ГАЛСТУК-УДАВКА

Гостей оказалось немного. Поздравить Даню приехала старшая сестра Артёма, Ирина — она работала хирургом-кардиологом. Ирина выглядела строго: высокая, сухощавая, с чёткой линией короткого каре. Профессиональная выдержка угадывалась в её прямой осанке и уверенных движениях. Они с братом были поразительно похожи — та же лепка скул и фамильный орлиный нос с чёткой горбинкой.

С Ириной приехали трое её детей: семнадцатилетняя София, сидевшая чуть в стороне с наушниками; десятилетний Павел, поджарый кареглазый и с правильными чертами лица, который почти сразу с гордостью заявил, что серьёзно занимается каратэ; и трёхлетняя Лера — миловидная и любопытная малышка со светлой кожей, голубыми глазами и облаком мелких золотистых кудряшек.

После быстрого знакомства Женя и Ирина принялись вместе накрывать на стол. Сам хозяин ушёл во двор заниматься шашлыками, а именинник с остальными ребятишками устроил в детской восторженный переполох, распаковывая подарки.

Застолье прошло шумно и весело. Шашлык у Артёма получился отменным, дети быстро наелись и снова убежали играть, а взрослые пили чай, обсуждая забавные семейные истории. Расставляя тарелки и убирая со стола, Женя продолжала разглядывать обилие мелочей на полках кухни. Ей было приятно видеть, что Артём так дорожит моментами с сыном. Когда с чаем было покончено, Артём поднялся из-за стола, переглянулся с сестрой и улыбнулся детям:

— Ну что, молодёжь, погода отличная. Предлагаю продолжить праздник и рвануть на набережную — покатаем мелких на аттракционах.

Идея была встречена восторженным писком. Старшая, София, извинилась и уехала к друзьям на такси, а остальные дружно высыпали во двор. Ирина с детьми устроилась в своей машине, а Женя решила оставить свой автомобиль у дома Артёма — так было проще. Перекинув в багажник его «Харриера» самокат Ники, она быстро отстегнула с заднего сиденья своего «Жука» автокресло дочери. Рядом с Даней она надёжно зафиксировала кресло, усадила Нику и тщательно проверила ремни. Убедившись, что дочке удобно, она устроилась на переднем пассажирском сиденье.

Они тронулись со двора друг за другом, но едва успели выехать на главную улицу, как у Артёма зазвонил телефон.

Он нажал кнопку на руле, коротко выслушал собеседника и сдержанно ответил:

— Понял. Ладно, не переживай. Мы сами справимся.

Положив трубку, он обернулся к Жене:

— Это Ирина. Говорит, они к набережной всё-таки не поедут. Нужно срочно заскочить к бабушке, Паша и Лера забыли там какие-то вещи.

Женя понимающе кивнула. В салоне сразу стало тише и по-особенному уютно. Даня уже вовсю рассказывал Нике, какие аттракционы на набережной «самые крутые», а Артём вёл машину плавно и уверенно, изредка бросая на сидящую рядом девушку быстрые, тёплые взгляды.

На набережной их встретил неожиданный пейзаж: Амур заметно поднялся, и вдоль берега тянулась длинная водоналивная дамба — огромные серые валы из прочной резины, туго набитые водой. Дети мгновенно забыли про аттракционы.

— Можно прыгать?! — закричал Даня, уже на ходу стягивая кроссовки.

Артём усмехнулся и разрешающе кивнул. Ника не отставала: в секунду сбросив туфельки, она помчалась следом. Ребятишки носились по упругой, колышущейся поверхности, подпрыгивали, с хохотом падали на гигантские водяные подушки и визжали от восторга. Женя стояла чуть в стороне, внимательно следя за их веселой возней, а Артём крутился рядом — то и дело подхватывал на лету то сына, то раскрасневшуюся Нику.

Потом перешли к аттракционам. Начали с электрических машинок: Даня решительно занял место за рулём ярко-красной машинки, Ника устроилась в жёлтой. Как только включили ток, они с азартом помчались по площадке, с глухим стуком врезаясь в резиновые бамперы друг друга и звонко сигналя. Следом был весёлый паровозик на детских американских горках. На каждом пологом вираже ребятишки намертво вцеплялись в бортики и заливисто хохотали.

Когда они устали от шумных очередей, Артём достал из багажника самокаты. Малыши покатили по гладкому асфальту вдоль реки, а взрослые неторопливо пошли следом.

Набережную постепенно затапливали сумерки. Огромное солнце уже коснулось горизонта, окрашивая Амур в густые багровые тона. Огни каруселей зажглись яркой иллюминацией, отражаясь в поднявшейся воде. В какой-то момент Ника начала заметно отставать. Она притормозила, потёрла кулачками глаза и тихо сказала: — Мама, я устала…

Артём, не раздумывая, наклонился, подхватил малышку на руки и бережно прижал к себе. Ника тут же доверчиво обхватила его за шею, положила голову ему на плечо и мгновенно затихла. Он продолжал идти ровным, уверенным шагом, с той поразительной легкостью, с какой носят уставших детей опытные отцы. Даня бежал следом, увлечённо толкая рядом оба самоката и рассказывая отцу какую-то историю, а Артём невозмутимо отвечал ему, не снижая темпа.

Женя шла чуть позади и просто не могла оторвать от них взгляда. Он так легко управлялся с двумя совершенно разными характерами — не повышая голоса, не теряя терпения и оставаясь чутким к каждому. «Как он это делает?» — думала она. Рядом с этим человеком всё вокруг казалось удивительно простым и надёжным.

— Пора, наверное, разъезжаться. Ребята выложились на полную. Женя согласно кивнула. Даня для приличия немного поныл, но быстро сдал позиции, когда отец пообещал, что в следующие выходные они снова придумают что-нибудь интересное. Вся маленькая компания дружно направилась к парковке.

Обратная дорога прошла в тишине. Стоило машине тронуться, как дети, сморенные насыщенным днём, дружно заснули на заднем сиденье. Артём припарковался у своего дома, прямо позади автомобиля Жени. Глушить мотор он не стал — в салоне тихонько играла музыка, удерживая убаюкивающую, сонную полутьму, нарушаемую лишь мягким сиянием приборной панели. За окном уже дышал прохладой сентябрьский вечер.

Женя достала из сумочки связку ключей и привычным движением нажала кнопку на брелке. Её машина коротко мигнула фарами во дворе и тихо заурчала двигателем, запуская прогрев салона.

Артём откинулся на спинку кресла, повернул голову к Жене и негромко произнёс:

— Хороший день получился. Давно я не видел Даню таким счастливым. Спасибо тебе, Жень, что согласилась прийти.

— Тебе спасибо, — искренне ответила она, встречаясь с ним взглядом. — Ника от этой дамбы вообще в восторге. Какие планы на завтра?

— Да никаких особых, Даня утром возвращается к маме, так что буду предоставлен сам себе. А у вас?

— А у нас воскресенье расписано, — улыбнулась Женя. — Сначала едем к визажисту, мне сделают макияж, а потом сразу в студию — на фотосессию. Я стараюсь хотя бы раз в полгода Нику фотографировать у профессионалов. Дети так быстро растут... Хочется успеть запечатлеть её вот такой маленькой, пока эти щёчки не сошли.

Артём внимательно выслушал её и вдруг предложил:

— Слушай, у меня идея. А давай ты Нику завтра утром привезёшь ко мне? Пока ты будешь у визажиста наводить красоту, я с ней погуляю. Мне всё равно одному скучно будет, а Нике не придётся томиться в салоне. А перед самой съёмкой я тебе её привезу прямо к студии — довольную, сытую и готовую позировать. Что думаешь?

У Жени на секунду перехватило дыхание. Женя привыкла со всем справляться в одиночку. А этот мужчина сам, без всяких просьб, предлагал забрать четырёхлетнего ребёнка на целое воскресное утро, просто чтобы облегчить ей сборы.

— Артём, ну как-то неудобно… — растерялась она от такой обезоруживающей заботы. — Выходной день, у тебя свои дела.

— Моё главное дело на завтра — чтобы вы обе почаще улыбались, — рассмеялся он вполголоса. — Отставить сомнения, Евгения. Завтра в десять утра жду вас у себя. Идёт?

Женя посмотрела в зеркало заднего вида на спящую Нику, затем — на решительного, красивого Артёма. В груди разлилось тёплое, почти забытое чувство защищённости.

— Идёт, — улыбнулась она.

Артём тихонько открыл дверь, вышел на улицу и обошёл автомобиль. Женя сделала то же самое. Стараясь не разбудить Нику, он аккуратно отсоединил крепления, бережно поднял автокресло вместе со спящей малышкой и перенёс в Женин «Жук». Два привычных щелчка — и фиксаторы намертво встали в пазы.

Женя тихо прикрыла дверцу и благодарно посмотрела на него. Из багажника он уже доставал маленький розовый самокат, перекладывая его обратно к ней.

— До завтра, Евгения, — тепло улыбнулся он, на секунду задержав её ладонь в своей.

— До завтра.

Артём вернулся к себе, завёл мотор и аккуратно отъехал чуть в сторону, освобождая Жене пространство для манёвра. Она скользнула в уже прогретый, уютный салон и плавно выехала со двора. Впервые за долгое время на душе у неё было безоблачно и тихо.

***

Женя катастрофически, хронически везде опаздывала. Вот и сейчас она в панике хватала вещи, мысленно благодаря себя за вчерашнюю предусмотрительность: одежда для съёмки была ещё с вечера отутюжена и аккуратно развешана в чехлах. Это спасло её от полного провала. На часах уже было десять утра, а макияж в салоне на улице Комсомольской был назначен на десять сорок. Волосы Женя успела только наспех высушить и накрутить плойкой в крупные кудри.

Спустя двадцать минут она прямо на ходу передала Нику Артёму, который терпеливо ждал её у своего дома на Танковой, и без промедления помчалась дальше.

В кресле у визажиста Женя никак не могла восстановить дыхание, сердце колотилось в бешеном темпе.

— Какой макияж делаем, Евгения? — доброжелательно спросила девушка, раскладывая кисти.

— Смоки айс, — упрямо выдохнула Женя.

Ей хотелось выглядеть роковой, уверенной и яркой, но она не учла одного: густая тёмная растушёвка хороша для ночного клуба, но никак не для дневной съёмки. Когда мастер закончила работу, времени на разглядывание зеркала уже не осталось. Женя прыгнула в машину и полетела через весь город в сторону «Спутника» — бывшего советского кинотеатра, переделанного под коммерческий центр. Фотостудия занимала там просторный зал с огромными окнами.

Она вбежала в холл ровно в двенадцать, запыхавшаяся и взволнованная. Артём и Ника были уже там. Заметив маму, дочка радостно сделала шаг навстречу, но вдруг замерла. Малышка уставилась на Женю широко раскрытыми глазами, в которых мгновенно заблестели слёзы. Тяжёлый, непривычно агрессивный макияж до неузнаваемости изменил родное лицо. Ника испуганно всхлипнула, попятилась и спряталась за Артёма, намертво вцепившись в его джинсы.

— Мама… страшная! — разрыдалась девочка, отказываясь идти на руки. — Это не моя мама!

У Жени всё сжалось от острой растерянности. Время аренды зала уже пошло, фотограф ждала внутри, а Ника заходилась плачем. К счастью, Артём не растерялся. Проявив чудеса терпения, он присел перед малышкой, увлёк её какой-то весёлой историей, заставив забыть про испуг, и Женя успела незаметно прошмыгнуть в гримёрку.

Она быстро переоделась. На замену дорожным вещам пришёл элегантный, продуманный образ, который она подбирала с особым трепетом. Женя надела белоснежную блузку с графичным рисунком на груди и объёмными рукавами три четверти, открывающими запястья. По фигуре идеально села струящаяся серая юбка-плиссе длины миди, туго обхватившая её тонкую талию, а завершали образ классические чёрные туфли на плотном, устойчивом каблуке.

Когда Женя вышла, Ника уже полностью успокоилась благодаря Артёму. Малышка послушно дала маме переодеть себя в нарядное, пышное платьице без рукавов, на глубоком тёмном фоне которого распускались крупные, контрастные бутоны — белоснежные ромашки с яркими жёлтыми сердцевинами и пылающие красные маки.

Наконец они зашли в съёмочный зал. Интерьер лофта на Спутнике завораживал своей классической, утончённой красотой: стены украшала роскошная белая лепнина с крупной круглой розеткой под потолком и изящными молдингами, а на светлом деревянном полу красовалось глубокое мягкое кресло с высокой спинкой.

Женя присела на подлокотник, аккуратно поправив складки юбки, и замерла под прицелом объектива. На фоне этих аристократичных белых стен в своём строгом наряде она выглядела безупречно — настоящая роковая графиня, но густая тёмная растушёвка глаз полностью уничтожила её природную мягкость, превратив лицо в пугающую, застывшую маску. Ника, сбросив уличные ботиночки и оставшись босоногой, испуганно жалась в стороне, то и дело забираясь на деревянное кольцо подвесных качелей. Малышка постоянно убегала от мамы, капризничала и, пряча личико, жалобно просила:

— Мама, не смотри на меня своими чёрными глазками…

Жене стоило больших усилий удерживать спину прямой и сдерживать подступающие слёзы обиды на саму себя. Время неумолимо таяло, и она решилась на смену образа, надеясь исправить ситуацию.

В гримёрке она быстро облачилась в длинное, летящее платье-халат из светлой ткани, сплошь усыпанной нежным цветочным узором в приглушённых винных и сине-зелёных тонах. Глубокий вырез приоткрывал ключицы, а высокий разрез на подоле делал образ удивительно домашним и женственным. Взглянув на чехлы с детскими вещами, Женя вытащила оттуда большую красочную книгу «Маленький единорог. Выбирай свой путь» — любимую сказку дочки.

Вернувшись в зал, Женя не стала садиться в строгое кресло. Она подошла к качелям, где только что пряталась малышка, аккуратно устроилась на их изгибе и раскрыла книгу на первой странице.

— Ника, смотри, кто ко мне пришёл, — тихонько позвала она, стараясь говорить как можно нежнее. — Помнишь, куда отправился маленький единорог?

Уловка сработала. Знакомая обложка и родной мамин голос заставили Нику притихнуть. Артём ободряюще улыбнулся Жене из-за спины фотографа, оценив её находчивость. Малышка сделала несколько несмелых шагов, заворожённо глядя на картинки, а затем осторожно подошла ближе, всё ещё немного побаиваясь Жениных тёмных глаз, но уже непреодолимо притягиваемая сказкой.

Фотограф работала молча и быстро. Ловя эти бесценные секунды хрупкого перемирия, когда Женя с тёплой грустной улыбкой наклонялась над страницами, а Ника внимательно слушала, ей всё же удалось сделать несколько потрясающих, глубоких кадров. В них за внешней парадной красотой лофта скрывалась настоящая, щемящая живая драма.

Съемка закончилась. В холле Артём заботливо предложил Жене съездить куда-нибудь, пообедать, но у неё совершенно не было настроения. Слишком много сил ушло на эту эмоциональную кутерьму. Женя вежливо отказалась и отпустила его, пообещав списаться позже.

Настроение оставалось скомканным. Они с Никой вернулись в свою квартиру, и Женя первым делом заперлась в ванной. Включив тёплую воду, она принялась тщательно, слой за слоем смывать этот злополучный тёмный макияж. Глядя в зеркало, как чёрные разводы стекают по раковине, Женя чувствовала, как вместе с ними уходит и глупое, наносное желание казаться роковой чужой женщиной. Ей снова хотелось быть просто собой — мамой для своей дочки.

Когда она, наконец, вышла к Нике с чистым лицом, малышка радостно подбежала, обняла её за колени и звонко рассмеялась:

— Мама! Моя любимая мама вернулась!

Глава 4. Сорвавшийся лифт

Новый рабочий понедельник начался со стресса, который не имел никакого отношения к закупкам в «ХабПромКомплекте». Накануне вечером Женя долго считала семейный бюджет и пришла к болезненному выводу: это абсолютно несправедливо, что она в одиночку оплачивает съёмное жильё из своей скромной зарплаты.

Прямо с утра она решилась на тяжёлый шаг и написала бывшему мужу в мессенджер, твёрдо заявив, что подаёт в суд на взыскание жилищных алиментов для Ники.

Ответ прилетел быстро. Дмитрий, как обычно, вывернул всё наизнанку, наотрез отказываясь признавать свою вину: «Какие еще алименты на жилье?! Я тебя из дома не выгонял. Ты сама психовала и сама ушла, вот и крутись теперь, как хочешь. Твои проблемы».

Женя положила телефон на стол экраном вниз. Никаких обид и разбитых надежд – она слишком хорошо знала бывшего, чтобы ждать от него честности или мужских поступков. Накатила лишь глухая досада. Пальцы до боли сжались в кулаки пока она отстранённо глядела на пластиковую кромку стола. Ей до безумия хотелось впечатать ему в ответ весь тот ад, в который превратилась её жизнь, когда Нике исполнилось всего два года. Муж тогда просто решил устроить «эксперимент» – бросил её в декрете и уехал в Южную Корею на заработки, наплевав, что матери с маленьким ребёнком на руках вообще не до таких проверок на прочность. Оставил их одних на долгие девять месяцев.

Ей хотелось закричать ему прямо в экран про ту чёртову старенькую иномарку. Уезжая, Дмитрий заботливо отдал ключи жене старшего брата – мол, у той ходовка барахлит, брат в сервисе подшаманит, а у самого Димы денег нет. И его совершенно не волновало, что у Жени были права. Пока чужая женщина почти год крутила руль их машины, Женя в хабаровские тридцатиградусные морозы таскала двухлетнюю Нику на руках по ледяным, забитым автобусам, штурмуя скользкие металлические подножки с ребёнком наперевес.

И когда он, наконец, приехал, лучше не стало. В дом вернулся чужой человек, который постоянно занимался своими делами, не ночевал дома или демонстративно швырял подушку на кухонный диван, раздражённо бросая: «Ника орёт, она не даёт мне выспаться!» И после всего этого он смел тыкать ей в лицо той несчастной перепиской на сайте знакомств, куда она полезла от дикого отчаяния и дефицита элементарного человеческого тепла, только ради того, чтобы разыграть спектакль, выставить её виноватой и уйти жить к любовнице.

Женя занесла палец над клавиатурой, готовая выдать эту лавину текста, но наверху чата снова загорелась плашка: «Печатает…» Она замерла, так и не отправив ни слова. Экран моргнул, выдавая очередную реплику бывшего мужа:

Хорошо скажу. А в голосовом сообщении не говорится, что она будет долго жить с тобой. Слушай внимательно! Короче говоря, ты сама себя накрутила и пришла к выводу, что снимать легче, чем недельку перекантоваться с мамой. Понятно.

Плашка чата погасла. Он вышел из сети.

Женя лишь устало вздохнула, глядя на экран. «Неделю перекантоваться»?! Она наизусть помнила то наглое текстовое сообщение, которое свекровь прислала ей в самый первый раз, ставя перед фактом:

Я что хочу сказать, я продала свой домик, но еще не купила, ничего нет подходящего. В субботу мне надо съехать. Временно приеду к вам, пока не куплю.

Когда Женя твёрдо ответила, что в таком случае они с Никой просто съедут, потому что жить втроём в одной комнате невозможно, свекровь тут же прислала то самое путаное, полное оправданий голосовое:

Женя, я же не против, чтоб ты жила. Мне пока тоже временно некуда, я, правда, продала домик, у меня сейчас тоже проблемы с дядькой Толькой, поэтому мне не… некуда пока идти. Ну, я думаю, что-то недолго, ну а там будет видно... Может быть, я потом как-нибудь смогу помогать, посмотрим.

Бывший муж не стал думать о ней и маленькой Нике, а просто выставил Жене ультиматум – освободить квартиру до 20 апреля. Он защищал интересы своей матери, а не собственного ребёнка. А теперь этот трус цинично пытался переписать историю в мессенджере, уверяя, что она «сама все накрутила» из-за одной недельки.

Женя заблокировала экран телефона и повернулась к монитору с таблицами Excel. Переживать из-за его вранья было откровенно жалко времени. Ей нужно было сводить ведомости по Бийскому котельному заводу и вбивать объёмы поставок котельного оборудования для строящегося объекта в Комсомольске. Раз Дмитрий отказывается платить по-хорошему, она просто добьётся своего через суд.

***

Ближе к обеду к её столу подошёл Артём. Сегодня он выглядел как обычно — невозмутимым, ухоженным и собранным. Его внимательный взгляд на секунду задержался на её лице, безошибочно считывая затаённую усталость.

— Евгения, зайди ко мне перед перерывом, — произнёс он, слегка понизив голос. — У меня есть к тебе одно предложение.

Когда Женя зашла в его кабинет, Артём протянул ей чашку кофе и, лукаво прищурившись, сказал:

— Послушай, я вижу, как ты пашешь эти недели. Скоро перегоришь. В следующую субботу Даня снова будет у меня. У меня идея: привози Нику ко мне на весь день, прямо с утра. Устроим им полноценный детский сад, я посижу с ними, они отлично ладят. А ты наконец-то выспишься, примешь ванну, займёшься своими делами и просто побудешь в тишине. Что думаешь?

Женя растерялась. После ледяного безразличия бывшего мужа предложение успешного, статусного коллеги казалось спасением. Но тревога матери всё же взяла верх: Ника ещё никогда не оставалась без мамы так надолго, да ещё и у едва знакомого человека.

— Артём, я даже не знаю…— она неловко покрутила в руках чашку. — Ника девочка капризная, несамостоятельная. Двое пятилеток на весь день — ты уверен, что справишься один, без помощи?

— Обижаешь, я опытный отец, — рассмеялся он вполголоса, пресекая её сомнения. — Считай, что это плановый разгрузочный день для молодой мамы. В субботу в десять утра жду вас у себя. Возражения не принимаются.

Женя тепло улыбнулась:

— Хорошо, Артём. Спасибо тебе.

***

Всю следующую неделю в свободное от работы время Женя судорожно собирала пакет документов для подачи иска на жилищные алименты. Она запрашивала справки, поднимала квитанции, штудировала судебные форумы. Ей казалось, что правда на её стороне: вот официальный договор аренды новой квартиры, вот чеки на огромные суммы, которые она ежемесячно отдаёт за съём. Бывший муж обязан платить за крышу над головой собственной дочери.

Иск был подан. Но вместо долгожданного назначения слушания Женя получила из суда обухом по голове — определение о приостановлении дела.

Судье потребовались дополнительные доказательства. Камнем преткновения стала её официальная прописка. Женя до сих пор была зарегистрирована в комнате старого кирпичного барака в Краснофлотском районе города. Эту жилплощадь по договору социального найма выделили её маме, когда Женя была ещё ребёнком. Комната давно превратилась в заброшенный склад: разбитая дровяная печь, провалившийся до самой земли гнилой пол, а соседи без лишнего стеснения складировали там свой старый хлам. Вода — на уличной колонке за углом, туалет — выгребная яма во дворе, занесённая сугробами зимой и утопающая в грязи осенью.

Жить там с четырёхлетним ребёнком было физически невозможно и опасно для жизни. Но для бесстрастной судебной машины барак числился жилым фондом. Суд сухо потребовал от Жени предоставить официальные, железобетонные доказательства непригодности этих квадратных метров для проживания.

Она сидела перед экраном, перечитывая судейские формулировки, и почувствовала, как руки опускаются от глухого бессилия. Чтобы получить такую бумагу, нужно было пройти круги бюрократического ада: вызывать межведомственную комиссию, заказывать дорогостоящую экспертизу, собирать акты от управляющей компании, которой у этого разваливающегося барака, скорее всего, никогда и не было. Она лишь устало вздохнула и отложила папки в сторону, решив подумать об этом позже. Накопленная за неделю изматывающая усталость давала о себе знать.

***

Наступила долгожданная суббота. В назначенный час Женя привезла Нику к Артёму на улицу Танковую. Он встретил их на пороге — весёлый, гостеприимный, в джинсах и футболке. Сестра Артёма, Ирина, как раз привезла на выходные маленькую Леру, так что в детской уже шла большая стройка: дети дружно устроились на ковре и были полностью заняты конструктором.

Артём забрал у Жени рюкзачок с вещами дочки, подмигнул и сказал:

— Всё, мамочка, твоя смена окончена. Возвращайся домой, прими горячую ванну. Отдыхай.

Женя кивнула, но вместо того, чтобы пойти к выходу, замерла в прихожей. Из кухни сладко пахло горячим какао, вокруг возились дети, но главным в этом доме был сам Артём. Рядом с ним, окружённая его силой, Женя ощутила такое глубокое облегчение, словно с плеч сбросили неподъёмный груз. Возвращаться в пустую съёмную квартиру не хотелось. Здесь было так уютно, что она так и не смогла сделать шаг к двери.