Агата

Порой, женщине в голову приходили странные мысли о том, почему за такое короткое время эта необычная пациентка стала как-то уж подозрительно дорога её. В минуты, когда Агате становилось особенно больно, сердце доктора сжималось и становилось совсем как-то не по себе. Часто она напоминала себе о профессионализме и этике. Клялась, что не будет сопереживать ей, а попытается найти выход из жизненного лабиринта Агаты. Но, странное чувство – она как будто не может беспристрастно относиться к этой девушке, а ещё это поганое ощущение… будто она действительно что-то должна Агате. Что же это? Почему это чувство преследует её?

Также болезненно доктор воспринимала рассказы девушки о своей матери. Эта тема была особенно трогательной и в то же время раздражающей. О чём в то время думала доктор – сложно было понять. Но тайна витала в воздухе.

Странное дело, теперь воспоминания Агаты не были столь безоблачны. Теперь, погружаясь в гипнотический транс, девушка ощущала тревогу, а когда доктор возвращала её в реальность, то та ничего не могла припомнить. Лишь гнетущее чувство оставалось в её душе. Агата стала заговаривать о своих рисунках, просила докторов взглянуть и проанализировать. Но всё возвращалось к прежним выводам. Ей казалось, что она теперь догадывается, кто эта кричащая женщина с ножом. Видимо, это кто-то из детского дома. Но кто? Ответа не было.

Так проходили дни, недели, а потом и месяцы, но конкретных сдвигов в терапии не было. Агату словно заклинило, и она не могла ни о чём больше думать, кроме Паулы и вины перед ней.

О чём это она?

Существует ли мир, кроме этого? Мир, в котором живут наши мысли, эмоции. Мир, где обитают наши сожаления и восторги. Мир, куда мы уходим в минуты, часы печали и саморазрушения.

Благоразумные люди, конечно, скажут, что это всё глупые и бесплодные мысли, что есть только этот мир. В нём происходит всё здесь и сейчас. Но, где тогда находятся заблудшие души людей, потерявшие связь с этим реальным миром. Почему у некоторых людей вдруг появляется потухший взгляд и нежелание действовать в реальности. Будто сам дух покинул тело. Оставил только оболочку. Либо произошла замена счастья, радости на гадкое гнетущее противное чувство вины, сожаления и бездонной печали.

Доктор дни напролёт размышляла над всем этим. Ей, человеку с медицинским образование, стало казаться, что Агата действительно переступила порог другого мира – тело здесь, а душа, мысли её где-то недосягаемо далеко.

Агате становилось всё хуже. Теперь девушка разговаривала не только с доктором, но и с кем-то крайне странным. Отвечала на чьи-то вопросы, смеялась невпопад, плакала навзрыд либо была совершенно безучастна к происходящему. Глаза её часто выражали безумие, а мысли путались то вокруг Паулы, то вокруг какой-то безумной старухи. При мысли о ней девушка становилась агрессивной и требовала снять «проклятое кольцо», потому что оно не даёт ей ясно мыслить, оно туманит голову, от чего краски блёкнут и жизнь не мила. Кричала, что кольцо, да, именно оно, заставляет делать её какой-то невозможный для неё выбор. Агата плакала, говорила, что её рука, на которой якобы надето кольцо адски горит, болит и ноет. Что кровь кипит, и нет мочи уже терпеть. Девушка просила, умоляла забрать его. И с этим она всегда обращалась не к доктору, а к какой-то невидимой для окружающих старухе.

Кроме этого мысли девушки постоянно крутились вокруг неизвестного врачу Макса и многих других таинственных личностей. Но больше всего Агата разговаривала с безликими тенями, которые теперь без всякой причины находились в постоянном контакте с ней. Приходя в себя, девушка не могла вспомнить ничего из тех моментов, что происходили на сеансах. Требовалась срочная помощь, но доктор пока не решалась на крайние меры.

Наконец, собрали консилиум из нескольких крупных докторов и после долгого разбирательства девушку поместили в больницу.

Я беру её!

– Где, говорите, её нашли?

– Около заброшенных цехов деревообрабатывающего завода.

– Ну и зачем она туда пошла?

– Она не помнит. Послушайте, я что, на допросе? Я вам об этом битый час твержу, – нервничала доктор, – вся документация передана Вам.

– Ну, мы ведь здесь, чтобы разобраться в сложившейся ситуации, – деловито смотрел поверх очков пожилой мужчина. Помнится, ты сама тут слёзы лила и просила помочь.

– Да, просила. Кажется, моих знаний недостаточно.

– Вот только не надо кидать камень в мой огород, – напрягся профессор.

– Я и не кидаю, я говорю о том, что столкнулась с чем-то вроде…

– Говорите

– В общем, с чем-то не совсем реальным.

Профессор гоготнул.

– Ну, милочка, это не ко мне. Идите … скажем, к экзорцисту или как его там, – сказал и засмеялся.

– Издеваетесь?

– Нет, вовсе нет, не обижайтесь, коллега, но Вы ведь дипломированный специалист. Вы не хуже меня осведомлены, что у таких пациентов может существовать несколько миров, несколько субличностей. Причём тут реальность и нереальность. Это внутренний дисбаланс личности.

– Многое, о чём она говорит под гипнозом, уже проявилось в реальности. Значит, я делаю вывод, что её видения правдоподобны. Это не галлюцинации и…

Доктор не унималась.

– Но… Понимаете, Агата уже перестала реагировать на внешний мир, она постепенно погружается в себя. И вытащить её становится всё трудней!

– Я не спорю, случай интересный, – деловито согласился старик.

– Что же делать?

– Что же делать. Хм. Считаю, что это симптомы деперсонализации.

– Раньше я так тоже думала, но теперь совсем не уверена. Очень уж просто получается.

– А раз считаешь, что случай трудный, то почему раньше не пришла, а?

– Профессор, я уже всё объяснила, – нервничала женщина, – давно и много раз!

Старик деловито листал клиническую карту больной, что-то бормотал, покачивал седой головой и ухмылялся.

– Скажите, вот здесь сказано, что она поступила в больницу в бессознательном состоянии со старым шрамом от ожога на спине и со свежим ожогом на руке, ссадинами и синяками на теле. Откуда такой экземпляр? Хм, поджигательница? Артистка фаер-шоу?

– Нет. Не знаю, вернее. Ожог на спине она получила в одиннадцать лет. В детском доме, куда её поместили. Ночью начался пожар. Там тогда очень много детей погибло.

– Да, помню. Лет десять уже прошло…

– Пятнадцать.

– Скажи на милость, пятнадцать лет. Так, и как ты об этом узнала?

– Много было работы проделано, разной работы…

– Я так понял, терять память для пациентки – это своеобразное хобби, – сказав эти слова, мужчина издал странные звуки, похожие на ржание лошади.

– Да, странная она вообще. Я пытаюсь разобраться, но всё больше запутываюсь.

– А про ожог на руке что скажете?

– А об этом ничего не могу сказать. Часто хватается за неё, кричит, что боль невыносимая, просит снять кольцо, которого, кстати, нет. Оно якобы обжигает руку. Я думаю, фантомная боль после серьёзного ожога.

Доктор чуть помолчала и прибавила:

– Она провалилась в себя после воспоминаний о пожаре, и как её вытащить – не знаю. Поэтому к вам пришла. Помогите, профессор.

– Что ж, случай сложный, но интересный. Особенно меня заинтересовала эта тема с тенями. Как вы думаете, доктор, может ли один человек видеть что-то, а другой нет?

– Раньше ответ на этот вопрос был бы для меня очевиден – нет, но пообщавшись с ней, я поняла, что нужно сначала рассмотреть все невероятные гипотезы, а потом уже и выводы делать.

– Правильно. Именно этому, Катерина, я тебя и учил в университете.

Профессор резко захлопнул историю болезни Агаты и громко произнёс:

– Я беру её!

Глава 3

Глава 3

Дом на горе.

Машина неотложки остановилась у подножия горы.

– Дальше не поеду, слишком узкая дорога, да и крутой подъём, моя ласточка не потянет. Иди пешком.

– Ты издеваешься? Посмотри наверх.

Водитель выглянул в открытое окно машины.

– Там вообще кто-нибудь живёт? – спросил он.

– Тебя только это волнует? Ты не видишь что ли, что там вообще творится.

И действительно, наверху огромного холма, откуда поступил вызов в неотложную помощь, стоял старый полуразрушенный дом. Казалось, его накрыла сверху тёмная туча. Здесь, внизу, стояла ясная погода, солнце так и ослепляло, но там, наверху, происходило непонятное. Над домом, над самой его крышей двигалось что-то тёмное громадных размеров, образовав плотный круг. Присмотревшись, фельдшер разглядела невероятно огромную стаю чёрных птиц, кружащих над домом. Сверху доносился гул, производимый ею. Было видно, что единственное деревце, росшее наверху, сгибается под порывами ветра то в одну сторону, то в другую. Невероятно, здесь внизу всё было спокойно, там же, наверху, был ураган, да ещё эти птицы… При взгляде на это становилось жутковато.

– В фильм ужасов попали? Слушай, пойдём вместе, мне страшно одной, – умоляюще произнесла молодая женщина.

– Кто тут доктор, а? Я – водитель. Привезти, отвезти – это пожалуйста, а вот к больным идти – твоя работа. Иди давай! – усмехнувшись, крикнул ей вслед мужчина.

– Попроси ещё меня давление тебе измерить, – пробормотала Марго.

Марго не была робкой женщиной, и всякое приходилось ей видеть на своей работе. То буйного нужно успокаивать, то суицидника, однажды даже преступника пришлось обезвреживать. В такие моменты всегда рядом был напарник. Сегодня пришлось ехать на вызов одной.

Это был странный вызов. Во-первых, ехали по карте, так как водитель ни разу здесь не был. Во-вторых, вызывавший смог только еле внятно сообщить адрес, а потом сигнал прервался. Диспетчер, принимавший вызов, по причине резкой головной боли отпросился домой. Его место занял другой, и что-то вразумительное по данному вызову нельзя было сказать. Марго как раз была на смене, а её напарник взял отгул на этот день. В общем, пришлось ехать одной.

Прибыв на место, вначале они не могли понять, где находится дом, но, взглянув наверх, Марго чуть не подавилась. Оказывается, в таком месте кто-то жил.

Взяв чемоданчик, женщина начала подъём к дому. Он находился на самой вершине.

Сначала казалось, что горка не такая уж и большая, но чем выше Марго поднималась, тем круче и выше становилась гора. Женщина подумала, что ей это кажется из-за постоянного недосыпа, но как бы там ни было, конца горе не было. Выбившись из сил, ругая, на чём свет стоит больного, водителя, диспетчера и всех, кто приходил ей в голову, она села на небольшой камень посреди узкой, убегающей вверх тропинки.

Немного продышавшись, Марго обернулась назад, откуда шла и обомлела. Сзади неё не было ровным счётом ничего. Резко развернув голову вперёд, девушка увидела тропинку, поднимающуюся вверх и дом на самой вершине. Снова обернулась назад – ничего. Даже густым туманом это назвать было нельзя. Позади неё стоял плотный нематериальный занавес.

– Что это ещё за…

Марго встряхнула головой, будто пытаясь прогнать наваждение. Странный туман стоял перед ней стеной. Холод пробежал по жилам.

– Что это такое? Я что, брежу? Да, это всё от недосыпа.

Марго с силой ударила себя по щеке.

Туман остался на месте. Девушка робко протянула руку вперёд. Рука исчезла в тумане, и что-то сырое и холодное обволокло её. Резко отдёрнув руку, Марго вскочила на ноги. Усталости как не бывало. Страх начал вползать, как змея, во всё тело.

– Не может быть…

Озираясь по сторонам, девушка стала звать водителя. Выкрикнув несколько раз его имя, она поняла, что он ни за что её не услышит. Звук, будто ударяясь о туман, резко становился глухим. Немного ещё постояв, девушка решила спускаться назад через туман, но шагнув вперёд, тут же отпрыгнула назад. Внутри было совсем темно, сыро и очень холодно. Что-то мерзкое было там в нём. Страх сковал всё тело.

– Да, что же это такое? – слёзы навернулись на глаза.

– Помогите, – прошептала Марго.

Вдруг в её голове прозвучал чей-то голос:

– Иди сюда!

– Сюда!

– Скорей!

Марго подняла вверх глаза. Звук явно шёл оттуда, но звучал в голове.

– Иди! Нет сил больше ждать.

Девушка, повинуясь призыву, повернулась по направлению к дому и зашагала, как пьяная, вверх по тропинке. Как она преодолела подъём на гору неизвестно, потому что во время восхождения девушка не чувствовала ничего: ни страха, ни удивления. Её манил голос, и она шла на его зов, как заворожённая. Оказавшись около двери дома, пелена вдруг спала. Страх снова завладел девушкой. Марго нерешительно постучалась. Ничего не последовало. Озираясь по сторонам, она, одним пальцем, толкнула старую деревянную дверь. Та издала дико тошнотворный скрип. Запах мертвечины ударил у нос. Девушку всю передёрнуло. Стая мух, жужжа, пронеслась над головой. Внутри было темно, и лишь набольшая полоска света лежала неподвижно на полу. Девушка, зажав нос пальцами, потихоньку стала пробираться внутрь. Как только она сделала пару шагов, дверь с шумом захлопнулась. Марго, как будто защищаясь, вся согнулась и присела на корточки.

– Сюда. Иди сюда, – раздался скрипучий старушечий голос.

Марго встала и направилась на звук. Осматривая тёмную комнату, девушка заметила, что внутри места гораздо больше, чем дом казался снаружи. Комната была пуста, без мебели, лишь посередине стояла здоровенная высокая кровать с балдахином из рваных бордовых бархатных занавесок. Кровать эта как раз попадала в ту узкую полоску света, которая пролегала через всю длину комнаты. На краю этой огромной кровати, на грязных и вонючих простынях лежала скрюченная, мерзкого вида старуха. Выглядела она как абсолютный мертвец, и, казалось, тление уже коснулось её кожи.

Девушка осторожно приблизилась к кровати.

– Эй, кто-нибудь есть дома?

Тишину нарушал лишь гул стаи птиц снаружи.

– Здравствуйте, вызов делали? У вас труп в доме, – озираясь, крикнула фельдшер. Всматриваясь в темноту, она не заметила, как мёртвая рука старухи, как у марионетки, поднялась и вцепилась в её руку. Марго вскрикнула и попыталась отдёрнуть руку. Мёртвая старуха приподнялась, открыла свои мутные глаза и уставилась на девушку.

– Забери его, оно теперь твоё, – прошипела старуха беззубым ртом и опустилась на кровать. Затем её тело медленно скатилось на пол.

Марго попыталась отбежать в сторону, но рука старухи намертво вцепилась в неё. Тут девушка к своему ужасу заметила, что тело старухи стало разлагаться прямо у неё на глазах. Из её рта вывалилась целая куча белых червей.

– Боже мой, что происходит? – дёргала рукой девушка, пытаясь вырваться из цепких лап старухи.

На пальце старухи что-то зашевелилось. Девушка заметила большого размера кольцо, которое быстро превратилось в маленькую чёрную змейку. Она очень шустро направилась по направлению к пальцу Марго. Змея вдруг резко впилась в руку девушки, затем обернулась вокруг её пальца и превратилась в то самое кольцо в виде змейки с красным глазком, которое было только что на старухе. Старухино же кольцо бесследно исчезло. Костлявая рука разжалась и упала на свою владелицу. Страшная, нестерпимая боль пронзила всё тело, каждую клеточку Марго. Слёзы брызнули из глаз. Она бессильно опустилась на колени. Глаза её постепенно потеряли очертания тёмной комнаты, тьма окончательно поглотила всё.

Дорогая, ты беременна!

Яркий свет не давал Марго открыть глаза. Кто-то громко и взволнованно говорил рядом.

– Дорогая, как ты себя чувствуешь? Ты так меня напугала. Что ж ты мне не сказала такую прекрасную новость. Господи, я так счастлив.

Молодой человек сидел напротив Марго и с жаром сжимал её руку.

– Зачем ты поехала на вызов в такую даль? Боже, если б я знал, ни за что бы не отпустил тебя.

– Что случилось? – тихим и слабым голосом спросила Марго у мужчины.

Голова её кружилась и нестерпимо болела. Сильная слабость ощущалась во всём теле. Тяжело было даже говорить.

– Что? Она ещё спрашивает. Случилось то, что ты заставила нервничать всех.

– Да чтоб тебя, – раздражённо пробормотала Марго, пытаясь встать.

– Это куда это мы собрались? – заботливо укладывая девушку обратно в постель, произнёс парень, – лежи, набирайся сил.

– Ты можешь объяснить без всяких этих твоих штук? – начинала злиться Марго.

– Ты правда не помнишь?

– Если бы помнила, стала бы спрашивать? – раздосадованно проговорила Марго.

– Дорогая, не злись, – ласково произнёс молодой человек. – Ты поехала на вызов, а там женщина старая, давно уже умерла. Эксперты сказали, недели две как назад. Видимо, ты увидела труп, и тебе стало плохо, поэтому ты потеряла сознание. Водитель по рации сообщил, что тебя не было часа два. Болван, не мог с тобой пойти? Ждал столько! Я вот встречу его, устрою ему.

– Дима, ты такой громкий, голова болит, – вредничала девушка.

– Бедняжечка моя.

– Что с тобой? Ты какой-то подозрительно ласковый сегодня. Неужели и правда испугался за меня?

– Конечно. Ты ведь в таком положении.

– В каком ещё положении?

– Ну, сама знаешь, в каком. Почему не сказала. Сюрприз готовила?

– Слушай, Дим, о чём ты? Что ты хочешь сказать? В лотерею выиграл?

– Лучше всякой лотереи! – воскликнул мужчина. – Господи, неужели ты не знаешь?

– О чём я должна знать?

– Маргарита, дорогая, врачи осмотрели тебя, и… – Дмитрий схватился руками за лицо, не в силах скрыть радость.

– Дорогая моя, нас скоро станет трое!

Слово «трое» мужчина произнёс неестественно высоким голосом.

– О чём ты таком говоришь? – стальным голосом произнесла Марго. – Нет, не может быть, – девушка испуганно взглянула на мужа. Тот, улыбаясь, смотрел на неё. Марго вдруг нахмурилась и резко отвернулась к стене. Плечи молодого человека опустились, а улыбка стала напоминать гримасу.

«Что не так-то, хотели ведь ребёнка», – подумал он.«Может это последствие стресса, который она получила в том доме. Что же там действительно произошло?»

– Любимая, ни о чём не волнуйся, отдыхай.

О чём ты, какое ещё кольцо?

После случая со старухой прошло почти две недели. Марго всё это время находилась в каком-то смятении. Странно было то, что она помнила, как поехала на вызов, как взбиралась на высокую гору, как села отдохнуть на камень, а потом открыла глаза в больнице. Какой-то кусок её жизни ускользал от неё. Ни о какой мёртвой пациентке она не знала, вспомнить ничего не могла. И эта беременность, как её угораздило. Ну да, они с Димой женаты уже почти три года и поговаривали о возможности завести ребёнка, но позже, не сейчас. А это кольцо, такое тяжёлое. Откуда взялось оно. Девушка никогда не носила таких украшений, тем более таких огромных. Марго пыталась снять его уже сотню раз, но оно намертво присохло к пальцу. Как только девушка тянула за злосчастное кольцо, оно становилось тяжёлым и горячим. Сразу после выписки из больницы она просила Дмитрия помочь снять его, распилить что ли. Но он только странно посмотрел на жену.

– Марго, о чём ты, какое кольцо? А, ты намекаешь на то, что я не подарил тебе кольца? Солнышко, ты же знаешь в каком мы сейчас положении. Как только дела поправятся, я куплю тебе и кольцо, и серьги, и подвеску.

– Какую подвеску, очки себе купи. Ты что, не видишь его, посмотри, какое оно огромное…

Дмитрий молча обнял жену. Он заметил, что с того случая с его Марго творится неладное. Он всё пенял на беременность, но всё же. Марго стала невероятно беспокойной и нервной. Она и раньше не отличалась покладистым характером, но сейчас она не была похожа на прежнюю себя. Постоянно срывалась не только на нём, но и на всех, кто оказывался рядом с ней. По ночам её мучили кошмары, от которых она кричала и вскакивала с кровати, рыдала. Во сне говорила о какой-то мёртвой старухе, о кольце, которое кроме неё никто не видит, и о том, что она так больше не может. Дома часто устраивала скандалы, обвиняла мужа в непонимании. А в минуты затишья плакала и говорила, что все стали считать её чокнутой истеричкой и, вероятно, ей придётся уволиться раньше срока, потому что на неё стало поступать много жалоб от больных и коллег. Иногда, подсев к мужу, рассказывала ему о своих страхах и видениях, говорила, что ей сейчас страшно и сложно, что иногда она совершенно не может сдерживать свой гнев, и поэтому так себя ведёт. Дима обнимал её и пытался успокоить.

Так проходили дни, недели, и постепенно Марго начала успокаиваться, утешая себя мыслями о том, что, когда родится ребёнок, гормоны перестанут бешено плясать в её организме и всё образуется,

но…

Ничего не образовалось. Всё только ещё больше запуталось.

И назвали её Агатой

В положенное время у Марго и Дмитрия родилась премиленькая девочка. Назвали её Агатой, в честь бабушки Димы, которая вместо родителей воспитывала его. Молодой отец не мог нарадоваться этому событию. Прибегая домой с работы, он погружался в заботы о дочери. Он, даже с каким-то остервенением, выполнял всю работу по дому, кормил ребёнка, купал, делая пенные облака. А по вечерам, уставший, но счастливый молодой папа, пел на ночь песенки, качал малышку на руках, украдкой посматривая на жену.

В свою очередь, Маргариту как будто совсем не интересовал тот факт, что в её жизни появилось крошечное счастье. Нельзя сказать, что она не занималась ребёнком – занималась, но это больше походило на работу какой-то конвейерной машины. Никаких чувств, даже, когда никого не было рядом, Марго не проявляла по отношению к дочери. Временами казалось, что мать побаивается своей дочери. Женщина чувствовала, что её дочь, совсем не её. Ну не чувствовала она к ней абсолютно ничего, кроме тревоги.

Марго, наблюдая за девочкой, замечала, что та часто заинтересованно смотрит куда-то. Особенно, когда она сама была не в духе и рассержена. Девочка внимательно всматривалась в пустоту, хмурила бровки, а иногда начинала беспричинно плакать. Всё это настораживало молодую мать. Не за дочь она боялась. Её страшила неизвестность, скрывавшаяся за её собственной спиной.

Она делала попытки поделиться своими наблюдениями с мужем, но тот и слышать ничего не желал. Записал её к психологу, который практиковался на женщинах с послеродовой депрессией, но ничего не помогало.

Дмитрий так страстно любил свою дочь, что постепенно стал негативно воспринимать настрой Марго по отношению к дочери. Он раз и навсегда запретил жене рассказывать о дочери разные небылицы. Сначала были скандалы, как ему казалось, на пустом месте. Во время ругани девочка начинала истошно кричать. Её плач был так страшен, что постепенно родители стали играть в молчанку. Оба чувствовали, что отдаляются друг от друга.

Девочка же росла очень смышлёной, рано начала ходить. Первые слова начали появляться уже после первого года. К раздражению Марго, девочка часто показывала пальчиком за спину матери и говорила:

– Тётя!

– Перестань, Агата, какая ещё тётя, я мама.

Девочка подходила к Марго, прижималась к её ногам и говорила:

– Вот мама, там тётя, – указывая пальчиком за спину матери.

В который раз она резко хватала дочь за руку и уводила в другую комнату. Марго страшно злилась на то, что её ребёнок какой-то странный, а больше из-за того, что при отце Агата вела себя как обычная девочка, и ничего необычного в её поведении не было. Когда же они оставались наедине, то девочка на своём детском языке начинала разговаривать то со стеной, то со шкафом. Марго чётко понимала, что невидимое действие происходит именно за её спиной. Она резко оборачивалась и, ничего не увидев, начинала кричать на девочку.

Поначалу это было не так очевидно, но по мере взросления Агаты, Маргарита всё же начала чувствовать чье-то присутствие за своей спиной. Женщина начинала вдруг ощущать неприятную сырость и прохладу, а временами становилось жарко, очень жарко. Это сводило с ума. В минуты, когда Марго злилась, Агата подходила к матери, обнимала её подолгу. Та не сопротивлялась, потому что в объятиях дочери постепенно спадала тревога и неприятные ощущения отступали.

Временами на женщину находили минуты сожаления, и тогда она брала дочь на руки, усаживала на колени, шептала ей ласковые слова. В эти редкие моменты дочь и мать были по-настоящему счастливы. Мама гладила Агату по головке, причёсывала её прекрасные чёрные волосы, тихо напевала незамысловатые песенки.

Иногда они вместе с отцом устраивали показы мод. Это была их семейная традиция. Всей семьёй они придумывали разные наряды и представляли, что ходят по подиуму. Отец садился на пол за маленький столик, на котором была табличка «ЖЮРИ» и попеременно голосовал то за один наряд, то за другой. Это была поистине семейная идиллия. Он очень дорожил этими моментами, старался запечатлеть на фото улыбающееся лицо своей всё ещё горячо любимой жены и дорогой обожаемой дочурки.

Но с каждым месяцем таких фотографий становилось всё меньше, как и счастливых совместных вечеров. Часто Марго погружалась внутрь себя, становилась хмурой и серой. Особенно больно было Агате смотреть на то, как мать, напившись, шаталась по дому, сбивая предметы и ударяясь о мебель. Кричала в пустоту, устраивала истерики и настоящие погромы. На дочь теперь она смотрела странными и страшными глазами, а иногда даже угрожала ей расправой.