ГАЛСТУК-УДАВКА

Заметив её заминку, Артём улыбнулся:

— Жень? Всё в порядке? Если не хочешь уезжать — оставайся. Давай просто попьём чаю, пока ребятня занята конструктором.

Она улыбнулась и кивнула. Они сели на кухне. Наслаждаясь горячим чаем и этой редкой минутой тишины, Женя расслабилась, и у них завязался простой, доверительный разговор. О судах и переписке с бывшим мужем она гордо промолчала. Но под воздействием располагающей атмосферы она сама не заметила, как поделилась другой, давней и очень изматывающей её проблемой.

Рассказала, что никак не может выписаться из этого старого, разваливающегося барака. Мама упрямо просила Женю держаться за эту прописку — если дом, наконец, снесут, им по закону должны будут дать нормальное жильё. За четырёхлетнюю Нику Женя была относительно спокойна — дочка с самого рождения была прописана в квартире бывшего мужа, и выписать ребёнка в никуда он по закону не мог. А вот сама Женя осталась в ловушке прошлого.

За эти годы на пустующей убитой комнате накопились огромные долги за коммуналку. Сама Женя там не жила, но долг солидарно вешали на неё. Периодически судебные приставы без предупреждения арестовывали её банковские карты и подчистую списывали деньги. Зарегистрироваться в съёмной квартире, разумеется, было невозможно — хозяева и слушать об этом не хотели. Получался замкнутый, невыносимый круг.

Артём слушал молча, серьёзно глядя на неё. Когда она закончила, он мягко накрыл её ладонь своей тёплой ладонью.

— Жень, послушай меня внимательно, — негромко, но решительно произнёс он. — Хватит портить себе нервы и караулить эти списания от приставов. Оформляй из барака выписку. С мамой я сам поговорю, если нужно, объясню, что эти виртуальные квадратные метры не стоят твоего здоровья. Пропишешься у меня здесь, на Танковой улице.

Женя удивлённо округлила глаза, но Артём перебил её возражения:

— Перестань. Дом у меня большой, частный. Коммуналку за него я плачу небольшую, и она фиксированная — по счётчикам, вне зависимости от того, сколько человек здесь прописано. На моих квитанциях твой штамп в паспорте вообще никак не скажется. Зато ты навсегда забудешь про аресты карт и у тебя, наконец-то, будет нормальная, чистая хабаровская регистрация. Позволь мне помочь тебе.

По телу разлилось блаженное тепло. Артём словно укрывал её от всего мира, как мягкий плед. Но, несмотря на огромное искушение согласиться прямо сейчас, врождённая осторожность и гордость заставили её притормозить. Предложение было слишком щедрым, слишком личным. К тому же, в голове настойчиво звучал голос мамы, которая так просила не терять эти злополучные квадратные метры в ожидании сноса.

— Артём... спасибо тебе огромное. Правда, — Женя высвободила ладонь и благодарно улыбнулась. — Мне нужно взять паузу и всё обдумать. Поговорить с мамой. Для неё этот барак — очень болезненная тема, я не могу просто так пойти и выписаться, не предупредив её.

— Конечно, Жень, я всё понимаю, — Артём ни секунды не давил, его улыбка осталась такой же понимающей и бережной. — Подумай, обсуди с мамой. Моё предложение в силе, дом никуда не убежит.

На этой мирной ноте они допили чай. Из детской по-прежнему доносился мирный стук деталей конструктора. Острая тема была закрыта, но Женя увозила с собой в тот вечер твёрдое знание, что в её жизни появился мужчина, готовый стать для неё крепкой надёжной стеной от любых невзгод.

***

В понедельник, в одиннадцатом часу в отдел закупок вихрем влетела Татьяна, офис-менеджер. Она тяжело дышала, а её глаза горели от обладания эксклюзивной сплетней.

— Девчат, вы только не падайте, — громко прошептала она, опёршись на стол Жени. — Артём заявление на увольнение написал. Дорабатывает неделю и всё.

У Жени внутри всё оборвалось. Словно лифт, в котором она ехала, сорвался в шахту. Перед глазами поплыли документы на отгрузку промышленных котлов, которые Артём обещал лично завизировать после обеда. Но оборудование было ни при чём. В голове стучала только одна мысль: «Как увольняется? Почему мне ничего не сказал? В субботу же они сидели на его кухне, пили чай, обсуждая её прописку и этот проклятый барак, он накрывал её руку своей, улыбался… а за спиной, оказывается, зрели совсем другие планы».

Следующие полчаса Женя просидела перед монитором, глядя в пустую таблицу Excel. Из жизни, которая только-только начала склеиваться, грубо выдирали главную опору. Она уже привыкла к его утренним сообщениям, к ровному голосу, к его заботе. Неужели всё это было фальшивкой?

В обед Татьяна снова заглянула в отдел, на этот раз с виноватой улыбкой.

— Ой, девчат, отбой панике! Я всё перепутала, — затараторила она. — Наш РОП никуда не уходит. Он просто увольняется из основного юрлица и оформляет ИП, чтобы работать с нашей «дочкой» по агентскому договору. Ну, как партнёр.

Женя выдохнула, чувствуя, как волнение в груди постепенно угасает.

— А зачем такие сложности? — спросила Лена, не отрываясь от монитора.

— Да там суды с бывшей женой из-за алиментов, — Татьяна хмыкнула и сделала глоток кофе. — Она с него три шкуры дерёт. Вот Артём и уходит на вольные хлеба, чтобы официальный белый оклад в холдинге снизить до нуля. А основные дивиденты и проценты от закрытых объектов ему на руки отдадут. Нормальная схема, все так делают, кто с бывшими стервами воюет.

Татьяна ушла, а Женя осталась сидеть в тишине. В мыслях заворочался крошечный червячок сомнения. «У него же там сын... Он прячет от него деньги?» — мелькнула быстрая, трезвая мысль. Но израненный прошлым браком мозг, истосковавшийся по безопасности, тут же её заблокировал. «Нет, Артём хороший. Он вынужден защищаться». Женя закрыла Excel и решительно задвинула это сомнение в самый дальний угол души. Ей слишком хотелось верить в сказку.

Ближе к четырём часам Жене на внутренний телефон позвонил Михаил.

— Женя, зайди ко мне, — коротко бросил руководитель. — Артём должен отдать тебе спецификацию с подписью клиента по промышленным котлам. Объёмы горят, завод ждёт подтверждения. Забери документ.

Женя с трудом сглотнула сухой комок в горле.

— Да, Михаил, сейчас подойду.

Ей было страшно встретить Артёма после утренних сплетен: «Как на него смотреть?»

Когда она вошла в кабинет Михаила, Артём уже был там. Он сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и расслабленно крутил в пальцах дорогую ручку. На нём была безупречно отглаженная рубашка, а на лице играла его фирменная, невозмутимая улыбка парня, у которого всё под контролем.

— А вот и наша Евгения, — приветливо произнёс Артём, и его глаза на секунду потеплели, встретившись с её взглядом.

— Садись, Женя, — Михаил кивнул на свободный стул. — Что там со спецификацией? Клиент согласовал цену?

— Да, всё подписано, — Артём перехватил инициативу, достав из папки и передав Михаилу, бумажный оригинал с синей печатью заказчика. — Я лично утром дожал их гендиректора. Они забирают весь объём котельного оборудования под новый объект. Так что по закупкам у нас в этом месяце будет перевыполнение плана.

Михаил быстро пробежался глазами по строчкам, сверяя печати, и удовлетворённо хмыкнул.

— Отлично. Артём, выручил. Если бы упустили этот контракт, завод бы нам скидку срезал. Женя, забери у него экземпляр, пускай в работу, забивай в систему.

— Сделаю, — сухо кивнула Женя.

Она забрала спецификацию и поспешила выйти из кабинета. Тяжёлая дверь тихо защёлкнулась за её спиной, отсекая мужские голоса. Женя уже ускорила шаг по коридору, надеясь скрыться за поворотом, но Артём догнал её в два счёта. Он решительно придержал её за локоть, разворачивая к себе в пустом простенке у панорамного окна.

— Жень, погоди. Ты сегодня сама не своя. Что-то случилось? — его голос звучал ровно, как ни в чём не бывало.

Женя посмотрела на его безупречную рубашку, на складку у губ, и слова вырвались сами собой, помимо её воли:

— Татьяна сказала, ты увольняешься и переводишься на другое юрлицо из-за судов с бывшей женой. Чтобы уменьшить официальные алименты.

Артём не смутился ни на секунду. Ни единый мускул на его лице не дрогнул. Он лишь чуть заметно улыбнулся — не насмешливо, а с тем самым понимающим выражением, с каким взрослый объясняет ребёнку простую истину.

— Таня любит болтать о том, чего не понимает, — негромко сказал он, чуть склонившись к ней. — Да, я меняю схему работы. Но не для того, чтобы что-то прятать от приставов. Мы запускаем новое направление по проектированию и комплексным поставкам тяжелого теплового оборудования. Это отдельный проект холдинга, который я буду развивать с нуля как самостоятельный партнёр со своим ИП. По обычному трудовому договору мне просто не дают оформить эту специфику: ни процент от крупных сделок, ни долю прибыли. В холдинге жёсткие лимиты на бонусы и ограничения по совместительству. А как партнёр я получаю вознаграждение по агентскому договору. Всё белое через УСН. Если сделка не закрылась — я не получил ничего. А бывшая... бог с ней, пусть судится, если ей так проще самоутверждаться. От меня у сына никогда лишнего не убудет, поверь мне.

Его глаза смотрели прямо и открыто. В этом взгляде не было ни тени растерянности.

Её уставший разум цеплялся за любую соломинку. Это объяснение она приняла на веру без колебаний. «Ну конечно, — пронеслось в голове. — Это же бизнес, корпоративные нюансы. А сплетни в офисе всегда всё извращают».

— Понятно, — выдохнула она, чувствуя, как сковывавшая грудь тяжесть окончательно исчезает, и улыбнулась ему в ответ.

— Жень, а у тебя какие планы на вечер? Чем занимаешься после работы? — спросил он, не отпуская её локтя и заглядывая в глаза.

— Да никаких, с Никой дома побудем, — выдохнула она, всё ещё чувствуя остаточное остаточную скованность.

— Отлично. Тогда собирай её, и поехали в автокинотеатр «на Заимке», — улыбнувшись предложил Артём. — Большой экран под открытым небом, пледы, возьмём попкорн, Ника задремлет на заднем сиденье, а мы просто побудем вдвоём. Тебе нужно выдохнуть. Отказ не принимается.

— Ладно, уговорил, — с облегчением отозвалась она.

***

Дорога на «Заимку» пролетела быстро. Сумрак уже опускался на тайгу, когда крупный чёрный кроссовер Тойота Харриер въехал на просторную асфальтированную площадку загородного автокинотеатра «на Заимке». В полумраке салона на лице Артёма плясали мягкие отсветы от приборной панели. Он выглядел удивительно расслабленным, но сосредоточенным. Мягкий тёмный джемпер шёл ему куда больше строгих офисных костюмов. Закатав рукава и обнажив сильные предплечья, он плавно припарковал автомобиль в одном из первых рядов перед огромным белым экраном.

Женя устроилась на пассажирском сиденье. Она заправила за ухо непослушную прядь волос и впервые за день открыто улыбнулась. После суматошного рабочего дня она выглядела безупречно: строгая чёрная рубашка с воротничком выгодно подчёркивала её осанку, а прямая юбка с крупным космическим принтом — яркими серебряными звёздами на тёмном фоне — делала её образ необычным, притягивающим взгляд.

Ника сидела на руках у Жени, уютно устроившись на коленях — взъерошенные хвостики слегка растрепались, а круглые глаза удивленно блестели в полумраке, рассматривая ряды соседних машин. Как только на панели автомобиля Артём нажал кнопку, и замигала аварийка, к водительскому окну бесшумно подошёл сотрудник загородного кафе.

Ника мгновенно ожила, высунулась из-под маминого локтя и принялась звонко и деловито диктовать заказ прямо в приоткрытое окно, ничуть не смущаясь незнакомого взрослого дяди:

— Мне картошку фри, большой гамбургер и кока колу!

Женя попыталась сдержать улыбку и тактично осадила дочку:

— Ника, не наглей так много заказывать, ты же всё это сама не осилишь.

Но Артём лишь весело рассмеялся, легко доставая кошелёк:

— Полноте, Евгения, пусть ребёнок празднует, я куплю всё, что нужно.

Настроить радиоприёмник на нужную FM-волну автокино удалось со второй попытки, и просторный салон заполнился чистым, объемным звуком. На экране перед лобовым стеклом шёл фильм «Стрельцов». Сама сложная человеческая драма мало интересовала ребёнка. Но стоило начаться динамичным спортивным сценам, где главный герой мощно пинал мяч, высоко подпрыгивал и красиво забивал голы в ворота, как Ника восторженно хлопала испачканными в картошке пальчиками. Она засыпала Артёма бесконечными вопросами обо всём, что видела. Артём не выказывал и капли раздражения — он терпеливо и добродушно отвечал на каждое её «почему?», поддерживая эту наивную болтовню на протяжении всего сеанса.

На обратном пути, когда загородное шоссе уже опустело, Артём плавно свернул с трассы на одну из открытых возвышенностей вдоль дороги. Они заглушили двигатель, и вышли из машины. Прохладный вечерний воздух приятно бодрил, а над головой горели яркие сентябрьские звёзды. Ника восторженно запрокинула голову, заворожённо разглядывая мигающие далёкие точки. Артём бережно подхватил её на руки, чтобы ей было лучше видно, и они втроём замерли, любуясь этой космической тишиной. Женя стояла рядом, кутаясь в полы плаща, и в свете тусклых габаритных огней крупные серебряные звёзды на её юбке казались продолжением этого бескрайнего хабаровского неба.

Всю оставшуюся дорогу до съёмной квартиры Ника так и проболтала, вспоминая и футбол, и звёзды. Когда машина затормозила у подъезда, за окнами уже стояла глубокая ночь. Артём заглушил мотор, помог им выбраться, проводил до дверей и легко, едва ощутимо коснулся ладони Жени на прощание, оставив после себя ощущение надежного, тепла.

***

Во вторник во время обеденного перерыва Женя закрылась в пустом переговорном кабинете «ХабПромКомплекта» и набрала номер мамы. Разговор сразу пошёл тяжело, стоило только аккуратно завести речь о выписке из барака в Краснофлотском районе.

— Женя, ты с ума сошла? — в трубке раздался взволнованный мамин голос. — Какая выписка? Этот барак по идее вот-вот должны снести, квартиры людям обещают дать! Столько лет мучились, караулили этот снос, и сейчас всё бросить? Жалко же метры терять!

— Мама, да там долги растут, у меня карты арестовывают постоянно, судебные приставы покоя не дают, — попыталась вставить слово Женя, прижимая трубку к уху.

— С долгом я сама разберусь, закрою я его, найду деньги! — упрямо перебила её мама, не желая ничего слушать. — Ты пойми, дочь, жильё-то наше не приватизировано! А если оно государственное, это при расселении даже выгоднее. Там же другие нормативы работают! Новую квартиру дают по минимальным квадратным метрам на каждого прописанного человека, а не просто взамен старых комнат.

Женя устало прислонилась лбом к прохладному стеклу переговорной. Мама со своей старой советской закалкой свято верила в бесплатных застройщиков и государственные нормы, совершенно не понимая, каких нервов и сил весь этот кошмар стоит её дочери. Пока мама грезила призрачной выгодой, Женя в одиночку отбивалась от безжалостной бюрократической системы, регулярно оставаясь с арестованными картами и пустыми карманами. Спорить и переубеждать её сейчас было бесполезно — барак оставался для мамы главным делом последних лет.

Она тихо попрощалась, положила телефон на стол и поняла, что предложение Артёма о прописке на улице Танковой зависло в воздухе, наталкиваясь на монолитную стену родительского страха и упрямства.

Глава 5. Нина Аркадьевна

Женя застряла в багровой вечерней пробке на мокрой дороге, когда телефон на панели внезапно ожил.

— Евгения! Вы когда за ребёнком явитесь? Всех детей уже забрали, мы с Никой вдвоем стоим у ворот, ждем вас! Садик закрывается ровно в семь! Если через десять минут вас не будет, я вызываю инспектора ПДН, а вы — обязаны будете подвезти меня прямо до дома!

Женя вцепилась в руль одной рукой, второй набирая Дмитрия. Длинные, пустые гудки уходили в никуда. Бывший муж трубку не брал. Женя набрала номер бывшей свекрови, надеясь найти хоть какую-то зацепку в этом кошмаре.

— Алло, Надежда Александровна, — прерывистым от волнения голосом заговорила она, прижимая телефон к уху плечом. — Вы не знаете, где Дима? Он должен был забрать Нику, садик через десять минут закрывается! Воспитательница уже ругается, а он трубку не берёт. Попробуйте вы до него дозвониться, пожалуйста!

Свекровь отключилась, пообещав набрать сына, но через пару минут на второй линии снова вспыхнул её вызов. Едва Женя нажала трубку ответа, как на неё обрушился отчитывающий, злой поток:

— Он не берёт! Спит, наверное, смены тяжёлые у человека! Ну что вы за родители такие, а?! Элементарно не можете ребёнка вовремя из садика забрать! Я теперь сижу, из-за вас валидол пью, нервничаю! Из-за вашей безответственности у меня сейчас давление подскочит!

Женя задохнулась от обиды, все мышцы напряглись, готовая разразиться ответным криком. Все нервы, пробка, страх за Нику и безответственность Димы сошлись в одну точку.

— Надежда Александровна, перестаньте меня отчитывать. Он вчера сам мне всё подтвердил и обещал забрать Нику. Я не на курорте, я стою в мёртвой пробке с работы. Если Дима не берёт трубку — это не ко мне вопросы. Я сама еду в садик на пределе, и мне ваши истерики сейчас точно не помогают.

В трубке ошеломлённо повисла тишина — свекровь явно не ожидала такого отпора. Не дожидаясь ответа, Женя сбросила вызов.

Она дотянула до садика ровно к семи часам вечера. На улице у входа стояли Нина Аркадьевна вместе с терпеливо ждавшей маму Никой. Пожилая, скромно одетая воспитательница в строгом плаще держала в руке сумочку. Пришлось сажать притихшую дочку назад, а педагога — на переднее пассажирское сиденье и везти через вечерние сумерки до самого её дома, поскольку Женя сама пообещала компенсировать задержку. Всю дорогу в тесном салоне висела тяжёлая тишина. А когда машина притормозила у нужного подъезда, Нина Аркадьевна повернулась к Жене и заговорила вполголоса, но с явным беспокойством:

— Евгения, вы извините, что я так резко высказалась по телефону, очень смена выдалась тяжёлой. Но я обязана вам сказать. От Дмитрия, вашего супруга, когда он забирает Нику, в последнее время частенько попахивает алкоголем. Понимаете, по правилам и по инструкции мы вообще не имеем права в таком виде отдавать ребёнка родителям. Вы, пожалуйста, поговорите с ним серьёзно на эту тему. Ситуация ведь деликатная, не хочется доводить до официальных замечаний со стороны руководства садика.

Женя почувствовала, как к лицу прилил румянец, а в груди вспыхнул острый, удушливый стыд. Ей было невыносимо думать, что её до сих пор связывают с этим человеком, и что он так позорит её и маленькую Нику перед чужими людьми.

— Нина Аркадьевна, он мне уже бывший муж, — тихо, но твёрдо перебила она её, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы не живём вместе. Но я вас поняла, спасибо. Я обязательно с ним поговорю.

Дверца хлопнула. Женя осталась в машине одна, глядя на то, как на заднем сиденье доверчиво засыпает Ника. Дима её подвёл, заставив сгорать от стыда перед воспитателями. Шлейф его безответственности по-прежнему тянулся за ней, отравляя её новую, самостоятельную жизнь.

Женя с Никой поехали домой, но в тот вечер Дмитрий так и не соизволил перезвонить. На следующий день в мессенджер прилетело короткое сообщение от бывшей свекрови. Надежда Александровна сухо написала, что Дима действительно просто проспал.

Женя лишь устало усмехнулась, блокируя экран. Дмитрий наверняка отключился и проспал именно потому, что днём хорошенько выпил. Стыд за его безответственность окончательно сменился глухим, холодным безразличием. Этот инцидент стал последней каплей..

***

Спустя пару недель после того вечера в автокинотеатре, Артём уехал в длительную командировку в Комсомольск-на-Амуре. Заказчики из промышленной столицы края закупали у «ХабПромКомплекта» промышленное оборудование для новых спортивных объектов: насосные станции для систем водоснабжения, теплообменники для отопления, котельное оборудование и запорную арматуру. Артём пропадал на объектах с раннего утра до поздней ночи. Видеться они не могли: разделённые сотнями километров, лишь изредка переписывались.

Днём от Артёма прилетела весточка в мессенджере. Он писал прямо с комсомольской стройки, предлагая заранее спланировать ноябрьские праздники: съездить на базу «Амут Сноу Лэйк», забронировать один большой номер на троих — для них с Никой. Мысль о том, чтобы делить с ним пространство и так резко впустить чужого мужчину в их с Никой уединённый мир, отозвалась внутренним сопротивлением. Женя ответила что-то неопределённое, отложив решение на потом, и закрутилась в рабочих делах.

А осень окончательно вступила в свои права, принеся с собой слякоть и раннюю темноту. В один из таких дождливых вечеров Женя, уставшая после бесконечных офисных забот, возвращалась домой на машине и решила срезать путь через узкую улочку частного сектора. Дорога там была разбитая и тесная — ровно на одну полосу. Было темно, хлестал ливень, когда навстречу ей с главной дороги вырулил тёмный седан. Чтобы пропустить его, Женя аккуратно зажала тормоз и включила заднюю передачу. Камера заднего вида зависла на пару томительных секунд, в салоне громко играла музыка, и её «Жук» глухо, со скрежетом тюкнулся задним бампером в остановившийся позади черный «Ниссан Кашкай».

Паника накатила мгновенно. Из помятого «Кашкая» выскочила хозяйка — невысокая, полноватая женщина в светлой синтепоновой куртке. Оказавшись под проливным дождём, она принялась громко причитать и заглядывать под бампер:

— Да что ж это такое! Я её только сегодня утром из кузовного сервиса забрала! И снова ремонт! Вы куда вообще смотрели?!

Женя вышла из салона и мгновенно промокла. Вся эта ситуация дико её злила.

— А вы сами-то куда смотрели?! — резко огрызнулась она в ответ, не собираясь молча глотать чужие обвинения. — Если вы прекрасно видели, что я на вас сейчас наеду, почему вы сами назад не сдали? Место же было!

— Я вам сигналила вообще-то! Замучилась на клаксон давить! — всплеснула руками женщина, и капли дождя полетели с её мокрых рукавов прямо Жене в лицо. Голос пострадавшей сорвался на визг. — Вы что, глухая? Сзади машина стоит, а она прёт напролом!

Женя лишь крепче сжала губы. В салоне её автомобиля действительно громко играла музыка, и сквозь этот плотный звук и яростный шум ливня по крыше она просто не услышала чужих предупреждающих гудков. Девушка вызвала бесплатного аварийного комиссара по подарочному купону от страховой компании. Спецмашина прибыла на удивление быстро. Комиссар уже вовсю ходил вокруг автомобилей с рулеткой, замеряя траекторию и фотографируя мокрые повреждения бамперов, когда телефон в кармане Жени ожил. На экране высветилось имя Артёма. Она приняла вызов.

— Жень, привет. Я по поводу своего дневного сообщения, — его голос в динамике звучал весомо и ровно, пробиваясь сквозь далёкий шум комсомольской гостиницы. — Бронировать «Амут» нужно прямо сейчас, места разлетаются. Я решил взять один большой номер на троих — для нас и Ники. Покатаемся на тюбингах, в баню сходим. Ты как?

Женя прислонилась лбом к холодному боковому стеклу. Сквозь капсулу полумрака она наблюдала за тем, что происходило снаружи: мигали оранжевые огни аварийной сигнализации, мок под дождём комиссар, а хозяйка «Кашкая» продолжала иступлённо нарезать круги. В декорациях этого злого вечера перспектива ехать куда-то втроём казалась роковой ошибкой. Нервы просто сдали.

— Артём, извини, но на Амут мы не поедем, — ответила она холодно и наотмашь. — И у меня нет никакого настроения. Я в аварии. Сдавала назад в частном секторе… тут тесно, темно, дождь этот… Стукнула чужую машину.

В трубке на секунду повисла тишина. А затем Артём заговорил — тихо, ровно, заставляя её панику отступить: