Добро пожаловать в Тантантис!

И вот в чём состояла странность: все техники, с которыми Тамерлан сталкивался прежде, «светились» для него иначе. Их энергетические поля постоянно рябили, тогда как поле Рии оставалось ровным. Более того, Рия словно вытягивала энергию из окружающего пространства, а временами, наоборот, подпитывала кого-то сама. Совсем как целительница, а не техник.

Кайли уже обмолвилась, что мать Рии была целительницей. Значило ли это, что Рия унаследовала часть способностей не только от предполагаемого биологического отца, но и от матери?

Такое считалось невозможным. Обычно эмбрионы мутантов перед имплантацией подвергали генетической модификации, чтобы не допустить появления супермутантов и необратимых мутаций. Кроме того, при селекции старались сочетать генетический материал мутантов одной категории: техников — с техниками, энергетиков — с энергетиками и так далее. Во всяком случае, именно так утверждали официальные источники. Хотя случай с Даной уже показал, что иногда правилами можно и пренебречь.

Целители и лекари, как правило, считались нейтральной ветвью. Если генетические линии целителя сочетали с линией энергетика или техника, доминировать должны были способности второго родителя. Но в случае Рии всё выглядело иначе. Она словно унаследовала часть дара целителя, однако использовала его не в медицинских целях, а для того, чтобы распространять способности техника глубже и дальше, воздействуя на устройства на расстоянии.

Даже сильнейшие техники, с которыми Тамерлану прежде доводилось иметь дело, взаимодействовали с приборами напрямую — так же, как целитель или лекарь с человеческим телом. Им требовался непосредственный контакт, прикосновение. Рия же действовала дистанционно, причём речь шла не о каких-то жалких нескольких метрах, а о километрах. Это было впечатляюще. К тому же она могла одновременно управлять несколькими роботами.

Рия продемонстрировала это, вынув из волос небольшой шарик. Тот тут же расправил крошечные крылышки и взмыл под потолок узкого прохода, открывшегося перед ними, после чего скрылся где-то впереди, в темноте.

Похоже, Рия заранее запрограммировала его на выполнение конкретной задачи. Но даже за работой автономного робота требовалось следить, одновременно анализируя полученные данные. Кроме того, оставался паучок, которого Рия, кстати, оставила с Кайли, чтобы тот охранял её.

Странной казалась и манера Рии обращаться с техникой. Паука-разведчика она ласково называла Паем, а шарик, уже скрывшийся где-то в подземном лабиринте, — Липом.

Впрочем, Тамерлану было не до этого. Куда сильнее его беспокоили ловушки, встречавшиеся в подземном тоннеле.

Первую Рия отключила сразу. Ловушка была тепловой и действовала по принципу микроволновой печи: направленный луч должен был нагревать тело изнутри. Тамерлан, конечно, мог бы отгородиться от него энергетическим щитом, но всё же приятно было видеть, что Рия честно отрабатывает свой гонорар.

Второй ловушкой оказался сам лабиринт, скрытый под крышкой люка. И здесь тоже всё было непросто. Стоило свернуть не туда — и можно было попасть под такой же тепловой луч. Кроме того, повсюду установили камеры видеонаблюдения, а в стенах спрятали систему сигнализации.

Рия объяснила, что к стенам прикасаться нельзя. В пол тоже была встроена сигнализация: компьютер отслеживал каждый шаг, а информация о движении по тоннелю тут же передавалась на главный сервер. Систему, установленную под ногами, Рия отключила, но ту, что скрывалась в стенах, трогать не стала. Она объяснила, что если сейчас выведет из строя всё оборудование или вовсе обесточит здание, это будет выглядеть как минимум подозрительно.

Тамерлан посмотрел на Рию. Она ухватилась за край люка и спрыгнула вниз. Тамерлан последовал за ней. Крышка люка сомкнулась над ними, и почти сразу послышался грохот работающего грейфера: его ковши засыпали землёй люк.

Тамерлан огляделся в кромешной темноте. К сожалению, ориентироваться в ней он умел хуже многих, но стоявшую рядом Рию всё же разглядел: его зрение было куда острее, чем у обычного человека.

Он невольно подумал, что мог бы попросить Рию добраться до сведений, которые не удалось найти Кайли, и выяснить, кем был отец Даны. Заодно можно было бы проверить данные о его собственном происхождении.

Ещё месяц назад, тяжело переживая утрату Даны, Тамерлан решил встретиться с человеком, указанным в его личном деле как биологический отец. Он отправился к нему вместе с Кайли. И всё же Кайли пришла к выводу, что родства между ними нет, хотя Тамерлан сам проверил документы: в его деле был указан именно этот мужчина.

Рия уверенно двинулась вперёд. Тоннель оказался очень узким и уходил куда-то вниз. На глаз уклон был почти незаметен, но Тамерлан ощущал его: каждый следующий шаг давался ему легче предыдущего. Он отметил про себя, что для такого тоннеля всё-таки широковат — в отличие от миниатюрной Рии.

По пути они уже успели убедиться, что датчики движения встречаются и на потолке, а на стыках расположены тепловые сенсоры, мгновенно передающие на главный сервер данные о любых изменениях температуры.

При появлении двух мутантов датчики тем более должны были сработать хотя бы потому, что средняя температура их тел была на пять градусов выше, чем у обычного человека, а в помещении было заметно прохладно. Однако и на этот раз сигнал тревоги не прозвучал. Очевидно, Рия сумела перенастроить и их под себя.

Маленький шарик вернулся к ним и теперь испускал едва заметный луч, освещавший дорогу. Тамерлан не сомневался, что Рия сделала это исключительно ради него: сама она прекрасно ориентировалась в темноте.

Наконец впереди показалась металлическая преграда. По её форме и цвету Тамерлан догадался, что это дверь, ведущая дальше по коридору. Рия подняла ладонь, давая ему понять, что нужно оставаться на месте. Тамерлан послушно замер, с любопытством наблюдая за спутницей.

Рия уверенно шагнула к двери и коснулась её. Раздался едва уловимый щелчок, почти неразличимый на фоне их собственных шагов. Однако Тамерлану он всё равно показался оглушительно громким.

Дверь перед ними отъехала в сторону. Следом одна за другой сдвинулись ещё две, расположенные сразу за ней, открывая вид на гигантскую площадку. Вдоль её края дугой, в несколько ярусов, располагались небольшие комнаты. Каждую закрывала массивная решётка под напряжением, а за решётками находились живые существа.

***

Рия всё-таки перестаралась настолько, что случайно убрала щиты между камерами заключённых. Хотя этих заключённых здесь вообще не должно было быть. Согласно плану, заблаговременно и до мелочей изученному ею, это место представляло собой сплошной железобетонный пласт. И ей, пожалуй, стоило бы ещё тогда спросить себя: зачем он вообще нужен?

Будучи техником, а не инженером-проектировщиком, Рия вполне резонно решила, что массивный блок служит укреплением или буфером, отделяющим опасных преступников от особо опасных. Ниже пятого уровня и впрямь располагался сектор для серийных убийц. Примечательно, что там содержались не только мутанты, но и обычные люди, ожидавшие приведения приговора в исполнение.

На деле всё оказалось куда сложнее. На пятом уровне, куда они с Тамерланом проникли через тайный ход, держали инопланетян, которые сами себя гордо именовали «пиратами».

Рия мысленно выругалась: такой подставы она не ожидала. Тепловизор не засёк пришельцев — температура их тел почти сливалась с фоном остывших стен. Ей едва удалось нырнуть в укрытие и втолкнуть туда спутника, прежде чем их заметили бы.

Никаких сверхсложных систем безопасности здесь не оказалось. Главной угрозой пиратов считалась их телепатическая связь, но, насколько знала Рия, на людей она не действовала. Без оружия чужаки оставались вполне уязвимыми.

Рия сверилась с показаниями коммуникатора. Системы жизнеобеспечения поддерживали идеальную для чужаков среду: ровный температурный фон, чуть больше кислорода, чем в привычной атмосфере Таласса, и пониженный уровень азота. Воздух регулярно проходил жёсткую фильтрацию, чтобы оградить узников от местной микрофлоры, смертельно опасной для их организмов.

Оставался открытым вопрос: зачем их здесь вообще держали? Рии даже в голову не приходило, что, отправляясь за Стефаном, она наткнётся на пиратов.

Они с Тамерланом замерли вне поля зрения камер и самих узников. Он терпеливо ждал, пока Рия лихорадочно соображала, как проскользнуть мимо полусотни пришельцев. Одни сидели в камерах поодиночке, другие сбились в группы по двое-трое.

Рия глубоко вдохнула. Воздух с самого начала показался ей странным, однако её организм мутанта быстро приспосабливался к незначительным изменениям окружающей среды. Благодаря этой особенности многие из них могли подолгу находиться и выживать на ближайших обитаемых спутниках без вреда для здоровья.

— Какого чёрта? — не удержался Тамерлан, но произнёс это очень тихо.

— Я сама была не в курсе, — едва слышно ответила она.

Тамерлан осторожно выглянул из-за укрытия. В полумраке за решётками силуэты пришельцев почти сливались с тенями. Многие спали, вынужденные подчиняться человеческим биоритмам, но некоторые бодрствовали, тихо переговариваясь на своём языке.

— Я так понимаю, план отменяется? — вкрадчиво уточнил он.

Рия упрямо покачала головой.

дали потрясающим обонянием, ничуть не уступавшим чутью людей-мутантов. Кто-то из узников уже настороженно подобрался и начал втягивать ноздрями воздух.

Рия поняла одно: когда защитные щиты на время отключились, заключённые успели связаться друг с другом телепатически.

Она коснулась металлической обшивки стены за спиной. Направив поток энергии по проводам, Рия вскоре обнаружила лазейку — вентиляционный шлюз, через который поступал обычный воздух. Там он проходил обработку и уже с немного изменённым составом подавался в отсек с пиратами.

Имелась лишь одна загвоздка: чтобы добраться до шлюза, ей и её спутнику предстояло пройти мимо тюремных камер.

Конечно, можно было попытаться сделать это незаметно, но пираты наверняка подняли бы шум. Неважно, кого бы они увидели перед собой: диверсанта, охранника или другого заключённого: всех людей они ненавидели примерно одинаково.

На шум, скорее всего, отреагировали бы приборы слежения. Их ещё можно было перепрограммировать, заставив отправлять ложные отчёты, однако оставалась вероятность, что сами пираты сообщат тюремным охранникам о ночных визитёрах. Ни один из этих вариантов Рию не устраивал.

Она тяжело вздохнула и посмотрела на Тамерлана.

— Нам понадобятся щиты, — сказала она. — Такие, чтобы пираты нас не увидели. Сможешь организовать?

Тамерлан одобрительно кивнул.

***

У Рии буквально всё было написано на лице. Тамерлан понял, что место, в которое они попали, не входило в её планы. Сначала он уже было подумал, что придётся всё отменить и вернуться, но Рия предложила другой вариант, и Тамерлан согласился.

На самом деле он и сам не знал, удастся ли ему создать вокруг них такой щит, чтобы они и впрямь стали невидимыми.

— Учти, — сказала Рия, — как только мы окажемся внутри «пузыря», мои силы ослабнут. То есть управлять камерами слежения мне станет сложнее.

— А твой робот? — Тамерлан огляделся в поисках летающего шарика.

— Липом мне тоже будет сложнее управлять. Это возможно, но я бы не стала лишний раз рисковать.

Тамерлан кивнул. В принципе, ничего странного не происходило — насколько это вообще было возможно в сложившейся ситуации. Рия заранее предупреждала, что ей может понадобиться помощь энергетика, иначе она откажется идти. Однако до сих пор она так хорошо справлялась без этой помощи, что Тамерлан уже успел расслабиться. Когда они шли по коридору, спускаясь в подземелье, он надеялся, что их опасное приключение до самого конца продолжится в том же темпе. Но не сложилось.

Тамерлан напрягся и окружил себя щитом, оставив его отчасти проницаемым, чтобы не прерывать разговор с Рией.

— Достаточно или уплотнить защиту? — спросил он.

Она обошла щит по кругу, оценивая его снаружи.

— Уплотни, — велела Рия.

Тамерлан прибавил мощности. Пока всё шло нормально, сил было предостаточно. Он и раньше тренировался создавать проницаемые барьеры для поддержания невидимости боевых кораблей в зоне учебных сражений, но до сих пор ему не удавалось сформировать идеальный щит, который делал бы невидимыми тех, кто находился под его защитой.

Это вообще давалось очень немногим. Из тех, кто достиг подобного мастерства, Тамерлан лично знал лишь капитана Ламарк, адмирала Карстена да Фриду — энергетика шестого поколения, тесно общавшуюся с Кристианой. И всё.

Себя он пока не причислял к этому списку, хотя результат был почти идеальным. Именно это «почти» и раздражало его больше всего.

Однако ничто так не оттачивает мастерство, как настоящая чрезвычайная ситуация. Тамерлану удалось то, что ещё минуту назад казалось невозможным: «пузырь» вышел безупречным, не нарушавшим маскировки, — правда, такого напряжения в сухожилиях он не испытывал даже в настоящем бою с кхтарами.

Во всяком случае, по сияющему лицу Рии было ясно, насколько она довольна. Впрочем, ей-то что? Не ей вытаскивать лучшего друга из тюрьмы. Даже провались миссия, Рия всё равно получила бы половину оговорённой суммы за потраченные материалы — об этом условились заранее.

И всё же Тамерлан отчасти её понимал. Эта дурацкая привычка доводить всё до совершенства была ему знакома — не по себе, а по тому, кого они сейчас вызволяли.

Рия нырнула в пузырь, и по её уверенности было ясно: делает она это далеко не впервые. Новички, оказавшись внутри энергетического барьера, обычно пугались. А когда щит, повинуясь воле энергетика, взмывал в воздух, их страх часто перерастал в настоящую панику.

Лично Тамерлан с таким не сталкивался — разве что видел в новостях сюжеты о том, как энергетики подобным образом вызволяли людей из опасных ситуаций. Для эвакуации гражданских даже существовали особые нормы: щит следовало затемнять, чтобы он не оставался прозрачным и человек внутри не чувствовал себя выставленным напоказ, словно за стеклом.

Но сейчас перед Тамерланом стояла другая задача. Независимо от того, как отреагировала бы Рия, он должен был поддерживать щит идеально прозрачным изнутри и невидимым снаружи.

И у него вышло. Тамерлан сомкнул сферу вокруг них и поднял её в воздух. Никто из пиратов не шелохнулся. Подлетев ближе к камерам, он даже заглянул в некоторые, желая убедиться, что их и правда не заметили. За решётками спали пришельцы, кое-кто тихо переговаривался, но никто не смотрел в их сторону и ни о чём, судя по всему, не подозревал, их даже не учуяли.

Значит, Тамерлану удалось создать идеально невидимый щит. Что ж, отпразднует он позже. Пока они ещё даже не выбрались из этого чёртового подземелья.

Он закрепил купол под потолком, у самого вентиляционного люка. Рия без промедления принялась открывать решётку, ведущую в шахту. Со стороны это выглядело забавно: она поочерёдно прикладывала ноготь указательного пальца к креплениям и на мгновение замирала — и те одно за другим открывались с тихим щелчком. Тамерлан, возможно, и удивился бы, не выдели он сам денег на наногель, которым Рия сейчас вскрывала замки.

Сама по себе эта прозрачная субстанция была бесполезна — активировать её мог только техник. Наногель был их собственной разработкой: если боевые телепаты использовали защитную пудру, то технические специалисты полагались именно на этот состав. Он проникал в мельчайшие отверстия и заполнял полости внутри механизмов. Управляя им с помощью своих способностей, техник мог вскрыть практически любой замок.

Вот и сейчас Рия взломала все четыре замка и сняла решётку. Сразу за ней обнаружилась платформа с электронной панелью, с которой она справилась без промедления, не оставив видимых следов. А дальше…

А дальше виднелся трап, уводящий в узкий лаз шахты. По нему, очевидно, и можно было попасть на пятый уровень. Вот только пролез бы туда не всякий человек, а разве что кто-нибудь такой же маленький и хрупкий, как Рия.

— Если нас поймают, посадят в эту же тюрьму, — нервно хихикнула она и, ухватившись за ближайшую перекладину, подтянулась и забралась на трап, а затем вопросительно глянула вниз, на Тамерлана.

Тамерлан не шелохнулся. Он с ужасом смотрел в узкое замкнутое пространство, где мог запросто застрять. Впервые с тех пор, как Тамерлан здесь оказался, он почувствовал, как сдавливает лёгкие и кружится голова.

— Да брось, — фыркнула Рия. — Только не говори, что боишься замкнутых пространств.

Встретившись с ней взглядом, Тамерлан смущённо отвёл глаза, подпрыгнул и ухватился за ближайшую перекладину трапа. На мгновение он замешкался и забыл, что должен поддерживать невидимость. Рия уже находилась внутри шахты, а вот половина его тела по-прежнему торчала наружу. Тамерлан быстро подтянулся. Оставалось лишь молиться, чтобы его никто не заметил.

И тут Рия сделала то, чего он никак не ожидал, хотя должен был. Она протиснулась между ним и перекладинами трапа, с лёгкостью перевернулась вниз головой и принялась аккуратно устанавливать решётку на место. Надо же, а Тамерлану казалось, что он здесь не поместится, а они тут вполне вмещались вдвоём.

— Придержи меня за ноги, — скомандовала она.

Всё происходило быстро, хотя Тамерлану казалось, что он провёл в этой шахте уже целую вечность. Пространство вокруг будто смыкалось, словно голодная пасть, готовая вот-вот его раздавить.

— Успокойся, — велела Рия.

Он даже не заметил, как она закончила с решёткой и опустила ноги. Теперь её лицо находилось прямо напротив его.

— Учти, когда ты нервничаешь, от тебя начинает резко пахнуть, — заметила она. — Нас могут учуять. Если не охрана, то другие заключённые. Или эти, — она ткнула пальцем вниз, туда, откуда они только что вылезли.

— Легко, блин, сказать, — отозвался Тамерлан.

Говорил он охотно. Ему казалось, что, пока они поддерживают разговор, пространство вокруг становится немного шире, словно пытается отодвинуться, спасаясь от шума их голосов.

Рия нервно хмыкнула, но больше ничего не сказала. Быстрыми и бесшумными движениями она полезла вверх и вскоре оказалась над ним.

Тамерлан тяжело вздохнул. Ему ничего не оставалось, кроме как последовать за ней, хотя это, кажется, требовало от него куда больших усилий, чем решение ввязаться во всю эту авантюру.

***

Рия стёрла электронные следы взлома и, убедившись, что не оставила отпечатков наногеля, способных указать на неё, быстро вскарабкалась по трапу. Тот был достаточно прочным, но таил в себе множество ловушек, о которых Рия предусмотрительно умолчала, чтобы не пугать спутника.

Архитектура тесных переходов имела чёткую цель: если кто-то из пленных пиратов попытается бежать, их громоздкие туши намертво застрянут в узких шахтах. Тамерлан то и дело с тревогой косился на сужающиеся стены, чувствуя себя слишком крупным для этого лаза. Забавно, учитывая, что даже самый тщедушный из местных узников превосходил его по массе как минимум втрое.

Что до ловушек, то они представляли собой отравленные иглы, скрытые у основания трапа. При несанкционированном прикосновении срабатывали датчики, и иглы мгновенно выдвигались наружу. Отключить их не составило для Рии особого труда. Иглы действительно содержали яд, однако рассчитан он был прежде всего на пиратов: для человека эти вещества практически не представляли угрозы.

Шахта была единственным способом проникнуть непосредственно в здание. Воспользовавшись своими способностями, Рия обследовала стены и обнаружила два возможных пути внутрь и наружу: многоуровневые гермодвери, через которые они попали на пятый уровень, и саму шахту, по которой теперь поднимались.

Техническая шахта оставалась единственной слепой зоной, позволяющей проникнуть вглубь комплекса. Пропуская сквозь пальцы слабые электромагнитные импульсы, Рия «прощупала» скрытые в переборках коммуникации. Сеть разветвлялась: несколько рукавов вели на четвёртый уровень. Рие требовался тот, что выходил в безлюдном секторе, желательно у пожарной лестницы. Оттуда можно было быстро подняться на третий ярус — прямиком к камере того, ради кого они затеяли эту «увлекательную» вылазку.

Найти нужный маршрут оказалось несложно. Подключившись к кабелям внутренней сети, Рия перехватила сигнал с камер наблюдения и оценила обстановку. Идеальный выход у лестницы патрулировался, но она быстро проложила альтернативный путь, позволяющий подобраться к цели, не покидая шахты.

Тамерлан, естественно, был не в восторге от этой затеи: вентиляционная шахта постепенно сужалась, и на некоторых участках ему приходилось протискиваться с большим трудом. По правде говоря, Рия тоже нервничала, но старалась не подавать виду, чтобы не напугать спутника. Когда она наконец обнаружила выход, то выдохнула с искренним облегчением. Под конец даже ей стало не по себе от давящей тесноты, что уж говорить о Тамерлане. Он балансировал на грани паники, хоть и отчаянно пытался это скрыть. Однако Рия про себя отметила: он всё-таки справился.

От Тамерлана заметно пахло. Это было опасно: Рия понимала, что их могут учуять другие мутанты и доложить о несанкционированном визите. Какое наказание ждало бы Рию за то, что она согласилась провести его сюда? А самого Тамерлана? Что будет, если руководство узнает, что они пришли не просто навестить заключённого, но и вызволить его из заточения — пусть даже временно?

— Щит, — напомнила она Тамерлану, разблокировав панель.

Она принялась взламывать замки решётки, работавшие по тому же принципу, что и на пятом уровне. Тамерлан мгновенно накрыл их незримой преградой. Рия не видела её, но чувствовала. И почему-то эта преграда показалась ей не спасением, а давящей завесой, преграждавшей путь к свободе.

***

Голос звучал прямо в голове, но совершенно не походил на человеческий.

Стефан прислушался. Незнакомец, кем бы он ни был, обращался не к нему — и всё же Стефан его слышал. Это могло означать лишь одно: он случайно попал в чужую ментальную связку и, к счастью, остался незамеченным. Пока.

От этой мысли по спине пополз холодок — не от перенапряжения, а от сковавшего его ужаса. Он замер, вероятно, в слишком неестественной позе для человека, который якобы спит, скрывая от камер свои ментальные похождения. Столкнувшись с непонятной связью, Стефан словно позабыл об осторожности.

«Эйа́ знать, ка́кова телепат ходить за́кова?» — произнёс неизвестный на другом конце связи.

«Ку́дри Камо́ра один при́ком», — ответил ему другой.

Стефан резко подскочил. Он узнал этот язык, и встреча с его носителями ничего хорошего, по крайней мере людям, не сулила.

«Что за...?» — вырвалось у него.

И да, этим он выдал себя. Не нарочно, разумеется, просто не сумел сдержать удивления.

«Че́лядь?» — воскликнул посторонний голос в его голове, на этот раз обращаясь непосредственно к Стефану. На их языке это означало удивлённое: «Человек?».

Стефан моментально отключился от чужого ментального канала. Этот язык он знал плохо, на нём разговаривали пираты. И почему он вообще решил, что в этой тюрьме могли быть заключены только люди?

Он потёр пульсирующие виски. Со лба скатилось несколько капель пота. Стефан сидел на кровати, сгорбившись и, кажется, едва сдерживая тошноту.

— Что, захотел воспользоваться своими способностями, мерзкий телепат? — раздался над головой голос из переговорного устройства.

Определённо, в эту минуту за ним наблюдал охранник. Видел, как Стефану внезапно стало плохо, и, наверное, тихонько посмеивался. Как же это было унизительно.

Как и то, что утром этот самый охранник, скорее всего, доложит руководству о попытке Стефана воспользоваться своими способностями. А ведь Стефан обещал себе не создавать проблем, но почему-то наивно полагал, что справится. И справился бы, если бы не наткнулся на порождения чужого разума.

Хотя контакт был коротким, он доставил массу неприятных ощущений. Человеческий разум был привычен Стефану — даже самый запутанный. Даже соприкосновение с энергетиком причиняло меньше дискомфорта. А вот чужое сознание пиратов, как выяснилось, оказалось по-настоящему болезненным.

Стефан отметил, что уже пришёл в себя. Самочувствие быстро возвращалось в норму, а значит, нужно было лишь потренироваться, и можно было попробовать войти в контакт ещё раз.

Стефан закрыл глаза.

— Можешь не пытаться, мерзкий телепат, — донеслось из динамиков.

Стефан нащупал его сознание. Охранник находился на втором этаже, сидел перед мониторами и следил исключительно за ним.

Стефан незаметно проник в его разум. Охранника звали Джоди, и он был уверен, что заключённый пытается пробиться сквозь энергетические переплетения щитов, не позволявших телепатам проникать в чужое сознание. Однако Джоди и не подозревал, что Стефан уже копается в его голове — и что мимолётная мысль перевести взгляд на других заключённых возникла у него вовсе не сама по себе.