. Даже самые разговорчивые студенты теперь смотрели только на экран. Казалось, весь зал задержал дыхание.

Эндрю продолжал играть. Палочки ударяли по барабанам снова и снова. А потом появились первые следы крови.

Алина вздрогнула. Но почти сразу посмотрела не на экран. На Пашу.

Он сидел всё так же неподвижно. Только теперь его лицо изменилось. Челюсть была напряжена настолько сильно, что на скулах двигались желваки. Пальцы сжались на подлокотнике. Он смотрел на экран, не моргая.

И Алина вдруг поняла: для него эта сцена была не просто жестокой. Она была слишком знакомой.

Она перевела взгляд ниже. На его руки. На ладони. На пальцы. Там уже виднелись пластыри — кое-где аккуратные, а кое-где налепленные явно второпях.

Паша машинально провёл ногтем по краю одного из них. Раз. Ещё раз. Будто даже не замечал, что делает это.

Алина несколько секунд смотрела на его руки. Потом снова на его лицо. Она не знала, о чём он думал. Но почему-то была уверена, что мысли Паши сейчас совсем не светлые. И прежде чем успела подумать, Алина протянула руку. Накрыла его ладонь своей. Её пальцы были ледяными.

Паша замер. На несколько секунд исчезло всё. Музыка. Экран. Шум огромного зала. Остались только их руки.

Паша медленно повернул голову. Алина тоже посмотрела на него. Их взгляды встретились.

В его глазах всё ещё оставалось напряжение, но теперь поверх него появилось удивление. Алина сама не понимала, почему сделала это. Просто почувствовала, что должна.

Паша опустил взгляд на её руку. Потом снова посмотрел ей в глаза. И едва заметно сжал её пальцы. Алина не убрала руку.

На экране продолжалась музыка. Но теперь она слышала её словно откуда-то издалека. Потому что впервые за весь вечер ей казалось, что происходящее между ними гораздо громче любого барабанного удара.

Фильм закончился неожиданно тихо. На несколько секунд после финальных титров в зале никто не заговорил. Будто каждому требовалось немного времени, чтобы вернуться обратно из той истории, в которую они только что провалились.

Потом где-то впереди раздались первые аплодисменты. К ним постепенно присоединился весь зал.

Зажёгся свет. Студенты начали переговариваться, обсуждать фильм, собирать оставшиеся коробки и упаковки.

Алина только тогда поняла, что всё ещё сидит в толстовке Паши. Она посмотрела на рукава, закрывающие половину ладоней, и невольно улыбнулась.

Паша сидел рядом.

— Понравилось? — тихо спросил он.

Алина задумалась.

— Очень. Только я теперь не уверена, что когда-нибудь ещё смогу спокойно смотреть на барабанные палочки.

Паша усмехнулся.

— А я предупреждал, что фильм тяжёлый.

— Ты не предупреждал.

— Значит, забыл.

Алина посмотрела на него.

— Спасибо за толстовку.

— Ты уже благодарила.

— И всё равно спасибо.

Паша на секунду задержал на ней взгляд.

— Тогда забирай её себе.

Алина удивлённо подняла брови.

— Что?

— Толстовку.

— Паш, я не могу её просто забрать.

— Почему?

— Потому что она твоя.

— Теперь твоя.

Он сказал это так просто, будто речь шла о какой-то мелочи. Алина почувствовала, как внутри что-то мягко перевернулось.

— Тогда я постираю и верну.

Паша улыбнулся.

— Договорились.

Ребята начали выходить из зала. Алина поднялась последней. И прежде чем сделать шаг, вдруг заметила его руку. Ту самую. С пластырями на пальцах. Она вспомнила, как несколько минут назад накрыла её своей ладонью. И то, как Паша сжал её пальцы в ответ.

От этой мысли сердце снова забилось чуть быстрее.

— Алин?

Она подняла глаза. Паша стоял у выхода и ждал её.

— Ты идёшь?

— Да.

Алина улыбнулась и поспешила к нему. Они вышли из зала вместе. В коридоре уже шумели студенты.

Максим что-то громко рассказывал Виталине, Лера спорила с кем-то о концовке фильма, а вокруг снова звучал привычный смех.

Обычный вечер. Обычная компания. Только для Алины он почему-то уже не казался совсем обычным.

Паша шёл рядом. Его толстовка всё ещё была на ней. И впервые за весь день ей хотелось, чтобы дорога домой была немного длиннее.

***

Дом встретил Алину привычной тишиной. Она тихо закрыла за собой дверь, сняла ботфорты и поставила их у стены. В доме уже почти все разошлись по своим делам, и только из кухни доносился приглушённый звук телевизора.

Алина поднялась к себе. Положила сумку на стул, сняла кожаный сарафан и переоделась в домашнюю одежду. И только собираясь убрать вещи в шкаф, заметила толстовку.

Ту самую. Пашину.

Она несколько секунд просто смотрела на неё, а потом невольно улыбнулась.

— Вот же...

Алина провела пальцами по мягкой ткани и почему-то снова вспомнила, как он снял её прямо посреди фильма.

«Держи».

Она усмехнулась сама себе.

Положив толстовку на кровать, Алина взяла телефон. На экране уже было несколько новых сообщений в общей беседе. Максим снова что-то отправил. Виталина ответила. Лера поставила смеющийся смайлик.

Алина пролистала сообщения, но мысли всё равно возвращались совсем к другому. К Паше. К его рукам. К тому, как он посмотрел на неё, когда она коснулась его ладони.

Алина замерла. Потом быстро открыла личные сообщения. Нашла его имя. Несколько секунд смотрела на пустое поле для текста.

Напечатала:

«Спасибо за сегодня».

Посмотрела. Стерла. Напечатала снова:

«Спасибо за толстовку :)»

Снова задумалась. Стерла и это.

— Господи, Алина...

Она тихо рассмеялась сама над собой. В итоге написала совсем просто:

Алина: « Спокойной ночи, Паш <3»

Палец завис над кнопкой отправки. Секунда. Другая.

— Ну и чего я боюсь?

Она нажала. Сообщение ушло. Алина тут же бросила телефон на кровать и закрыла лицо ладонями.

— Всё. Всё, отлично. Нормально.

Телефон завибрировал. Она резко повернула голову. Так быстро, будто только этого и ждала.

Паша: «Спокойной ночи, Алин.»

Следующее сообщение пришло почти сразу:

Паша: «И не замени завтра»

Алина перечитала его дважды. Потом улыбнулась. Тихо. Совсем по-девчачьи. Она взяла с кровати его толстовку и прижала к себе, даже не замечая этого.

За окном давно стемнело, а в комнате было тепло и спокойно. И почему-то именно сегодня Алине совсем не хотелось засыпать. Потому что ей казалось, что если она закроет глаза, этот день закончится. А ей хотелось, чтобы он продолжался ещё хотя бы немного.

Глава 5

Алина проснулась неожиданно рано. Несколько секунд она просто лежала, глядя в потолок, пока в памяти постепенно не всплыл вчерашний вечер. Фильм. Пашина толстовка. Его руки. Её ладонь поверх его ладони. И…Телефон. Алина резко потянулась к нему и разблокировала экран. Открыла переписку. Нашла последнее сообщение.

Алина: «Спокойной ночи, Паш <3»

И его ответ:

Паша: «Спокойной ночи, Алин.»

Паша: «И не замёрзни завтра.»

Она перечитала. Один раз. Второй. Третий. А потом нахмурилась.

— А сердечко?

Алина сама удивилась тому, что произнесла это вслух. Она снова посмотрела на экран. Никакого сердечка.

— Ну и что?

Она пожала плечами, положила телефон на кровать и наконец поднялась.

— Может, он просто не любит ставить сердечки.

Алина открыла шкаф и достала сумку.

— Ну да. Конечно. Может, он вообще считает это глупостью.

Она положила в сумку тетради, ноты, пенал и взяла в руку ежедневник.

— Всё. Нормально.

На секунду она замерла.

— Но мы же вчера за руки держались...

Алина медленно опустила ежедневник в сумку.

— И что?

Пауза.

— Ничего.

Она закрыла молнию.

— Вообще ничего.

Ещё одна пауза.

— Это просто… ну… рука.

Алина посмотрела на собственную ладонь.

— Люди иногда держатся за руки.

Она задумалась.

— Друзья тоже могут держаться за руки.

Положила сумку на стул.

— Наверное.

Алина нахмурилась.

— Хотя мы раньше никогда за руки не держались.

Она замолчала.

— Господи…

Алина вздохнула и пошла за расчёской. Почему она вообще это анализирует?! Они друзья. Да, они давно друг друга знают. Да, вчера между ними был какой-то странный момент. Да, он отдал ей толстовку. Да, она держала его за руку. Но это же…Это же вообще ничего не значит. Наверное.

— Конечно, ничего не значит, — пробормотала она, расчёсывая волосы.

И тут же сама себе возразила:

— Тогда почему ты об этом думаешь?

Алина застыла с расчёской в руке.

— Я не думаю.

— Ты буквально сейчас об этом думаешь.

— Замолчи.

— Я сама с собой разговариваю?

Она медленно опустила расчёску.

— Господи, да.

Алина покачала головой и снова принялась собираться. Проверила сумку. Телефон. Ключи. Кошелёк. Наушники. Зарядка. Всё на месте. Вот только мысли почему-то никак не хотели становиться на свои.

Почему вчера ей было так важно, что Паше было плохо? Почему она сама взяла его за руку? Почему ей до сих пор казалось, что она помнит тепло его ладони? И почему, чёрт возьми, её так задело это несчастное отсутствие сердечка?!

Алина резко захлопнула сумку.

— Всё. Хватит.

Она подошла к зеркалу, поправила волосы и посмотрела на себя. Несколько секунд просто молчала. Потом тихо произнесла:

— Сегодня я буду вести себя нормально.

Она кивнула своему отражению.

— Абсолютно нормально.

Ещё один кивок.

— Как обычно.

Алина уже собиралась отойти от зеркала, но вдруг снова посмотрела на себя.

— Без всяких глупых мыслей.

Пауза.

— Без анализа сообщений.

Ещё пауза.

— Без разглядывания Паши.

Она прищурилась.

— И уж точно без мыслей о том, почему он не поставил сердечко.

Алина замолчала. Потом медленно улыбнулась своему отражению.

— Офигеть…

Она покачала головой.

— Я уже начала разговаривать сама с собой.

И, взяв сумку, наконец вышла из комнаты. Вот только последнее, что она успела подумать перед тем, как закрыть за собой дверь, было:

«Ну почему не поставил-то?..»

В это же время, за несколько десятков километров от Алины, утро Паши начиналось совершенно иначе. Он привык вставать рано.

Пока большая часть города ещё только просыпалась, Паша уже успел натянуть спортивные штаны и футболку, убрать волосы со лба и выйти во двор.Несколько минут разминки. Потом пробежка. Ничего сложного — просто привычка, которую он давно не хотел бросать. Но сегодня мысли упорно возвращались совсем не к тренировке.

К Алине.

Паша остановился, перевёл дыхание и посмотрел на экран телефона. Их переписка всё ещё была открыта. Он снова увидел её сообщение.

Алина: «Спокойной ночи, Паш ️<3 »

Уголок его губ едва заметно дрогнул. А потом он нахмурился.

— Случайно, — пробормотал он себе под нос.

Паша сам не знал, кого именно пытался убедить. Наверное, себя. Потому что Алина всегда была для него кем-то большим, чем просто ещё одной подругой.

Он понял это не вчера. И даже не месяц назад. Просто постепенно начал замечать за собой вещи, которые раньше предпочитал не замечать.

Ему нравилось, когда она смеялась. Нравилось слушать, как она рассказывает о чём-то, что действительно её увлекает. Он всегда замечал, если она уставала. Если мёрзла. Если у неё менялось настроение. И почему-то именно вчера, когда её холодная ладонь легла поверх его руки, он впервые позволил себе не отмахнуться от этих мыслей.

Но стоило вспомнить об этом — и Паша тут же отвернулся.

— Она просто поддержала тебя.

Он сделал несколько шагов вперёд.

— Вот и всё.Алина ведь всегда относилась к нему как к другу. Как к человеку, которого знает половину жизни. Они выросли рядом. Учились вместе. Смеялись над одними и теми же глупостями.

Он прекрасно знал, что она ему доверяет. Но доверие — ещё не любовь.

Паша снова посмотрел на телефон.

— И сердечко она могла поставить случайно.

Он усмехнулся.

— Или просто не подумала.

Конечно. Так было проще. Намного проще, чем допустить мысль, что вчера она действительно смотрела на него иначе. Что ей тоже было важно, как он себя чувствует. Что, возможно, ей тоже не хотелось отпускать его руку.

Паша провёл ладонью по волосам и вздохнул.

— Не выдумывай.

Он убрал телефон в карман и снова начал тренировку. Только теперь улыбка всё-таки осталась. Потому что как бы он ни убеждал себя в обратном, одна мысль всё равно никак не уходила:

«Если Алина действительно поставила это сердечко не случайно…»

Он остановился. Покачал головой.

— Нет.

И снова побежал. Пока что ему было проще думать, что всё это ничего не значит. Хотя где-то глубоко внутри он уже очень хотел, чтобы значило.

***

К консерватории Алина подъехала уже ближе к началу первой пары. Она быстро поднялась по ступеням, поправила сумку на плече и, едва войдя в здание, сразу услышала знакомый голос:

— Я вам говорю, это дискриминация.

Алина остановилась посреди коридора.

— Началось…

У окна, как всегда, стоял Максим. В одной руке — телефон, в другой — стаканчик кофе. Рядом с ним сидела Виталина, делая какие-то записи в нотной тетради.

— Что на этот раз? — спросила Алина, подходя к ним.

Максим поднял на неё глаза с выражением человека, только что узнавшего государственную тайну.

— Меган Фокс и Machine Gun Kelly расстались.

Виталина медленно подняла голову.

— Максим.

— Что?

— Они давно расстались.

— В смысле «давно»?

— В прямом.

— Насколько давно?

Виталина задумалась.

— Настолько, что ты сейчас выглядишь человеком, который узнал об этом последним.

Алина прыснула со смеху.

— Не может быть, — возмутился Максим. — Я вчера видел их вместе!

— Наверное, потому что у них ребёнок, — невозмутимо сказала Виталина.

Максим замер.

— А…

Он снова посмотрел в телефон.

— Так они ещё и ребёнка успели завести?

Виталина закрыла лицо ладонью.

— Господи, какой же ты дурачок.

— Я просто был занят!

— Чем?

— Жизнью!

— Ты был занят эклерами, — тихо заметила Алина.

Максим посмотрел на неё.

— Это тоже важная часть жизни.

Все трое рассмеялись.

— Всё, — заявил Максим, убирая телефон в карман. — Больше никакой личной жизни знаменитостей. Только учёба.