Чёрная вдова с двумя детьми желает познакомиться!

Я обернулась и снова посмотрела на хозяйку магазина, которая усиленно делала вид, что работает, но на самом деле следила за мной украдкой.

Хмм... Интересно... А что если... Ха-ха, стоит попробовать.

Знаешь что, голубушка, сейчас я тебе устрою!

Вспомнив, как мама, интеллигентная, но сильная и находчивая женщина, умела давать отпор хамам, я решила действовать. Она всегда была изобретательна и наблюдательна — и именно это собиралась применить я к миссис Ольрис.

Снова войдя в магазин и поймав удивлённый взгляд хозяйки, я начала медленно проводить ладонью по товарам, тихо бормоча себе под нос неразборчивые слова. Сначала шокированная моей наглостью, миссис Ольрис быстро пришла в себя и попыталась выгнать меня:

— Я же сказала тебе убраться отсюда! — её голос дрожал от возмущения и, возможно, скрытого страха.

Я подняла на неё взгляд и изобразила самую дьявольскую улыбку, на которую только была способна. Закончив своё бормотание на высокой ноте, я пристально посмотрела ей прямо в глаза.

— Ты права, — прошипела я угрожающе. — Я действительно ведьма. Страшная и злая!

Мимика хозяйки магазина подсказала, что я на правильном пути. Она замолчала и резко побледнела, отшатнувшись и прижавшись к стеллажам за своей спиной.

Захотелось торжествующе захихикать и крикнуть «Бууууу», но я сдержалась, решив не портить игру, а дожимать клиента, так сказать:

— Рядом со мной все гибнут. Думаешь, твой муж, мистер Ольрис, умер просто так?

По лицу женщины я поняла, что попала в точку. Она и правда боялась меня и, похоже, считала смерть супруга результатом действия тёмных сил. Я просто озвучила и подтвердила её мысли.

Не останавливайся, Яся, сегодня у тебя будет еда на столе, а у кого-то — мокрые простыни и бессонница.

— Что... что ты говоришь? — прошептала она, расширяя глаза от ужаса и ещё плотнее вжимаясь в стеллаж, от чего железные банки с какой-то консервированной едой угрожающе шатнулись.

— Ты сама знаешь, о чём я, — ответила я тихо, делая шаг вперёд. — Тот, кто смеет мне перечить, рискует многим. Твой муж, например, в прошлый раз отказал мне — и вот... Как видишь, результат.

Её руки затряслись, она судорожно вцепилась в край прилавка.

— Что тебе нужно? — еле слышно спросила она.

Я улыбнулась мягко, словно ничего не случилось.

— Всего лишь небольшая сделка, — сказала я спокойно. — Ты купишь у меня эти платья по справедливой цене, и мы забудем о всех неприятностях.

Сомнение проступило на её лице, но стоило мне поднять руку и очень нежно провести ею по прилавку, как она тут же нервно кивнула, не сводя с меня глаз.

— Хорошо... Я куплю их. Сколько ты хочешь?

— Десять золотых монет за каждое, — назвала я цену, зная, что это больше их реальной стоимости, но сейчас у меня был козырь. Не зря же я так долго оценивала витрины, быстро сравнила, а потом прикинула цену своих изделий.

Миссис Ольрис побледнела ещё больше, но, не споря, достала кошелёк и отсчитала нужную сумму, дрожащими руками протягивая мне деньги.

— Вот, забери и... и уходи, — пробормотала она.

Я приняла монеты и улыбнулась.

— Не так быстро, милочка, — я специально добавила это фамильярное выражение, показывая собственное превосходство над нею и совсем уж вжившись в роль могущественной ведьмы. — Есть ещё вот это!

Я достала из коробки перчатки и выложила их на стол. Нужно было действовать быстрее, пока инстинкты торгаша, которые несомненно обуревали миссис Ольрис, не победили суеверия, так же заложенные в ней матушкой-природой.

— Мешок муки, буханку хлеба, немного соли, сахара, кусок масла и сыра, вяленного мяса и во-от тот шикарный, свежий кусочек телятины с витрины, — перечислила я спокойно, глядя ей прямо в глаза. — И мешок для всего этого.

Она молча смотрела на меня, оценивая. Но мой взгляд был настолько уверенным, что сомнения на её лице медленно уступили место беспокойству. Я снова позволила себе лёгкую улыбку.

— Живо, миссис Ольрис. Или у вас есть желание узнать, как долго ваш магазин продержится под проклятием и насколько вы бессмертны? — добавила я, слегка наклонив голову, чтобы усилить эффект.

Она сглотнула, её руки нервно дёрнулись, но она быстро кивнула, пытаясь скрыть свою растерянность. Затем, не говоря ни слова, развернулась и поспешила к полкам.

Я наблюдала, как она с явной суетой начала собирать всё, что я попросила. Сначала мешок муки — он тяжело плюхнулся на прилавок. Затем хлеб — ещё тёплый, с золотистой корочкой. За ним — небольшой мешочек с солью и такой же с сахаром. Последними на прилавке появились мясо, масло, завернутое в пергамент, и кусок сыра.

— Вот, — бросила она, всё ещё не глядя мне в глаза. — Забирай.

— А мешок? — спросила я, скрестив руки на груди.

Она тихо фыркнула, но покорно направилась в сторону склада, а через минуту вернулась с простым полотняным мешком.

Я аккуратно начала укладывать продукты в мешок, проверяя каждый предмет. Миссис Ольрис следила за мной, затаив дыхание, как будто боялась, что я совершу ещё какой-то "магический ритуал".

Когда всё было готово, я крепко затянула мешок, перекинула его через плечо и направилась к двери. На пороге я обернулась и холодно добавила:

— Сделка завершена. Надеюсь, нам больше не придётся выяснять, что случается, когда меня отказываются слушать.

Её лицо исказилось от смеси страха и возмущения, но она промолчала. Я знала, что ударила точно в цель.

— Приятно иметь с вами дело, — добавила я издевательски, поворачиваясь к выходу. — И помните, миссис Ольрис, доброта всегда возвращается сторицей.

На улице я выпрямилась, с гордостью шагая вперёд с тяжёлым мешком за плечами. Каждая мышца болела, но я улыбалась. В конце концов, я сделала то, что должна была. У меня есть дети, а это значит, что я найду выход из любой ситуации.

Глава 9

Я торопилась домой, почти не глядя по сторонам, крепко прижимая к себе мешок с едой и туго завязанный платок с монетами. Пусть решение было временным, пусть это не могло продолжаться вечно, но, по крайней мере, сегодня у нас будет еда. И я найду способ, как обеспечить детей дальше.

Улицы начали казаться похожими друг на друга, и на мгновение мне показалось, что я заблудилась. Но, сделав несколько глубоких вдохов и вспомнив путь, я всё же нашла дорогу. Дом показался впереди, и на душе стало чуть легче. Ещё немного — и я снова увижу Теренса и Мадлен.

Кстати, о девочке! Как только разберусь с провизией, обязательно начну налаживать контакт с ней. Нельзя игнорировать её. Малышке нужна мать. Ох, я это наконец-то озвучила!

Как же мало мне времени понадобилось, чтобы присвоить в душе этих детей! Магия, да и только, но ощущала я их как своих. Родненьких! Драгоценных! Будто Элеонориными они стали по ошибке, а всегда были моими.

Я покачала головой. Странно! Необъяснимо! Но так есть!

Подойдя к двери, я постучала, стараясь не делать это слишком громко, чтобы не напугать детей. Через мгновение изнутри раздался тонкий, но тревожный голос Теренса:

— Кто там?

— Это я, Теренс, — быстро ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал успокаивающе.

За дверью послышалось движение, и через несколько секунд она распахнулась. Мальчик стоял на пороге, глядя на меня с явным облегчением. Но его взгляд тут же упал на большой мешок у меня за плечом, и глаза расширились от удивления.

— Мадам... это всё вы принесли? — его голос дрожал, и в нём смешались изумление и радость.

— Конечно, я, — улыбнулась я, осторожно проходя внутрь и ставя мешок на пол. Плечо слегка ныло от веса, но сейчас это не имело значения. У нас была провизия! Ура! Призрак голода отступил!

Теренс подбежал к мешку, осторожно касаясь его краёв, словно не веря, что это всё настоящее. Его пальцы нервно пробежались по грубой ткани, и он поднял на меня полный восхищения взгляд.

— Вы нашли еду... столько еды! — прошептал он. — Как... как вы это сделали?

Я присела рядом с ним, устало вздохнула, но всё же улыбнулась.

— Давай просто скажем, что у меня свои способы, — сказала я с лёгкой загадочностью, а затем, чуть наклонившись к нему, добавила шутливо: — Иногда быть взрослым имеет свои плюсы.

Мальчик фыркнул, но не смог сдержать широкой улыбки. Его глаза блестели от радости.

— Давай, помогай разгружать, — сказала я, поднимаясь. — У нас с тобой есть работа.

Мы с Теренсом перенесли мешок на кухню и начали разбирать продукты. Я крутилась по комнате, распределяя провизию по полкам и ящикам, чувствуя, как напряжение последних двух дней наконец-то ослабло. Буханка хлеба нашла своё место на столе, мешочек сахара аккуратно лёг рядом с солью, а масло и сыр отправились в прохладный угол кладовки. Всё было таким простым и обычным, но именно в этом я находила необычайное удовлетворение.

В какой-то момент, увлечённая распределением провизии, я услышала тихий всхлип. Замерев, я оглянулась. Теренс стоял у двери, прижимая к груди мешочек с мукой, и по его щекам катились слёзы.

Начавшаяся было паника быстро уступила место пониманию.

— Теренс, что случилось? — мягко спросила я, подходя к нему и присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с его глазами.

Он вытер глаза ладонью, но новые слёзы тут же навернулись.

— Я... я просто давно не видел столько еды, — пробормотал он, чуть срываясь. — Спасибо вам, мадам... спасибо за всё.

Улыбнувшись, я осторожно протянула руки и, уже не колеблясь, обняла его. Он сначала застыл, будто не зная, как реагировать, но потом несмело обвил мою шею руками.

— Всё в порядке, — прошептала я, поглаживая его по спине. — Теперь так будет всегда. Я обещаю.

Когда он немного успокоился, я отпустила его, улыбнулась и добавила:

— Знаешь что, Теренс? Хватит с этой "мадам". Ты можешь называть меня Ясей, когда мы дома и рядом нет посторонних. Или даже ма...

Я не успела договорить. Из-за двери, словно вихрь, ворвалась Мадлен, и прежде чем я смогла что-либо понять, девочка обрушилась на меня с кулачками.

— Ты нам не мама! — кричала она, её лицо покраснело от гнева, а глаза были полны слёз. — Никогда не будешь!

Я растерянно замерла, абсолютно не ожидав нападения, пытаясь осмыслить её реакцию, но уже через секунду поняла, что передо мной — не просто злость. Это было горе. Глубокое, неподдельное, прорвавшееся наружу как буря.

— Ты... — рыдала она, продолжая бить меня в грудь своими маленькими кулачками. — Ты не мама!

— Мадлен... — тихо сказала я и, несмотря на сопротивление, обняла её крепко, чтобы она не могла вырваться. Она извивалась, но я держала её — аккуратно, но уверенно.

Постепенно её рыдания стали тише, а сопротивление ослабло. Девочка обмякла в моих руках, тихо икая, её слёзы всё ещё катились по лицу.

— Я не твоя мама, это правда, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — И я никогда не смогу заменить её. Но знаешь что? Я могу быть той взрослой, на которую ты всегда сможешь положиться. Я буду рядом, чтобы помочь тебе. Всегда. Ты не одна.

Мадлен смотрела на меня, её заплаканное лицо чуть дрогнуло, а потом она снова разрыдалась — уже в моих руках, не пытаясь вырваться. А потом и вовсе уткнула своё личико в ту самую грудь, которую до этого била кулачками.

Я покачивала её, словно младенца, прижимая к себе, пока она не затихла.

Её дыхание стало ровным, и я поняла, что она уснула прямо в моих объятиях. Теренс молча стоял рядом, его лицо выражало смесь облегчения и удивления.

— Всё будет хорошо, — прошептала я, скорее себе, чем кому-то ещё. — Мы справимся. Вместе.

Я осторожно поднялась, всё ещё держа обмякшую Мадлен в руках. Её дыхание было ровным, но лицо оставалось чуть нахмуренным даже во сне, а на щеках виднелись влажные дорожки от слёз.

Крепче прижав её к себе, я направилась в ту комнату, где спали дети. Теренс шёл следом, словно боялся, что я внезапно исчезну вместе с сестрой.

Когда я уложила девочку в кровать и укрыла её одеялом, она шевельнулась, но не проснулась. Мягкие золотистые кудряшки разметались по подушке. Я на мгновение задержалась, погладив её волосы, и выдохнула, пытаясь избавиться от напряжения, которое всё ещё бурлило внутри.

— Теренс, — тихо сказала я, обернувшись к мальчику, который стоял у двери. — Пригляди за сестрой, ладно? Если она проснётся, дай знать.

Он кивнул, его лицо было серьёзным, как всегда. С этим малышом можно было не волноваться — он всё сделает как надо. Улыбнувшись ему, я вернулась на кухню.

Эмоции от только что произошедшей сцены всё ещё плескались где-то внутри, напоминая, что мне теперь нужно не только держаться, но и поддерживать этих детей. Чтобы отвлечься и привести мысли в порядок, я решила заняться готовкой.

В первую очередь я нарезала мясо небольшими кубиками и слегка обжарила его на сковороде. Потом поставила воду для похлёбки, добавив туда щепотку соли и несколько кореньев, которые нашла в одном из пакетов, унесённых из лавки Ольрис. Конечно, был риск ошибиться, но я всё же считала, что это местный аналог картошки — и оказалась права. Вскоре на кухне начал распространяться аппетитный запах.

Следующим делом я занялась оладушками. Смешав муку, воду, немного соли и сахара, я замесила тесто. Крохотный кусочек масла зашипел на сковороде, когда я начала выкладывать ложкой небольшие порции. Золотистая корочка оладушек сияла, как маленькие солнечные диски. Пока я жарила их, запах свежей еды наполнил дом, пробуждая в нём что-то давно забытое — уют и тепло.

Дверь на кухню тихо приоткрылась. Я услышала лёгкие шаги и, повернув голову, увидела Теренса. Следом, крадучись и не поднимая головы, вошла Мадлен. Она явно всё ещё была смущена, но запах еды безапелляционно манил её к столу.

Я улыбнулась детям и жестом пригласила их сесть.

— Садитесь, обед почти готов, — сказала я, переворачивая последний оладушек.

Теренс тут же занял место за столом, но Мадлен всё ещё переминалась с ноги на ногу. Её взгляд был направлен в пол, но голод, похоже, побеждал.

— Иди сюда, Мадлен, — мягко позвала я. — У нас есть тёплая похлёбка и оладушки.

Она тихо подошла и села рядом с братом, не поднимая головы. Я поставила перед каждым тарелку с похлёбкой, добавила по два оладушка и села напротив.

Но тут меня осенило: за всей этой суетой я совсем забыла попросить у миссис Ольрис чай. Да и в лавке, кажется, я его не видела.

— Теренс, — обратилась я к мальчику, раскладывая оладушки, — у нас есть чай?

Но, увидев недоумённый взгляд мальчика, пояснила:

— Напиток из листьев травы, который заваривают, чтобы получить ароматный вкусный настой?

На моё удивление, ответила не он, а Мадлен. Она тихо подняла голову, её голос звучал неуверенно, но слова были чёткими:

— У нас есть трава. На заднем дворе. Её все заваривают. Это похоже на описанный вами чай.

Я даже не успела ничего ответить, как она вдруг соскочила со своего места и побежала к двери.

— Мадлен! — позвал её Теренс, но девочка уже исчезла за порогом.

Я удивлённо посмотрела на Теренса, но он только пожал плечами.

— Она знает, где искать, — тихо сказал он.

Я улыбнулась, глядя на дверь. Что ж, посмотрим, какой "чай" у нас будет.

Через несколько минут Мадлен вернулась, держась за края своей юбки, в которых оказалась охапка какой-то зелёной травы. Девочка подошла к столу и аккуратно выложила добычу на деревянную доску.

— Вот, — коротко сказала она, вытирая руки о подол платья. — Это то, что мы завариваем. Сначала нужно промыть.

Она ловко схватила охапку травы и направилась к небольшому умывальнику, который стоял в углу кухни. Я только и могла, что наблюдать, как девочка старательно полоскала зелень в холодной воде, время от времени встряхивая её, чтобы убрать лишнюю влагу.

— И что дальше? — спросила я, стараясь звучать бодро.

Мадлен, не глядя на меня, будто бы объясняла самой себе, пробурчала:

— Просто положите в горячую воду. Немного, несколько стеблей. Настоится быстро.

Я кивнула и поставила на огонь чайник с водой. Когда она закипела, Мадлен подала мне пучок травы. Стебли были тонкими, с мелкими листочками, похожими на мяту, но с чуть более насыщенным зелёным оттенком.

Через пару минут на кухне разлился тонкий аромат — сладковатый, с ягодными нотками и лёгким древесным оттенком. Он напомнил мне запах малины, но с чем-то чуть более тёплым, домашним.

Когда я разлила настой по деревянным кружкам, он приобрёл светло-золотистый оттенок. Дуя на горячую жидкость, я поднесла чашку к губам и осторожно попробовала.

Вкус оказался удивительным. Сладковатый, с еле уловимой горчинкой, но без сахара. Горячая волна прошла по моему телу, приятно расслабляя мышцы, согревая до самых кончиков пальцев.

Мммм… Превосходно. Понимаю, почему местные так его любят.

Я взяла две чашки и поставила на стол. А потом перенесла свою и села на стул.

Фух, что-то я устала сегодня. То ли переход так сказался и стресс, то ли сон за бумагами на столе, но ноги как-то совсем неожиданно налились тяжестью, а глаза помимо воли начали опускаться.

Чтобы прогнать неожиданно накатившую дремоту, я ещё раз отпила из своей чашки и потянулась за оладушкой.

Но не попала… Рука совсем неожиданно отклонилась от курса и упёрлась в миску Теренса. Странно…

Мгновение нужно было мне, чтобы понять, что что-то не так. Тепло, которое я чувствовала, переросло в странное ощущение тяжести. Мои конечности становились ватными, тело будто переставало подчиняться. Я заморгала, пытаясь сосредоточиться, но всё вокруг поплыло. Зрение раздвоилось, голова закружилась.

— Что… что происходит? — выдохнула я, пытаясь подняться.

Но вместо этого меня резко повело в сторону. Ноги подогнулись, я рухнула на колени, крепко ухватившись за край стола, чтобы не упасть полностью.

— Ясмин! — испуганно крикнул Теренс, подскочив ко мне. Его руки поддержали меня, не давая свалиться окончательно.

Я подняла мутнеющий взгляд, пытаясь что-то сказать, но язык отказывался шевелиться. Перед глазами всё расплывалось, как в тумане. Единственное, что я смогла рассмотреть, — это Мадлен. Она спокойно сидела за столом, держа в руках оладушек, и безмятежно жевала, глядя прямо на меня.

Но её глаза… Их цвет был другим. Неестественный бордовый оттенок, будто налитый кровью, смотрел на меня с таким интересом, что меня пронзил холод. У этого ребёнка были голубые глаза! Я отчётливо это помнила.

— Мадлен! — крикнул Теренс, его голос дрожал от паники. — Зачем ты это сделала?

Девочка спокойно повернула голову в его сторону, проглотила кусок оладушка и ответила грубым, неожиданно взрослым голосом:

— Если у неё остался дар, то она выживет. Если нет… Ну, это её проблема.

Мой мир закружился, звуки начали глушиться, превращаясь в далёкий гул. Последнее, что я увидела, был спокойный взгляд Мадлен, а потом всё погасло. Тьма окончательно поглотила меня.

Глава 10

Просыпалась я медленно, словно пробираясь сквозь густой туман. Тело казалось чужим — тяжёлым, разбитым, как после длительного гриппа. Каждая мышца ныла, а в голове гудело, будто в ней устроили марш оркестровые трубы. Я попыталась пошевелить рукой — и это далось мне с трудом. Даже дыхание давалось с трудом. Что уж говорить…

Где-то рядом я услышала тихий плач. Едва разлепив глаза, я сначала увидела потолок, а затем расплывающийся силуэт кого-то маленького. Постепенно зрение прояснилось. Надо мной, стиснув руки у лица, сидела Мадлен. Она тихо всхлипывала, светлые кудряшки спадали на её мокрые от слёз щёки.

Внутри меня поднялась волна страха. Память резко напомнила о том, что произошло до того, как я потеряла сознание: её бордовые глаза, странный голос… Я попыталась отшатнуться, но сил не хватило.

Мадлен, увидев, что я смотрю на неё, испуганно замахала руками:

— Это не я! Не я, правда! Я не подсыпала траву! Это он! — голос её дрогнул, а в глазах застыл ужас.

Голубых глазах!!!

— Кто он? — хрипло спросила я, с трудом шевеля пересохшими губами.

Мадлен замолчала, её взгляд метнулся куда-то за моё плечо. Тут же раздался голос Теренса — мягкий, но встревоженный:

— Он — это её дар, мадам… То есть, Ясмин.

Я медленно повернула голову и увидела мальчика, стоявшего в дверях. Его лицо было бледным, а глаза блестели от тревоги. Он сделал несколько шагов ко мне и продолжил:

— У Мадлен очень большой дар. Такой огромный, что она не может его контролировать. И из-за этого… — он замялся, подбирая слова, — из-за этого он как будто стал отдельной личностью. Иногда он просыпается и… берёт над ней верх. Но это бывает нечасто. Обычно он спит.

Я перевела взгляд обратно на девочку. Мадлен энергично закивала, вытирая ладошками слёзы, и пролепетала:

— Он спит, правда-правда. Просто… просто он не любит, когда его магия пропадает. Он… он злится. А ты пришла, и он проснулся.

— Злится? — спросила я, поражённая и сбитая с толку.

— Он не хочет, чтобы кто-то из девочек нашей семьи потерялся… — Мадлен замолчала, а потом добавила: — А мама его не послушалась и ушла. А потом пришла ты... Он сказал, что я не смогу дать ему ещё девочек, а ты должна. Только вот нужно знать, что тебе есть что передать. Вот он и заставил меня подсыпать тебе дёрн-траву. Обычным людям и даже магам он вредит, но мы его можем пить без последствий.

Такое объяснение бросило в жар и холод одновременно. Я могла вот так просто помереть, потому что девочка не может контролировать свой дар. И если бы у меня не оказалось собственного... Боюсь даже представить, что будет, если этому дару захочется ещё что-то проверить.

Видать, эти сомнения отобразились на моём лице, потому что Мадлен снова запричитала, заламывая ручки:

— Но он заснул! Заснул, честно! — сказала она, заглядывая мне в лицо с отчаянием, будто боялась, что я не поверю.

Я молчала, стараясь переварить услышанное. Честно говоря, голова моя отказывалась воспринимать всё сразу. Как будто магии, голода и перевёрнутой с ног на голову жизни было недостаточно, и вселенная решила подкинуть ещё одну напасть: таинственный дар маленькой девочки, способный превращаться в отдельную сущность.

Теренс тихо, но решительно добавил:

— Мы даже маме не рассказывали. Она бы нас… Она бы нас бросила, если бы узнала. Маман не любила ничего, что пугало её.

Сердце болезненно сжалось в груди. Я встретила взгляд мальчика, полный грусти и неуверенности.

— Вы… — он сглотнул и опустил глаза. — Вы теперь тоже уйдёте, да? От нас?

Несколько минут я смотрела в эти глаза круглой сироты, а потом тяжело вздохнула.

Слёзы сами собой подступили к горлу. Я с трудом села, игнорируя боль в затёкших мышцах, и посмотрела на них обоих. Маленькая Мадлен, которая выглядела такой напуганной и одинокой, и Теренс, пытающийся быть сильным, хотя в его глазах светился страх. Эти дети прошли через столько ужасов, что их доверие казалось хрупким, словно тонкий лёд.

— Нет, — хрипло ответила я, смахивая подступившие слёзы. — Я не уйду.

Теренс поднял голову, его глаза расширились от удивления. Мадлен всё ещё смотрела на меня настороженно.

— Я не оставлю вас, — повторила я твёрже. — Обещаю. Я не мама, правда, и никогда не заменю её (и слава богу. Элеонора бы этих детей точно не пожалела). Но я могу быть той, на кого вы всегда сможете положиться. Я рядом. И я вам помогу.

С этими словами я протянула руку и осторожно обняла Мадлен. Она сначала дёрнулась, но я крепче прижала её к себе, обхватив худенькие плечики. Теренс тоже кинулся в мои объятия, не раздумывая, не дождавшись пригласительного знака. Так два тёплых тельца прижались ко мне, а я склонилась к их головкам, вдыхая приятный запах малышей.

Нет, Яся, как бы там ни было, это твои дети. И права бросать ты их не имеешь. Справляются же как-то женщины с инвалидностью своих детей. Не бросают.

Проходят все круги физического, бюрократического и морального ада, но остаются верными этим маленьким, беззащитным существам, что зависят только от мужества и подвига собственных матерей.

Вот и Мадлен такая же. Маленькая, беззащитная, с инвалидностью — но только магической.

Ты справишься, Яся! Главное — не отступай и, конечно же, люби этих малышей.

Смахнув набежавшие слёзы, ещё раз я погладила обоих по спинкам и только сейчас заметила бардак, творившийся в комнате.

— Ребята, — спросила я, оглядываясь по сторонам, — а что у нас случилось, пока я была без сознания?

Теренс дёрнулся, сжал маленькие кулачки и потупил взгляд. Мадлен же сидела, угрюмо кусая губу, как будто обдумывая, стоит ли отвечать. Наконец, мальчик заговорил:

— Приходила магическая стража, — сказал он, и в его голосе слышался страх. — Они пришли из-за… из-за долгов маман. По жалобе заимодавцев.

Я напряглась, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— И что они сделали?

— Забрали всё, что могли, — пробормотала Мадлен, крепче обнимая свои коленки. — Сначала вещи, потом продукты. Даже мамины старые книги.