Неправильный Ашкет

– Магистр, позволите провести со студентами один небольшой эксперимент?

Олвин удивлённо приподнял бровь, но после короткой паузы согласно кивнул, отступая на шаг и уступая ей место у кафедры.

Верена уверенно подошла к центральному демонстрационному столу, взяла одну из готовых студенческих колб – среднюю по качеству, без грубых дефектов – и подняла её, показывая притихшему классу.

– Вот этот раствор, который вы все варите по учебнику, – стандартное зелье ночного видения. Действует оно от силы час и в качестве побочного эффекта даёт утомительный зеленоватый оттенок зрению. Но если вы рискнёте добавить две щепотки этого сорняка, – она кивнула на флакон в своей руке, – и сделаете это в строго определённый температурный момент, на выходе получите кое-что иное.

Она поставила чужую колбу на алхимическую лампу. В лаборатории воцарилась тишина. Даже Олвин, увлечённый процессом, не выдержал и подошёл вплотную к её плечу.

Верена терпеливо дождалась, пока жидкость интенсивно закипит, и аккуратно всыпала первую щепотку. Мутный сероватый раствор с шипением сменил цвет на зеркально-серебристый. Затем она ловким движением погасила лампу, негромко, хлёстко произнесла короткое заклинание фиксации и добавила вторую порцию сорняка – ровно в то мгновение, когда бурное кипение в стекле прекратилось.

Раствор мгновенно стабилизировался, став прозрачным, как горный хрусталь, с едва уловимым, красивым голубоватым свечением у самого дна.

– Теперь перед вами истинное «Зелье звёздной ночи», – констатировала Верена, отставляя готовую колбу на штатив. – Оно даёт идеальное, чёткое зрение в полной темноте на четыре полных часа. И, самое главное, никакого утомляющего зелёного спектра в глазах.

По рядам прокатился оживлённый, восхищённый гул. Адепты принялись перешёптываться, спешно занося новые пропорции в конспекты, пока раствор в колбе продолжал мягко, завораживающе фосфоресцировать.

Олвин подождал, пока гомон уляжется, а затем повернулся к Верене. Он спросил её очень тихо, так, чтобы их разговор не долетал до первых парт:

– Полезные и редкие знания дал вам ваш учитель, мастер Верена? Неожиданно.

Верена хладнокровно встретила его пронзительный взгляд:

– Там, на острове, магистр, мой учитель никогда бы мне сам этого не дал. Но он и не запрещал изучать теорию самостоятельно. Каждый день приходилось подолгу экспериментировать с тем, что удавалось отыскать в его библиотеке полезного.

Олвин пристально её разглядывал. Потом произнёс – всё так же тихо, но с новой, расчётливой ноткой:

– Десять лет – немалый срок. И всё же у меня сейчас есть стойкое чувство, что за это время вы узнали и освоили в разы больше, чем успел бы узнать любой способный адепт, который проучился бы в этих стенах точно такое же время.

Верена чуть склонила голову набок. Ответила не сразу – подбирая слова так, чтобы не соврать и не открыть лишнего:

– Как человек или эррут – да, безусловно. Но как Ашкет... – она сделала короткую паузу, заставив его ловить каждое слово. – У нас иная память. Другая скорость усвоения. Мы не запоминаем – мы вбираем. И никогда больше не забываем. То, на что у рядового мага уходят месяцы унылой зубрёжки, у меня занимает часы. Иногда – минуты.

Олвин медленно кивнул. В его взгляде читалось профессиональное уважение. Он не принадлежал к числу тех, кто привык рассыпаться в похвалах, но этот наглядный урок с пыльным флаконом – и этот ответ – запомнил навсегда.

Когда лекция закончилась, Верена и Кларк покинули лабораторию и направились в столовую. Путь пролегал через тренировочную зону Академии – несколько просторных площадок, разделённых невысокими каменными бортиками, чтобы случайные заклинания с одной территории не задевали соседнюю. На ближней, укрытой плотным дёрном, какой-то мастер-стихийник яростно гонял второй курс по базовым щитам, и воздух там дрожал от жара. Чуть дальше, на каменной крошке, двое магистров отрабатывали с выпускниками боевую связку «щит-копьё»: один ставил магический барьер, второй тут же бил из-за него атакующим импульсом.

Наконец, показался песчаный круг, знакомый до мелочей, – где адепты четвёртого курса уже переоделись в форму, а инструктор Гард командовал процессом коротко и чётко. Вдоль одного из бортиков поднимались грубо сколоченные трибуны – четыре яруса, достаточные, чтобы вместить целый поток. Сейчас скамьи пустовали: все студенты увлечённо разминались.

Верена слегка замедлила шаг, пробежалась взглядом по широкому тренировочному полю. Она не раз наблюдала за этим песчаным кругом сквозь рябь зеркала, пока сидела в своих покоях; теперь же всё было настоящим – пахло сухим песком и разгорячённым потом, а не просто мерцало картинкой в стекле. Кларк, не сбавляя хода, тихо поинтересовался:

– Моя госпожа, а как же ваш завтрак?

– Позже.

– Вы что же, – он выдержал театральную паузу, – променяете его на банальную драку?

Верена, даже не оборачиваясь, уверенно свернула к кругу.

Когда она появилась на краю площадки, мастер меча заметил её сразу. Он сделал короткий, повелительный знак студентам опустить тренировочное оружие, коротко кивнул гостье и приглашающим жестом позвал её в центр:

– Мастер Верена. Не желаете размяться на свежем воздухе? Думаю, наши адепты будут рады своими глазами увидеть, как двигается и дерётся в бою Ашкет.

Верена посмотрела на его широкую фигуру с оценивающим прищуром, но вызов приняла спокойно. Скинула на руки Кларку плащ, оставшись в плотных штанах и обтягивающей чёрной водолазке. Кларк, бережно принимая плащ, едва слышно щёлкнул челюстью – то ли одобрительно, то ли констатируя очевидное. И то и другое сидело в обтяжку, идеально подчёркивая каждый изгиб фигуры и не оставляя простора воображению: его госпожа была красива.

Где-то на задних рядах среди старшекурсников кто-то из парней откровенно, восхищённо присвистнул. Гард метнул взгляд поверх её плеча, и свист мгновенно стих, а виновник спешно вжал голову в плечи.

– Ваш внешний вид чрезвычайно обманчив, мастер Верена, – негромко заметил Гард, ещё раз открыто окинув её фигуру оценивающим взглядом мужчины и воина. – Смотришь на вас – хрупкая, изящная девушка. А внутри скрывается поистине чудовищная, разрушительная сила.

Гард коротко кивнул своим подопечным – мол, освободить поле. Адепты без лишних слов отошли к трибунам и принялись по-деловому рассаживаться на ярусах. Те, кому не хватило места на скамьях, встали вдоль деревянного ограждения – места хватало всем.

С соседней площадки стихийников внезапно донёсся удивлённый громкий возглас – там тоже быстро заметили, что сейчас начнётся в круге. Наставник стихийников, не прерывая команд, бросил заинтересованный взгляд через бортик. С каменной крошки, шурша обувью, подтянулись оба магистра с выпускниками – мужчины встали поодаль, не мешая обзору, но так, чтобы видеть всё поле. Пара ушлых стихийников со второго курса, нагло пользуясь заминкой, перелезли через бортик и пристроились на самом верхнем ярусе трибун.

Кларк, пятясь к краю, оценил растущее зрительское внимание и тихо заметил:

– Эти зрители, я надеюсь, не рассчитывают на ваше скорое поражение, моя госпожа.

Верена, не оборачиваясь, хмыкнула под нос.

Они вышли в центр – двое на большом песчаном поле, под прицелом десятков жадных глаз.

Гард предложил ей на выбор стойку с металлом, но Верена покачала головой и вытащила из паза обычную тренировочную боевую палку. Мастер меча понимающе усмехнулся уголком губ и взял такую же.

Бой начался без предупреждения, на чистых рефлексах. Гард атаковал первым – стремительно, размашисто, мощно, обрушив на неё классическую рубящую связку Академии.

Но Верена двигалась иначе. Никаких широких замахов, уязвимых пауз или попыток принять этот тяжёлый вес на жёсткий блок. Она использовала только короткие, рваные рывки корпусом и мгновенные, под непостижимыми углами смещения с линии атаки – она буквально проваливалась под его удары и за долю секунды оказывалась сбоку или за спиной противника. Адепты на трибунах восторженно, синхронно подались вперёд, боясь пропустить момент. Верена даже не пыталась победить наставника грубой физической силой – она наглядно, жёстко демонстрировала ошеломлённым студентам истинные границы этих боевых возможностей. Она уходила от свистящих выпадов в самый последний, критический миг, позволяя боевой палке пролетать буквально в сантиметре от своего плеча.

Затем – резкое смещение с линии атаки и хлёсткий, короткий толчок ладонью в спину. Гард, не ожидавший такой скорости, вынужденно сделал два широких шага вперёд, едва не потеряв равновесие.

Он круто развернулся. В его потемневших глазах загорелся бойцовский азарт.

– Сносно для начала, – хрипло выдохнул он, перехватывая палку поудобнее. – Но я бы продолжил.

– Я тоже, – ровно ответила Верена, перекидывая оружие из руки в руку.

Они сошлись снова. На этот раз Гард действовал хитрее – предугадывал её рваные перемещения, блокировал траектории и даже активировал магию своего боевого перстня, создавая короткие ослепляющие вспышки. Но Верена всё равно оказывалась на шаг быстрее. Она закончила поединок не дешёвым нокаутом – она просто остановила его финальный штурмовой выпад, намертво перехватив опускающееся дерево ладонью. Древко замерло в её пальцах, не в силах сдвинуться дальше ни на миллиметр.

На полигоне повисла оглушительная тишина. А затем мужская половина курса взорвалась одобрительным рёвом.

Илар Дорн стоял у дальней каменной стены полигона. Смотрел. Не вмешивался. Уперев ладони в набалдашник трости.

Сразу после поединка ректор попросил Верену зайти к нему. В просторном рабочем кабинете он подошёл к столу и протянул ей плотный конверт из дорогой бумаги, скреплённый тяжёлой сургучной печатью.

– Это пришло сегодня на рассвете почтой из столицы, – коротко объяснил Илар, пока она равнодушно вертела пакет в руках. – Королевская печать. Завтра утром я обязан явиться во дворец на личную аудиенцию к его величеству. Тебя в этом письме не приглашают. Они пока просто присматриваются к ситуации издалека.

Верена спокойно вернула ему конверт, восприняв сказанное как данность.

– Боятся и не доверяют, – констатировала она с сухой, земной иронией. – Вполне логично. Я всё понимаю, Илар. И, честно говоря, сама абсолютно не горю желанием развлекать вашего короля. У меня в лаборатории работы будет выше крыши.

Илар понимающе кивнул и уже собирался убрать письмо в глубокий ящик стола, когда из неплотно прижатого края выскользнул второй лист – плотный, с золотым тиснением по краям. Он мягко упал на стол и сам собой развернулся перед ними.

Верена скользнула по нему цепким взглядом.

– «Дуэль Академий», – прочитала она вслух. – Это то, о чём я думаю? Местные студенческие разборки?

Илар поднял лист, быстро пробежал глазами и кивнул:

– Ежегодное состязание высших учебных заведений. Наша Академия в Эшдаре против Академии Смежных Искусств из Остверна. С нашей стороны – факультет некромантии, строго выпускной курс. С их – двойной факультет стихий, огонь и воздух. Через четыре месяца.

Он сделал короткую, тяжёлую паузу и добавил:

– Мы тогда проиграли. На прошлой дуэли трое наших лучших парней вернулись с многочисленными переломами и повреждёнными каналами, хотя по регламенту бой должен был быть щадящим, почти демонстративным.

Верена чуть склонила голову набок:

– И ты хочешь, чтобы я подготовила твоих неженок-некромантов к турниру?

– Я хочу, чтобы они в первую очередь просто выжили на этой арене, – хмуро поправил её Илар Дорн. – Громкая победа – это конечно приятно, но вторично. Остверн далеко не всегда соблюдает правила. Если ты действительно сможешь научить их защищаться и маневрировать так, как сегодня показала Гарду… – он не закончил фразу.

– Подготовлю. Сколько участников с нашей стороны?

– Десять учеников и трое наставников.

– Итого тринадцать, – она чуть заметно усмехнулась. – Хорошее число.

Потом склонила голову набок, придирчиво разглядывая его:

– А ты? Сам не хочешь принять участие?

Илар помолчал, потом невесело усмехнулся:

– Я не в лучшей форме, Верена. Буду бесполезным балластом.

– За месяц придёшь в себя, как только выведем из тебя дрянь.

Он поднял на неё потемневший взгляд. Верена тем временем уже выдернула из стопки лист и потянулась за пером.

– Дай сюда. Напишу, что мне завтра понадобится из составляющих.

Перо быстро заскрипело по бумаге. Илар молча, не отрываясь, смотрел, как строчки одна за другой покрывают лист. Она дописала, размашисто подчеркнула последнее финальное слово и пододвинула готовый перечень к нему.

– Сварю за несколько часов. И прощай шрамы, боль и хромота.

Он аккуратно взял лист в руки и пробежал глазами по строчкам, затем медленно провёл большим пальцем по одной из них – той, где значился редкий экстракт, который в такой пропорции должен был мгновенно сжечь живые ткани. Желваки на скулах дрогнули. Как опытный некромант, он мгновенно считал скрытый подвох. Эта формула была бы смертельной для любого эррута, если бы в неё не добавлялась стабилизирующая капля уникальной белой силы самой Верены.

– Ты хоть до конца понимаешь, что именно означает этот список, Верена? – тихо, с трудом сдерживая волнение, спросил он.

– Прекрасно понимаю. Вчера я уже сказала тебе: ты будешь абсолютно здоров. Опять повторить?

Он медленно, тяжело выдохнул, так и не сводя с неё глаз. Слово «здоров» больше не резало его гордость.

«Губы... Не смотри на её губы. Отведи взгляд», – мысленно приказал себе Илар. Но взгляд так и не отвёл. Верена это заметила – и встретила его молчаливую капитуляцию спокойно, без вызова. Она просто ждала.

Тишина в кабинете затянулась ровно на удар сердца.

Дубовая дверь тихо скрипнула. Кларк осторожно просунул свой отполированный череп в щель:

– Моя госпожа, ваш завтрак больше ждать не имеет никакой возможности. Через четыре месяца Остверн горько пожалеет о своём вызове, а сейчас – еда.

Верена повернулась к слуге, и её лицо внезапно изменилось. Она улыбнулась – впервые за всё время их знакомства. Это была удивительно красивая, завораживающая и какая-то очень домашняя улыбка, которая мгновенно стёрла с её лица суровую маску и сделала её потрясающе живой.

Илар Дорн от такой абсолютной, ошеломляющей внезапности даже непроизвольно приоткрыл рот, окончательно забыв, как дышать. Всё его хвалёное хладнокровие магистра рассыпалось в прах перед этим мимолётным движением её губ.

«Прямо в сердце...– потрясённо подумал мужчина, чувствуя, как бешено стучит кровь. – Она способна одной левой осушать древнейших Ашкетов, перехватывать голыми руками боевые клинки, а сейчас... сейчас она просто улыбнулась своему мертвецу, и я готов отдать этой опасной девчонке вообще всё. Даже собственную жизнь. Только бы видеть это чаще».

– Иду, Кларк, – ровно произнесла она, мгновенно возвращая голосу прежнюю собранность, но в уголках её глаз ещё плясали тёплые искры.

– Да неужели. Рад слышать.

– Идём уже, – одёрнула она чёрную водолазку.

Кларк в ответ коротко щёлкнул челюстью, что у него заменяло самую довольную улыбку.

Глава 18. Клинки

Паркет королевского дворца был слишком скользким для его покалеченной ноги, но Илар шёл ровно, не позволяя себе сбиться с шага. Тяжёлая трость с обсидиановым набалдашником глухо, в такт широкому шагу, стучала по глянцевому дереву. В просторной приёмной зале, залитой золотом и пахнущей приторными дорогими духами, сегодня было непривычно оживлённо.

Стоило главе Совета Материка переступить порог, как светский гомон на секунду испуганно стих, чтобы тут же возобновиться с новой, утроенной силой. Шептались громко. Нагло, но строго за его спиной – здесь всегда любили хоронить лидеров раньше времени. Вокруг него крутилась придворная знать – рослые, статные эрруты, среди которых даже изящные светские девушки в пышных шёлковых платьях гордо высились над землёй, едва ли уступая мужчинам в плечах. Придворные дамы украдкой, прикрывая веерами кончики острых ушей, со смесью ужаса и жадного любопытства разглядывали его суровый профиль. При их заговорщицком шёпоте в полумраке залы то и дело хищно поблёскивали клыки.

Ректор шёл вперёд, не оборачиваясь, возвышаясь над этой толпой даже со своей хромотой. Шрамы не делали его слабее – они лишь добавляли его массивной фигуре пугающей зрелости. Он выглядел как единственный настоящий мужчина среди этого разодетого стада щеголей. Человек, который привык брать ответственность за чужие жизни и отдавать приказы, от которых у других магистров стыла кровь.

Прямо у колонны он едва не столкнулся лицом к лицу с лощёным чиновником из таверны «Седьмой поворот». Напыщенный посланник, как и в прошлый раз, судорожно прижимал к носу надушенный платок и испуганно косился на главу Совета. Чуть поодаль стояла Элиза, прикрывая лицо веером. Это она когда-то оставила Илару шрам на боку и теперь смотрела на него как на отработанный материал, держа под руку высокомерного магистра огня из Остверна. В её глазах читалась твёрдая уверенность, что ашкетский яд Арида уже доедает остатки его резерва и дни главы Совета сочтены. Илар скользнул по ним абсолютно пустым, равнодушным взглядом, даже не замедлив хода. Эта женщина больше не вызывала в нём ничего, кроме глухого раздражения и презрения.

Его мысли сейчас были заняты совершенно другой. Неправильной ашкеткой, иномирянкой с проклятых скал. Хрупкой и юной с виду – и способной в одиночку выпить досуха древнего некроманта. Именно она уже сегодня заварит в лаборатории Академии его спасение. Он трезво оценивал будущее. Как только эта удивительная девчонка поправит его пошатнувшееся здоровье и вытянет из сустава яд, он не станет сомневаться или выдерживать глупые приличия. Он будет открыто и честно добиваться её.

Чуть ближе к дверям королевского кабинета к нему наконец решились подойти двое высокопоставленных чиновников из Казначейства, давно точивших зуб на казённые расходы некромантов.

– Магистр Дорн, – слащаво протянул старший, отвешивая подчёркнуто глубокий, издевательский поклон. – Весь дворец только и говорит о ночном ужасе на кладбище. До нас дошли слухи, что Ашкеты пробили защитный купол, а вы получили тяжелейшее истощение каналов. Мы искренне соболезнуем. Надеемся, вы приехали не за тем, чтобы просить у его величества досрочной отставки по состоянию здоровья?

Илар остановился – резко, всем корпусом, несмотря на трость. Развернулся к ним и сверху вниз посмотрел на них тяжёлым, замораживающим взглядом. Чиновники шарахнулись, едва не запутавшись в собственных накидках.

– Ваше дело – считать казённые медяки, господа. Не лезьте в вопросы Совета. У меня ещё хватит сил, чтобы лично вписать ваше имущество в реестр конфискации, если в отчётах Казначейства обнаружится хоть одна лишняя запятая.

Чиновники побледнели, сдулись и вжали головы в плечи.

В этот момент створки парадных дверей бесшумно распахнулись. Страж громко оповестил о прибытии главы Совета. Ректор кивнул и уверенно вошёл внутрь, оставляя притихшую приёмную позади.

Как только створки наглухо закрылись, король лично запер замок щелчком скрытого артефакта, полностью отсекая комнату от лишних ушей. Руадан – очень крупный, широкоплечий эррут с усталыми глазами и короткой рыжей бородой – отбросил весь строгий придворный этикет. Острые уши короля слегка дёрнулись, а при тяжёлом вздохе в его бороде мелькнула мрачная усмешка. Правитель сокрушённо покачал головой, подошёл ближе и крепко, по-мужски пожал Илару руку:

– Ну и рожи у них там, в коридоре, Илар. Слушай, я на этот балаган смотреть больше не могу. Устал. Долго ты ещё собираешься изображать умирающего перед всем дворцом? Рассказывай честно, что у тебя стряслось и кто этот странный Ашкет, от чьей белой силы жезлы стражи до сих пор икают? Весь дворец на ушах стоит. Твоя Элиза со своим новым стихийником уже открыто празднуют твою скорую кончину.

Король недовольно поморщился, упомянув девицу, и его голос стал на порядок тише и жёстче:

– Я до сих пор жалею, Дорн, что тогда, после её покушения на твой резерв, так и не удалось докопаться до правды. Кто-то из твоих скрытых врагов сработал слишком ювелирно: все её улики моментально подтёрли, архивы подчистили, а само дело замяли за пару часов. Ты ведь прекрасно понимаешь, что Элиза здесь – всего лишь пешка. Тот, кто её тогда прикрыл и до сих пор удерживает при дворе, возможно, метит на твоё место главы Совета.

Илар неторопливо подошёл к столу правителя, опустил трость и вытащил из кармана сюртука пергамент с королевской печатью. На обороте вызова на Дуэль Академий Верена дописала размашистым, чётким почерком перечень редких ингредиентов.

– Посмотри на этот список, Руадан, – произнёс он, пододвигая лист к королю. – Токсин Арида действительно активизировался в моих каналах после нападения. И Фабиан со своими травками был бессилен. Но недавно в Академию зачислили нового мастера некромантии. И она готова меня лечить. А те, кто празднует мою скорую кончину, пусть подождут.

Король взял пергамент, быстро пробежал глазами по позициям и резко вскинул брови. Клыки сомкнулись, а в голосе проступила неприкрытая тревога:

– Постой, Илар. Но ведь такая дикая пропорция... Да ты сдохнешь в муках! Ты уверен, что эта девица из другого мира не пришла завершить то, что не успел сделать Арид на своём острове? Канцелярия её панически боится, между прочим. Какой-то трусливый щелкопёр из патрульных стражей, что был той ночью на кладбище, уже успел за пару монет растрепать всё уличным газетчикам. Столичные листки только об этом и трубят, раздувая панику! Её выставляют кровожадным чудовищем.

– Она прекрасно понимает, что делает, – встретил его взгляд Илар, не дрогнув. – И я верю ей без оглядки.

Он слегка коснулся пальцами мочки уха, где под кожей был надёжно скрыт артефакт – невидимая постороннему глазу игла правды, тонко настроенная на колебания чужих аур.

– Моя серьга за всё время общения с девушкой не кольнула ни единого раза, – негромко, с расстановкой добавил глава Совета. – Ты знаешь, друг мой, что эта редкость появилась у меня не просто так. Я вживил её под кожу сразу после подвалов Арида и предательства Элизы. Я тогда дал себе твёрдое слово больше никогда и ни одной живой душе не верить на слово. И эта вещица за годы дворцовых интриг спасала мне жизнь не раз. Она безошибочно реагирует жгучей болью на малейший намёк на сознательную ложь или скрытое лицемерие со стороны собеседника. Рядом с этой необычной Ашкеткой артефакт молчит. Она не врёт мне, Руадан. Ни в делах, ни в своих намерениях.

Он помолчал.

– Да, эта формула выглядит безумной, но она работает по законам Ашкетов. Многие формулы нам недоступны. Она уже сегодня заварит этот состав в лаборатории. И мне не нужны твои деньги. Мне нужен только один компонент из твоих закрытых запасов. Дай мне всего один месяц. И она вернёт короне абсолютно прежнего главу Совета, а Остверн на грядущем турнире мы просто закопаем в песок.

Король несколько секунд молчал, переваривая. А затем откинулся на спинку кресла и хрипло рассмеялся на весь кабинет.

***

Кабинет, выделенный Верене, находился в крыле некромантов – за той же тяжёлой чёрной аркой, что и лаборатория Олвина. По соседству. Внутри всё было устроено почти также: балки под потолком, массивный шкаф под охранными плетениями, въевшийся в стены запах реагентов. Только трав на просушке висело меньше – лишь те, что она отобрала сама.

Все опасные составы – яды, летучие эссенции, противоядия – Верена заперла в глухой шкаф. Олвин заглянул утром и только покачал головой, разглядывая защитную вязь на дверцах. На открытых полках осталось лишь то, что можно показывать адептам: безопасные компоненты, базовые настойки да пара образцов для обонятельного опознания.

– Любоваться из прохода – пожалуйста, – сухо произнесла она. – Трогать без спроса – только с моего личного разрешения. Нарушителей будет ждать наглядная демонстрация вот этого состава на собственной шкуре.

Она выразительно указала Кларку на мутный флакон на дальней полке. Адепты должны были с первой секунды уяснить, с чем работают, и запомнить: глупое любопытство без дисциплины в этих стенах лечат быстро, доходчиво и наглядно.

Кларк, стоявший у окна в своём сером жилете и с неизменной сумкой на плече, едва слышно щёлкнул челюстью – педагогическая идея хозяйки ему понравилась.

Верена обвела взглядом владения. Перечень ингредиентов, что она вчера сунула Илару перед его отъездом во дворец, был практически выполнен. Всё, кроме одной позиции, уже стояло на полках. Кларк расстарался: перерыл склады, притащил нужные компоненты, разложил, пометил.

Не хватало только самого редкого королевского экстракта, который ректор сейчас выбивал на аудиенции. Верена не сомневалась, что он добудет. Илар с их первой встречи производил впечатление человека, который умеет добиваться своего.