Господин Метелей

- Бефана Антонелли пришла, чтобы сообщить, что я обещал на ней жениться через месяц, - охотно объяснил граф.

- Жениться? – уточнила красавица.

- Через месяц, - подтвердил он.

Звонкий женский смех раскатился под темными сводами, и я униженно сгорбилась, потому что одно дело – быть осмеянной колдуном, и совсем другое – его прекрасной возлюбленной в присутствии колдуна. А то, что они были возлюбленными, не догадалось бы только бревно.

- Это надолго? – спросила красавица, обращаясь к графу, словно вместо меня у камина стояла соломенная кукла.

- Понятия не имею, - ответил Близар ей в тон.

- Тогда я не стану ждать, поеду домой, - она гибко прошла к креслу и поцеловала Близара прямо в губы – без малейшего стеснения.

Ее распущенные волосы скрыли их обоих, и я почувствовала себя отчаянно лишней. Конечно же, он не собирался на мне жениться, отец был прав. Но удовлетворения от этого открытия я не испытала. Наоборот – разочарование. Свет звезд и в самом деле был слишком далек. Недосягаем. Я попыталась возмутиться этому: какое разочарование?! Ведь все складывается, как надо. Колдуну я не нужна, он откажется от меня и...

- Возьми Сияваршана, - сказал граф Близар, прервав поцелуй. – Он тебя довезет.

«У графа Близара нет слуг», - повторила я про себя и мысленно обозвала колдуна вруном.

- Ты такой заботливый, - проворковала женщина и еще раз поцеловала его. Да как поцеловала! Я не представляла, что можно целоваться вот так… так бесстыдно… словно выпивая чужое дыхание…

Я быстро повернулась к камину, чтобы не наблюдать интимную сцену, и не оглянулась, даже когда раздались легкие шаги, и скрипнула дверь. Это означало, что мы с Близаром остались одни.

- Еще одна охотница за моим серебром… - протянул он.

- Да мне ничего не надо от вас! – бросила я гневно через плечо. – Оставьте свое серебро при себе! Только скажите, что не собираетесь жениться.

Я ждала, что он опять рассмеется и отправит на все четыре стороны, но колдун почему-то молчал, разглядывая меня, как диковинку.

- Бефана Антонелли? – переспросил он, наконец.

Кивнув, я с достоинством извлекла из рукава платок и промокнула нос, стараясь сделать это поизящнее, но ничего не вышло, потому что я оглушительно чихнула, и это разом уничтожило образ благородной девушки с изысканными манерами.

- Что-то не припомню тебя, - сказал Близар, подождав, пока я вытерла лицо и убрала платок.

- Мой отец – торговец пряностями, - поспешно объяснила я, путаясь в словах и страшась его пристального взгляда. Что такого интересного он во мне вдруг обнаружил? – Он занимал у вас деньги, когда не мог оплатить счета. Мы приезжали сюда – я, отец и моя мать… ее отец был знакомым вашего отца… вы заняли денег, а потом сказали, что желаете меня в жены… когда я вырасту.

- Имя твоей матери? – спросил он неожиданно требовательно.

- Стефания Антонелли, в девичестве – Тесситоре. Мне было пять лет и вы…

- Что за лютый бред? – он вскочил, и от его насмешливого спокойствия не осталось и следа. – И ты решила, что я говорил всерьез?

- Разве колдуны бросают слова на ветер? – ввернула я фразочку мачехи. – У меня есть жених, господин Близар, и если вы не желаете меня в жены…

- Конечно, не желаю.

- Значит, я свободна?

- Как ветер в поле.

Это было именно то, на что я рассчитывала.

- Напишите об этом расписку, - я перешла на деловой тон и даже оглянулась в поисках перьев и чернильницы, но в зале ничего подобного не было. – Напишите расписку, что отказываетесь от меня, поставьте подпись и печать – все, как полагается. И еще, пожалуйста, дайте пару монет на обратную дорогу и сапоги. Мне придется остановиться в гостинице, а там…

Но колдун перебил меня:

- Антонелли совсем до ручки дошел? – процедил он сквозь зубы. – Ничем не могу помочь. Мне надоело заниматься благотворительностью в отношении твоей семейки.

- Мы все вернем, - сказала я с достоинством. – Просто в дороге я… потеряла кошелек. Вам нечего боятся, дела моего отца сейчас идут хорошо, и Антонелли всегда верны слову.

- Не обсуждается, - отрезал он, думая, как мне показалось, о чем-то другом. – Обещаниями корми кого другого.

Отчаянье придало мне смелости, и я выпалила:

- Хорошо, тогда я отработаю!

Колдун посмотрел на меня так, словно я предложила ему пиявку на закуску.

- Ты меня точно не заинтересуешь, - сказал он преувеличенно-вежливо.

Я покраснела от такого откровенного намека, но постаралась держаться твердо:

- А я вам себя и не предлагаю. У меня есть жених, если помните. Но вы сказали, у вас нет слуг, поэтому я могу убрать в зале. Вы заплатите мне пять монет серебром, дадите новые сапоги, - я посмотрела на свои разорванные бархатные сапожки, перетянутые обрывками шали. – И мы расстанемся навсегда. Договорились?

Он заколебался. Быстро взглянул на меня, потом оглядел пыльный зал.

- Хочешь сказать, ты сильна в уборке?

- У меня много талантов,- ответила я, сделав неопределенный жест рукой. Ему не надо знать, что этот талант с особенным упорством оттачивался моей мачехой. Хорошо то, что сейчас ее школа сыграет мне добрую службу.

Колдун заколебался, и я пошла в наступление, добавив вкрадчиво:

- Еще я умею варить отличный кофе. Если ваше сиятельство предпочитает на завтрак кофе, а не какое-нибудь зелье из пупырчатых жаб…

Наверное, в зале было полно щелей, потому что сквозняки так и гуляли – мне в лицо вдруг дунул холодный, колючий ветер, бросив в глаза пригоршню сухого снега. Я зажмурилась, и сразу же раздалось шипение, как будто на уголья вылили ведро воды, а Близар пробормотал ругательство сквозь зубы.

Проморгавшись, я обнаружила, что нахожусь в абсолютной темноте – вдруг погасли и свеча, и огонь в камине. Судя по шороху, доносившемуся с той стороны, где находился стол, колдун искал свечу.

- Ты пожалеешь, мерзкая баба, - услышала я его злой шепот и совсем перетрусила. – Где же проклятое кресало?..

- Недостойно графу так оскорблять девушку, - сказала я, и голос мой прозвучал до противного жалобно. – Я ничего вам не сделала, это вы поступили неразумно тогда, пятнадцать лет назад… Это вы… И я вовсе не баба…Тем более – мерзкая…

- Пять серебряных монет и сапоги - за уборку и кофе, - сказал он из темноты очень спокойно, как будто только что не угрожал мне.

- Деньги, сапоги и расписка, - быстро напомнила я, сразу забыв обиды.

- И расписка, да, - согласился он.

Раздалось чирканье, посыпались красные и желтые искры, а потом затеплился огонек свечи.

Я увидела резкий профиль Близара, освещенный пламенем, спутанные волосы упали на лоб. Колдун был похож на хищную птицу, заприметившую жертву. Только кто был этой жертвой? Неужели, я?..

- Ты ничего не слышишь? – спросил вдруг он.

Замерев, я прислушалась. В замке было тихо, только с моей оттаявшей шубы на каменный пол звонко шлепались капли. Помолчав, я осторожно спросила:

- Что я должна услышать?

Граф медленно повернул голову и посмотрел на меня. И опять я подумала о свете недосягаемых зимних звезд, глядя ему в глаза. Прошла минута, вторая… Я неловко переступила с ноги на ногу, и насквозь промокшие сапоги противно чавкнули.

- Ничего. Показалось, - сказал Близар, понимая свечу, а я подхватила сумку. - Пойдем, покажу, где будешь спать. Комната отличная, и постель хорошая…

Услышав эти слова – точь-в-точь, что говорил противный Юрек в гостинице «Рейнеке», я остановилась, как вкопанная.

- Простите, милорд… - сказала я, не двигаясь с места.

- Что еще? – он спросил это с раздражением и немного устало.

Мне было стыдно, и я едва смогла произнести:

- Могу я быть уверена… в вашей добропорядочности…

- Можешь, - сказал он коротко.

- Могу ли я верить вам…

- Тебе достаточно посмотреть на себя в зеркало, - сказал он жестко.

Слова были, как пощечина, но разве не на это я надеялась?..

- Не отставай, - позвал Близар. - Этот дом не любит гостей.

Он говорил так, словно замок был живой.

Глава 4

- Если не возражаете, я бы хотела сначала поесть, - сказала я в спину колдуну, когда он начал подниматься по лестнице. – Я целый день провела в дороге…

- Хорошо, - сказал он безо всякого выражения и обернулся.

Я не сразу поняла, почему он стоит передо мной, держа свечу, а потом поспешила отступить в сторону, давая ему дорогу, и чувствуя себя желторотым цыпленком, попавшим в лисью нору.

Кухня находилась на первом этаже, и мы прошли туда узким извилистым коридором. Пол был неровным – то поднимался на пару ступеней, то опускался на пять. На одной стене висело круглое зеркало, и едва не шарахнулась, увидев свое отражение, подумав сначала о призраках. Боже, на кого похожа! Я торопливо сняла шапку и попыталась пригладить растрепанные волосы, но Близар уходил все дальше, и я не посмела задерживаться – побежала за ним. Он остановился так резко, что я налетела на него, ударившись лицом ему между лопаток.

- Простите, - забормотала я, но он даже не стал слушать, а распахнул двери и жестом пригласил меня пройти вперед.

Это была странная кухня. Да полноте – кухня ли вообще?!

Здесь было очень чисто – удивительно чисто. Ни следов сажи, ни дров со щепками, ни крошек, ни закопченных котелков. Медная посуда сияла, а вместо печи была каменная плита – длинная, узкая. Как же ее топят?..

И здесь было холодно.

- Возьми молоко и хлеб, - велел Близар, указывая на кувшин, накрытый фарфоровой крышкой, и на плетеную чашку, прикрытую полотенцем.

- Благодарю, - я осторожно положила шапку на высокий табурет, а сумку – на пол, ополоснула руки под серебряным умывальником (тоже начищенным до блеска), и налила молока в высокий хрустальный бокал. Было странно пить обыкновенное молоко из такого бокала, да еще под пристальным взглядом такого хозяина.

- Вы не хотите поесть со мной? – спросила я тихо.

Спросила только из вежливости, прекрасно понимая, что он не сядет со мной за один стол никогда в жизни. И точно – он только покачал головой, продолжая держать свечу.

Хотя я и была очень голодна, мне кусок не лез в горло под пристальным взглядом графа Близара. Я поспешила закончить с поздним ужином поскорее. Допила молоко, дожевала хлеб, едва не поперхнувшись, и встала, нерешительно оглядываясь в поисках таза для мытья посуды.

- Оставь, - колдун махнул в сторону стола, и я не посмела ослушаться.

Забрав шапку и сумку, я засеменила за хозяином замка. Мы опять прошли извилистым коридором, а потом принялись подниматься по лестнице. Я насчитала четыре пролета, но когда посмотрела вниз через перила – голова закружилась.

Все в этом месте было неправильным и странным – как будто я смотрела на все через льдышку. Стены были разной высоты, ступеньки были тоже разные – повыше и пониже, пошире и поуже, везде висели зеркала – но не как им полагается висеть, а криво, отчего казалось, что стены качаются и вот-вот рухнут.

Несколько раз я оступалась, когда лестница коварно заворачивала в темноту, и хваталась за перила, с замиранием сердца глядя вниз. Еще я видела темные коридоры и двери – много дверей, расположенных рядом. Там такие узкие комнаты?!.. Причем одна дверь была локтей пять в высоту, а другая – только-только пройти согнувшись. Еще я заметила боковую лестницу, упиравшуюся… в потолок. Зачем она здесь?.. Были еще странности – окна из коридоров в комнаты, витражи, не вставленные в окна, а висящие на цепях посреди коридора…

- Какой удивительный дом, - сказала я, не осмеливаясь назвать его «странным». А он был именно таким – странным, настоящим обиталищем колдуна, когда не знаешь, что ждет тебя за дверью, или кто может заглянуть в окно. Как будто я попала из реального мира в совершенно другой – страшный, живущий по своим, непонятным законам…

И в самом деле, какая-то жуткая сказка. Очень хотелось надеяться на счастливый конец, но не очень-то в него верилось.

Граф промолчал, и я больше ни о чем не спрашивала.

Мы прошли по широкому коридору почти до конца, и там Близар толкнул ладонью одну из дверей.

- Переночуешь здесь, из комнаты не выходи.

Ему не надо было говорить об этом – я все равно не осмелилась бы блуждать по замку колдуна одна. В спальню я заходила с опаской, ожидая таких же странностей, но комната оказалась самой обычной, очень уютной, красивой и человеческой… Никаких окон, кроме окна, выходящего на улицу, дверь одна и обыкновенного размера…

Я вошла, и колдун шагнул следом.

Мне стало жарко в одно мгновение – я впервые оказалась в спальне с мужчиной. Только одного этого хватит, чтобы потерять репутацию навсегда, а учитывая, что говорят о Близаре…

Он сделал еще шаг, и я шарахнулась, прижимая к груди сумку, будто она могла меня защитить, и тут же почувствовала себя глупо – колдун и не думал нападать, а только зажег свечу в подсвечнике на столе, а потом вышел и закрыл дверь. Я метнулась к порогу, испугавшись, что буду заперта, но дверь легко подалась. Близар уходил по коридору, не оглядываясь, и свеча отражалась в окнах, ведущих в соседние комнаты.

С облегчением переведя дух, я заперла дверь изнутри и осмотрелась.

Спальня показалась мне еще уютнее, когда я обнаружила смежную комнату со всем, что нужно девице. Серебряный таз и кувшины для умывания, в красивой шкатулке - щетка для волос, черепаховый гребень, перламутровая коробочка с толченым мелом и круглое зеркальце на длинной ручке. На мягком пуфике были сложены полотенце и шелковая ночная рубашка – с рюшами и кружевами, такую носить только принцессе. Я не сразу осмелилась ее взять, но больше не во что было переодеться.

Возле кровати стояла жаровня, полная горячих углей, и мне оставалось только подбросить несколько щепочек, чтобы по комнате поплыли душистые теплые волны.

Нежная ткань рубашки словно ласкала кожу, и я даже замурлыкала песенку, умываясь и расчесывая спутанные волосы. Я заплела косу и как могла почистила свою одежду.

Что ж, все сложилось не самым худшим образом. Еще немного усилий, Фани, и ты навсегда избавишься от колдуна, и его мрачный дом станет просто жутковатым воспоминанием.

Постель была мягкой, как снежный сугроб, но теплой. Простыни пахли лавандой, и этот запах так и навевал сон. К тому же, я слишком устала, слишком переволновалась, поэтому, несмотря на страхи, уснула быстро, даже не успев дочитать молитву на сон грядущим.

Конечно же, после таких злоключений мне не мог не присниться странный сон. Я опять брела по заснеженной дороге, проваливаясь в сугробы и закрывая лицо от колючего ветра. Была метель, и снежинки резали мне щеки, как крохотные осколки стекла. Я шла в замок колдуна и очень торопилась – скорее, скорее, получу расписку и вернусь домой, к отцу, к Тилю, к Роланду…

Была метель, но солнце сияло, и в его свете я увидела колдуна Близара, и сразу поняла, что он – сердце метели. Колдун был в бледно-красном парчовом камзоле, в распахнутом меховом плаще и без шапки. Он делал руками таинственные пассы, и метель слушалась его движений, как живая. Снежинки роились вокруг него, как белые пчелы, и летели, куда он им приказывал. Черные волосы Близара развевались, и хотя я была совсем рядом, он не замечал меня. Я хотела крикнуть, позвать на помощь, но ветер набросился на меня с новой силой, и я упала в сугроб, провалившись по плечи.

От бессилия и отчаяния я заплакала, но тут мои пальцы нащупали в рассыпчатом снегу что-то маленькое, круглое и твердое. Это была монетка с Хольдой! Та самая, которой мне пришлось расплатиться с возницей! Но теперь чеканное изображение феи вдруг начало двигаться – Хольда кивнула и улыбнулась мне, как будто подбадривая.

Ее улыбка придала мне сил, и я поползла на четвереньках, закрывая от ветра лицо. Близар оказался совсем рядом, и я обняла его колени, ища защиты. Метель вдруг перестала свирепствовать, ветер утих, а колдун помог мне подняться, поддерживая меня необыкновенно бережно, поглаживая по голове, утешая.

Он укутал меня полой своего плаща, и стало тепло, даже жарко. Я положила голову колдуну на грудь, понимая, что все страхи и испытания остались позади, и теперь меня ждет только солнце – ослепительное, ясное солнце! Близар наклонился, почти коснувшись губами моих губ – словно спрашивая разрешения на поцелуй, а потом я услышала его тихий голос: «Будь моей, Бефана».

Одного этого хватило, чтобы я проснулась, тут же открыв глаза.

Чего только не приснится!

Я села в постели и обнаружила, что проспала дольше, чем думала. Утренний свет уже проникал сквозь неплотно задернутые шторы, сейчас часов десять, верно…

Десять!..

Я вскочила, чтобы побыстрее одеться. Дома я всегда становилась пятками на холодный пол, но сейчас ноги по щиколотку утонули в пушистом ворсе ковра. Да, в замке Близара ковры лежали даже на полу – неслыханная роскошь!

- Ранним пташкам – сытный завтрак, - замурлыкала я песенку, которую любила напевать по утрам моя покойная матушка, - остальным – сухарь с водою, - и замолчала, замерев на месте.

У порога стояли два добротных сапожка – вовсе не бархатные, кожаные, но крепкие и как раз мне по ноге. Я натянула чулки и примерила – сапоги пришлись впору, будто шились на меня. Вечером их точно не было, я готова была поклясться.

На всякий случай я подергала двери, проверяя – заперто ли. Но дверь была заперта, а другого входа в комнату я не обнаружила. В ночной рубашке, с неприбранными волосами, но в сапожках, я уселась на постель, мрачно уставившись в стену. Нет, сапоги – это хорошо, но совсем не хорошо, что господин колдун приходил ночью. Сказать ему об этом, как увижу? А если он рассердится и откажется писать расписку?

В отвратительном расположении духа я отправилась в ванную комнату – заниматься утренними делами, но думы насчет колдуна не оставляли меня ни на секунду. Возмутиться, как подобает благородной и добропорядочной девушке? Или промолчать, получить то, что мне нужно, и уйти?

Гордость боролась с благоразумием, и неизвестно, что бы победило, но в это время кто-то постучал – громко и требовательно.

- Эй! Антонелли! Вставай! – услышала я голос Близара и вздрогнула.

В считанные секунды я натянула платье и отодвинула засов, приоткрыв дверь ровно на две ладони.

За порогом позевывал в кулак господин колдун - в бархатном синем халате, открывающем голую грудь. Граф был лохматый со сна – как медведь, но его это, похоже, ничуть не заботило. А я была втайне горда, что предстала перед ним уже аккуратно причесанной, с убранными в косу и заколотыми шпильками волосами.

- Еще спишь? – спросил он, когда я выглянула. – А кто собирался заработать серебро? Пошли, провожу тебя вниз.

Я тут же вышла, уже открыв рот, чтобы высказать свое недовольство по поводу ночного вторжения, но колдун зашагал по коридору, даже не озаботившись оглянуться – он был уверен, что я иду следом за ним, послушная, как дрессированная обезьянка.

Я закусила губу, сдерживая язвительные слова, и пошла за ним – мне и правда больше ничего не оставалось. Ведь это я зависела от него , а не наоборот.

В дневном свете дом выглядел уже не таким пугающим, но все равно странным. Пока мы шли до лестницы, я заглядывала через окна в комнаты. Некоторые комнаты были обставлены богато и красиво. Здесь были танцевальный зал, комната для музицирования, и, вроде бы, библиотека – мне показалось, я разглядела в полутьме полки с книгами. Но были и другие комнаты – темные, пыльные, с обветшавшей мебелью и полуоборванными шторами.

Мы спустились на четыре пролета и оказались прямо напротив арочной двери. Слева была кухня, это я запомнила.

Оставленные мною вчера бокал и кувшин исчезли, кухня по-прежнему сияла чистотой, а на столе стояли чашки и миски с яйцами, копченым беконом, сыром и свежим хлебом. Отдельно стояла крохотная меленка, а рядом с ней лежал полотняный мешочек, распространявший бодрящий аромат обжаренных кофейных зерен.

- Подождите четверть часа, и я сварю вам отличный кофе, - сказала я чинно, закатав рукава и подходя к рукомойнику.

- Вперед, - сказал он, зевнул и уселся за стол, подперев голову.

Он следил за мной с таким же любопытством, с каким я только что рассматривала его дом. Вот только не понятно, что его заинтересовало во мне. Насыпав в меленку зерен, я с силой закрутила ручкой. Не прошло и пяти минут, как кофе был смолот, а я, взяв кофейник, в нерешительности остановилась перед плитой-печью.

- Простите, я не знаю, как затопить эту печь, - сказала я, запинаясь.

Не говоря ни слова, он подошел к колесику сбоку плиты и повернул его на полоборота. Вскоре я почувствовала тепло, а потом и увидела, как от плиты пошел еле заметный дымок – там, где я уронила кофейную крошку.

- Чудеса… - только и смогла произнести я, посмотрев на колдуна.

Тот приподнял брови с таким скучающим видом, словно я была провинциалкой оказавшейся на центральной площади, и вздумала восторгаться тем, что увидела жонглера.

Что ж, пусть думает обо мне, как ему пожелается. Это его сиятельство привычен к колдовству, а мне такое в новинку. Как и любому нормальному человеку. Стараясь не слишком злиться (а то кофе выкипит), я плеснула в ковшик молока и отмерила ложечкой кофе. Не прошло и трех минут, как кофе вскипел, нагреваемый волшебной плитой, и я поставила кофейник на специальную подставку и торжественно водрузила на стол, перед хозяином замка.

- Если хотите, приготовлю и завтрак, - сказала я, решив быть доброй до конца и поставив перед колдуном фарфоровую чашечку.

- Обойдусь, - сказал он, наливая кофе и продолжая на меня поглядывать.

- Тогда прошу меня простить, я приготовлю что-нибудь для себя, - я поклонилась коротко, как заправская прислуга. – Моя матушка говорила, что для дамы самое главное – позавтракать с утра, это улучшает цвет лица и преуменьшает количество желчи в печени.

Бог мой, что за чепуху я говорила! Но мне было не по себе под пристальным взглядом, и я старалась хотя бы бессмысленной болтовней сгладить невежливое молчание графа Близара. Глаза у него были синие – только сейчас я разглядела это в неверном свете зимнего утра. Это красиво и необычно – синие глаза. Синие, прозрачные… как лед.

- Готовь, - сказал колдун, не сделав ни глотка. – Только не поджарься, дама. А потом начинай уборку в зале, если хочешь получить пять талеров.

Было жестоко все время напоминать мне об этих деньгах, но я промолчала, хотя достало бы ответить что-нибудь презрительно-холодное, показать, что не только снежные колдуны умеют бросаться колкостями.

Но я промолчала, а Близар поднялся, запахнул халат и ушел, показав мне в сторону зала, где вчера вечером я обогревалась у камина.

- Какие мы… ледяные, - сказала я презрительно, когда он, разумеется, уже не мог меня услышать.

На всякий случай я приготовила две порции жареных яиц с беконом и гренок с сыром, но колдун больше не появлялся. Я с аппетитом позавтракала, выпила кофе со сливками, которые обнаружила в фарфоровом молочнике, и отправилась сражаться с пылью и грязью графского замка.

Возле камина меня поджидало ведро, метла и куча тряпок. Что ж, пора применить науку мачехи себе на пользу. Ведь мачеха считала, что главное для благородной девицы – не спасовать перед жизненными невзгодами, буде такие случатся с ней завтра или послезавтра. Самое интересное, что она почему-то была твердо уверена, что невзгоды будут ожидать только меня, а Мелиссу обойдут стороной, поэтому пока я выгребала золу из каминов, Мелисса пила чай с пирожными, а когда я была занята весьма нужным для внучки барона занятием – приготовлением еды или мытьем полов, Мелисса благополучно отправлялась в гости к подругам или отдыхала в гостиной, почитывая любовный роман, украденный у гувернантки Тиля.

Вооружившись тряпкой, я первым делом смахнула пыль с мебели. Каминная полка, столешница, подлокотники кресел… Наконец я добралась до огромного зеркала в углу. Вопреки обычаям этого дома, зеркало висело на стене ровно, не искажая пространство. Я провела по нему тряпкой, снимая толстый слой пыли, и оно тут же хрустально засияло, отразив камин, кресло, статуэтку ангелочка и меня…