Чёрная вдова с двумя детьми желает познакомиться!

Я продолжила осмотр. Открывая ящики стола, я всё больше убеждалась, что дом обчищен до последней мелочи. Почти всё продано, даже предметы повседневного обихода.

— Оставила только самое «необходимое», да? — пробормотала я с сарказмом, вытаскивая из ящика что-то вроде чёрного бархатного альбома с металлическими уголками.

Я открыла его, надеясь найти хоть какую-то информацию. Это оказалась книга учёта. Или, точнее, список продаж, заполненный кривоватым почерком, который я с лёгкостью узнала.

— Десять серебряных за ковёр из гостиной... — я моргнула, снова перечитав строку. — Три золотых за портрет. Продан сервиз… Ах ты, бессовестная транжира!

Половина записей касалась вещей, которые явно принадлежали детям. Игрушки, одежда, даже кроватки. Всё ушло на аукцион или прямиком в руки кредиторов.

Но наряды. Костюмы. Эти дорогие платья с вышивкой, лентами и перьями? Всё это стояло в шкафу целёхоньким.

— Потрясающая материнская забота, — фыркнула я, захлопнув книгу.

Сделав несколько шагов по комнате, я остановилась у окна, глядя на улицу. Уже начинало светать. Дом казался слишком тихим, а за пределами его стен витала тревога. Я знала, что проблемы не решатся сами собой. И мне, кажется, придётся взять на себя гораздо больше, чем я изначально думала.

— Что ж, начнём с самого простого, — сказала я себе. — Разобраться с бумагами, понять, сколько у нас вообще есть времени, а потом... потом разберёмся, что делать дальше.

Но в глубине души я чувствовала, что ни «просто», ни «быстро» в этом деле не будет.

Глава 6

Спина и шея болели просто ужасно. Плечи будто закостенели, и причины я не находила, пока не попробовала поменять положение. Вот тогда под моей правой щекой и зашуршало.

Со стоном я приподняла голову со стола и расправила плечи, с трудом разлепив глаза.

Обзору мешал один из счетов, что прилип к лицу. Я так ночью увлеклась их просмотром и сортировкой, что совсем выбилась из сил и элементарно заснула на столе.

С плеч скользнуло одеяло, мягко упав на пол. Я провела рукой по шее, пытаясь размять затёкшие мышцы, и вдруг поняла: кто-то меня укрыл. Это явно был Теренс. Золотой ребёнок. Кто же ещё?

Я поднялась со стула, потянулась, ощущая, как ноет каждая мышца, и бросила взгляд в окно. На улице уже вовсю царило утро, мягкий свет солнца пробивался сквозь занавески, заливая комнату. Но моё внимание привлекло не это.

Из кухни доносились звуки готовки — лёгкий шорох, царапанье, тихий стук чего-то о чугун. Заинтригованная, я направилась туда, следя за звуками.

Как только я вошла, картина, развернувшаяся передо мной, заставила невольно улыбнуться и умилённо вздохнуть.

Теренс стоял у небольшого угольного очага, который был встроен в кухонный камин. Крохотная чугунная сковорода лежала на специальной железной решётке, а под ней мерцали угольки, давая достаточно тепла для готовки. В одной руке мальчик держал длинную металлическую лопатку, которой аккуратно переворачивал яйца. На другой руке болталась полотняная тряпка — видимо, чтобы не обжечься.

Услышав мои шаги, он резко обернулся, его лицо мгновенно залила лёгкая краска.

— Мадам! — произнёс он, словно его застали за каким-то пакостным делом. — Завтрак почти готов! Я… я уже заканчиваю.

— Теренс, — тихо сказала я, облокотившись на дверной косяк. — Ты встал рано, чтобы сделать это?

Мальчик замялся, неловко переступив с ноги на ногу.

— Вы… вы так устали вчера, — пробормотал он, не глядя мне в глаза. — Я подумал… Ну… что вы голодны.

От его слов стало как-то тепло. Я сделала шаг вперёд и положила руку ему на плечо.

— Ты просто чудо, — сказала я искренне. — Настоящее чудо.

Теренс вздрогнул, но быстро вернулся к яйцам, явно смущённый похвалой.

— Садитесь, мадам, — бросил он через плечо, снова сосредотачиваясь на сковороде. — Ещё немного, и всё будет готово.

Я сначала думала сделать всё сама, а потом поразмыслила и не стала спорить. Просто молча опустилась за стол, наблюдая, как этот маленький мальчик, который, по идее, должен был быть беззаботным ребёнком, берёт на себя заботу о доме и обо мне.

Сердце защемило. Но я только улыбнулась, понимая, что, возможно, впервые за долгое время этот дом узнает, что такое настоящая забота.

Теренс закончил готовку, ловко переложил яйца на две тарелки и поставил одну передо мной, а другую — напротив, на другую сторону стола. Его движения были быстрыми, почти механическими, словно он давно привык к этой роли.

— Спасибо, — поблагодарила я, ощущая лёгкий трепет от того, как искренне этот мальчик старался.

Однако прежде чем приступить к еде, я мельком взглянула на дверь.

— А Мадлен? — спросила я, поднимая вилку. — Она выйдет или опять отказывается есть?

Теренс покраснел, замешкался, а потом едва слышно пробормотал:

— Это… это для неё.

Я замерла, моя рука с вилкой зависла над тарелкой.

— Что? — переспросила я, внезапная догадка пронзила меня как молния. — А где твой завтрак?

Мальчик окончательно смутился, отвернулся, словно надеялся, что я не услышу его тихий ответ:

— Я не голоден, мадам.

Всё внутри меня сжалось. Сделать правильные выводы для меня было делом одной минуты. После прочитанного в дневнике я, кажется, была экспертом по внутрисемейным делам Кларенсов.

Отложив вилку, я решительно отодвинула миску на другую сторону стола.

— Теренс, — начала я твёрдо, но без резкости, — садись и ешь.

Он обернулся ко мне, в глазах застыло что-то вроде жалобного непонимания.

— Но… разве вам не понравился завтрак? — спросил он с таким отчаянием, что мне стало больно за него.

Я не выдержала. Поднявшись, подошла к нему, присела на корточки, чтобы не смотреть сверху вниз. Его большие глаза, полные тревоги, встретили мой взгляд. Я осторожно взяла его маленькую тёплую ручку, уже успевшую покрыться первыми мозолями.

— Теренс, — мягко сказала я, глядя прямо в его смущённое лицо. — Мне очень понравился завтрак. Ты замечательно готовишь. Но… взрослые должны заботиться о детях, а не наоборот.

Он смотрел на меня, явно не понимая, о чём я говорю.

— И пока я здесь, я позабочусь о том, чтобы у вас с Мадлен было всё необходимое. Это моё обещание.

Я знала, что эти слова не изменят его жизни мгновенно. Но для меня было важно — донести до него, что теперь он не один. Поддавшись порыву, я протянула руку и осторожно погладила его по голове. Его светлые волосы оказались мягкими на ощупь, но сам мальчик застыл, словно статуя, не двигаясь ни на миллиметр.

Сердце моё сжалось в который раз. Этот ребёнок явно не знал, что такое ласка. Даже простое прикосновение оказалось для него чем-то невероятным.

— Всё хорошо, — тихо добавила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально успокаивающе.

Теренс наконец медленно кивнул, но в его глазах мелькнула неприкрытая растерянность. Он не знал, как реагировать. Я мягко отпустила его руку и улыбнулась.

— А теперь садись и ешь, — сказала я, поднявшись.

Он повиновался, но его движения были неуверенными, будто он всё ещё пытался осознать, что произошло. Сев за стол, он робко взял вилку, бросая на меня осторожные взгляды.

Я присела, сдерживая нахлынувшие эмоции. Этот мальчик заслуживал гораздо большего, чем то, что ему довелось пережить. И я собиралась сделать всё, чтобы он это получил.

Внимательно посмотрев, как Теренс ковырял вилкой в своей тарелке, едва касаясь еды, я всё больше ощущала нарастающее беспокойство. Не то чтобы я сама привыкла к роскоши или изобилию, но интуиция подсказывала, что ситуация хуже, чем кажется.

— Теренс, — тихо спросила я, повинуясь внутреннему наитию. — У нас ещё что-нибудь есть из еды?

Мальчик замер, потом поднял голову, глядя на меня исподлобья. Его щёки залились румянцем, а взгляд побежал куда-то в сторону.

— Нет, мадам, — пробормотал он едва слышно.

— То есть… — я сделала паузу, чтобы собраться с мыслями. — Это были последние яйца?

Теренс кивнул, опустив голову ещё ниже.

— Ясно, — протянула я, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается. — А откуда они вообще?

Он снова замялся, стиснул вилку в руке, словно пытался удержаться от побега, и наконец ответил, не поднимая головы:

— Я их… одолжил.

Я подняла бровь, но постаралась сохранить спокойствие.

— Одолжил? У соседей?

Он кивнул ещё раз, лицо его покраснело до ушей.

— Только два, мадам. Одно для маман… и одно для Мадлен.

Эти слова поразили меня до глубины души. Голод — вот что заставило этого благородного ребёнка переступить черту. Но даже в этом он думал не о себе. Два яйца — ни больше, ни меньше. Одно для матери, которая никогда о нём не заботилась. И одно для сестры, которую он всегда оберегал.

— Как давно ты это делаешь? — мой голос стал мягче, но внутри уже клокотала ярость.

— Месяц, — выдохнул он. — С тех пор как… как маман продала большое зеркало из зала.

— Продала зеркало? — переспросила я, с трудом удерживаясь от гневного возгласа.

Теренс сжался в комочек, но всё же продолжил:

— После этого у нас совсем ничего не осталось. Маман не готовила. Мадлен плакала, а я… я не знал, что делать.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, стараясь унять нахлынувшую волну эмоций.

— Теренс, — сказала я тихо, наклоняясь к нему. — Ты… больше так не делай, хорошо? Мы найдём выход.

Он поднял на меня глаза, полные недоумения и тревоги.

— Но… мадам, если вы голодны, я…

— Нет, — я мягко прервала его. — Я взрослый человек. Это моя ответственность, а не твоя.

Мальчик замер, в его глазах мелькнуло что-то вроде облегчения, но и неуверенность оставалась. Я встала, посмотрела на него сверху вниз и твёрдо добавила:

— Мы всё исправим. И, обещаю, ты больше никогда не будешь воровать ради еды.

Он кивнул, но молчал, а я мысленно составляла план. В первую очередь нужно было найти хоть какие-то запасы или средства. Если их нет (а, судя по всему, так и есть) — придётся идти к соседям и попытаться продать что-то из вещей Элеоноры.

Но одно я знаю наверняка. Голод в этом доме закончится сегодня.

Глава 7

Сказать — это одно, а сделать — совсем другое. Слишком многое в этом доме кричало о полном упадке. Но, несмотря на это, я решила дать ему ещё один шанс. Если Элеонора что-то оставила, это могло быть спрятано получше, чем дневник или старое платье.

Я ещё раз прошлась по комнатам, внимательно осматривая каждый угол, заглядывая в шкафы, ящики, даже под кровати. Но, увы, результат был прежним. Никаких денег, никаких драгоценностей — ничего, что могло бы хоть как-то помочь в сложившейся ситуации.

Вернувшись на кухню, я обнаружила Теренса и Мадлен, что о чём-то шептались, сидя за столом.

— Здравствуй, Мадлен, — поздоровалась я, но малышка молча поднялась и, задрав свой курносый носик, вышла из кухни.

Я проводила её внимательным взглядом, решая, стоит ли попытаться сейчас или отложить на потом.

Всё же, наверное, отложу. У меня есть более важные вещи, которые нужно решать. Да и опыт мне подсказывал, что с такими балованными принцессами лучше вести себя по-другому.

Поэтому, пожав плечами, я обратилась к мальчику.

— Теренс, — начала я, присаживаясь напротив. — Ты можешь мне объяснить, как здесь работает денежная система?

Мальчик заморгал, явно удивлённый вопросом, но всё же попытался ответить:

— У нас есть… монеты. Серебряные и золотые. Ещё бывают медные, но они мало что стоят. Всё… всё зависит от веса монеты.

Я кивнула, делая вид, что понимаю.

— А ваша мама как продавала вещи? У неё был какой-то покупатель?

Теренс слегка поёжился, будто вспоминая что-то неприятное.

— Да, — сказал он неуверенно. — Был стре… стреёвщик. Мистер Чарльз Ольрис. Он часто приходил сюда, чтобы забрать то, что мама продавала.

— А как его можно найти? — осторожно уточнила я, уже прикидывая, что можно продать.

— Он… помер, мадам. Несколько недель назад. Его жена теперь ведёт дела. Но… она сказала, что больше ничего не купит у нас.

— Почему?

Мальчик вздохнул и опустил голову.

— Она… она ненавидит маман. После того, как мама взяла у них деньги в долг и не вернула, миссис Ольрис сказала, что больше не хочет с нами иметь дело.

Я закрыла глаза, стараясь унять раздражение. Ещё одна проблема, оставленная Элеонорой.

— А есть другие? Те, кому можно продать что-то?

Мальчик с сожалением покачал головой.

— Нет, мадам, наш город очень маленький, и тут есть только миссис Ольрис. Она также владелица единственного магазина. У неё всё: продукты, ткань, даже свечи. Но… она очень злая.

Я задумалась. Если Ольрисы действительно владели единственной лавкой в округе, ругаться с ними было бы глупо. Эх, Элеонора, почему вместо красоты тебе не дали хоть капельку ума?

Риторический вопрос, очевидно. Но я решила, что стоит попытаться поговорить с этой миссис Ольрис. Возможно, у меня получится с ней договориться.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Где находится её магазин?

Мальчик выпрямился, и в его глазах мелькнуло удивление.

— В центре города, мадам. Большой дом с вывеской. Но вы точно хотите туда идти?

Я улыбнулась, стараясь выглядеть уверенной, хотя внутри меня всё переворачивалось от страха. Самой? В новом мире? Среди людей, что явно недолюбливали предыдущую владелицу? Жуть! Но я уже пообещала этому ребёнку сытость и безопасность и должна сдержать слово.

— Конечно, хочу. Мы ведь не можем просто сидеть здесь и ждать чуда, правда?

Он кивнул, но его взгляд оставался настороженным.

— Я покажу вам дорогу, мадам, — предложил он тихо, но я покачала головой.

— Нет, Теренс. Ты останешься здесь и позаботишься о сестре. Это моё дело, и я разберусь.

Мальчик хотел возразить, но, встретив мой решительный взгляд, только кивнул.

Поговорив с мальчиком и доверив на этот раз уборку на кухне ему (не то чтобы я сомневалась в его способностях, просто меня коробило, когда такой вот мальчуган не "помогал", а именно взваливал на свои плечи обязанности), я отправилась отбирать товар.

Шкаф, который раньше вызывал раздражение, теперь казался чуть ли не благословением. Я открыла его и, несмотря на пестроту нарядов, вздохнула с умилением. Конечно, теоретически, стоимость этих вещей могла быть не такой уж высокой. Но даже беглый взгляд на качество тканей и отделки говорил об обратном. Элеонора, с её любовью к роскоши, никогда бы не купила что-то дешёвое или заурядное.

Я начала внимательно перебирать платья, аккуратно вынимая их из шкафа. Тяжёлые зимние наряды с плотной подкладкой и меховыми элементами я сразу отложила в сторону. Они выглядели самыми дорогими, но именно поэтому я решила их оставить.

— Лето-то сейчас, — пробормотала я себе под нос, расправляя очередной рукав. — Но кто знает, какие тут зимы? На крайний случай эти накидки можно использовать по назначению.

Лёгкие наряды из шёлка, батиста и атласа, наоборот, могли быть проданы быстрее. Они были нарядными, но не такими утилитарными, а значит, менее необходимыми в хозяйстве.

Выбрав два самых пёстрых платья, которые кричали своей пышностью о праздности и роскоши, я отложила их в сторону. Одно было светло-голубым с изящной вышивкой, а второе — кремового оттенка с легчайшими кружевными вставками.

Затем мой взгляд упал на пару перчаток, аккуратно сложенных в ящике шкафа. Тонкая кожа, мягкая на ощупь, явно была дорогой. Такие перчатки я тоже решила продать.

— Хоть немного денег, — пробормотала я, сворачивая их и добавляя к платьям.

Теперь нужно было переодеть и себя. Так как, во-первых, то платье, что на мне, явно нуждалось в стирке. А во-вторых, не стоило дразнить гусей, что уже и так злобно на меня шипели.

Идя к другой женщине, я предпочту надеть что-то более скромное и сдержанное.

И для этого я выбрала чёрное закрытое платье, которое смотрелось скорее строгим, чем роскошным. Оно выглядело гораздо проще, чем всё остальное в шкафу, и идеально подходило для моего похода в город. Бьюсь об заклад, что Элеонора надевала его всего лишь три раза в жизни, но сейчас оно мне показалось почему-то особенно уместным.

Не на дискотеку иду, а договариваться о рассрочке и какой-никакой финансовой помощи. А для этого образ несчастной вдовы подходил как нельзя лучше.

Конечно, логика говорила, что вряд ли кто-то воспринимал Элеонору как жертву, но попытаться стоило.

Поэтому, сложив выбранные вещи в небольшую коробку, я аккуратно накрыла их тканью, чтобы защитить от пыли. Взглянув на свою нелёгкую ношу, я вдохнула поглубже, собирая мысли.

— Ладно, — сказала я себе. — Пора в путь.

Я ещё раз заглянула к Теренсу, который энергично тёр тряпкой стол.

— Ты тут справишься? — спросила я.

— Да, мадам, — ответил он, выпрямившись. — Всё будет готово, когда вы вернётесь.

— Умница, — похвалила я, не удержавшись от лёгкой улыбки.

Забрав коробку, я направилась к выходу, готовая к сложному разговору с миссис Ольрис.

Вышла за порог дома и замерла, крепче сжимая в руках коробку с платьями. Передо мной открылась улочка, которая больше всего напоминала деревню где-то из фильмов про викторианскую Англию.

Дорога была не слишком широкой, вымощена крупными камнями, которые давно потеряли свою первоначальную ровность. По краям стояли аккуратные дома с покатыми крышами и маленькими крыльцами, украшенными цветами в горшках. Всё выглядело опрятно, но без излишеств — словно эта часть города не знала ни бедности, ни богатства, просто тихо существовала на периферии.

Людей было немного. Они двигались по своим делам неспешно: кто-то тащил корзину с овощами, кто-то вёл за руку ребёнка. Женщины в платьях с корсетами, мужчины в костюмах и жилетах — всё словно сошло с книжных иллюстраций. Лёгкий шум разговоров и звуки шагов по каменной мостовой создавали спокойную, даже умиротворяющую атмосферу.

Но это спокойствие было обманчивым. Стоило мне шагнуть на улицу, как взгляды, сначала мимолётные, стали задерживаться на мне дольше, чем хотелось бы.

Кто-то здоровался друг с другом, а на меня бросал лишь косой взгляд. Другие же, увидев меня, просто отворачивались, будто мой образ внезапно стал лишним в этом идеально упорядоченном мире.

Чёрное пятно на светлом полотне (во всех смыслах этого слова).

Я вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Ничего, — пробормотала я себе под нос, крепче сжимая коробку. — Тебе не обязательно нравиться этим людям. У тебя есть цель, Яся. Дети дома. Дети, которым ты нужна.

Эта мысль помогла мне сделать первый шаг. Я запретила себе пасовать.

— Ты идёшь вперёд, — твёрдо напомнила я себе.

Наступая на горло своей робости, я пошла по улице, стараясь не сталкиваться взглядом ни с кем. Люди продолжали мелькать передо мной: кто-то занятый своими заботами, кто-то недовольно оглядывающийся. Я приподняла голову, напоминая себе, что жалость к себе — последнее, что мне сейчас нужно.

Примерно определив направление к центру, я продолжала двигаться в ту сторону. Сердце стучало громче, чем хотелось бы, а коробка с платьями в руках будто наливалась тяжестью с каждым шагом. Но я знала одно: я не могу остановиться.

Домой я должна вернуться с результатом.

Интуиция не подвела меня. Очень быстро я вышла на площадь, которая, как оказалось, была сердцем этого небольшого городка.

Просторная и аккуратно вымощенная булыжником, площадь имела форму круга, по краям которого располагались ключевые здания. В центре возвышался небольшой каменный фонтан, его струи весело журчали, словно пытаясь оживить атмосферу, которая здесь казалась сонной и размеренной.

Одним из самых заметных зданий был магистрат. Серьёзное, прямоугольное строение из серого камня, с массивными колоннами у входа и большими окнами, через которые виднелись строгие деревянные столы. Над входом висела деревянная табличка с лаконичной надписью: «МАГИСТРАТ». Здание словно говорило: «Здесь решаются вопросы порядка».

Неподалёку стояло культовое здание, напоминающее церковь. Его высокий шпиль, устремлённый в небо, был увенчан символом, который я не смогла распознать. Стены украшали витражи, которые, казалось, рассказывали истории с помощью света и цвета. Перед зданием стояла пара пожилых мужчин в длинных одеяниях, обсуждая что-то сдержанными голосами.

Но моё внимание привлекло здание с вывеской «Мистер Ольрис и Ко». Это была двухэтажная постройка из светлого кирпича с большими стеклянными витринами. Внутри магазина можно было разглядеть всё, что душе угодно: от изящных корсетов и мягких подштанников до мешков с мукой и инструментов. У входа висел колокольчик, очевидно, чтобы извещать о посетителях.

Людей в магазине было немного — час был поздний, и основная часть жителей, похоже, уже вернулась к привычным делам или разбежалась по работам.

За прилавком суетилась невысокая полноватая женщина. Её тёмное платье было скроено просто, но аккуратно, подчёркивая хозяйственность и практичность. На шее висел тонкий кружевной воротничок, прикрывающий шею и плечи, а из-под простого чепца выбивались несколько седых прядей, выдавая её возраст. Её круглое лицо выражало нечто среднее между усталостью и деловитостью. Маленькие, живые глаза за круглыми очками внимательно следили за покупателями.

Увидев её, я поняла, что разговор будет непростым. У этой женщины было такое выражение лица, что в ней сразу чувствовались внутренняя сила и упорство, которые не позволили бы ей отступить от своих принципов.

Я сделала глубокий вдох и шагнула к двери, держа коробку крепче. Внутри меня боролись тревога и решимость.

— Ты справишься, — тихо сказала я себе, открывая дверь.

Колокольчик весело прозвенел, оповещая о моём приходе, и все взгляды внутри магазина сразу устремились на меня.

Глава 8

Некоторое время посетительницы, которые ещё оставались в магазине, молча и откровенно разглядывали меня. Их взгляды скользили по мне, словно оценивая не только мой внешний вид, но и само моё право находиться здесь. После паузы они начали двигаться к выходу, стараясь сделать вид, что уходят по своим делам, хотя демонстративность их поведения была очевидна.

Последними вышли две женщины. Первая — дама лет сорока, в строгом платье, которое делало её ещё более угловатой, чем она была на самом деле. Вторая — юная девушка с высокомерным взглядом, вздёрнутым подбородком и чуть насмешливой улыбкой. Они даже не попытались скрыть презрение, бросая косые взгляды, прежде чем гордо распахнуть дверь и выйти.

Я пожала плечами, стараясь не обращать внимания, и натянула самую дружелюбную улыбку, на какую только была способна. Решительно направившись к прилавку, я поздоровалась:

— Добрый день, миссис Ольрис.

Женщина, стоявшая за прилавком, медленно повернулась ко мне. Она была невысокой и плотной, её широкое лицо с мясистым носом и прищуренными глазами выражало откровенное недовольство. Тонкие губы были плотно сжаты, а руки, покрасневшие от вечной работы, упёрлись в бока.

— Чего тебе? — спросила она резко, глядя на меня так, будто я принесла сюда заразу.

Я сделала вдох, стараясь сохранить спокойствие.

— Я пришла предложить вам… — начала я, аккуратно ставя коробку на прилавок.

Но она не дала мне закончить.

— Мне не интересны твои грязные вещички! — отрезала миссис Ольрис.

Я моргнула, немного опешив от её тона, но всё же попробовала продолжить.

— Послушайте, это хорошая вещь, — сказала я, стараясь говорить мягче. — Ткань отличного качества, шитьё аккуратное. Думаю, они могли бы…

— Думаешь? — она нахмурилась ещё больше, её голос стал громче. — Думаешь, я буду покупать барахло у такой, как ты?

— У такой, как я? — переспросила я, чувствуя, как жар поднимается к лицу.

— А ты не понимаешь? — фыркнула она, наклоняясь чуть ближе. — Ведьма, которая якшается с тёмными силами! Хватит обманывать людей! Убирайся из моего магазина, пока я не позвала стражу!

Её слова эхом отдались в моей голове. Я попыталась возразить, стараясь держать голос ровным:

— Вы ошибаетесь. Я не ведьма, я просто…

— Мне плевать, кто ты, — перебила она, махнув рукой в сторону двери. — Исчезни отсюда. А если ещё раз появишься, я сама обеспечу, чтобы тебя вышвырнули из города!

Собрав остатки своего достоинства, я выпрямилась, забрала коробку с прилавка и ответила как можно спокойнее:

— Простите за беспокойство.

— Катись! — резко бросила она вдогонку, даже не смотря в мою сторону.

Выйдя за двери, я остановилась на ступеньках магазина, чувствуя, как меня обволакивает тяжёлое разочарование. Краем глаза я заметила, как люди на площади снова начали оглядываться, обсуждая что-то между собой.

Я сделала глубокий вдох, поправила коробку и пробормотала:

— Вот и сходила, Яся.

Но что же делать? Куда идти?! Это единственный магазин на весь городок. Возможно, в соседнем населённом пункте поблизости есть другие, но туда ещё нужно добраться. А на транспорт обратно — нужны деньги! Нет — нет, нужно предпринять что-то ещё.