Агата

В своей руке она обнаружила вилку, на которую был наколот кусок жареной рыбы. Другая её рука сжимала смятую в тугой комок бумажную салфетку. Агата с изумлением уставилась на свои руки.

«Когда я пришла сюда? Когда села за этот весёленький стол? Когда, наконец, я начала есть эту рыбу? Я что, напилась, потеряла память, меня сюда приволокли, посадили за стол, вложили в руку вилку с едой и разбудили? Так? И откуда я знаю, что у Эн день рождения, ведь я даже не помню, какое число сегодня».

Тут глаза Агаты сделались круглые… она почувствовала у себя во рту кусочек той самой рыбы, которая была наколота на вилку.

«Так, раз я уже жую, значит, я тут давно сижу. Я не пьяна. Так почему я не могу вспомнить, как я сюда попала? Может я опять под гипнозом? Н-е-е-е-т! Если бы это был гипноз, я бы не знала об этом. Что тогда за дрянь со мной происходит? Не умерла ли я? Ну, а что? Ударило молнией как следует. Вон в дорамах, главного героя убивают, а он потом перерождается в другом теле. Хм. Тогда они меня не должны узнавать».

Агата посмотрела по сторонам. Почти все люди были ей смутно знакомы. И ситуация, в которой они все здесь находились тоже. Девушка всмотрелась в лица присутствующих и обрадовалась:

– Эн, – обратилась она к сидящей рядом блондинке.

– А?

– Эн, скажи, как меня зовут.

– Агат, ты чего? Ты ж не пьёшь. Странная ты сегодня. Пнём прикинулась? Сидишь, как не своя. Расслабься. Ну, чего ты?

– Да так, показалось. Поздравляю тебя, – Агата взяла в руку стакан с соком. Девушки «чокнулись» ими и улыбнулись друг другу.

Отхлебнув из стакана, Агата вся сморщилась.

– Фу, кислятина. И запах противный, что это за жижа?

Эн отпила из стакана Агаты.

– Ничего и не кислый, наоборот, очень даже сладкий, – Эн вопросительно смотрела на подругу.

– Нет, ты однозначно сегодня странная.

Агата отставила стакан с противной жидкостью.

– Слушай, – заговорила Эн, – тут снова Макс заходил, весь грустный такой, худющий стал. Про тебя спрашивал. До сих пор надеется, что ты вернёшься. Сколько ещё будешь скрываться. Простила бы ты его уже, а? Хороший ведь парень. Что было, то прошло, тем более теперь, когда вас уже ничего не связывает. Я скажу ему, что с тобой порядок? А?

При слове «Макс» в груди Агаты остро кольнуло, затем жаром разлилось по всему телу. «Макс… Макс», – горячая слеза навернулась на глаз, желая вот-вот выкатиться и побежать по щеке.

«Что же это? Зачем слеза? Я что, знаю этого Макса? А как же его лицо, почему я не могу припомнить его лица? Да что вообще тут происходит? Нет, это явно проделки старого доктора, он мастер на такие штуки».

– Эн, слушай, надо поговорить, здесь так шумно, может, выйдем?

– Давай.

Девушки с трудом протиснулись между сидящими и вышли на балкон. Духота отступила. Агата с жадностью набрала полные лёгкие воздуха. Свежий ветерок ласково обдувал лица девушек. Обе, как по команде, глубоко вздохнули и заулыбались.

– Помнишь, мы тут сидели, секретничали? Помнишь? Ты про Макса мне своего рассказывала, как украдкой наблюдала за ним, и я тебе про любовь свою первую, безответную.

– Ну…

– Знаешь, я тебе тогда страшно завидовала. Я ведь своему призналась тогда, а он… Посмеялся.

– Чему же завидовала? – поинтересовалась Агата.

– А тому, что у тебя ещё был шанс на взаимность, а у меня уже нет, – покачала головой Эн, – ну, чего теперь вспоминать. Говори, о чём хотела посекретничать?

Агата выдерживала паузу.

Эн, знала, что не нужно торопить её подругу. Просто ждать.

– Не обижайся. Не знаю, поймёшь ли ты меня, но всё, что сейчас происходит здесь, для меня как будто не существует, – проговорила Агата, глядя с балкона вниз.

– В смысле?

– Будто было уже кучу лет назад.

– Когда было-то?

– Говорю, не поймёшь. Вот скажи, как мы попали сюда?

– Как всегда, пришли, – Эн как-то грустно улыбнулась.

– А вот я уверена, что ты, как и я сейчас, понятия не имеешь, как очутилась здесь. Ты просто здесь существуешь всегда. В этой комнате, за тем вон столом, с этой толпой людей, которые так же сидят тут бесконечное количество времени и ждут, чёрт бы их побрал, когда я вспомню этот день и появлюсь здесь. Да. Уверена, некоторое время назад меня здесь не было, а вы все были. Так ведь, Эн? Это всё, – Агата повела рукой, – лишь мои воспоминания. И я должна что-то важное для себя вспомнить.

– Слушай, бред, конечно, несёшь ты изрядный. Сама поняла, что говоришь? Я думала, тебе полегчало, а ты опять за своё. Что, теней опять своих насмотрелась?

– Зачем ты так?

– Как так! Посмотрите на неё, птица какая важная. Мы тут придурки все сидим и ждём её, когда же наша госпожа «ПАМЯТЬ» вспомнит нас и придёт, а мы тут поболтаемся пока в безвременье. Сумасшедшая!

– Я знала же, что не поверишь. У меня вообще-то амнезия.

– У тебя всегда амнезия, – отвернулась Эн.

– А раз знала, что не поверю, зачем тогда тему было поднимать. Я понимаю, у тебя тяжёлый разрыв с парнем, но не надо же так с ума сходить. Тем более, он хочет вернуть тебя. Хотел…

– Эн, пойми, кроме тебя я здесь никого толком вспомнить не могу. Понимаешь? Вот смотрю на них, знаю, что знакомы мне, а кто они, вспомнить не получается. Так и с Максом. Ты имя его произнесла, у меня даже в сердце кольнуло, а лица его не помню, и что связано с ним тоже. Только тоска страшная накатила.

– Ну, ты чудная. Может тебе возобновить лечение, вроде раньше помогало.

– Я лечусь. В клинике для душевнобольных лежу.

– Шутишь? – скривилась Эн.

– Какие там шутки. Пять минут назад сидела в палате, а теперь вот тут с тобой разговариваю. Дожёвываю рыбу.

Агата заметила, что Эн как-то отстранённо смотрела на неё, будто мимо. Больше она ничего не говорила. Догадка Агаты поразила её саму: «Я нахожусь в своих же воспоминаниях. Вероятно, мы с Эн разговаривали в прошлом здесь на балконе о Максе, о моих видениях. И вот, я заговорила о вещах, о которых Эн никогда от меня не слышала. Её программа памяти остановилась»

– Понимаю, – усмехнулась она, – видимо карта памяти об этом дне заполнилась и ты зависла.

Эн продолжала странно молчать.

Агата взяла небольшую паузу в разговоре, чтобы внимательно рассмотреть подругу. Перед ней стояла белокурая голубоглазая девушка с неподвижной мимикой. В ночном освещении Эн казалась невероятно красивой. В разговоре она плавно протягивала гласные, что добавляло ей женственности и какой-то томности. В движениях тоже никогда не было резкости, плавные повороты головы и рук говорили об элегантности. Люди, впервые познакомившиеся с ней, думали, что она ломает комедию, но узнав её поближе, понимали, что такое поведение было частью личности Эн. На самом деле, несмотря на внешнюю женственность, Эн не упускала возможности колоть словами направо и налево всех, кто не был согласен с ней. Как – то даже умудрилась поучаствовать в драке с общежитскими девчонками. Закончилось всё безоговорочной победой Эн. Победоносным трофеем в той схватке стал внушительный клок волос, которым Эн ещё долго трясла перед раскровавленным носом соперницы.

– Ну, давай, рассказывай про этого Макса, – Эн будто проснулась.

– Ты знаешь, он приходил ко мне, спрашивал о тебе.

– Что ему нужно?

– Он просил сказать тебе, если я тебя найду, что ему очень жаль, что он очень хочет вернуть тебя. Слушай, что между вами произошло?

– Кто ж знает, – Агата пожала плечами.

– Умолял рассказать, где ты. А я и сама бы хотела это знать. Ты тогда как сквозь землю провалилась. Тебя и полиция разыскивала, и мы тут все с ног сбились. Прошли все нормальные и злачные места. Морги тоже и больницы. Макс вместе с нами, как сумасшедший, гонял по городу, ругался с полицейскими, что они бездействует. Сам чуть за решётку не попал из-за этого. Когда же понял, что не найдут тебя, рыдал. Думал, никто не знает, а я слышала. Вообще, слышать, как здоровенный мужик рыдает в полный голос – это, знаешь ли, не для слабонервных. Вот так, дорогуша. Тогда все думали, что всё, конец. Думали, что тебя уже и в живых – то нет.

– Ну, тут, наверное, вы были правы. Я не уверена, но то, что была на волосок от смерти, в этом я даже не сомневаюсь.

– А где ты была на самом деле?

– Я и сама хотела бы это знать… Сначала где-то, сама бы хотела знать, где. Потом, когда в себя пришла, оказалось, что я в больнице. А потом уж и к психиатру направили. Лечусь теперь.

– В смысле, тебе что, опять память отшибло.

– Ещё как отшибло. Хорошо хоть тебя вспомнила, – усмехнулась Агата.

– Ну так, что с Максом, может встречу вам организовать?

– Встречу? А что, можно и встречу.

– Только вот Агат, тут такое дело… Он ведь думал, что ты погибла, не было ведь никаких от тебя вестей. Понимаешь… На него ведь давление такое со стороны его семьи. Ну, ты должна помнить. Слияние бизнесов.

– Ого! Он ещё и богатенький! Свезло мне, значит.

– Как же, свезло, открывай карман шире. Маманя его, внезапно разбогатела на картинах своих. Понимаешь, выставки здесь, за рубежом. Отец Макса объявился, тоже не бедный… Ну и решили эти родичи на нём ещё бабок срубить.

Короче, Макс твой с горя тогда чуть не умер, пить начал страшно. Себя винил во всём. А когда отец ему предложил жениться на дочери мусорного короля, так Макс сказал, что ему уже всё равно и мол, пускай делают, что хотят.

– Мусорный король? Странно. Ты хочешь сказать, что этот страдалец согласился жениться на мусорной принцессе? Хорош влюбленный, – Агата криво усмехнулась.

– Нет, с тобой действительно беда. Тебя это не беспокоит? Совсем? Ты ж так любила его.

– Чувствую, что горюшка хапнула я от этого Макса, но деталей вспомнить не могу.

– Ладно, пока до тебя весь этот ужас ситуации не дошёл, скажу… Макс теперь женат.

– Э-м-м.

– Это всё? Твоя реакция?

– Ты ведь встречу обещала, забыла?

– Ты бы пошла с ним на встречу? – удивилась Эн.

– Скорее всего… с твоей точки зрения… я выгляжу очень странно, но в последнее время я занята тем, что пытаюсь по кусочкам собирать свои воспоминания. Моя память сейчас похожа на колоду карт, которую перетасовали и разбросали по свету, а я бегаю, понимаешь, там, внутри моей головы, и пытаюсь найти и собрать хоть что-нибудь. Пока ничего не выходит. Поэтому, даже если я его узнаю, и это доставит мне боль, я готова пострадать. Сейчас я не любовь ищу, а себя.

Говоря это, Агата заметила, что Эн снова подвисла. Толкнув её в плечо, девушка поразилась увиденному. Эн всем телом, словно кукла, покачалась и застыла. Её глаза всё ещё смотрели на Агату, но в них совсем не было жизни. Агата поняла, что все разговоры, связанные с ней настоящей, как бы выключают подругу. «Ага, значит, я права, я попала в свои воспоминания. Эн не может ничего сказать о том, чего ещё в её жизни не произошло, поэтому виснет на словах обо мне настоящей». Агата ещё раз, ради смеха легонько толкнула блондинку, та качнулась разок и застыла манекеном.

– Я говорю, с Максом встречу устроишь? – с улыбкой прокричала Агата.

– Да, – рассеянно произнесла Эн. – Позвоню тебе, если он согласится.

– Может, не будем его спрашивать? Я могу прийти, например, к нему на работу и такая: «СЮРПРИЗ», – девушка распахнула объятия.

– Да ну, чего ты, хочешь, чтобы у него инфаркт случился?

В балконную дверь просунулась чья-то курчавая голова:

– Ага-а-а-та…

Человек подошёл ближе сжал её плечо рукой и начал трясти:

– Агата…

– Агата, проснись.

Тряска продолжалась:

– Просыпайся, ну, что за соня. Давай уже.

Девушка открыла глаза, но сразу увидеть ничего не удалось. Сознание возвращалось медленно. Сначала, будто из ничего послышался тонкий противный свист в ушах. Затем медленно начало возвращаться зрение. Вместо объектов в глазах плавно вспыхивали красные блики, затем посыпался цветной снег. Агата почувствовала резкий свет:

– В чём дело? Тебе нехорошо, – на неё в упор смотрел старый профессор, направляя противный свет фонаря прямо в глаз Агаты.

Она вскочила и инстинктивно отмахнулась, выбив из рук доктора фонарик.

– Что опять? Я опять под гипнозом была?

– Нет.

– А почему я у вас в кабинете?

– Ты сама сюда пришла.

– Я? – Агата выпучила глаза на доктора. – Нет же, не приходила я сюда.

Состояние девушки становилось нервным.

– Я точно помню, я пошла к себе в палату после поездки в город, – как бы убеждала саму себя.

– Так…

– Потом началась гроза, полил дождь и…

– И-и-и…

– И…и... и я опять ничего не помню, – Агата громко разрыдалась, – когда это всё закончится? Сколько можно? – кричала девушка, – я, то засыпаю, то теряю сознание, вспоминаю какую-то чертовщину, доктор, я больше так не могу, – раздался вдруг истерический смех.

– А знаете, доктор, где я сейчас была? Я была на дне рождения! Вот! Я даже рыбу там ела и пила препротивнейший сок, – с ухмылкой победоносно закончила она.

– А ещё непонятно, какое время там было?

– В смысле?

– Говорили, кажется про нынешнее время… ну, что Макс женился, а Эн как будто из прошлого, совсем молодая. Сидели в общаге. Мне кажется, какая-то путаница. Понимаю, но объяснить не могу.

– Агата, присядь.

Девушка, тяжело дыша, плюхнулась в кресло.

– Когда, говоришь, были гроза и дождь?

– Вы, что глуховаты, доктор?

– Нет, у меня прекрасный слух.

– Громыхало так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули.

– Не было никакой грозы, и грома не было, дождя тоже, – спокойно, как бы издеваясь, медленно произнёс профессор.

– Что значит, не было дождя? Был!

– Подойди к окну.

Агата подскочила и подбежала к окну. За окном стояла великолепная погода, никакого намёка на распутицу не было.

– Ну и что, высохло всё! – возмутилась девушка.

– Как могло высохнуть то, что не намокало, – усмехнулся профессор.

В кабинет зашла лечащий доктор Агаты.

– Скажите, милочка, какая была вчера вечером погода?

– Хорошая, – немного подумав, ответила она.

– Как это хорошая? – подскочила к ней Агата.

– А что, собственно случилось?

– А случилось то, что это милое дитя утверждает, что вчера вечером была непогода, а именно гремел сильный гром, от которого должны были лопнуть барабанные перепонки, и лил проливной дождь. Что скажете, уважаемая?

– Не было никакого дождя и грома, – тихо произнесла женщина.

– А-а-а, – по – идиотски усмехнулась девушка, – договорились уже, чтоб меня совсем доконать! Сговорились!

– Успокойся, Агата, никто не договаривался, – с лаской в голосе говорила докторша.

Агата сползла по стенке.

– Ну, приехали. Похоже, я тут навсегда застряла.

– Не говори так, всему должно быть объяснение, – опустилась женщина рядом с Агатой.

– Объяснение одно, я сумасшедшая. Понимаете, я уже путаю реальность и воспоминания, реальность и сны. Не могу точно сказать, где я нахожусь. Вот скажите, что произошло вчера? Я стояла у окна и что? Потеряла память, заснула у окна, ну, что произошло? Как я оказалась здесь, уже сегодня, в кабинете профессора?

Девушка очень возбужденно и долго рассказывала врачам о встрече с Эн, о своих догадках, когда понимала, что Эн подвисала во время разговора с ней. Также дополнила свой рассказ тем, что существовал в её жизни какой-то влюблённый в неё Макс, но по приказу родителей, женившийся на дочери какого-то мусорного короля. Да и она, со слов Эн, тоже любила его. Профессор очень внимательно и серьёзно слушал, а его помощница тщательно записывала сбивчивую историю девушки в толстую тетрадь. Профессор казался мрачным, он то и дело постукивал средним пальцем по столу и с каждым новым фактом, рассказанным Агатой, покряхтывал и тихо бубнил: «так-та-а-ак».

Агату немного трясло от волнения. Она действительно была в сильном смятении.

Почему она не может жить как все нормальные люди.

Теперь она совершенно потеряла надежду на выздоровление. Снова начали подкатывать эти противные приступы, которые случались с ней, когда она горевала по поводу предполагаемой смерти Паулы.

Глава 5

Глава 5

Полёт был что надо!

Мать опять была не в духе. Она не спала всю ночь, вставая поминутно и проверяя, закрыта ли входная дверь и на все ли замки, не осталось ли открытым окно в кухне. Переходя из комнаты в комнату, она скрипела половицами, чего-то бормотала там себе под нос. Как результат – плохое настроение на весь день обеспечено. Не найдя ничего лучше как выплеснуть свой недосып, Марго поминутно придиралась к дочери. Тени то и дело передвигались вслед за матерью, наполняя помещение неприятными энергиями. С каждым нервным выплеском матери в доме становилось душно, начинало подташнивать. Девочка, в свою очередь, истратив последние доводы к тому, почему мать опять злится, решила по – тихому улизнуть из дома. И глотнуть, наконец, свежего воздуха.

Подойдя к двери, Агата осторожно, чтобы случайно не скрипнуть чем-нибудь, повернула защёлку замка, тихонько приоткрыла дверь и змеёй выползла наружу. Несмотря на все старания, мать заметила её побег и не преминула последовать за ней.

– А ну, стой! Стой, тебе говорю!

Услышав голос и шаги матери, Агата ринулась на улицу, но споткнулась на самом верху лестницы, ведущей в дом. Девочка кубарем покатилась вниз. Вскочив на ноги и ещё не ощущая боли в коленях, Агата изо всех сил побежала вдоль улицы, прочь от дома. Ей казалось, что вот-вот рука матери схватит её и потащит обратно в тюрьму под названием дом. И действительно, в отсутствии отца, дом был похож на тюрьму, а мать на надзирателя. Агата ускорялась, так как ей чудилось, что звук шагов бегущей матери приближается. Наконец, она споткнулась о пересекавший дорогу бордюр и снова растянулась в полный рост, проехав всем телом и растопыренными руками ещё немного по шершавой дорожке. Ладони обожгло. Агата взглянула на них и инстинктивно сморщила лицо. Вот-вот слёзы брызнут из глаз. Через содранную кожу начали просачиваться маленькие капельки крови. В ранках позастревали песчинки земли. Тут девочка почувствовала, что не только руки жжёт, но и колени, а правый бок ноет.

«Наверное, когда я упала с лестницы», – подумала девочка.

Очень хотелось заплакать. И только Агата приготовилась разразиться громким плачем, как почувствовала, что кто-то легонько пытается приподнять её. Она испугалась сначала, думая, что это мать догнала. Резко обернувшись, раненая увидела вполне себе симпатичного мальчугана, лет тринадцати.

– Чего не ревёшь, – с усмешкой произнёс он.

От неожиданности она вскочила рывком на ноги.

– Я? – Агата опешила.

– Ну не я же сейчас шлёпнулся. Полёт был что надо, – продолжал смеяться мальчик.

Агата насупилась. Так обидно было слышать это от постороннего мальчишки и одновременно стыдно. Растянуться так позорно перед таким красавцем. Теперь по её щеке проползла предательская слеза. Она быстро вытерла её, оставив на лице грязно – красную полосу.

Мальчик взял руки Агаты в свои и начал рассматривать. Она резко дёрнулась и попыталась высвободиться, но не тут-то было. Парень был силён.

– Не бойся, я только посмотрю.

– Пожалуйста, отпусти меня. Мне срочно нужно бежать.

– Я думаю, ты уже прибежала. Посмотри на свои колени и платье. Куда собралась в таком виде?

Вид и правда был так себе. Колени, похоже, пострадали сильнее всех. Посмотрев на них, Агата вдруг почувствовала сильное жжение и ноющую боль. Лицо её исказилось страдающей гримасой. В голове звучало одно только слово: «Па-а-апа!». Будь он сейчас рядом, она непременно бы расплакалась, как маленькая, а папа бы, конечно, приласкал и пожалел свою любимицу. Но папы рядом не было, а был какой-то незнакомый мальчик, перед которым Агата не посмела выказать слабость и боль. Но, как ни странно, этот незнакомец понял состояние девочки.

– Не волнуйся, пойдём ко мне домой. Моя мама сегодня дома, она обработает твои ранки и заштопает платье.

Агата и изумлением посмотрела на своё прекрасное платьице. Вместо него теперь на ней надета была какая-то изорванная тряпка. Спереди на груди зияла дырка, по краям обрамлённая грязью, а сбоку от подола юбки оторвался целый кусок. Теперь это было рваное грязное платье со шлейфом на боку. Вспомнив о том, что это платье купил ей совсем недавно папа, девочка не выдержала и разрыдалась, закрыв лицо окровавленными ладошками. Вид её был так жалок, что мальчику стало совсем не по себе. Ему больше не хотелось посмеиваться над несчастной малышкой, измазанной собственной кровью.

Мальчик помялся на месте, не зная как успокоить ревунью. До сих пор он никогда с такими сложными ситуациями не сталкивался.

– Не плачь…

В ответ мальчик получил следующую порцию громкого рёва. Подойдя ближе, он тихонько взял её руки и убрал их от лица. Взглянув ей в глаза, нежно спросил:

– Тебя как зовут?

Она продолжала всхлипывать, но уже без напора.

– Я, Макс, а ты?

– Агата, – тихо, чуть слышно проговорила она.

– Агата?

– Угу.

– Вот это да! Первый раз встречаю такое красивое имя.

Агата засмущалась. Слёзы враз застыли на длинных ресницах и больше не катились по щекам. Какая-то очень тёплая волна нежно прошла через всё её тело. Кроме отца, никто не смотрел и не разговаривал так спокойно и легко с ней. А теперь какой-то посторонний мальчуган проявил к бедной девочке понимание и сочувствие. Даже похвалил её имя.

Он взял её осторожно, за запястье, чтобы не задеть ранки и тихонько повёл вдоль по дороге.

Пройдя немного молча, мальчик спросил:

– Куда ты так неслась?

– Не знаю.

– Но ты ведь сказала, что тебе нужно срочно бежать?

– Я бежала от мамы.

Макс остановился.

– Ты что-то натворила, и мама тебя отругала?

– Нет.

– Что тогда?

– Просто у мамы сегодня плохое настроение.

– Понятно, – сказал задумчиво мальчик, хотя ему совсем было непонятно, зачем убегать из дома, если ничего не натворил.

– У мамы часто плохое настроение. Она совсем не любит меня, поэтому всегда ругает.

– Не говори так, мамы не могут не любить своих детей.

– А моя не любит. Я ей не нравлюсь. Она говорит, что я только проблемы ей создаю.

– Скажи, родители тебя бьют?

– Нет.

– А папа у тебя есть?

При слове папа, лицо Агаты озарилось улыбкой.

– Да, мой папа самый лучший.

– А он любит тебя?

– Да. Мой папочка очень меня любит. Очень – очень! – она развела руки в стороны, вместе с рукой Макса, держащей её руку, – вот так!

Макс не смог сдержать улыбки. Но помолчав, сказал:

– А у меня нет папы. Вернее есть, но лучше бы не было, поэтому я не знаю, как это, иметь хорошего папу.

– Папа – это очень хорошо, – со знанием дела ответила девочка.

Пройдя немного вдоль дороги, дети остановились около приветливого домика. Дом был небольшой, и Агате он показался сказочным.

– О-о-о! Красота! – как заворожённая, прошептала девочка.

– Я здесь живу, – с улыбкой произнёс Макс.

– Красота, – снова с восторгом в голосе проговорила Агата.

Домик и вправду был прекрасен. Белые стены его фасада на солнце сверкали. Из окон выглядывали кружевные занавески, а на подоконниках в горшках цвели растения. Перед домиком был выстроен аккуратненький белый заборчик. Пройдя через калитку в виде арки, оплетённой вьющимися цветущими розами, Агата вступила на дорожку, вымощенную разноцветными камушками. Вдоль дорожки рядками и в середине газона – везде цвели цветы. Их аромат ощущался задолго до подхода к ним. Девочка с изумление смотрела по сторонам. Она уж и забыла про разбитые локти и коленки. Никогда ранее не встречала она такой трогательной и уютной обстановки.

– Твой дом как из сказки! – восхищённо проговорила Агата.

– Интересно, из какой?

– Из сказки Андерсена «Снежная королева».

– Там разве был домик с цветами?

– Конечно, ты что, книжек не читаешь?

– Неа, не читаю, – похвастался Макс.

– Ну и зря, читать интересно.

– Скучно, – отозвался мальчик, – я больше по математике…

Подняв голову, Агата увидела на самой крыше дома фигурку гномика. Девочка, вытянув руку вверх с выставленным указательным пальцем вперёд, закричала:

– Смотри, что это?

– Это флюгер, – снисходительно улыбаясь, произнёс Макс.

– Флю… что?

– Флюгер. Ты не знаешь, что такое флюгер? А говоришь, книжки.

– Нет, про этот флю…, ну, про него, – указывая пальцем в небо, – ничего не читала, – зачарованно произнесла Агата.

Макс с интересом смотрел на свою новую знакомую. Она не была похожа ни на одну девочку в школе.

– Он для того, чтобы видеть, куда дует ветер и с какой силой.

– А-а-а!

– А как это увидеть? – спрашивала неугомонная девочка.

– Ну смотри, куда гном лицом поворачивается, туда и ветер дует. А если крутится вокруг себя, значит, ветер сильный. Понимаешь?