Агата

Повернувшись спиной к сейфу, добрый Вениамин Яковлевич обратился к девушке:

– Почему плачешь? – с нежностью в голосе спросил профессор.

– Я не плачу.

Она действительно не плакала. Какая-то тихая грусть расползлась по всему её телу и залезла куда-то внутрь. Слёзы сами, накопившись, нашли выход и теперь тихо струились по щекам, затекая за затылок.

– Расскажи, что там с Максом.

Девушка вздохнула:

– Ему тринадцать, мне десять. Мы встретились тогда с ним возле того узорчатого забора. Я такая глупая была… Он уже тогда, в тринадцать признался мне, а я, бестолковая, не поняла.

– Что он сказал?

– Он принёс мне маленькую веточку цветов и долго смотрел на меня. Я спросила его, почему он смотрит. Он сказал, что хочет навсегда запомнить мои глаза. Сказал, что мои глаза самые невероятные. Представляете? Невероятные. А мои ресницы похожи на крылья бабочки.

Агата всхлипнула.

– Знаете, профессор, я не могу в точности вспомнить его лица, но его ресницы тоже были очень длинные и красивые, а цвет глаз… знаете, когда солнце проникает через стеклянную чашку с кофе – цвет такой тёмно-золотой, искрящийся. Вот такие, вроде, были у него глаза.

Она замолчала.

– Значит, он не пришёл на твой день рождения?

– Нет, мать закатила в субботу ему страшный скандал и утром пообещала увезти его к бабушке в какую-то деревеньку. Но почему-то не увезла. Боже, лучше бы он уехал тогда.

– Он не уехал?

– Нет.

– Тот мой последний день рождения… Оказывается он стоял у окна на улице и всё видел. Видел, как мать озверела и рычала на нас с папой, как набросилась на меня, и … – Агата закрыла ладонями лицо, – он видел, как она убила моего папу…

– Откуда ты знаешь, что он стоял там?

– Когда папа крикнул, чтобы я убегала, я выскочила из дома и натолкнулась на него. Помню его лицо, он был белый, как мел. Думаю, он всё видел.

– Он не остановил тебя?

– Нет. Я очень быстро бежала, мне казалось, что я вот-вот взлечу. Да и не мог он меня остановить. Сейчас – то я понимаю, почему. Такое увидеть! Он был напуган, шокирован. Вы же психиатр, должны знать, что страх парализует.

Агата, наконец, открыла глаза. Слёз больше не было.

– Профессор, как вы думаете, куда я побежала? Я больше ничего не помню. И в какой тюрьме сейчас мать? Жива ли вообще она?

Профессор помолчал, затем открыл нижний ящик стола и достал увесистую папку.

– Что, опять очередной сюрприз?

– Я думаю, глупо скрывать от тебя это. Всё равно наступит время, и ты всё узнаешь.

Агата потёрла вмиг взмокшие и похолодевшие руки.

– Я не уверена, что хочу знать то, что там, – пальцем указала на открываемую профессором папку.

– Кэтрин провела небольшое расследование и нашла это.

Мужчина, пролистав несколько документов, достал ксерокопию газеты и протянул девушке. Статья была выделена красным. Агата села на кушетку и принялась читать. Вскоре руки её затряслись, лицо покрылось испариной, а глаза снова наполнились слезами. Девушка рывком смяла лист и швырнула в угол. Профессор молча наблюдал и что-то записывал, не глядя в записи.

– Нет! – крикнула девушка, – они всё врут! Нет! Не правда всё это!

– Да, ты права, иногда случаются такие вещи, к которым мы не готовы.

– В смысле не готовы!?

– Я не убивала своего отца! Я любила папу! Что за чушь!

– Что ж поделать, так пишет газета. Милиция провела расследование и наша улики.

– Какие ещё улики?

– Вот какие.

Профессор полистал ещё в папке, достал другой документ и протянул Агате. Та демонстративно отвернулась.

– Ну, хорошо, сам прочитаю.

Из услышанного девушка поняла, что в тот вечер милиционерами была найдена девочка, бродившая ночью одна. Её платье было забрызгано кровью. Расспросив её, работники полиции поняли, что девочка не в себе и не помнит абсолютно ничего. Затем был вызван наряд в дом, где обнаружили мёртвого мужчину с ножом в животе. Организовали поиски матери Агаты, но они ни к чему не привели. Малышку определили сначала в психиатрическую лечебницу, дабы вернуть ей память, но там что-то пошло не так, затем уже и в детский дом. За неимением доказательств, решили свалить всё на не помнящую ничего дочь и всенародно объявили её убийцей отца.

– Агата, ты ведь умный человек. Ты ведь должна понимать, что это всё ложь.

– Я могу как-то опротестовать это?

– Можешь, конечно, но не в таком состоянии. Тебя сразу объявят невменяемой и дело закроют. Давай сначала всё вспомним, соберём доказательства, а потом пойдём головы рубить.

– Хорошо, спасибо вам, доктор.

– Рано благодарить.

– Знаете, теперь мне понятно, почему в детском доме все меня сторонились, а при удобном случае издевались надо мной. Все считали меня убийцей отца. Боже, хорошо, что я тогда этого не знала.

Сказав это, девушка как-то очень тяжело выдохнула и погрузилась в раздумья.

Глава 6

Глава 6

Кажется, вчера я умерла…

– Нам не дано, деточка, помнить момент своего прихода в реальную жизнь. Привыкая жить, думаем, что всегда жили. Мы живём, смеёмся, плачем, радуемся, грустим. Кто-то счастлив таким, каким является, а кто-то напрочь отвергает себя и свою жизнь. Но мы все примерно осознаём, зачем мы живём. Ну, почти знаем, догадываемся, во всяком случае, – рассуждал профессор, пытаясь отвечать на бесчисленные вопросы Агаты после очередного погружения в прошлое.

– А вот смерть зачем? Куда уходят люди? Зачем? Есть ли в этом смысл? Неужели необходимо обязательно умирать? Что, скучно вечно жить? Сомневаюсь. А если так хочется всем жить, то почему тогда иногда хочется умереть, почему люди не живут в любви к этой жизни, почему постоянно разрушают себя? – не могла угомониться девушка.

– Агата, над этими вопросами бьются люди с начала времён. Великие философы, учёные умы строят теории, дают предположения, однако пока ответ не найден. Но я уверен, раз человек рождён, значит, он должен пройти свой жизненный путь, а в конце него умереть.

– Профессор, вы знаете, кажется, вчера я умерла… – задумчиво произнесла девушка.

– О чём ты? Хочешь сказать, что я тоже, ну того, каюк? – улыбнулся старик.

– Вы-то тут при чём? Я ведь про себя говорю.

– Но я ведь тут, сижу, разговариваю с тобой. Я, например, точно уверен, что жив, – смеялся мужчина, – а раз так, то и ты тоже.

– Вы меня не так поняли, профессор. Конечно же, и Вы и я живы, но вчера… Вчера было странное со мной. Ничего подобного, по крайней мере, из того, что я помню, со мной никогда не происходило.

– Можешь рассказать?

«ПОДЧИНИСЬ!»

Вокруг простиралась тишина. Но не та тишина, когда звук смолкает. Тишина такая, будто никогда и не было звука, шороха. Вообще ничего. Глубокая плотная тишина. Этот молчаливый вакуум дополнялся ощущением отсутствия воздуха или какого-либо ветерка. Будто время встало и всё замерло.

«Безвременье», – пронеслось в голове Агаты.

Она попыталась сказать это вслух, но не услышала ровным счётом ничего. Странное ощущение, обычно от громкого звука закладывает уши, а здесь от тишины. В ушах такое ощущение, словно пробкой заткнули.

Всё вокруг было заполнено плотной чуть-чуть прозрачной пеленой. Судорожно всматриваясь в пространство, заполненное недвижимым туманом, девушка потихоньку начала различать предметы. Всё: дома, даже деревья не имели цвета. Различались лишь оттенки чёрного, серого и белого.

Это место ей явно было знакомо.

«Вон тот дом. Кажется, я жила в нём когда-то», – мысли приходили откуда-то извне, будто не принадлежали ей. «И вывеска на магазине продуктов…я помню её. А это что за…?» – Агата даже рот открыла, как ей тогда показалось.

Посреди площади стоял большой фонтан. Струи воды, выпущенные когда-то из него, застыв, висели в пространстве в безмолвном оцепенении. Ни звука падающей воды, ни капели – ничего. Жутко было наблюдать эту картину. Агата ощущала себя внутри черно-белого фото с плохим фокусом. Одна капля оказалась прямо перед лицом Агаты. Она захотела поднять руку, чтобы дотронуться до капли, но не тут-то было. Рука словно застряла в чём-то тяжёлом и вязком. Девушка с трудом подняла руку и с усилием щёлкнула по капле пальцем. Капля медленно разбилась на множество мельчайших брызг, каждая из которых тут же остановилась.

«Как так? Такого не бывает! Это сон? Что происходит?»

– Как же всё бесит, – крикнула Агата и поняла, что голос её звучал только у неё голове. Снаружи сохранялось всё то же безмолвие.

Агата запаниковала. В коленях почувствовалась дрожь. Попытка побежать и узнать, где она, ни к чему не привела, так как передвигать ноги в этом пространстве оказалось делом весьма затруднительным. По ощущениям было похоже, что она завязла в болотной трясине всем телом. Несмотря на это Агата начала потихоньку продвигаться вперёд. Настроение было паршивое. Поднимая с трудом ноги, девушка пустилась в размышления:

«Ну вот, что теперь делать? Я как сюда попала? Как выбираться? Может быть, я проснусь, и всё закончится? Только сон какой-то странный. Разбудил бы кто, а то противненько как-то. Интересно, если я расскажу о том, что сейчас со мной происходит, кто-нибудь поверит мне?».

Агата остановилась, переводя дух. Сердце колотилось, как бешеное. Казалось, что она только что пробежала марафон. Тяжело отдышавшись, так как ощущался недостаток воздуха, девушка посмотрела по сторонам и ахнула. Она ровным счётом не продвинулась и на метр. Выругавшись, она продолжила свой странный и нелёгкий путь. Целью её был тот самый магазин с вывеской «ПРОДУКТЫ». Почему он, Агата не знала, но куда-то ведь нужно было идти, не стоять ведь тут посреди улицы.

Пройдя так некоторое расстояние, девушка начала что-то ощущать. Сначала сама себе не поверила, но вскоре почувствовала некий холодок. Оглянувшись по сторонам, заметила, что становится темнее, но это был вовсе не заход солнца, про солнце и речи не могло идти в такой ситуации. Что-то другое, дурное. Выпрямившись, девушка скомандовала сама себе:

– Иди, давай, что вообще тебя может напугать?

Но страх, как холодный мокрый спрут, тихонько вползал внутрь души. Становилось холоднее. Успокаивая себя, Агата, поёжившись, произнесла:

– Ну хоть что-то, – не услышав себя, продолжала, – уж если умирать, так от холода. А то скажут, умерла, мол, ни от чего, в пустоте и тишине. Вот интересно, я одна такая или ещё подобные дураки, как я существуют. Вот бы познакомиться, было бы не так одиноко и обидно, – мысленно посмеявшись над тем, как она старательно открывает рот и проговаривает звуки в надежде произнести слово. На деле же она просто с трудом открывала рот, как рыба, выброшенная на сушу. Поняв бессмысленность таких действий, она продолжила размышлять уже про себя.

«Макс, конечно, тоже хорош… Люблю, говорит тебя, но никак не могу к твоим странностям привыкнуть. Хм! Как будто я могу».

Вспомнив Макса, на душе девушки стало ещё тяжелее.

«И когда это он мне говорил? Странно».

Противная слеза почему-то выкатилась в середину глаза и мешала смотреть через туман. Агата изо всех сил дёрнула головой. Получилось не очень, но слезинка вырвалась наружу и остановилась висеть в пространстве.

– О, и ты туда же! Ну, бывай!

Ударив по слезинке, как по капле из фонтана, девушка, кряхтя, продолжила путь к магазину. Холод становился всё ощутимее, а тьма подступала всё ближе. Присмотревшись к туману, Агата стала различать смутные очертания людей. Она дико обрадовалась и сил вроде сразу прибавилось.

Собрав последнюю волю, девушка подняла руку вверх и попыталась махнуть ей, но рука остановилась. Кровь застыла в жилах. В доли секунды к её лицу приблизилась чёрная безликая тень. Остальные тоже медленно подплывали. Таких страшных как эта, Агата ещё не видела. Форма её не была размытой, как у других, а чётко очерчивала все изгибы. Теперь она очень сильно была похожа на человека, потому что можно было различить область головы и рук. Ног же явно не было – тень, словно плыла в воздухе, неся за собой шлейфом чёрную дымку. Глаз и лица у неё не было, но девушка отчётливо ощущала пронизывающий взгляд. Причём взгляд этот был не поверхностный, как у людей, а такой будто насквозь пронзает, залезая в голову. Тень была огромной, и чтобы смотреть девушке в глаза, ей пришлось согнуться почти вполовину. Ситуация даже для привыкшей ко всему такому девушке была пугающей. С таким воздействием она ещё не сталкивалась.

Агата застыла от ужаса. Холод в присутствии этой тени был такой, что вмиг пробрался в каждую жилку, в каждую клеточку тела. Но не только холод сопровождал появление этой сущности – страх овладевал человеком настолько, что если бы ему дали выбор: терпеть дальше этот холод и страх или умереть, среднестатистический человек выбрал бы, вероятно, умереть, только бы не ощущать этого ужаса. Агата совсем не принадлежала к разряду средних людей и была уже достаточно подготовлена к встрече подобного рода, но это всё равно было слишком.

Она закрыла глаза, сжав веки так сильно, что стало больно. С закрытыми глазами становилось немного легче, но ощущение присутствия чёрной сущности возрастало. Наконец, не выдержав, мысленно прокричала.

– Что вам всем от меня надо?

Девушка почувствовала, как некая сила начала вползать внутрь её головы, а затем послышался, там же, внутри головы, противный и протяжный звук, который даже голосом-то назвать трудно: «ПОДЧИНИСЬ!»

Острая боль пронзила голову, а потом и всё тело, словно копьё пробило темя и прошло через туловище. Агата на миг потеряла ориентацию в пространстве. Придя в себя, снова услышала голос внутри: «ПОДЧИНИСЬ!»

– Чего? – уже вслух прокричала она.

Звук эхом «О-О-О» разнёсся вокруг, оглушив саму Агату. То, что она услышала свой голос, удивило её.

«ПОДЧИНИСЬ!» – продолжало звенеть в голове.

Она распахнула глаза. Тень стояла вплотную. В душе девушки взыграло только ей присущее ехидство, оно придало ей смелости и дало силу.

– Убери от меня свою вонючую рожу, – сквозь зубы прошипела девушка.

– Ожу – ожу.., – послышалось вслед. Звук голоса был странен, будто обработан через электронный синтезатор, а эхо также повторяло каждый конечный звук.

– Пошла прочь, мразь – азь – азь, – девушка инстинктивно попыталась оттолкнуть тень от себя руками, но они, провалившись внутрь «тела» тени, тут же завязли в чём-то неприятно плотном, сыром и холодном. Она отдёрнула руки, будто током ударенная. Тут же почувствовала прилив тошноты. Девушку передёрнуло всем телом.

– Какая гадость – асть – асть! – с отвращением выругалась она. – От тебя даже воняет гнильём – ём – ём!

«ПОДЧИНИСЬ!» – снова раздалось в голове.

– Да, заткнись ты – ы – ы! И голос у тебя мерзкий – ий – ий! – не унималась она. – Хватит повторять – ать – ать! – всё кричала она, радуясь звуку эха.

– А-а-а, я поняла – а – а! Ты глухня – ня – ня! Пока тебя не было – ыло – ыло… и звука не было – ыло – ыло. А ты явилась – ась – ась… и звук появился – ся – ся! А-а-а, я права – а – а! Глухня – ня – ня! – смеялась в «лицо» тени Агата, будто перед смертью, когда уже нечего терять, и конец неотвратим. В этот момент страх будто улетучился и мгла начала рассеиваться.

«ПОДЧИНИСЬ – ись – ись!» – уже не из головы, а как будто откуда-то издалека разнеслось в пространстве.

– Ага – а – а, щас – ас – ас, прям упала – ла – ла и поклонилась – ась – ась! – торжествующе кричала девушка. Звуки эха смешивались. Не успевало проиграть одно окончание, как произносилось другое. Агата торжествовала. Где-то внутри она осознавала, что только что сломала давно существующую систему. Но что это за система, ей было неизвестно.

Девушка встряхнула головой, как бы отгоняя наваждение. Это помогло. Тень исчезала, растворялась и как будто отодвигалась от неё. Туман начал потоками сползаться к полу и потянулся куда-то прочь, оставляя после себя голый асфальт. Сзади резко раздался звук падающей воды. Волна свежего сырого воздуха окатила Агату. В ушах засвистело. Звуковая волна обрушилась на неё так внезапно, что из ушей вот-вот кровь пойдёт. Девушка схватилась за уши. Было больно. Она обернулась. Фонтан посреди площади торжественно распределял струи то вверх, то в стороны, то приседал, то вдруг выстреливал вверх прозрачным фейерверком. Глаза Агаты от удивления стали круглыми как шарики для пинг-понга. В душе она ликовала:«Наконец-то эта дрянь закончилась! Уффф!». Она попыталась пошевелить ногами. Они были ватными, тяжёлыми, как будто после двухчасовой силовой тренировки, но как ни странно, передвигались легко, как обычно. Лицо Агаты разъехалось в улыбке. Она набрала в лёгкие побольше воздуха и крикнула во всю дурь:

– И это всё? Вообще не страшно! Да пошли вы все..!

Затем ликование сменилось истерикой. Она, то громко заливалась смехом, то начинала рыдать во всё горло. Опустившись на колени и обхватив лицо ладонями, девушка никак не могла справиться с нахлынувшими на неё эмоциями. Агата понимала, что много лет боролось со страхом вновь увидеть тени, но сейчас она посмеялась этим своим страхам в лицо.

Прийти в себя ей помог звук сигнала автомобиля. Он настойчиво сигналил.

– Ну что ещё? – подняв глаза, Агата нашла себя прямо на середине перекрёстка двух дорог. Она сидела на корточках, съёжившись. Из-за внезапно обрушившегося на неё шума, она никак не могла разобрать, чего там так надрывно кричит водитель, высунувшийся почти наполовину из окна своего авто. Прислушавшись, Агата поняла, что кричат именно ей. Разобрав несколько слов, она поняла, что мужчина несколько раз назвал её курицей безмозглой, что она мозги в курятнике забыла и ещё несколько слов, которые в народе называют матами. Девушка спокойно встала, затем собрав последние свои силы, разбежалась и, подпрыгнув, ударила ногой по боковому зеркалу заднего вида. Стекло выпало на асфальт и рассыпалось в крошку, корпус же развалился на несколько частей и безвольно повис на проводах.

Агата ликовала. Это была уже вторая победа за день. Вздёрнув головой и сделав «ХЭ!», она развернулась на каблуках и направилась в сторону магазина «ПРОДУКТЫ». Сзади раздался возмущённый голос, недавно называющий её безмозглой курицей:

– Эй, сумасшедшая, тебе что, жить надоело!

Агата резко развернулась и быстро направилась в сторону кричавшего. Тот от неожиданности сделал два шага назад.

– Ну, надоело, и что? А тебе?

– Ты зеркало разбила! – возмущенно прокричал мужик, указывая на место поломки обеими руками, будто прочерчивая рельсы около него.

– Это тебе за курицу!

– Какую ещё курицу?

– Ты же сам сказал, что я курица безмозглая. Что с курицы – то взять, да ещё и с безмозглой.

– Так и есть, зачем посреди дороги расселась?

– Может мне плохо, а ты, вместо помощи, обзываешься, – в упор уставившись на обидчика, прокричала Агата.

Народ стал собираться вокруг.

– А причём тут зеркало. Знаешь, сколько оно стоит?

– Мне абсолютно всё равно.

– Платить, кто будет?

– Понятия не имею, у меня всё равно нет денег.

– В смысле нет денег, это зеркало очень дорогое.

– А если дорогое, тогда не нужно, сидя в дорогой машине людей оскорблять.

Сказав это, девушка стала замечать, что между зеваками, столпившимися посмотреть на театр двух дураков, стали опять появляться тени. «Да, чтоб их!», – мысленно выругалась она.

Девушка, желая поскорее закончить инцидент, подошла вплотную к мужчине. Что-то нехорошее было в её взгляде, и он это понял.

– Слушай, отошла бы ты от меня подальше, – вытянул он руку вперёд, как бы отгораживаясь.

– А то, что? – съехидничала она.

– Странная ты…

– Ты прав. Я тоже думаю, что лучше мне и тебе держаться на

расстоянии. И ещё. Я, знаешь ли, наблюдаюсь у психиатра. И вот он не рекомендовал мне с людьми контактировать. Говорит, опасной могу быть для окружающих.

Она снова сделала угрожающий взгляд. Мужчина поёжился.

– Я запомнила тебя. У меня отменная память на лица.

Сказав это, Агата сама себе улыбнулась: «Ага, хорошая память. У меня!»

– Назови свою фамилию, – не унимался водитель.

– Ага, сейчас, разбежалась. Я тебе ещё раз говорю, у меня нет денег. Я лечусь в психиатрической лечебнице. Позвони туда и сам всё узнаешь.

– Я сейчас вызову полицию, и тебя снова определят в психушку, раз ты сбежала оттуда.

– Я не сбежала, меня отпускают иногда. Но сегодня что-то пошло не так, знаешь, у меня сегодня очень плохое настроение, и я хочу, чтобы этот день всё-таки закончился нормально.

– Психованная ты или нет, тебе придётся заплатить за ремонт зеркала.

– О'кей! Ищи меня. Найдёшь, зеркало твоё будет. Не найдёшь – ну прости тогда.

Всё это время, пока шла эта бесполезная болтовня, Агата смотрела по сторонам. Кроме пришедших поглазеть людей и теней среди них, девушка краем глаза рассмотрела что-то крайне интересное для себя. Ещё тогда, когда большая тень нависала над Агатой, она заметила что-то странное в окне магазина под названием «ПРОДУКТЫ». Она отчётливо увидела стоявшую в окне очень-очень старую женщину, настолько старую, что её назвать была трудно даже бабушкой. На вид ей было лет двести. И тогда, и сейчас старуха смотрела на Агату в упор и что-то шамкала своими старушечьими губами.

Кое-как отвязавшись от назойливого мужика, девушка поторопилась перебежать дорогу. Пробираясь через толпу зевак, она то и дело оборачивалась по сторонам. Подбежав к магазину, с удивлением обнаружила, что в окне витрины уже не было этой старухи. Внезапно всё стихло. Агата почувствовала холодок сзади, резко обернулась и вздрогнула. Перед ней лицом к лицу стояла та самая гадкая старуха. Она смотрела на девушку пустыми белёсыми глазами. Их испещряли мелкие фиолетовые вены. Зрелище было так себе. Девушка сделала шаг назад. Та что-то нечленораздельно шептала, шамкая беззубым ртом. Снова приблизилась к девушке и противным, скрипучим голосом прошипела прямо в ухо Агате:

– Тебе нужно принять свою судьбу. Прими свою судьбу. Тебе не избежать её. Подчини-и-ись, – протянула старуха.

Она схватила её за запястье своей старческой холодной рукой. Боль прожгла руку насквозь. Агата с силой дёрнула рукой и увидела, как маленькая змейка с огромным красным глазком на голове упала на асфальт. Девушка отскочила подальше. Змея, извиваясь, быстро завиляла в сторону старухи, затем впилась в её костлявую ногу. Старуха взвыла:

– Не-е-ет! – заорала страшно старуха. – Дай мне умереть, ведьма, – протягивала руки к Агате.

Змея в это время проникла внутрь старушечьей ноги и исчезла. Агата отскочила подальше, боясь, что змея снова в неё вцепится. Старуха схватилась за своё запястье. Змейка, вероятно, проползла внутри старухи через тело и теперь показалась уже около её среднего пальца, обвила его и замерла в виде большого тёмного серебряного кольца. Верху него красовался большой алый камень.

Агата вся съёжилась. Какая знакомая картина. Она уже это всё видела, только хозяйкой кольца была её собственная мать. Как оно оказалось у этой противной старухи. И это слово… «ведьма» … оно было последнее, что произнесла тогда мать, обращаясь к своей дочери. И вот опять. Это что? Дежавю? Или опять воспоминания.

Отойдя на безопасное расстояние, девушка оглянулась вокруг. Странно, ни толпы людей, ранее стоявшей, ни теней. Все как будто испарились. Обернувшись назад, она увидела, что и старуха пропала. Вместо неё торчал лишь фонарный столб.

-Уф, – выдохнула она. Агата почувствовала, как силы стали покидать её. Она вновь присела на корточки и разревелась, как маленькая.

Что ты помнишь о Максе?

– Профессор, что имела в виду старуха? О какой судьбе она говорила? И почему мне нужно её принять, эту судьбу? Как вы думаете? И что значили её слова: «дай мне умереть». Почему она обратилась ко мне с этой странной просьбой? Я что, могу влиять на чью-то жизнь или смерть? Она просила убить её?

Мужчина молчал. Пока ответов на эти вопросы у него не было. Что в самом деле происходит в жизни Агаты? Фактов маловато, чтобы делать выводы.

– И опять, доктор, – не унималась пациентка, – это кольцо! Что за кольцо такое? Оно сведёт меня с ума. В детстве видела эту змею, которая выползает из кольца, но я всё-таки думала, что это мои детские фантазии. Ну, а теперь-то, что с этим делать? Что думать? Интересно, это то самое кольцо или другое? Сколько их, колец этих? Доктор, я вконец запуталась. Знаете, мне так хочется жить обычной, нормальной жизнью, как у всех. Но наяву, я словно смотрю фильм про чужую жизнь, а в главной роли – я сама. Смотрю со стороны на себя. У меня даже порой эмоций никаких не возникает.

– Ну почему нет эмоций? А Паула, из-за которой ты чуть действительно с ума не сошла. А отец твой?

Девушка одобрительно покачала головой.