Неправильный Ашкет

Кабинет был готов. Лаборатория тоже. У дальней стены она велела поставить несколько скамей для будущих занятий. Верена стояла посреди всего этого, уперев руки в бока, и придирчиво оглядывала стены. Кажется, на первое время всё.

– Я сходил, как вы и просили, моя госпожа, – раздался из-за спины сухой скрежет. – На академическое кладбище. Время выбрал самое подходящее – за час до рассвета, когда смрад от старой почвы поднимается особенно густо. Выкопал, пересадил, полил. Теперь эта дрянь источает ровно столько вони, чтобы ваши будущие адепты не расслаблялись.

Верена покосилась на чадящий горшок в углу и хмыкнула.

– Отлично. Пусть привыкают работать в экстремальных условиях.

– Именно так я и подумал, – с достоинством отозвался Кларк, бережно расправляя полы своего серого жилета. – Моя госпожа, я вынужден ненадолго отлучиться. Часа на два. По личным делам.

Верена обернулась. Брови поползли вверх сами собой. Костяной секретарь уже стоял в дверях – собранный, подтянутый, с сумкой на плече. Она не успела ничего сделать, прежде чем его тощая фигура бесшумно выскользнула в коридор, оставив за собой лёгкий сквозняк.

– Ну ничего, – пробормотала Верена. – Потом узнаю, куда свалил.

Она уже потянулась к шторе, собираясь задёрнуть её и приступить к варке первых эссенций, как со двора донёсся странный звук – не то лай, не то дробный скрежет мелких костей вперемешку с радостным, захлёбывающимся повизгиванием.

Верена высунулась в окно.

По внутреннему двору, взметая клубы пыли, бешено носилась свора костяных собак – штук пять. Голые рёбра, хвосты-прутья, а пустые глазницы голодно тлели фиолетовым огнём. Они скакали, крутились волчком и выпрашивали что-то у высокой фигуры. В центре этого хаоса стоял Кларк.

«Он что, втихаря выгулом нежити занялся?»– мелькнула у Верены оторопелая мысль.

– Ладно, так и быть, – донёсся его монотонный голос. – Ещё пару раз – и отведу вас к хозяевам. У меня, между прочим, дела. Крайне важные. Не то, что у вас.

Собаки его не слушали. Азартно прыгали, с разбегу тыкались костяными мордами в ноги и требовали продолжения игр.

Кларк неторопливо, деловито отстегнул собственную левую руку у самого плечевого сустава – тихий щелчок, – широко размахнулся и швырнул её далеко вперёд. Рука описала высокую дугу и упала у стены. Вся свора с восторженным клацаньем рёбер ломанулась за добычей, поднимая тучи песчаной пыли.

В этот самый момент из-за угла левого крыла уверенным шагом вышел Гард.

Мастер меча задумчиво шагал через двор с каким-то свитком в руке, явно направляясь к кабинету Верены. Но ровно на третьем шаге поток костей и виляющих позвонков пронёсся мимо, едва не сбив мужчину с ног. Шаг оборвался. Гард проводил жуткую карусель ошарашенным взглядом, а затем медленно повернул голову к Кларку. Глаз дёрнулся. Дважды.

Самая шустрая и наглая собака – та, что была с характерным выщербленным черепом, – уже вовсю неслась обратно, гордо сжимая в зубах костяную руку. Остальная орава с громким лаем развернулась и промчалась мимо онемевшего Гарда во второй раз.

Знаменитый мастер меча беззвучно открыл рот. Закрыл. Снова открыл, как рыба, выброшенная на берег.

Кларк тем временем невозмутимо забрал руку у пса. Пристёгивать левую обратно на законное место он почему-то не стал – просто закинул на плечо, поднял череп и увидел Верену, наблюдающую за этой комедией из окна второго этажа.

Слуга на секунду тактично помедлил, а затем поднял правую руку, в которой всё ещё была намертво зажата его левая, и приветственно помахал хозяйке. Выглядело это зрелище запредельно сюрреалистично: живой скелет в новом респектабельном сером жилете машет одной рукой, в ладони которой зажата вторая точно такая же рука.

Верена в окне медленно прикрыла лицо ладонью, превозмогая приступ хохота.

Приняв её безмолвный жест за одобрение, Кларк воодушевился, снова размахнулся и изо всех сил бросил левую вперёд. Не рассчитал. Костяной снаряд перелетел через головы собак и с глухим стуком приземлился на макушку какому-то несчастному адепту-стихийнику, как раз выходившему из-за угла с кипой учебных книг. Тяжёлые фолианты веером взлетели в воздух. Парень от неожиданности истошно вскрикнул на весь двор:

– Да заберите у них уже эту палку... А это вообще что такое?!!

Свора, взвизгнув, дружно ломанулась к новому месту падения – прямо через рассыпавшиеся книги, подол мантии и путающиеся ноги перепуганного стихийника. Во дворе моментально взметнулись панические крики, собачий лай, дробный скрежет костей и наконец полный ужаса вопль несчастного студента:

– Это же рука!!! Чья это рука?! Заберите её от меня немедленно!!!

– Осторожнее, молодой человек, – в своей манере отозвался Кларк, даже не думая извиняться. – Прошу вас смотреть под ноги. Вы сейчас своими действиями грубо мешаете нашему тренировочному процессу.

Верена смотрела на этот шумный бедлам сверху, оперевшись ладонями о деревянный подоконник. Внутри, где-то глубоко в груди, разливалось забытое тёплое чувство. Настоящая жизнь наконец-то текла. Да, она была странной, шумной, костяной, нелепой – но это была живая, бурлящая жизнь.

Она отошла от окна и взяла пустую колбу, усмехнувшись собственным мыслям.

«Илар принесёт последний компонент. А пока... пора заняться делом».

Закатав рукава, Верена потянулась к первой склянке.

Закончить предварительную термическую подготовку она как раз успела, когда в дверь коротко постучали. В этом стуке угадывался характер человека, привыкшего командовать.

– Войдите.

На пороге кабинета уверенно вырос Гард. Он шагнул внутрь, оценивающе окинул взглядом штативы, склянки, чадящий горшок и остановился напротив Верены, наклонив голову.

– Мастер Верена. Я пришёл просить об индивидуальной тренировке. На этот раз – никакой показухи для адептов. Мне нужен жёсткий, настоящий бой.

Верена отложила в сторону пергамент и скрестила руки.

– Хочешь понять на собственной шкуре, как нужно вести себя в реальном бою против Ашкета, Гард?

– Именно так.

Она помолчала, разглядывая его массивную фигуру в упор, словно анатом перед вскрытием.

– Тогда начну с правды. Даже самый слабый Ашкет в разы сильнее и быстрее, чем несколько таких, как ты. Дело не в технике – в регенерации. Ты нанесёшь десяток ударов – раны затянутся быстрее, чем ты выдохнешь. Разрубишь грудную клетку – он встанет. А одного его удара хватит, чтобы бой для тебя закончился.

Гард нахмурился. Челюсть сжалась так, что заходили желваки. В глазах проступила та самая обречённость, которую она видела у многих – у тех, кто впервые осознавал, что они не охотники, а добыча. Он не спорил. Просто стоял и переваривал.

– Однако, – продолжила Верена, и в её голосе мелькнул азарт, – это не значит, что шанса нет. Пройдём в оружейную.

Гард резко вскинул голову. Обречённость сменилась острым, хищным интересом.

– Идём.

Они вышли в коридор. Верена на ходу подхватила с кресла свою сумку.

Их путь снова пролегал через внутренний двор Академии. Там по-прежнему царил управляемый хаос. Кларк стоял в центре с единственной конечностью и командовал:

– Сидеть. Я сказал – сидеть. Вы же мёртвые, в конце концов. Где ваша выдержка?

Свора крутилась вокруг него, выпрашивая новый весёлый бросок. Один пёс, самый щуплый, уже держал в зубах какую-то кость – Верена не сразу поняла, что это фаланга пальца Кларка.

– Фу, – без тени раздражения произнёс скелет, заметив пропажу. – Это моё. Немедленно выплюнь.

Из всех раскрытых окон глазели адепты – занятия как раз прервались на перемену, и теперь они наблюдали представление с диким восторгом и ужасом. Адепты хихикали. Некроманты что-то записывали об особенностях поведения костяных собак.

Гард проводил свору задумчивым взглядом и негромко с усмешкой заметил:

– Без вас тут было скучно, мастер Верена.

Та лишь хмыкнула, не замедляя шага.

***

Оружейная оказалась длинным залом с богатым выбором оружия. Учебные палки, затупленные клинки, массивные двуручники у одной стены и изящные парные сабли у другой. Вдоль дальней, на отдельной стойке лежали шесть тяжёлых мечей.

Это были клинки магистров, павших в боях с Аридом. Верена узнала руническую гравировку по фолиантам из его библиотеки. Лёгкие, невероятно прочные, с рукоятями, обмотанными вытертой кожей, их лезвия всё ещё хранили слабый отпечаток былой магии. Илар не убрал сталь – оставил как память. Или как напоминание, что враг жив.

Гард пристально следил, как Верена достаёт из сумки тёмный флакон. Уникальный состав, созданный ещё на острове: сок стылого бразила, летучая эссенция стенателя и капля её крови. Противоашкетский яд.

– Ты был неплох, Гард. Если тренироваться со мной, со временем научишься предугадывать перемещения Ашкета. Понять, где он появится после прыжка. Успеть развернуться для блока.

– А смысл? – глухо отозвался мастер меча. – Даже если угадаю, даже если достану клинком, раны затянутся быстрее, чем я моргну. Поцарапать можно, убить – никогда.

Верена медленно повернулась к нему. В одной руке удерживала флакон, другой она обвела шесть старых мечей.

– Никто не мог. До сегодняшнего дня.

Она вытащила притёртую пробку. От горлышка моментально потянуло холодом и едва уловимым горьковатым мёдом.

– Выбери клинок. Любой. Это оружие теперь станет твоим.

Гард сделал широкий шаг к стойке. Его ладонь зависла над мечами – на секунду, на две, – а затем уверенно легла на рукоять самого простого, без гербов, с вытертой до блеска гардой. Он поднял клинок и рукоятью вперёд протянул его Верене.

Она произнесла длинное, каркающее – будто по сухой кости скребли:

– Кхар-рак-на-тур-эш.

И капнула на лезвие четыре капли. Металл дрогнул. Затем повторила с остальными пятью.

Все шесть клинков одновременно затянулись – слабо, призрачным маревом. Горечь мёда поплыла по залу.

Гард смотрел потрясённо. Его пальцы, сжимавшие край стойки, побелели от напряжения.

– Теперь их можно будет убить. Обычный меч для Ашкета – досадная зубочистка. Царапнёшь ауру, а под ней кости. Клинок застрянет, и тот только посмеётся. Но с этим – другое дело. Несколько точных ударов – аура начнёт истончаться. Регенерация остановится на время. Останется догнать тварь, быть быстрее и не промахнуться. Шанс выжить – большой. По сравнению с тем нулевым раскладом, что был раньше. – Она говорила буднично, словно перечисляла пункты из учебника.

Гард наконец обрёл речь. Охрипший, но твёрдый.

– У меня в голове сейчас... целая команда складывается. Охотники на Ашкетов. С этими клинками... – Он замолчал, справляясь с дыханием, потом поднял на неё глаза: – Тебе не жалко их? Ты ведь, как ни крути, тоже Ашкет.

Верена холодно встретила его испытывающий взгляд.

– Ашкетам никогда никого не жалко. Даже подобных себе. Для них важна только личная сила. – Она сделала паузу. – Я родилась человеком. И человек всегда будет на первом месте.

Гард шумно выдохнул, глядя на мерцающий клинок.

– Может, тогда начнём? – Верена решительно отступила на шаг к стойкам и вытащила из деревянного паза обычную дубовую палку. – Бери палку. Сегодня у тебя первый урок. Настоящий. – Она чуть склонила голову и добавила, уже мягче: – Мы же можем перейти на «ты»?

– Можем, – хрипло ответил Гард с короткой, мрачной, но удивительно тёплой усмешкой. – Ещё как можем.

***

Гард не привык, чтобы его били. Особенно – при свидетелях. Особенно – маленькая бледная девчонка.

Но это был не спектакль. Верена не устраивала шоу. Он пришёл сам – с конкретной целью. И она учила. Жёстко, без скидок, но учила.

К концу первого часа он понял: это не тренировка. Это препарирование. И он – подопытный.

– Не блокируй, – бросила Верена, не поворачивая головы. – Блок тебя убьёт. Уходи.

Он попробовал. Не вышло. Палка вошла под рёбра.

Пот лился ручьями. Рубаха намертво прилипла к спине на пятой минуте. Пятая точка удостоилась жёсткого знакомства с дубом – с особым, изысканным цинизмом, и далеко не один раз. Каждое ребро было точечно ткнуто и оставлено с внушительным, наливающимся багровым синяком. Верена била не в полную силу. Ровно с такой скоростью и точностью, чтобы траектории запоминались телом надолго.

«Как же меня всего разобрало,– пронеслось в голове. – Мышцы гудят, суставы вывернуты, и этот дубовый сучок, кажется, оставил след даже на костях. И ведь она даже не вспотела. А я стою, как первогодок, который даже блок вовремя поднять не может. Сопливое зрелище».

И лишь через час – спустя час непрерывного ада – у него начало получаться. Он дважды угадал траекторию её прыжка. Один раз почти блокировал. Палка Верены только чиркнула по предплечью вскользь, а не впечаталась в бок. Маленькая победа. Но его.

А потом поединок прервали.

Низкий, глубокий голос Илара прозвучал негромко, но его услышали абсолютно все. Ректор стоял у края площадки, опираясь на трость. Рядом с ректором возвышался Фабиан с неизменной проницательной ухмылкой – лекарь уже смотрел на хрипящего Гарда как на любимого пациента, которому предстоит долгий, крайне болезненный, но очень приятный врачу курс лечения.

Верена плавно опустила палку концом в песок. Её дыхание оставалось ровным, матовый лоб – сухим. За весь этот сумасшедший час тренировки она даже близко не запыхалась.

– Ингредиенты? – прямо спросила она, подходя к мужчинам. – Я смогу начать сейчас?

Илар едва заметно кивнул, не сводя с неё глаз. Шагнул к ней. Ближе, чем требовалось. В его взгляде мелькнуло что-то – благодарность, решимость.

Позади них Гард, шатаясь, доковылял до скамьи и рухнул.

– Друг Фаб... спаси от позора, – хрипло выдохнул наставник, откидывая голову назад. – Не дай мне упасть без сил прямо здесь, на глазах у этих наглых первогодок. Сделай одолжение, дай свою восстанавливающую настойку. Я заслужил.

– Да ты, я погляжу, не просто заслужил, – искренне восхитился Фабиан, ловким движением руки доставая из глубокого кармана мантии знакомый пузырёк. – Ты её заслужил, перезаслужил и теперь по всем целительским канонам остался мне должен сверху. Пей давай, страдалец.

Гард застонал, принимая склянку дрожащей рукой.

Верена, проходя мимо, бросила на лежащего инструктора короткий, оценивающий взгляд опытного анатома:

– Кстати, Гард. Тебе для улучшения манёвра и скорости прыжка нужно срочно сбросить пару лишних килограммов. Похудеть тебе надо.

Фабиан от таких слов просиял так ярко, что его клыки блеснули на солнце:

– Да я ему последние сто лет это твердил! А упрямец ведь ни в какую не верил, всё время ворчал: «я не жирный, это у меня кость широкая и сугубо боевые мышцы». Ну вот, теперь у тебя есть непререкаемое мнение высшего Ашкетского авторитета.

– Я не жирный, – глухо, из последних сил возразил мастер меча, так и не открывая уставших глаз.

– Конечно, – легко согласилась Верена и, не оборачиваясь, зашагала прочь.

Фабиан вручил Гарду второй пузырёк, на этот раз с сильным обезболивающим составом, и крепко хлопнул друга по забитому плечу:

– Пей давай, великий воин. Она велела тебе похудеть для скорости, а не сдохнуть на первой же тренировке. Судя по её настрою, завтра тебя железно ждёт продолжение.

Лекарь посмотрел вслед удаляющейся паре и внезапно крикнул на весь двор:

– Постойте! Вы теперь с Гардом друг другу открыто тыкаете, что ли? Я вообще-то тоже так хочу, мастер Верена! Чем я хуже?

Верена, не поворачиваясь, подняла вверх раскрытую ладонь – жест «договорились».

Илар, шагавший с ней рядом, позволил себе короткую тёплую усмешку. Фабиан, полностью довольный результатом, сунул стонущему Гарду третий пузырёк, на этот раз с укрепляющим эликсиром, и, уже предвкушая весёлое продолжение рабочего дня, обвёл взглядом собравшуюся толпу. Целитель Академии громко, растягивая слова, скомандовал на весь плац:

– Так, всем немедленно разойтись! Кроме тех несчастных, у кого прямо сейчас по расписанию значатся индивидуальные пары с мастером Гардом. Остальным тут абсолютно нечего глазеть с открытыми ртами. Учебный день в самом разгаре, так что живо все по своим аудиториям!

Толпа нехотя зашевелилась, разворачиваясь в сторону корпусов.

– А нам после его пар почему-то такие настойки вёдрами не выдают... – бросил кто-то из уходящих.

– Потому что не заслужили! – рявкнул вдогонку Гард, даже не открывая глаз, но его мощный, раскатистый бас громом разнёсся по двору. – Я – да. А вы – нет. Разойтись!

Тех, кто просто глазел, как ветром сдуло. А те, кому по графику предстояло страдать под началом Гарда, отошли подальше – к самому краю площадки. Но не ушли.

Фабиан проводил убегающих долгим взглядом и одобрительно хмыкнул под нос. Даже будучи полуживым, Гард оставался Гардом, способным одним рыком разогнать целый курс.

Затем лекарь перевёл глаза на друга, распластавшегося на скамье, и прищурился – словно заметил симптом. Мастер меча тяжело, надсадно дышал, но выражение лица у него сейчас было... странным.

Будто мужчина только что не получил палкой по рёбрам при свидетелях, а в одиночку выиграл королевский турнир.

– Друг мой, – заговорщицки обратился Фабиан, наклоняясь ниже. – Ты ведь поделишься с нами, ну или хотя бы со мной, от чего у тебя рожу от счастья распирает, хотя ты так усердно пытаешься скрыть это под маской смертельной усталости?

– О да-а-а... – протяжно, с наслаждением выдохнул Гард, не открывая глаз, но уголки его жёстких губ предательски поползли вверх.

– Да что же эта девица тебе такое сказала? Или сделала? – Фабиан подался ещё ближе, и кончики его ушей дрогнули. – Гард, ты сейчас выглядишь куда более удовлетворённым, чем после бурной ночи с нашей ворчуньей Жюли!

– Она дала нам оружие, Фаб. Шесть клинков. Зачаровала и теперь ими можно убивать Ашкетов. Убивать, понимаешь?

Фабиан от неожиданности резко присвистнул. Весь его привычный шутливый, ехидный тон мигом испарился, уступив место собранности.

– Шесть штук? Мечи погибших магистров?

– Все шесть, – отрубил Гард. – И показала, куда бить, чтобы их аура истончилась. Я теперь не просто бесполезное мясо против них, Фаб. У меня появился реальный шанс выстоять. У всех нас.

Лекарь медленно выпрямился и посмотрел туда, где только что скрылась Верена.

– Ну, Гард, если ты не сдохнешь на её тренировках... Я тоже к ней запишусь.

Гард открыл один глаз.

– Ты же лекарь.

– Именно. Кто-то должен подбирать то, что от тебя останется. – Фабиан покосился на торчавший у Гарда из-за пазухи мятый клок. – Кстати, а что за потная бумажка?

– Обычная заявка на тренировочный инвентарь. Новые манекены, усиленные щиты, защитные амулеты для безопасных спаррингов. Хотел с Вереной согласовать – она мастер, её слово имеет вес. А вместо этого... – он коротко хохотнул и тут же схватился за бок, – вместо заявки на деревянные мечи я получил шесть зачарованных клинков и план создать отряд охотников на чудовищ.

– Да уж, – хмыкнул Фабиан. – Шёл с заявкой, а уходишь со своей армией. Вставай давай, великий воин, шевелись. У тебя через десять минут по расписанию пары. И этот мокрый клочок не забудь.

Гард, кряхтя и ругаясь сквозь зубы, поднялся. Смял влажный насквозь пергамент и сунул обратно за пазуху.

А Верена быстро шла к своему кабинету-лаборатории. Илар шагал рядом. Компонент был у него. Всё остальное – у неё.

Лечение начиналось.

Глава 19. Исцеление

Был уже глубокий, поздний вечер. Дверь кабинета-лаборатории была наглухо закрыта изнутри на три охранные задвижки, а застывший у двери Кларк бдительно караулил, готовый в любую секунду перехватить любого, кто рискнёт сунуться.

В руках у Верены зловеще фосфоресцировало ядовито-зелёное нечто. Удушливо воняло. Этот состав перебил даже утренний могильный смрад из горшка. Магистры и ректор стояли напротив её стола, стараясь дышать через раз и делая каменные лица.

– Вот оно. Твоё спасительное лекарство, Илар, – ласково произнесла Верена, не отводя холодных глаз и слегка взбалтывая бурлящую зелень.

Илар смерил взглядом зелёное месиво в её руках. Потом – её.

– Ты можешь хотя бы сделать вид, что сочувствуешь? – буркнул он.

– Могу, – согласилась она. – Но не буду, – и ещё раз взболтала пробирку.

Оборону вежливого молчания не выдержал и Фабиан. Лекарь схватился пальцами за переносицу, брезгливо сморщился и хрипло высказался на всю лабораторию:

– Невыносимая вонь, Верена... А ведь в этом котле всё так хорошо и благородно начиналось! Вплоть до того самого момента, пока мы не ввели внутрь этот драгоценный королевский подарочек. Скажи мне как мастер мастеру: это точно была та самая необходимая составляющая по рецепту? Может, эти столичные штабные крысы втихаря подменили концентрат ещё во дворце, чтобы нас всех здесь потравить?

Со стороны стеллажа донёсся глухой стон. Олвин прикрыл глаза ладонью. На бледном лице некроманта проступила судорога – его обоняние, хоть и привыкшее к запахам тлена, сейчас подвергалось жестокой пытке. Магистр покачал головой, выразительно косясь на открытую форточку, из которой тянуло сквозняком.

А вот Илар держался. Главной мишенью зелёного варева были его колено и шрамы. Мужчина лишь едва заметно дёрнул желваками на скулах. Артефакт-серьга в мочке уха продолжал хранить молчание – никакого обмана и вреда в этой удушливой пробирке не было. Ректор заставил себя сделать неглубокий вдох, встретил её взгляд и глухо отрезал:

– Список ингредиентов лично проверял начальник королевской стражи, Фаб. Там не могло быть подмены. Раз Верена говорит, что раствор готов – значит, так оно и есть. Я полностью согласен на процедуру.

«Мужик, – мысленно, с уважением зафиксировала она. –Даже почти ухом не повёл под таким алхимическим ударом. Ну ничего, Илар, потерпи. Самый тяжёлый этап у нас начнётся ровно через полчаса, когда эта зелень встретится с отравой на твоём теле».

Илар осторожно поинтересовался, продолжая стоять у каменного стола:

– Верена... Скажи мне только одну вещь. Как долго моё тело будет благоухать этим чудом алхимии? Мы сможем уложиться в эти два выходных дня? Мне бы очень не хотелось на наступающей рабочей неделе вонять на всю Академию.

– О да, Илар, – с предвкушением вставил Фабиан со своего места обзора, и его хищные клыки весело блеснули в полумраке. – Твои недруги и шпионы при дворе сразу же с восторгом решат, что глава Совета наконец-то окончательно сгнил заживо. Такой подарок министерствам сделаешь.

Верена повела рукой, разгоняя зелёный дымок над столом. И без жалости:

– Разочарую тебя, Илар. Дней пять этот состав от твоей кожи будет разить точно. Так что ни в какие два выходных дня твоя репутация не уложится.

– Запрёшься у себя в кабинете и будешь работать безвылазно, пока полностью не очистишься, – подхватил Фабиан. – Навещать не обещаю.

Он обернулся к Олвину.

– А ты?

Олвин посмотрел на него. Потом на Илара. Потом – на форточку.

– Кхакха.

– Это значит нет, – перевёл Фабиан.

В этот самый момент с той стороны запертой двери раздались чьи-то приглушённые шаги, голос и короткий, уверенный стук.

Однако стук резко, на полуслове оборвался. Плотная вонь, сокрушительно пробившаяся сквозь мельчайшие щели дверного косяка наружу, в коридор, сработала быстрее любого оборонного заклинания. За стеной лаборатории в ту же секунду поднялся надсадный кашель, послышалось жуткое матерное ругательство Гарда, а затем до присутствующих долетел сиплый голос мастера стихий Бранта:

– Тьма и Хаос... Да что у них там вообще происходит?! Пусть продолжают без нас! Слышишь, Гард... Бежим на свежий воздух отсюда, живее, пока лёгкие окончательно наружу не выплюнули!

Верена проводила утихшую дверь равнодушным взглядом и требовательно повернулась к ректору:

– Раздевайся, Илар. Полностью, – ровно скомандовала она, отставляя мутную пробирку на штатив. – Кларк, неси сюда подушку со скамьи. Живее.

«Время пошло, – она едва удержалась, чтобы не потереть руки. –Сперва плотно зальём состав на повреждённое колено, а затем Фабиан и Олвин помогут мне удержать его, когда эта зелень встретится с отравой на его лопатке».

Илар на секунду замер. В потемневшем взгляде промелькнула заминка, но он переборол её, стиснув зубы. Спокойно снял форменный сюртук, рубашку и без лишних слов избавился от остальной одежды, оставаясь перед ней совершенно нагим.

Она смотрела на него ровно столько, сколько требовалось. Потом ещё немного. Для точности.

Илар послушно остался стоять посреди комнаты. Кларк бесстрастно всунул ему в руки подушку, и ректор принял её сразу, прижав к животу и паху – как последний рубеж обороны, отделявший его от полной капитуляции.

Илар покосился на Кларка. Тот не больно-то и спешил отходить. Стоял. Смотрел. И где-то в глубине пустых глазниц, кажется, что-то поблёскивало.