Неправильный Ашкет

– Наконец-то нам введут нормальную форму, в которой не стыдно показаться парням на глаза, а не эту унылую, бесформенную хламиду!

Её соседка по парте согласно закивала, подперев подбородок ладонью и уже вовсю мысленно примеряя высокие, обтягивающие сапоги на глухой, возможно белой, шнуровке.

Парни на дальних скамьях амфитеатра увлечённо обсуждали другое. Валентайн – широкоплечий эррут с коротким ёжиком жёстких тёмных волос, низко наклонился к соседу и вполголоса проговорил:

– Скрытое оружие на бедре, готовые флаконы... Это же полноценный штурмовой арсенал, а не просто учебная форма.

Его сосед согласно кивнул, поджав губы и явно прикидывая в уме, как поудобнее разместить на широком кожаном поясе свои любимые метательные ножи. А затем он уверенно поднял руку – не выкрикивая с места от эмоций, как та бойкая девица с косой, а подчёркнуто по-деловому:

– Мастер Верена, – парень чуть запнулся на её имени, но голос удержал ровным и сильным. – А личное оружие и боевые флаконы... Их по регламенту будет положено носить вообще всегда? Или это требование касается только практических выходов на полигон?

Верена медленно перевела взгляд на парня. Ответила далеко не сразу – выдержала короткую, давящую паузу, заставив аудиторию затаить дыхание.

– Внутри стен Академии – носите только во время практики на полигоне, – ровно произнесла она. – На теоретических лекциях в классах это лишний груз. Но как только ваша нога переступает за главные ворота этого заведения – я настоятельно рекомендую носить арсенал при себе всегда. Без исключений. Если вы, конечно, искренне планируете дожить до своего выпуска.

Парень коротко, солидно кивнул, полностью удовлетворённый таким жёстким ответом, и быстро сделал размашистую пометку в своих записях. Его широкоплечий сосед довольно пробормотал под нос что-то про «запасные ножны на левую голень», и по всей мужской половине аудитории пронёсся негромкий, одобрительный гул.

– Надо с мастером Гардом посоветоваться, – негромко бросил кто-то с третьего ряда. – Он такое одобрит.

Верена тем временем перевела взгляд на магистра Корвина, стоявшего чуть в стороне.

– Магистр, – обратилась она к нему ровно, – какие зелья курс уже прошёл? Что им разрешено использовать в стенах Академии и на полигонах?

Корвин заметно оживился. Он шагнул вперёд, расправил плечи и принялся перечислять – явно гордясь подготовкой своих студентов:

– Базовый набор: кровоостанавливающие, укрепляющие, противоядия от трёх основных групп трупных токсинов. Из боевых – искры тления, заморозка плоти, концентрированный раствор для подрыва костяных сочленений. А в этом семестре, – он сделал короткую паузу, наслаждаясь моментом, – мы ввели две новинки: дымовую завесу с некротическим компонентом, способную на время ослепить нежить, и зелье ночного видения. Последнее – полностью наша разработка, аналогов на Материке нет.

Корвин закончил и посмотрел на Верену с явным ожиданием одобрения. Она выдержала паузу.

– И это всё?

Улыбка магистра слегка поблекла.

– Простите?

– Духи, – произнесла Верена ровно. – Призраки. Неупокоенные сути. Вы проходили средства против них?

Корвин нахмурился. Его пальцы сжались в замок.

– Против духов... существуют стандартные отпугивающие контуры, – начал он, но осёкся под её взглядом. – Мастер Верена, вы должны понимать: полноценных средств против высших сутей не существует. И уж тем более – средств против Ашкетов. Эту проблему не решил никто. Ни один маг Материка.

Верена смотрела на него всё так же спокойно. Ответ её прозвучал тихо, но отчётливо, в полной тишине:

– Я подправлю эту ситуацию.

По аудитории пробежал гул. Студенты переглядывались, не смея до конца поверить в услышанное. Корвин открыл рот, но не нашёлся, что сказать.

Илар молчал. «Она за минуту пробудила то, что мои профессора не могли пробудить годами. Голод. Азарт. Инстинкт хищника. Парни уже просчитывают запасные ножны на голень. Девчонки готовятся к жёсткой практике, даже не успев осознать этого. Академия снова учится быть злой. И именно поэтому я прикрою её авторитетом. Не потому, что она слаба – потому, что она единственная, кто сделает их сильней».

Кто-то с задних рядов подался вперёд, явно намереваясь задать вопрос, но Верена уже продолжила – всё тем же ровным, лишённым пафоса голосом:

– Да. Я знаю как. И поделюсь этими знаниями.

Тишина в аудитории стала звенящей. Студенты забыли дышать. Корвин медленно опустился на край своего стола, осмысливая услышанное.

Илар Дорн, до этого молча наблюдавший со стороны, выступил вперёд. Его голос прозвучал спокойно, но веско:

– Это требует отдельного обсуждения. Не сейчас. Не здесь.

Он встретился взглядом с Вереной – и она едва заметно кивнула. Позже. Всё позже.

Кларк, всё это время неподвижной тенью простоявший рядом с Иларом, чуть наклонил череп к ректору и стоявшему поблизости Корвину. Его тихий, заунывный голос прозвучал так, будто он делился с ними скучной бухгалтерской сводкой:

– Вам несомненно повезло, что моя госпожа возьмётся за ваше обучение. Раньше у вас и шанса не было – ваши скромные потуги вызывали истерический смех у всех Ашкетов. Но теперь... – он выдержал короткую паузу. – Теперь у вас не просто шанс. Я думаю, со временем весы качнутся в вашу сторону.

Илар медленно перевёл взгляд на скелет: «Он это нарочно. Точно нарочно».

Клык дёрнулся – сам собой, без разрешения. Илар сжал челюсть.

Корвин, кажется, в очередной раз за это утро утратил дар речи. А Кларк уже снова замер, безучастно глядя перед собой, будто и не произносил только что приговор всей прежней системе обучения.

Верена едва заметно качнула головой – то ли осуждая его бестактность, то ли соглашаясь с каждым словом.

Дальнейший урок продолжился уже в более спокойном, насколько это теперь было возможно, русле – Илар Дорн взял на себя сложную теоретическую часть лекции, позволив Верене просто молча наблюдать за классом из своего кресла и постепенно привыкать к новой обстановке. Но в воздухе висело недосказанное обещание. И каждый студент в этой аудитории знал: что-то изменилось.

***

После окончания урока ректор повёл её в просторную столовую главного крыла. Время было пограничным – у мастеров и адептов как раз шла большая утренняя перемена перед началом основных практических занятий, так что в зале было шумно. Кто-то просто заскочил перехватить чашку отвара на ходу, другие лениво допивали утренний кофе.

Сам зал Академии поражал масштабами: высокие сводчатые потолки из светлого камня, огромные арочные окна, пропускающие потоки солнечного света, и длинные ряды массивных деревянных столов, за которыми переговаривались студенты. Илар уверенно провёл Верену через весь этот гомон к отдельному учительскому столу, где как раз сидели его близкие друзья.

Ректор занял своё привычное место на самом торце, с краю стола. Верена опустилась в свободное кресло по правую руку от него. Посреди деревянной поверхности высился огромный общий поднос под серебряными крышками-колпаками, откуда каждый из магистров обычно накладывал себе еду сам. Илар Дорн уже протянул было руку к длинной раздаточной ложке, намереваясь лично поухаживать за гостьей, но Кларк сработал на чистых инстинктах идеального островного завхоза.

Костяной слуга бесшумно шагнул вперёд и в наглую, прямо перед носом ректора, перехватил ложку. Кларк скрежетнул суставами, ловко скинул крышки и принялся деловито, с горкой наваливать в тарелку Верены горячую кашу, подкладывая сверху самые сочные куски запечённого мяса, хлеб и пышную выпечку.

Илар Дорн растерянно замер с пустой рукой в воздухе, а сидящий по левую руку Фабиан, наблюдая за этой комедией, откровенно не переставал клыкасто лыбиться, получая колоссальное удовольствие от происходящего.

Бледный Олвин кивнул гостье подчёркнуто сдержанно, почти сухо; некромант отделился от стены, сделал шаг вперёд и молча сел справа от неё. Мастер всё ещё напряжённо анализировал вчерашний выплеск её белой силы, явно пытаясь сопоставить этот запредельный уровень магии со своими старыми закрытыми архивами.

Фабиан, усевшись поудобнее, слегка наклонился к ректору и ехидно прошептал ему прямо на ухо:

– Одобряю, друг мой. Твой новый мастер некромантии чертовски хороша даже в этих казённых вещах. Да и слуга у неё, я смотрю, парень с характером – авторитетов не признаёт.

А затем лекарь немного отстранился назад и добавил уже нормальным, серьёзным тоном:

– И не забудь, ты сегодня железно должен заглянуть ко мне на осмотр. После ночной блокировки купола твои каналы явно истощены.

Верена спокойно принялась за завтрак. На всю их компанию за учительским столом открыто оборачивались буквально все присутствующие в зале.

Кларк неизменно застыл ровно на полшага позади плеча хозяйки, и его безмолвное, костяное присутствие среди обедающих эррутов вызывало у Академии не меньше панических вопросов, чем фигура самой Верены.

Все жуткие сплетни Материка ломались на корню: этот совершенно не похожий на других Ашкет сейчас без малейшего стеснения, с огромным аппетитом уплетал за обе щеки горячую кашу, пышный круассан и увесистый бутерброд с запечённым мясом, запивая всё это крепким кофе. Для клыкастых долгожителей-эррутов, привыкших к умеренной и чинной трапезе, это зрелище стремительно становилось главным обсуждаемым событием дня.

Фабиан весело понаблюдал за её кулинарным штурмом со своего места и с мягкой улыбкой поинтересовался:

– Мастер Верена, я смотрю, вам искренне нравится наша местная кухня? Питание у преподавателей в Академии точно такое же, как и у обычных учеников – трёхразовое. Уверяю, никто у нас голодным по коридорам не ходит.

Кларк, до этого хранивший молчание за её спиной, плавно повернул свой череп к Верене и скорбно, с глубоким сочувствием проскрежетал:

– Искренне сочувствую вам, моя госпожа. При вашем привычном шестиразовом питании вы в этих стенах гарантированно будете постоянно голодать. Но вы ни в коем случае не волнуйтесь, я незамедлительно возьму на себя круглосуточную добычу свежих продуктов и индивидуальную готовку, как всегда добросовестно это делал. К слову, чуть в стороне от тренировочной площадки я уже мельком приметил густые заросли дикого розового чертоха. Его мясистые ягоды вполне сойдут для вашего скромного дневного перекуса.

Олвин, сидевший по левую руку от Верены, от удивления даже перестал жевать и резко развернулся к ней всем корпусом, уставившись на невозмутимого мертвеца за её плечом:

– Постойте. Но ведь розовый чертох смертельно ядовит, есть его точно нельзя! Его сок выжигает внутренности за минуту!

– Самое то для полноценного Ашкета, – бесстрастно и монотонно отрезал Кларк, возвращаясь в исходную караульную позицию.

За учительским столом на несколько секунд повисла звенящая тишина. Кто-то за дальними столами обеденного зала от неожиданности громко, надсадно поперхнулся, и даже не один. Фабиан, весело понаблюдав за этой немой сценой, перевёл взгляд на ректора и лукаво прищурился:

– Что ж, я думаю, если для вашей уникальной физиологии жизненно необходимо питаться шесть раз в сутки, то наш глубокоуважаемый ректор без труда всё решит в индивидуальном порядке. Правда, Илар? Проглатывать проблемы мы ведь не станем?

Илар Дорн, угрюмо разглядывая свою тарелку, едва заметно, понимающе усмехнулся в стакан. Он поднял тяжёлый взгляд на Фабиана, а затем перевёл его на Верену:

– Никаких проблем не будет. Кухня обеспечит всё, что потребуется мастеру Верене. В полном объёме.

Брант, грузный мастер стихий, сидевший чуть поодаль, в этот момент медленно вытащил дымящуюся трубку изо рта, удивлённо приподнял густые брови и философски покачал головой, безмолвно переваривая информацию.

Пока за главным столом повисла минутная пауза, за соседними длинными скамьями, где сидели адепты других факультетов, мгновенно началось паническое шушуканье. Стихийники и боевые маги, обладавшие чутким слухом, умудрились подслушать требования Кларка и теперь в ужасе переговаривались между собой, испуганно пихая друг друга локтями под столами:

– Эй, слышал? Ей мало трёхразового. Ей нужно шесть. Иначе она начнёт жрать местный ядовитый чертох...

– Про чертох – это ладно. А если ей не хватит? Может, нам ей свои порции по очереди предлагать, а? От греха подальше.

– Точно... Голодный Ашкет – злой Ашкет. Нам только голодного Ашкета в коридорах не хватало для полного счастья, она же нас всех досуха выпьет, если Ректор, например, обед задержит!

После того как первая волна шока в зале окончательно улеглась, Фабиан, как главный лекарь Академии, внимательно присмотрелся к её лицу, к полному отсутствию хищных клыков и уже более серьёзно поинтересовался:

– Мастер Верена, если всё же не секрет... А к какой именно расе вы принадлежите? Жезлы патруля сходят от вас в упор с ума, и вы явно не эррут.

Она сделала последний глоток кофе, спокойно отставила чашку на деревянную поверхность стола и прямо встретила его заинтригованный взгляд:

– Я родилась обычным человеком. В совершенно другом, бесконечно далёком отсюда мире. Его название вам всё равно абсолютно ничего не даст. У Арида в цитадели просто огромная, древняя библиотека. За годы я досконально изучила всю информацию и различные архивы, в том числе и про редких иномирян-попаданцев, которые когда-либо пересекали границу реальностей. Так вот, господа магистры, можете выдохнуть: таких, как я, в вашей истории ещё никогда не было.

Она перевела взгляд на Олвина, застывшего слева от неё:

– И да, мастер Олвин, я ем абсолютно всё. Включая ядовитое. Может, вам до сих пор неизвестно, но Ашкеты практически полностью невосприимчивы к любым существующим ядам. У меня есть обоснованное предположение, что только одно-единственное редкое растение в мире способно кардинально повлиять на их уязвимость, но оно настолько уникально, что за прошедшие века не встречалось нигде, кроме одного конкретного места. И это место – личный кабинет Арида на костяном острове.

Верена легко поднялась из-за стола, уверенно одёрнув чёрную водолазку, и повернулась к ректору:

– Я закончила… завтракать, Илар. Я иду в город. Ты с нами?

Илар, чуть помедлив, коротко кивнул и отставил чашку. За столом кто-то из коллег шумно поперхнулся от её поразительной фамильярности в адрес главы Совета. Фабиан откинулся на спинку стула и тихо, почти про себя, протянул: «Ох, Илар, кажется, ты пропал». И широко ухмыльнулся, сверкнув клыками. Характер новой коллеги ему определённо нравился.

Глава 16. Осмотр

Во второй половине дня Верена в сопровождении Кларка и Илара отправилась в город. В лавке центрального квартала она без эмоций выложила на бархатный прилавок несколько дымчатых кварцев и лиловых аметистов из своей сумки. Ювелир – пожилой, седоусый эррут с увеличительной лупой в глазу – удивлённо присвистнул, оценив безупречную чистоту и редкость камней. Потом он перевёл взгляд на лицо гостьи, откровенно задержался на её непривычных круглых ушах и открыл было рот, чтобы задать неизбежный вопрос. Однако старик вовремя наткнулся на тяжёлый, предупреждающий взгляд Илара Дорна, стоявшего прямо за плечом Верены. Желание расспрашивать у ювелира моментально угасло.

Через полчаса жёстких, прагматичных переговоров, в которых Кларк принял самое деятельное и напористое участие, добыча была оценена по высшему тарифу.

– Самоцвет не добыт, а выращен в жеоде, видите характерный скол? – безбожно врал Кларк, нависая над ювелиром. – Это редкость. Удваивайте цену.

Ювелир лишь кивал, не в силах возразить тону и аргументам этого жуткого создания. Верена едва заметно хмыкнула про себя – она лично выковыривала эти камни из разрушенной стены цитадели, но ювелиру об этом знать было не обязательно. Верена стала очень богатой женщиной. Основная масса золота по совету Илара ушла на сбережение в охраняемое Казначейство Совета, а оставшаяся сумма – в небольшой, но чрезвычайно вместительный кошель-мешочек с расширенным пространством, купленный тут же, по соседству, в банковской лавке.

«Почти как моя серая сумка, – мысленно сравнила Верена, затягивая шнурок. –Только без встроенной защиты пространства от прощупывания Ашкетов. Но чисто для золота сойдёт».

В городской канцелярии они провели ещё один утомительный час. Местная бюрократия, бесконечные реестровые печати и, наконец, принудительный отпечаток ауры в кристалле-хранителе – костяной слуга изучал всю эту процедуру с поистине маниакальным вниманием, буквально нависая над столом и контролируя каждый шаг писцов, и этим их нервируя.

Когда кристалл с сухим щелчком считал волновой отпечаток её силы, главный писец на мгновение испуганно замер. Защитные серебряные артефакты, встроенные в его лакированный стол, тревожно, басовито загудели, заставив чернила в чернильницах пойти мелкой рябью. Чиновник побледнел, медленно поднял глаза на Верену, а затем растерянно уставился на Илара Дорна.

– Всё в порядке, – спокойно, веско произнёс ректор Академии, придавив ладонью дрожащий кристалл на столе. – Это наш новый официальный мастер. Продолжайте процедуру.

К вечеру на запястье Верены красовалось тонкое, слабо пульсирующее магическое тату – местный несмываемый аналог паспорта, официально подтверждающий её статус свободной гражданки Материка и дающий высший уровень допуска Казначейства.

Для Кларка Верена с тем же каменным выражением лица, которое посторонний мог бы принять за скуку, купила редкий бытовой артефакт на серебряной цепочке – портативный пространственный очиститель, мгновенно убирающий пыль, грязь и любые пятна концентрированной волной сухого тепла. Слуга принял прибор с достоинством истинного лорда, сразу повесив его на шее.

Оставалось последнее важное дело – центральный магазин одежды. Оказавшись среди бесконечных рядов с готовым платьем, Верена без малейших колебаний выбрала три абсолютно одинаковых комплекта: чёрные штаны, водолазки из плотного, но удивительно мягкого трикотажа, и тяжёлый походный плащ. Ровно тот простой фасон, к которому её тело привыкло за годы жёсткого обучения и выживания на острове.

Она принципиально не стала объяснять стоящему рядом ректору, что на скалах быстро привыкаешь обходиться самым минимумом вещей. Всё, что просто так лежало в сундуках цитадели, от вечной могильной сырости со временем покрывалось склизким налётом и медленно превращалось в гниль. Конечно, когда Верена появилась на острове, они с Кларком начали бороться за быт: сундуки регулярно проветривались, старые запасы сушились у огня, чинились и перешивались, но это требовало слишком много сил. Там, на побережье, ей годами приходилось носить грубое, перелатанное полотно из прибитых волнами сундуков, и с плеча покойников, которых тоже нередко приносило морем. Эти вещи Кларк по мере необходимости приносил из заброшенных подвалов и глубоких нижних ярусов цитадели, отведённых под склады, взамен окончательно пришедшего в негодность. Ткань на её теле дольше держалась только потому, что её постоянно прикрывала и консервировала сильная Ашкетская аура.

«Мне, как Ашкету, все эти руны и артефакты на одежде без надобности. Я и так сильнее любой защитной вязи. Адептам – да, нужно. А мне хватит и трёх простых комплектов. Они сидят на мне идеально – не стесняют движений и возвращают почти забытое ощущение комфорта. Три смены хорошей одежды, которую можно спокойно держать в шкафу, не боясь, что её сожрёт плесень. Этого пока хватит, чтобы просто жить».

Илар, стоявший рядом, уже потянулся к поясу, где висел увесистый кошель.

– Я сама, – её ладонь мягко, но непреклонно легла поверх его пальцев, останавливая жест. – Спасибо.

Он хотел было возразить, но осёкся, встретив её спокойный, непоколебимый взгляд. Илар молча убрал руку, признавая за ней это право. А Верена уже протягивала продавщице несколько новеньких монет из своего кошеля.

– Ты на удивление скромна, Верена. Любые другие женщины на твоём месте и с таким состоянием сейчас бы точно не стеснялись в средствах и скупили бы половину торговых кварталов Материка.

– Я не другие, – ровно ответила Верена, принимая свёртки у приказчика. – С побрякушками и платьями я позже сама, не торопясь, разберусь, когда окончательно пойму, что мне здесь действительно нужно для жизни. А пока этого вполне достаточно.

Илар ничего не ответил. Он просто молча смотрел, как она забирает покупки – сосредоточенно, без тени привычного девичьего кокетства, будто получает личное оружие перед тяжёлым боем. И думал о том, что за всю свою жизнь ни разу не встречал женщины, которой было бы настолько всё равно на собственный гардероб.

Для Кларка она тут же, на соседнем прилавке, присмотрела и купила длинный тёмно-серый жилет из плотного сукна и кожаную сумку на широком ремне через плечо – для документов и письменных принадлежностей.

Костяной слуга, неподвижно стоявший у самого входа в магазин, аккуратно принял обновки, примерил вес сумки на отполированном плече и едва заметно, одобрительно кивнул черепом.

– Весьма своевременное приобретение, моя госпожа, – бесстрастно проскрежетал мертвец, на секунду покосившись на Илара. – Раз уж мы официально поступили на службу, мне необходим подобающий вид для ведения ваших дел. На Материке, как я погляжу, очень много полезных и нужных нам вещей.

Нигде больше не задерживаясь, они благополучно вернулись в стены Академии. У входа в главное крыло их уже нетерпеливо поджидал Фабиан. Лекарь сурово скрестил руки на груди и выразительно посмотрел на ректора:

– Илар, немедленно на осмотр. Ты сам мне это твёрдо обещал. Магические каналы после такого колоссального удержания купола сами себя не восстановят. Идём в смотровую, живее.

Илар Дорн с досадой вздохнул, бросил короткий взгляд на Верену и послушно направился следом за Фабианом по тёмному коридору.

Кларк аккуратно перехватил свёртки с покупками поудобнее и двинулся дальше к их покоям. Верена пошла следом, но возвращаться в новое жильё ей сейчас внутренне совершенно не хотелось: «Чисто профессиональный интерес. Конечно. Именно поэтому я иду туда, а не в свою комнату. Только поэтому».

Верена остановилась и повернулась к слуге:

– Кларк, иди разбирай вещи. Я скоро буду.

Скелет послушно кивнул и скрылся за дверью комнаты. Оказавшись в её новых покоях, он первым делом распаковал свёртки, с достоинством королей облачился в строгий серый жилет, первую и неожиданную, совершенно не нужную в его существовании одежду, и принялся методично, с тихим стуком раскладывать обновки по полкам платяного шкафа.

А Верена тем временем просто позволила пространству на мгновение смазаться, делая короткий шаг. Вышла из тени прямо у нужной двери, из-под которой пробивался мягкий свет настенных светильников, приоткрыла её – и застыла на пороге.

В просторном освещённом помещении собрался весь близкий круг ректора. Брант молча сидел на низком табурете у раскрытого окна, задумчиво посасывая свою неизменную трубку. Олвин замер чуть поодаль, угрюмо скрестив руки на груди. Инструктор Гард устроился на самом краю кушетки у стены и что-то вполголоса, сосредоточенно обсуждал с Фабианом, показывая тому свежий синяк на предплечье.

А посреди комнаты, спиной к приоткрытой двери, неподвижно стоял Илар Дорн.

Совершенно раздетый, даже без белья. Его одежда аккуратной стопкой лежала на стуле рядом. Главный лекарь Академии, глубоко закатав рукава зелёной мантии, слушал Гарда вполуха и усердно втирал остро пахнущую камфорой мазь в его широкую спину и плечи, сплошь покрытые плотной сеткой рваных рубцов.

Кое-где, прямо по краям самых глубоких следов, на коже проступала едва заметная, маслянистая чёрная плёнка. Она слабо, зловеще мерцала в свете артефактов, и от неё ментально тянуло холодом, который Верена за годы в цитадели успела выучить наизусть.

Остаточный яд Ашкетов. Медленный, голодный, застарелый токсин некромантов. Он никогда не убивал жертву мгновенно, а планомерно пил жизнь – по капле, десятилетиями, подтачивая и без того истощённый резерв могущественного мага.

Фабиан как раз наносил очередной плотный слой снадобья на левое плечо Илара, когда его пальцы в перчатках наткнулись на самый поражённый участок. Чёрная маслянистая плёнка на коже ректора на мгновение запульсировала ярче, и мужчина едва заметно напрягся, стиснув челюсти.

– Опять активизировалась, гадость, – недовольно проворчал лекарь, принимаясь втирать бальзам особенно тщательно, до красноты. – Видишь? Вот здесь и у лопатки. Токсин до сих пор не выведен из тебя до конца, Илар. Эта дрянь питается твоей же собственной силой. Медленно, но абсолютно верно. Ты ночью удерживал купол против дохляков и Ашкетов почти час, и этот колоссальный выброс магии предсказуемо подстегнул заразу. Если бы ты продержался под их ударами ещё хотя бы минут десять...

– Я прекрасно всё знаю, Фаб, – глухо, через силу ответил Илар, не оборачиваясь. – Но там, под ударами трупов стояли мои студенты. У меня не было выбора.