Господин Метелей

Сегодня я должна была вернуться домой. Отец разволнуется, но мачеха, наверняка, придумает какую-нибудь причину – скажет, что попросила меня заехать к ее подруге или что попасть к королевскому колдуну не так просто – надо записаться на прием.

Я уныло вздохнула: попасть к колдуну просто, а вот как от него выбраться?

Спустившись в зал, я обнаружила, что старик все так же дремлет в кресле, а дверная ручка все так же сияет, налитая морозной силой. Я попробовала потянуть за кольцо через тряпку, но холод все равно обжигал руки. Тогда я пустила в ход деревянную ручку от совка, но ручка прямо на моих глазах промерзла и сломалась, как сосулька.

Немного поплакав от злости и бессилия, я сообразила взять кастрюльку с длинной медной ручкой, но когда хотела опробовать ее, дверь распахнулась, и на пороге появился Близар.

Я заметалась и вправо, и влево, но бежать было уже поздно.

- Что это ты собралась делать? – спросил колдун, подозрительно меня рассматривая, и с особым вниманием разглядывая кастрюльку.

- Хотите яичной каши? – выпалила я первое, что пришло в голову. - Я приготовлю.

Но колдуну есть, похоже, не хотелось.

- Фаларис! – крикнул он, заходя в дом и захлопывая дверь.

Раздалось кряхтенье и покашливание, а потом, шаркая туфлями, появился заспанный старик.

- Ты видишь, что она делает? – спросил Близар холодно. – Она пыталась открыть двери, а ты спишь.

- У меня все под приглядом, - заверил его старик, тараща спросонья глаза.

- Оно и видно, - презрительно заметил Близар, глядя на кастрюльку в моих руках.

Я запоздало спрятала ее за спину. Колдун фыркнул.

- Яичной каши она решила отведать, - он бросил плащ на руки старику и легко взбежал по лестнице.

- Вы не имеете права держать меня здесь! – запоздало крикнула я колдуну вслед, но он не удостоил меня ответом.

Зато старик, которого колдун назвал Фаларисом, с неожиданной резвостью подскочил ко мне, и я увидела, что он рассержен не на шутку – очки так и подпрыгивали на длинном носу, а сам старик фыркал, как кот, которого потревожили, когда он сладко спал.

- Тебе чего не сидится?! – зашипел старик. – Дай сюда! – он выхватил у меня кастрюльку и замахнулся, словно хотел ударить.

Я невольно прикрылась сгибом локтя, и тут же раздался вопль Сияваршана:

- Эй, полегче, моховая борода! – Сияваршан спикировал откуда-то сверху и встал между мною и стариком, выпятив грудь. – А ну, прекрати пугать малышку! Она под моей защитой.

- Кто ее пугает? – досадливо ответил Фаларис, но кастрюльку опустил и пошаркал в кухню. – А ты бы ей лучше объяснил, что хозяин терпеть не может, когда ему перечат… - голос его становился все тише, а потом из кухни раздался грохот посуды и недовольное ворчание.

- Не обращай внимания, - беззаботно махнул рукой снежный дух, облетая меня, а я поворачивалась за ним, как флюгер на ветру. – Сейчас перемоет котелки-чашки и подобреет. Больше он ни на что не способен, старая развалина.

- Он заколдовал дверную ручку, - возразила я.

- И очень кстати, верно? – Сиваршан бросил на меня хитрый взгляд, но сразу же стал серьезным и сказал с сочувствием: - Лучше не скреби себе на хребетик, котенок. С Близаром шутки плохи, он слов на ветер не бросает.

Было странно и неприятно, что дух повторил слова моей мачехи. Я передернула плечами, но злиться сейчас было неразумно. Злиться стоило на колдуна, а не на его слуг, выполнявших приказы.

- Что же мне теперь делать… господин Шани? – спросила я, молитвенно складывая руки.

Похоже, ему понравилось, как я его назвала, потому что он довольно улыбнулся, подлетел ближе и ущипнул меня за подбородок, и я снова почувствовала только легкий холод, а не пронизывающую стужу.

- Не знаю, зачем Близарчик оставил тебя, - признался он. – Но самое мудрое – это выждать. Думаю, скоро все станет ясно.

- Но я не могу выжидать, - возразила я. – Меня потеряют дома, сегодня я должна была вернуться… Мой отец болен… - пыталась сдержать слезы, но они так и хлынули, и я прикусила губу, чтобы не разреветься.

- Ну, малыш, этим делу не поможешь, - попытался утешить меня Сияваршан. – Давай-ка ты прекратишь тратить попросту слёзки, а я пообещаю, что поговорю с Близаром и постараюсь узнать, что он хочет от тебя.

- Да, спасибо… - прошептала я.

- Вот, дыши глубже, успокойся, - ворковал снежный дух, поглаживая меня по голове.

Я отстранилась, и он засмеялся. А в следующее мгновение в коридор ворвался белоснежный вихрь – это безымянный призрак опять закрутился под потолком, как обезумевшая метель.

- Не видишь, балбес, что крошке грустно? – упрекнул его Сияваршан.

Безумная метель замерла, а потом метнулась мне прямо на грудь, превратившись в белоснежного кролика с мохнатыми повисшими ушами. Я уткнулась лицом в прохладный пушистый бок, пряча слезы, и чувству ладонью, как бьется маленькое сердечко под белым мехом. Кролик ластился так умильно, что я не могла не засмеяться.

- Вот и хорошо! – обрадовался Сияваршан. – Давай, балбесик, изобрази нам еще кого-нибудь, повесели девушку!

- Он может стать кем угодно? – спросила я, когда кролик превратился в крохотную белую мышку и пушистым комочком пробежал по моей руке, защекотал шею и подбородок, и забавно запищал, когда я поймала его поперек живота.

- Мы все это можем, - сказал Сияваршан небрежно. – Балбес умеет превращаться лишь в животных, вот пусть и забавляется. А наше искусство уже не для баловства.

- Для чего же? – спросила я, обидевшись за безымянного духа, который обернулся белоснежным шмелем и ползал по моим пальцам, щекоча мохнатым брюшком. – Для того чтобы возить сани графа Близара?

Сияваршан хмыкнул – кажется, я задела за больное.

- Какой силой он заставил вас подчиняться? – я пошевелила пальцами, и шмель взлетел, сердито жужжа.

- Мы служим его семье еще со времен первого графа Близара, - пояснил Сияваршан, отмахиваясь от шмеля, который закружил вокруг него. – Граф Арчибальд был тот еще жук, и очень искусный в колдовстве. Но Николас смог превзойти и его, - он задумчиво щелкнул шмеля, и тот стрелой пролетел комнату, шлепнулся в стену, размазавшись белым пятном, а потом стек на пол ручейками, превратился в кота и, жалобно мяукая, заковылял ко мне.

- Вы поранили его! – ужаснулась я, подхватывая кота на руки и ощупывая, чтобы определить повреждения.

- Да он дурачится, - ответил Сияваршан с ревнивой досадой. – Прекрати, балбес! А ты не будь столь легковерной, крошка. Разве можно поранить зимний ветер?

Кот, чью хитрость разгадали, тут же замурлыкал и принялся тереться о мою щеку, как ни в чем ни бывало.

- И правда, вы все тут обманщики, - сказала я, сбрасывая кота на пол.

- Я тебя ни разу не обманул, дорогуша! - запротестовал Сияваршан, а белый кот превратился в белого суслика и просительно встал на задние лапы.

- И все же нехорошо, что такое милое существо без имени, - я сделала вид, что не услышала снежного духа и встала на колено, наклонившись к суслику. – Не надо больше звать его балбесом. Он ведь не виноват, что еще не умеет говорить. Он весь бархатный… - я погладила суслика. – Назовем его Велюто. Тебе нравится такое имя?

В ответ суслик так распушил шкурку, что стал похож на моток козьей пряжи.

- Ему нравится, - буркнул Сиваршан. – Сейчас до вечера будет по потолку скакать.

- Значит, будет Велюто, - подытожила я.

- Значит, надо отпраздновать! – Сияваршан потащил меня в кухню, подальше от кота. – Балбес получил имя! Это же событие! Попросим Нордевилля приготовить что-нибудь горячительное, чтобы кровь быстрее побежала по этим щечкам, - он хотел ущипнуть меня за щеку, но я успела увернуться. – Ну прости, прости, - добродушно извинился он. – Просто я сам не свой, как тебя вижу – такая конфетка появилась в замке!

- Нордевилль – это еще какой-то призрак? – спросила я, меняя тему.

- Тот старикан, - ответил Сияваршан, взмывая к потолку.

- Но… граф называл его Фаларисом?

- Так и есть, - призрак пожал плечами. – Фаларис де Нордевилль. Брюзга и лентяй, и совсем не опасен, не бойся его.

Мы вошли в кухню (вернее, я вошла, а Сияваршан влетел), а следом за нами примчался Велюто. Я с опаской поглядывала на старика, снующего у печки. Он протирал плиту ветошкой, а кастрюли и сковородки уже сияли начищенными медными боками и донцами. И хрустальные бокалы сверкали, как лед. Полки снова ломились от разной вкусной еды – тут были свежее желтое масло, копченое мясо, крупы и яйца, кровяная и белая колбасы, пшеничный хлеб утренней выпечки. И, конечно же, здесь был кофе – только что смолотый, распространяющий бодрящий аромат.

Пить кофе под вечер – совсем не соответствует традициям, но когда по просьбе Сиваршана старик-призрак поставил кофейник на плиту, отказаться не смогла.

Горячий кофе со взбитыми сливками, посыпанный корицей – что может быть вкуснее!

К кофе слуги графа подали особое песочное печенье – тонкое, как листы бумаги, хрустящее, тающее на языке. Это была знаменитая столичная «Черепица» - я знала, как ее готовили. Тесто для выпечки надо было раскатать так тонко, а оно было таким нежным, что его просто сплющивали на скалке, прижимая к доске, посыпанной сахаром.

Я съела одно печенье, второе и потянулась за третьим, когда заметила, что наслаждаюсь угощением я одна. Велюто устроился у меня на коленях, Сияваршан прохаживался вдоль стола, разглагольствуя о пользе горячительного кофе, а Фаларис устроился на скамейке в уголке, вытянув ноги, и, кажется, задремал.

- А вы… не будете? – я указала на дымящийся кофейник.

- Не будем? – переспросил Сияваршан, речь которого я прервала. – А, ты о еде? Малыш, мы же духи зимы! Мы не питаемся вашей обыкновенной, человеческой пищей.

- Чем же вы питаетесь? – спросила я, и мне сразу расхотелось есть.

Призрак заметил мое замешательство и расхохотался:

- Можешь быть спокойна, мы точно не употребляем на ужин маленьких трусливых девственниц! – он сказал это и состроил свирепую гримасу, скаля зубы и вращая глазами, а потом снова засмеялся.

Но меня это совсем не рассмешило. Стало холодно, и я обхватила чашку двумя руками, согревая озябшие пальцы, и спросила, внезапно вспомнив:

- А где госпожа Аустерия?

Старик в углу на мгновение поднял голову, блеснув стеклами очков, а Сияваршан потер подбородок:

- Думаю, Близар отправлял ее по делам…

Входная дверь хлопнула, и по коридору кто-то быстро простучал каблуками – легко, как будто пританцовывая. Точно не похоже на призрака. А в следующее мгновение в кухню, подобно порыву свежего ветра, ворвалась красавица, которую я видела вчера, целующей Близара.

Она обвела нас задорным взглядом, заметила меня, хихикнула и весело сказала:

- Здравствуй, Бефана Антонелли! Ну что, когда свадьба?

Глава 9

Это была откровенная издевка, и я промолчала. Но красавица и не ждала ответа. Она расстегнула шубу, сняла платок и шапку и бросила все на колени Фаларису, но смотрела на меня:

- Развесь одежду, будь добра. И сапоги поставь к печке, чтобы были теплыми.

Я медленно поднялась, в то время как Сияваршан притащил откуда-то мягкие домашние туфли, опушенные мехом. Красавица привычно надела их и улыбнулась мне, вот только улыбка ее ничем не отличалась от улыбки моей мачехи.

- Принеси горячего кофе, - сказала она. – И Николасу тоже. Ему еще тартинки с сыром, а мне – шоколадных конфет.

Она исчезла в темноте коридора, а потом заскрипели ступени лестницы, ведущей наверх.

- Не принимай близко к сердцу, - тут же оказался рядом Сиваршан. – С этой ведьмой лучше не связываться. Я сам займусь ее сапогами, старикан развесит одежду, но ты все-таки отнеси им кофе. Вдруг еще Близару пожалуется.

Духи в одно мгновение выполнили указания красавицы, поставили на поднос кофейник, чашки и блюдца с тартинками и конфетами, и Сиваршан всучил поднос мне.

- Они в кабинете у Близарчика, - сказал призрак мне на ухо. – Главное, не обращай внимания на Эрну, она та еще штучка.

Это было унизительно – подносить колдуну и его возлюбленной. Я уже заготовила гневную речь, чтобы объяснить, что я не прислуга в замке, но все слова забылись, едва я заглянула в комнату через приоткрытую дверь.

Здесь пылал камин, в кресле удобно устроился колдун, распахнув на груди рубашку, а на нем сидела красавица, которую призрак назвал Эрной, и на ней был… только халат колдуна. Когда она успела раздеться?!

Близар заложил руки за голову и с усмешкой слушал болтовню женщины, а она щебетала, щебетала и одновременно оглаживала его грудь неторопливыми, чувственными движениями.

- …сначала я ее не узнала! Помнишь, какая она была в пансионе? Тощая, как щепка! А тут! Толстуха! В три обхвата! – Эрна весело рассмеялась, и Близар тоже хмыкнул. – И она говорит мне: я придворная магиня графини Брауншвейгской! А я ей: да какая из тебя магиня, ты же простейшего заклинания выучить не могла!..

Эта картина произвела огромное впечатление. Я стояла на пороге, не в силах отвести глаз, а эти двое совсем не замечали меня, увлеченные друг другом. И я вдруг почувствовала, что они очень похожи – во всяком случае, понимают друг друга с полуслова, и это… вызывало зависть. Да, самую настоящую зависть.

Поставив поднос на стол, я постаралась уйти так же незаметно, как пришла, но Эрна вдруг окликнула меня:

- Эй, Бефана Антонелли!

Мне ничего не оставалось, как обернуться.

Теперь они оба смотрели на меня, и если Эрна улыбалась, то колдун, наоборот, нахмурился.

- Ты мои сапоги к печи поставила? – спросила красавица, без малейшего стеснения продолжая оглаживать графа.

Я кивнула и хотела уйти, но она снова окликнула меня:

- Послушай, еще не в службу, а в дружбу: принеси грелку в спальню, согрей простыни. От этих духов-остолопов никакого тепла. После них в постель ложишься, как в снежный сугроб. Спальня на третьем этаже, девятая слева по коридору. Все, свободна, - и она обернулась к Близару. – А она такая: ты что! я на третий год обучения овладела Большим Заклинанием Трисмегиста!.. Представляешь?! Она – Большим Заклинанием! Да все помнят, как она хотела заколдовать лягушку, а заколдовала парик госпожи Глюштайер – вот была потеха!

Ее заливистый смех все еще слышался под сводами замка, пока я спускалась в кухню. Призраки сидели там – все четверо. Дама Аустерия устроилась прямо на печке, и ее волосы оплели половину кухни, шевелясь и обвиваясь вокруг ножек стола.

Я вошла, и духи сразу посмотрели на меня. Посмотрели выжидающе, ничего не спрашивая.

- Она сказала согреть постель, - сказала я, словно извиняясь. – Но я не прислуга…

Сияваршан и Аустерия переглянулись, и даже белый кот притих, забравшись в стеклянный кувшин – словно в кувшин налили молока, только хвост торчал наружу.

Фаларис сделал вид, что дремлет, хотя я заметила, что он посматривает поверх очков.

- А что сказал Близар? – спросил Сияваршан.

- Ничего…

Они опять переглянулись.

- Тогда тебе, крошка, лучше послушаться, - посоветовал дух. – Если бы Близар был против этого, он так бы и сказал.

- Но я не прислуга! – возразила я уже с отчаянием.

Сияваршан пожал плечами, а дама Аустерия отвернулась, пытаясь смирить свои буйные локоны. В довершение всего, на глаза мне попались две металлические грелки, выложенные на стол.

(так выглядели средневековые грелки)

Значит, духи слышали разговор наверху. И уже все приготовили.

Не говоря больше ни слова, я взяла эти проклятые грелки и потащила их в спальню.

- Не злись, - примиряющее сказал Сияваршан, отправившийся за мной. Он парил рядом, скользя вдоль лестничных перил, и заискивающе заглядывал мне в лицо. – Но лучше и в самом деле слушаться Близара. Мне совсем не хочется навредить тебе по его приказу, только случись что – я ведь не смогу отказаться.

- Было бы странно требовать от вас поступать милосердно, если у вашего хозяина вместо сердца – кусок льда, - ответила я резко.

Призрак немного поотстал, но вскоре снова меня догнал и предложил:

- Давай понесу грелки?

- Спасибо, справлюсь сама.

Проходя второй этаж, я заметила, что дверь в кабинет была уже закрыта. Можно догадаться, чем там занимаются колдун и его высокомерная красотка. Интересно, а она знает, как ее дорогой развлекался днем? С госпожой Аделаидой?

- Они вместе учились – Близар и Эрна, - заговорил Сияваршан, перехватив мой взгляд в сторону кабинета. – И много работали вместе, они очень близки. Недавно Эрна была назначена третьей магиней при короле. Она послабее Близара, конечно, гораздо слабее, но у нее хорошие задатки, пойдет далеко. Так что лучше и ей не прекословить.

- Вижу я, как они вместе работают.

Призрак хмыкнул и посмотрел на меня игриво:

- Она в Близарчика как клещами вцепилась, а ей трудно отказать. Но они славно смотрятся вместе, не находишь?

Это был удар по больному.

Я ведь не прислуга! Моя мать была дочерью барона! Мне хватило каминов в отцовском доме! Можно подумать, в замке Близаров решили продолжить дело моей мачехи!.. Я растравляла обиды, но это мало помогало, и печали было больше, чем злости. Собственно, и злости-то не было, только грусть и усталость.

И самое главное – дело было вовсе не в каминах и не в грелках. Перед глазами так и стояла эта картина – женщина весело что-то рассказывает, мужчина благосклонно ее слушает, а в камине пылает огонь. И я могла бы весело смеяться, а Роланд бы слушал… Стоп! А почему – могла бы? Так и будет. Непременно. Несмотря на козни мачехи, и колдуна.

Третий этаж, девятая слева комната…

Не обращая внимания на болтовню духа, я открыла двери и оказалась в самой роскошной спальне, которую только можно было вообразить.

Стены обтянуты светлым шелком, мебель из светлого дерева, толстый ковер на полу, а посредине – огромная кровать под балдахином. В такой кровати можно потеряться! Я обошла ее, оглядывая со всех сторон и зажав грелки под мышками. Перина была такой толщины, что к кровати приставлялась лесенка. Привстав на цыпочки, я отодвинула краешек балдахина и заглянула внутрь. Покрывало и подушки были белоснежные, как лебяжий пух. Наверное, и королю не стыдно спать в такой постели.

- Душечка, - окликнул меня Сияваршан, - они скоро придут.

Я опомнилась и принялась нагребать угли, заполняя грелку, а вторую поставила на решетку жаровни, но так и продолжала смотреть на постель. Мне вспомнилось, как Майса говорила о девушке, которая рассказывала про постель Близара. И в самом деле – такая постель поразит любое воображение! И здесь он предается разврату!.. Какой ужас!..

Но испытывать ужас не получалось, хотя я внушала себе, что это очень, очень безнравственно, но все равно продолжала таращиться, как зачарованная, на толстую перину.

- Нравится? – спросил Сияваршан, подкатываясь со стороны. – В жизни людей есть свои прелести.

- Вот именно, - ответила я, сразу же переводя взгляд на жаровню. – Прелести.

- Тебе неприятно? – приставал с расспросами призрак. – Ты же собиралась замуж за Близара?

- Вам показалось, - я со стуком захлопнула грелку. – У меня есть жених, и если бы не глупая болтовня вашего хозяина, я бы уже давно и счастливо была замужем. Не за Близаром.

Тут я погрешила против истины – в любом случае, свадьба так быстро не состоялась бы. Месяц, возможно – да. Но знать об этом слугам колдуна не полагалось. Я поднялась по лесенке, сунула грелку под покрывало, посмотрела вниз и полюбопытствовала:

- А с кровати он у вас ни разу не падал?

- Пока нет, - Сияваршан обрадовался шутке и повис на балдахине вверх ногами, как огромная белая летучая мышь.

- Все бывает впервые, - заметила я философски и спустилась, чтобы наполнить вторую грелку. Пока я воевала с углями, Сияваршан наблюдал за мной очень внимательно.

- Ты и правда ничего не хочешь от Близара? – спросил он.

- Хочу, - призналась я. – Расписку, что он отказывается от меня. Но готова сбежать и без расписки, если честно.

- Сбежать? – вздохнул он. – Наивное дитя… Отсюда не сбежишь.

- Только из-за вас, - теперь и я посмотрела на него очень внимательно. – Близар без вас – обыкновенный человек. Если вы перестанете ему подчиняться, то что он сделает?

Эта мысль поразила призрака, потому что он замер, раскрыв рот, а потом засмеялся и погрозил мне пальцем:

- Ты на бунт подбиваешь? Хитрая крошка! Но ты заблуждаешься…

- Так что он сделает? – продолжала я напористо. – Ногами затопает? Или побежит жаловаться королю?

Призрак скользнул по пологу, по полу и очутился рядом со мной, улегшись и задумчиво подперев голову.

- Послушай, ты бы оставила эти опасные речи… - начал он.