Агата

- Тебе не стыдно? Ты ведь взрослая, а не понимаешь, что это болезнь. Мама Агаты больна, а ты... - глаза Макса стали влажными. Он резко отвернулся от матери и быстрыми шагами пошёл к себе.

- Стыдно? Мне не стыдно! - кричала вслед сыну художница. Я не допущу, чтобы ты общался с подобными... - раздался удар. Это Макс специально хлопнул дверью своей комнаты, давая знать, что разговор окончен.

Теперь, после неприятного разговора с матерью, он ещё больше укрепился в мысли, что он должен во что бы то ни стало встретиться с Агатой. На следующий день после школы он, чтобы отвлечь внимание матушки, пошёл на дополнительные математические курсы и с напускной увлечённостью занимался. Учитель страшно хвалил мальчика, уговаривал его не пропускать уроки. Вечером, плотно поужинав и поблагодарив мать за еду, Макс включил погромче музыку в своей комнате, вылез через окно и побежал к дому Агаты. Он уже примерно знал, где находится её комната. Обогнув угол дома, он с налёту перелез через невысокий дощатый забор и оказался на заднем дворе дома девочки. Пробравшись поближе, он поднял с земли маленький камушек и кинул в освещённое окно. Сердце колотилось как бешеное, дыхание невозможно было успокоить. Вскоре к окну подошла Агата. Сначала она долго всматривалась в темноту, но заметив Макса, широко улыбнулась. Макс сделал ей знак, чтобы она спустилась к нему. Через несколько минут двое детей уже сидели в самом тёмном углу двора на спиленном недавно куске дерева. Оба молчали, украдкой взглядывая друг на друга, и улыбались. Наконец Агата сказала:

- Ты приходил сюда, я знаю.

Макс стеснительно опустил голову и улыбнулся.

- Зачем? - спросила Агата.

- Просто так, - смущённо ответил Макс.

- Ты всё видел, да?

- Что всё?

- Ну, маму мою. Она очень странная, иногда делает непонятные вещи, говорит невнятные слова. Но её скоро выпишут. После больницы она становится добрая и ласковая. Я люблю её такой. И она меня... - на этих словах Агата запнулась. - Я думаю, она меня тоже любит, - как-то грустно улыбнулась девочка.

- Я рад, что с твоей мамой скоро всё будет в порядке, - сказав это, Макс осторожно взял Агату за руку. - Как твои ссадины, заживают?

- Да, не больно уже. Макс, - как бы спохватившись, обратилась она, - у меня в воскресенье день рождения, приходи. Папа сказал, что я могу пригласить всех, кого захочу.

Макс заметно погрустнел.

- Не придёшь? - поняла Агата.

- Я бы с радостью, но моя мама... она... - Макс отвернулся.

- Ничего, я понимаю. Многие считают нашу семью странной. Я думаю именно поэтому мы постоянно переезжаем.

- Знаешь, - снова начала Агата, - твоя мама права.

- О чём это ты?

- Ну, она, наверное, тебе запретила со мной общаться, потому что считает нас сумасшедшими.

- Не говори так!

- Она права, - перебила Макса, - в нашей семье нормальный человек только папа.

- Ты тоже нормальная, - с жаром проговорил мальчик.

- Нет!

- О чём это ты?

- Мама сказала, что это я свела её с ума.

Макс напряжённо смотрел в темноту, в которой, как два светлячка, блестели глаза Агаты.

- Как это?

- Я кое-что вижу... иногда, - тихонько произнесла она.

- И что это?

- Не знаю, но это страшно и неприятно. Знаешь, иногда являются такие штуки, они похожи на людей, только как тени. Одни тёмные, другие светлые, почти прозрачные. У них лиц нет. Они нависают над людьми. Это так жутко. Я тоже лечусь, как и мама. Мне никто не верит, кроме мамы. Она говорит, что не видит их, но чувствует. А ещё она говорит, что они сосут из нас жизнь, - Агата посмотрела на мальчика полными слёз глазами. - Не веришь? - Макс сжал руку Агаты:

- Почему это не верю, верю. И тебе и маме твоей верю.

Он и правда верил. Мальчик всегда знал, что есть и параллельные миры, и паранормальные явления, и духи разные. Теперь же, слушая эту маленькую девочку, которая по его мнению и врать - то не умела, уверовал всему этому окончательно.

- Я придумал, - торжествующе сообщил мальчик. Давай встретимся всё-таки в твой день рождения. А лучше раньше, в субботу. По воскресеньям у меня бассейн. Мама может заподозрить, что я пошёл к тебе.

- Давай, а как?

- Я приду, но не к тебе домой. Давай встретимся вон у того дальнего узорчатого забора.

Агата вытянула вперёд шею, как будто могла увидеть хоть что-то в темноте.

- Смотри, здесь есть дырка. Ты пролезешь в неё и пройдёшь между домами, там увидишь этот забор. Я буду тебя там ждать.

- Хорошо, в два часа приду, - Макс утвердительно махнул головой.

Дети просидели так достаточно долго, пока не услышали встревоженный голос матери Макса. Она уже битый час бегала по улицам и разыскивала сына. Макс шёпотом попрощался с Агатой и невероятно ловко перепрыгнул через забор. Затем он сделал большой крюк, чтобы не попасться матери и, как ни в чём не бывало, вынырнул с противоположной стороны улицы как раз навстречу маме. Та, будучи уверенной, что он ходил к этой девчонке, была сильно удивлена появлением его совсем с другой стороны.

Я не убивала своего отца!

Агате тяжело было открыть глаза, ведь воспоминания, пришедшие к ней сейчас, детально показали тот день, после которого её мозг соорудил крепкую броню, через которую прошлое не должно было вернуться. Но что же делать. Доктора на сей раз оказались намного лучше всех предыдущих. Они зацепили крохотную нить, связывающую девушку с прошлым и настойчиво теперь вытягивают её из тёмных лабиринтов памяти. Врачи действовали как открыто, объясняя, какими методами будут пользоваться, так и в тайне от неё.

Профессор, конечно, рисковал своей репутацией, проводя подобные психологические эксперименты, но уж больно случай был неординарный. Здесь он видел не только амнезию, случившуюся в результате несчастного случая, не только зрительные галлюцинации на фоне шизофрении, которые возникают крайне редко. Нет. Своим профессиональным чутьём он ощущал нечто иное, то, что выходит за рамки его профессиональной компетенции. Теперь он жаждал узнать, все ли проблемы исходят из состояния самого пациента либо существуют внешние факторы, невидимые обычным людям. Он знал, что для таких как Агата - это реальный мир.

Девушка, казалось, спала и профессор решил вновь перелистать довольно занятный документ. Он достал истрёпанную тёмно-зелёную пухлую записную книжку из ящика стола и начал обстоятельно изучать её. Она была прочитана профессором уже дважды, и каждый раз старик ужасался прочитанному. Некоторые заметки отца Агаты не давали покоя. Дмитрий, по всем показаниям, был абсолютно нормальным человеком, но в его записях были зафиксированы не совсем нормальные вещи. Там были очень подробные описания «теней», о которых говорила пациентка профессора, даже рисунок был. Он не совсем был похож на рисунки Агаты, но в общих чертах был схож. Видимо, рисовался со слов дочери. В дневнике упоминалось странное большое кольцо со змейкой и красным глазком и много ещё чего.

Слёзы медленно стекали по щекам. Сегодня Агата была особенно тихая. Даже всё вокруг, казалось, притаилось и ждало развязки. Заметив слёзы на лице своей пациентки, мужчина отложил блокнот в сторону, но потом снова посмотрел на него, достал ключи из кармана, открыл свой сейф и положил туда блокнот. Профессор обычно хранил в сейфе документы, к которым доступ был не всем. Что содержал в себе этот старый истрёпанный блокнот, знал только профессор. О его существовании, и откуда он появился у профессора, никто не знал. Старик свято хранил тайну дневника и был уверен в том, что этот чудовищный документ никогда не должен был попасть в руки Агаты.

Повернувшись спиной к сейфу, добрый Вениамин Яковлевич обратился к девушке:

- Почему плачешь? - с нежностью в голосе спросил профессор.

- Я не плачу.

Она действительно не плакала. Какая-то тихая грусть расползлась по всему её телу и залезла куда-то внутрь. Слёзы сами, накопившись, нашли выход и теперь тихо струились по щекам, затекая за затылок.

- Расскажи, что там с Максом.

Девушка вздохнула:

- Ему тринадцать, мне десять. Мы встретились тогда с ним возле того узорчатого забора. Я такая глупая была... Он уже тогда, в тринадцать признался мне, а я, бестолковая, не поняла.

- Что он сказал?

- Он принёс мне маленькую веточку цветов и долго смотрел на меня. Я спросила его, почему он смотрит. Он сказал, что хочет навсегда запомнить мои глаза. Сказал, что мои глаза самые невероятные. Представляете? Невероятные. А мои ресницы похожи на крылья бабочки.

Агата всхлипнула.

- Знаете, профессор, я не могу в точности вспомнить его лица, но его ресницы тоже были очень длинные и красивые, а цвет глаз... знаете, когда солнце проникает через стеклянную чашку с кофе - цвет такой тёмно-золотой, искрящийся. Вот такие, вроде, были у него глаза.

Она замолчала.

- Значит, он не пришёл на твой день рождения?

- Нет, мать закатила в субботу ему страшный скандал и утром пообещала увезти его к бабушке в какую-то деревеньку. Но почему-то не увезла. Боже, лучше бы он уехал тогда.

- Он не уехал?

- Нет.

- Тот мой последний день рождения... Оказывается он стоял у окна на улице и всё видел. Видел, как мать озверела и рычала на нас с папой, как набросилась на меня, и ... - Агата закрыла ладонями лицо, - он видел, как она убила моего папу...

- Откуда ты знаешь, что он стоял там?

- Когда папа крикнул, чтобы я убегала, я выскочила из дома и натолкнулась на него. Помню его лицо, он был белый, как мел. Думаю, он всё видел.

- Он не остановил тебя?

- Нет. Я очень быстро бежала, мне казалось, что я вот-вот взлечу. Да и не мог он меня остановить. Сейчас - то я понимаю, почему. Такое увидеть! Он был напуган, шокирован. Вы же психиатр, должны знать, что страх парализует.

Агата, наконец, открыла глаза. Слёз больше не было.

- Профессор, как вы думаете, куда я побежала? Я больше ничего не помню. И в какой тюрьме сейчас мать? Жива ли вообще она?

Профессор помолчал, затем открыл нижний ящик стола и достал увесистую папку.

- Что, опять очередной сюрприз?

- Я думаю, глупо скрывать от тебя это. Всё равно наступит время, и ты всё узнаешь.

Агата потёрла вмиг взмокшие и похолодевшие руки.

- Я не уверена, что хочу знать то, что там, - пальцем указала на открываемую профессором папку.

- Кэтрин провела небольшое расследование и нашла это.

Мужчина, пролистав несколько документов, достал ксерокопию газеты и протянул девушке. Статья была выделена красным. Агата села на кушетку и принялась читать. Вскоре руки её затряслись, лицо покрылось испариной, а глаза снова наполнились слезами. Девушка рывком смяла лист и швырнула в угол. Профессор молча наблюдал и что-то записывал, не глядя в записи.

- Нет! - крикнула девушка, - они всё врут! Нет! Не правда всё это!

- Да, ты права, иногда случаются такие вещи, к которым мы не готовы.

- В смысле не готовы!?

- Я не убивала своего отца! Я любила папу! Что за чушь!

- Что ж поделать, так пишет газета. Милиция провела расследование и наша улики.

- Какие ещё улики?

- Вот какие.

Профессор полистал ещё в папке, достал другой документ и протянул Агате. Та демонстративно отвернулась.

- Ну, хорошо, сам прочитаю.

Из услышанного девушка поняла, что в тот вечер милиционерами была найдена девочка, бродившая ночью одна. Её платье было забрызгано кровью. Расспросив её, работники полиции поняли, что девочка не в себе и не помнит абсолютно ничего. Затем был вызван наряд в дом, где обнаружили мёртвого мужчину с ножом в животе. Организовали поиски матери Агаты, но они ни к чему не привели. Малышку определили сначала в психиатрическую лечебницу, дабы вернуть ей память, но там что-то пошло не так, затем уже и в детский дом. За неимением доказательств, решили свалить всё на не помнящую ничего дочь и всенародно объявили её убийцей отца.

- Агата, ты ведь умный человек. Ты ведь должна понимать, что это всё ложь.

- Я могу как-то опротестовать это?

- Можешь, конечно, но не в таком состоянии. Тебя сразу объявят невменяемой и дело закроют. Давай сначала всё вспомним, соберём доказательства, а потом пойдём головы рубить.

- Хорошо, спасибо вам, доктор.

- Рано благодарить.

- Знаете, теперь мне понятно, почему в детском доме все меня сторонились, а при удобном случае издевались надо мной. Все считали меня убийцей отца. Боже, хорошо, что я тогда этого не знала.

Сказав это, девушка как-то очень тяжело выдохнула и погрузилась в раздумья.

Глава 6

Глава 6

Кажется, вчера я умерла...

- Нам не дано, деточка, помнить момент своего прихода в реальную жизнь. Привыкая жить, думаем, что всегда жили. Мы живём, смеёмся, плачем, радуемся, грустим. Кто-то счастлив таким, каким является, а кто-то напрочь отвергает себя и свою жизнь. Но мы все примерно осознаём, зачем мы живём. Ну, почти знаем, догадываемся, во всяком случае, - рассуждал профессор, пытаясь отвечать на бесчисленные вопросы Агаты после очередного погружения в прошлое.

- А вот смерть зачем? Куда уходят люди? Зачем? Есть ли в этом смысл? Неужели необходимо обязательно умирать? Что, скучно вечно жить? Сомневаюсь. А если так хочется всем жить, то почему тогда иногда хочется умереть, почему люди не живут в любви к этой жизни, почему постоянно разрушают себя? - не могла угомониться девушка.

- Агата, над этими вопросами бьются люди с начала времён. Великие философы, учёные умы строят теории, дают предположения, однако пока ответ не найден. Но я уверен, раз человек рождён, значит, он должен пройти свой жизненный путь, а в конце него умереть.

- Профессор, вы знаете, кажется, вчера я умерла... - задумчиво произнесла девушка.

- О чём ты? Хочешь сказать, что я тоже, ну того, каюк? – улыбнулся старик.

- Вы-то тут при чём? Я ведь про себя говорю.

- Но я ведь тут, сижу, разговариваю с тобой. Я, например, точно уверен, что жив, - смеялся мужчина, - а раз так, то и ты тоже.

- Вы меня не так поняли, профессор. Конечно же, и Вы и я живы, но вчера... Вчера было странное со мной. Ничего подобного, по крайней мере, из того, что я помню, со мной никогда не происходило.

- Можешь рассказать?

«ПОДЧИНИСЬ!»

Вокруг простиралась тишина. Но не та тишина, когда звук смолкает. Тишина такая, будто никогда и не было звука, шороха. Вообще ничего. Глубокая плотная тишина. Этот молчаливый вакуум дополнялся ощущением отсутствия воздуха или какого-либо ветерка. Будто время встало и всё замерло.

«Безвременье», - пронеслось в голове Агаты.

Она попыталась сказать это вслух, но не услышала ровным счётом ничего. Странное ощущение, обычно от громкого звука закладывает уши, а здесь от тишины. В ушах такое ощущение, словно пробкой заткнули.

Всё вокруг было заполнено плотной чуть-чуть прозрачной пеленой. Судорожно всматриваясь в пространство, заполненное недвижимым туманом, девушка потихоньку начала различать предметы. Всё: дома, даже деревья не имели цвета. Различались лишь оттенки чёрного, серого и белого.