Разрешаю ненавидеть

Как и я, Ромыч. Как и я.

Убил бы тебя, сученыша, прямо здесь, слизняк долбаный, трус, шестерка...

Парень смотрит на меня с ненавистью, а я отвечаю ровно тем же. Надеясь только на то, чтобы он не понял, с кем я. Не разобрал в темноте и со спины, что рядом со мной сейчас Ярослава Соболева.

Он всё еще сверлит меня взглядом, а я мысленно прошу, нет, умоляю Вселенную, чтобы чувак пошел уже нахер вперед. Вон же его обдолбанные дружки ушли за километр. Давай же, давай, чмошник хренов!

Медленно выдыхаю от облегчения. Благо, мой запрос был услышан. Ромыч мотает головой, как будто отгоняя морок и спешит догнать свою компанию.

Через пару секунд я наконец отпускаю Ярославу. Она, естественно, недовольна, бесится и толкает меня всю дорогу, пока мы движемся к парковке. И еще легонько хлопает по предплечью.

Подмигиваю ей, параллельно уворачиваясь от щипаний.

— Бьет — значит любит, Ярослава. Ты не в курсе?

Она на пару секунд застывает, молчит, медленно моргает, а потом выдает уже бесцветным тоном:

— Бьет — значит бьет, Саш.

Ладно, понял. Видимо, обиделась, что я ее держал. Но у меня была веская причина, о которой ей лучше не знать.

Пока мы едем в Новосиб, Ярослава зевает бесконечно, потом вообще вырубается. Вымоталась малышка. Тяжелый день выдался. Краем глаза периодически смотрю, как ее длинные ресницы отбрасывают тени на щеки, пухлые губы чуть приоткрылись и иногда во беспокойном сне морщится носик.

Сегодняшняя сказка близится к завершению, верно? Мы всё еще в непонятках. Ни в чем не разобрались. Что там с Мирославом? Ей есть до него дело или нет? Как быть с ее переездом? Это было сказано на эмоциях или всё всерьез и актуально? Мы сходили на свидание (да, это оно!) — что дальше? Я могу двигаться вперед с ней? Или всё сегодня было продиктовано стрессом, и Ярослава просто хотела отвлечься?

Блин, много с чем надо разбираться. А я так хочу, чтобы было как можно проще... Но запутывается очередной клубок из непоняток, сомнений и моих хотелок.

Уже на парковке нашего ЖК бужу Ярославу. Затем провожаю ее до террасы. Мне хочется что-нибудь сказать. По типу того, что всё будет гуд. И нужно концентрироваться только на хорошем — например, что Мира теперь будет гораздо ближе. Но не знаю, как и с чего именно начать.

Ярослава зато всё делает за меня, оболтуса.

— Спасибо тебе, Саш. Правда. — Она смотрит на меня, и в глазах — искренняя благодарность. — За то, что помог, отвлек и развлек, потратил на меня время свое.

Последний пункт мне не нравится. Вообще.

Подхожу к ней сильно поближе и качаю головой.

— Брось, Яра. Ты всегда меня можешь попросить о чем угодно. Я всё для тебя сделаю, — произношу это максимально серьезно, чтобы она поняла, усвоила...

— Спасибо, — шепчет она еще раз.

Смотрю на нее, а за грудиной ноет. В башке голос шепчет: «Обними её. Поцелуй. Признайся. Сделай своей. Не тупи». Как-то на грани сознания отмечаю, что эти слова в моем сознании произносятся голосом брата.

— Погодите-погодите, а вы меня штрафовать-то будете, Александр? Не гоже ложится честной девушке спать, будучи в долгах, — неожиданно произносит Барби.

Это она так пытается разрядить обстановку и не расходиться на какой-то опасно серьезной ноте? Или Ярослава тоже что-то ждет? Это намек? Зеленый свет мне?

— Нууу, — начинаю я. — Согласен, почивать с таким грузом как-то не айс. Поэтому побуду хорошим. Давай-ка так, Ярослава: первый штраф — обнимашки. Только так, пересмотру не подлежит.

Она то ли игриво прищуривается, то ли просто слегка хмурится. В полумраке нихера не понятно.

— Так что? — напираю я.

— Ну, обнимашки я могу пережить.

Вмиг шагаю к ней ближе и притягиваю к себе. За грудиной взрывается ликующий зверь. Это нам нравится, такое мы любим. Девушка прислоняется щекой к моей груди и сначала втягивает носом воздух, потом с шумом выдыхает. Одну свою руку держу у нее на спине, а другой уже накручиваю кончик ее хвоста на палец.

Какое-то время просто стоим, а потом Барби приглушенно произносит мне в грудь:

— По второму штрафу тоже сегодня рассчитаемся или как?

Нет, стоп. Это уже не намек и не игра. Яра — умная девочка, не может не понимать, что делает. Я готов в лепешку расшибиться, уверен на тысящу процентов, что она не хочет уходить. Хочет моих действий, шагов, не знаю...

Окей... Окей.

Слегка отстраняясь, приподнимаю ее лицо аккуратно за подбородок. Наблюдаю за тем, как голубые глазки напротив всё больше заполняет черный зрачок. Всё очевидно же. По мне и так понятно — я хочу ее перманентно. Но вот Ярослава... тоже меня хочет, получается? Мне же не привиделось?

В режиме реального времени наблюдаю, как ее взгляд опускается на мои губы, останавливается там на несколько секунд и возвращается обратно к глазам. Я как под гипнозом наклоняюсь к ней ближе. Она не отстраняется. Еще ближе — всё еще нет никакого отступления. Шумно вдыхаю воздух где-то в сантиметре от ее губ. Автоматом закрываются мои глаза, и последнее, что вижу, — ее ресницы тоже опущены.

Она ждет.

Да! Победа!

Это происходит, и даже не в моей голове.

В реальности. Здесь и сейчас.

Ага, как же. Шел бы я нахер.

Ведь в этой самой блядской реальности раздается премерзкий звук. Будильник, мать вашу! Из кармана Яриного пальто.

Девушка резко отстраняется, а у меня, кажется, одна рука остается в фантомном положении, как будто всё еще опустившись на нежную щечку.

— Ой, это напоминалка, что мне нужно отправить решенный тест на почту преподавателю до конца дня, — сбивчиво щебечет Ярослава и не смотрит на меня вообще. — Прости, я побежала. Спокойной ночи.

Даже сказать ничего не успеваю, как девушка скрывается в соседней квартире.

Всё еще стою как пришибленный. Почти... почти случилось. Черт бы побрал этот долбаный тест и будильник злоебучий.

Так, Саша, не отчаиваемся. Мы на верном пути, раз случилось это «почти» один раз, значит, будет и второй. И уже без всяких там «чуть было не». Например, завтра. Нет, точно завтра.

Конечно, позже я с трудом засыпаю, пребывая на жестком подъеме и с ворохом мыслей и планов. Но среди них до того, как я проваливаюсь в сон, выделяются три.

Первая: что если реакции Яры — просто благодарность за помощь? Вдруг она чувствует себя обязанной? Это тогда полное дерьмо, которое я уже не переживу...

Вторая: Ромыч заметил и узнал меня, а вот Яру индентифицировал? И если да, то что? Хотя, по-хорошему, какая ему нахер вообще разница, все эти мои мысли — простой бред.

Третья: второй штраф так и не был исполнен.

Но будет, Ярослава. Обязательно будет...

*Название главы — строчка из песни Басты «Чувства»

За окнами тачки, пожалуй, самые унылые из возможных пейзажей. Грязь, серость, сырость, снова грязь. Здесь, в Бердске охеренно тоскливо жить. Особенно когда буквально в часе езды красивый, современный миллионник. Никогда не вкупал прикола деда — держаться за этот городишко, потому что, видите ли, наши предки тут жили. Да обосрать это всё, честно говоря! Я счастлив, что цепь разорвана. Со мной не случалось почти ничего хорошего в этом городе. Не люблю его всей душой и ждал с нетерпением окончания одиннадцатого класса, чтобы свалить в большой город.

Да-да, знаю, что не особый патриот малой родины.

Отмечаю, что Ярослава ведь тоже расцвела в Новосибе. И, как оказалось, далеко не только потому что не самые приятные для нее школьные годы остались позади. Но и из-за семьи. Точнее из-за некоей отдаленности от них.

Девушка открылась мне намного больше сегодня. Возможно даже сильнее, чем хотела показать. Я и так знал, что ее мамы не стало и именно поэтому Яра оказалась в этом городе. Был в курсе, что у нее есть отец, мачеха и сестра. Ну и был же у нее в квартире в новогоднюю ночь. Там всё по красоте, как сейчас помню, явно было заметно, что семья далеко не из бедных. И как-то автоматом думалось на тот момент, да и до текущего дня, что это значит — всё у человека хорошо.

Нифига.

Я прямое тому доказательство. Ничего нормального в моей семье не было... Наверное, отчасти больше понимаю теперь Мирослава. Яра — старшая сестра в семье, где никому ни до кого нет дела. И Мира то получает любовь сестры. Вроде бы, и вон отец пытается устаканить верные отношения с младшим ребенком. А Ярослава остается в стороне. Не при делах. Как и Мирыч в свое время. Хоть я жутко бешусь по поводу выходок брата относительно моей любимой девушки (которая и не девушка мне вообще-то, не надо как бы забывать), но надо отдать должное — это ко мне Яра пришла за помощью, это я ее обнимал в машине и в квартире тоже, у меня на груди она плакала и со мной делилась некоторыми переживаниями.

И это я веду ее в кино. Брат остается (и останется далее!) за бортом.

Мы довольно быстро подъезжаем к «Ориону». Расстояния в этом городе не шибко большие. И выбор кинотеатров в нашем городке никакой. «Орион» или ну, например, нихрена. Выбор очевиден, правда? Пока паркуюсь, Ярослава опускает зеркало и говорит:

— Блин, я выгляжу отвратно. Жаль, что тут нигде нет автокинотеатра— смотрит на меня, и в глазах — легкая грусть

— Ярослава, ты выглядишь очень хорошо. — Выключаю зажигание, поворачиваюсь к ней. — А если тебя вдруг что-то смущает, ты вообще была в «Орионе» когда-нибудь? Потому что если нет, то я, с твоего позволения, затру тебе пару слов про здешний контингент... — улыбаюсь девушке, стараясь ее расшевелить.

— Акимов! — Она возмущенно вскидывает бровь. — Я по-твоему вообще затворнический образ жизни вела в школе, что ли? Конечно, была. И нормальный тут контингент...

Преувеличивает ведь. По поводу внешности, не контингента. Волосы у нее в хвосте, сама малышка в теплом костюмчике и пальто, накинутом сверху. Реснички чуть слиплись от слез, глаза покраснели, но ее по-моему вообще ничего не может испортить.

Куколка.

Подвисаю на ней как всегда.

— Идем? — спрашивает она, со вздохом открывая дверь машины.

Киваю и уже через полминуты на ходу слегка приобнимаю девушку за талию, пока мы заходим внутрь здания. Не наглею и клешни не распускаю — скорее просто направляю и поддерживаю своей рукой. Яра не отстраняется, не тушуется. Как будто это что-то само собой разумеющееся.

— Надеюсь, мы тут не встретим кого-то из знакомых, — растерянно говорит она, смотря по сторонам.

Кстати да, об этом я не подумал.

— Боишься, что тебя увидят со мной? — хмыкаю и наклоняюсь к ней ближе, пытаясь поймать взгляд.

Она смотрит на меня с долей иронии и отвечает:

— Ох, Акимов, поверь мне, это скорее я брошу тень на твою репутацию, чем ты на мою.

Смеюсь в голос, качаю головой и перевожу тему.

— Что будем смотреть?

— Не знаю, что хочешь...

— Ну тут вон и мультик, и ужастик, и какая-то романтическая херота, и боевик, и...

— У меня есть глазки и я умею ими пользоваться, Саш, — прерывает мой поток слов девушка.

— Вредничаешь? — беззлобно интересуюсь я.

— Нет, просто говорю очевидные вещи, как и ты, — парирует Яра и улыбается мне.

— Оукей, а если серьезно?

— Ну, ужастики я не люблю. Судя по тому, что ты романтическую комедию обозвал фигней...

— Херотой, попрошу заметить, — перебиваю я, а Яра лишь отмахивается.

— Суть это не меняет. Факт в том, что ты свое отношение к этому жанру обозначил. Ну ты и так уже «Бриджертонами» норму по романтике выполнил.

— Там скорее порно, чем романтика, — беззаботно уточняю пикантный момент.

Ярослава притворно-возмущенно сопит и тыкает мне своим пальчиком прямо в грудь.

— Так! Попрошу не преувеличивать! Нормально там всё...

— Да я ж без осуждения, каждому свое. Порно так порно, я уважаю чужие вкусы, — откровенно угораю над девушкой.

Она толкает меня плечом, слегка наваливаясь, а я снова пользуюсь случаем — обвиваю ее талию своей рукой, ощущая ладонью мягкую и теплую ткань ее костюма. Жаль не кожу к коже.

— Давай тогда боевик, тем более он через двадцать минут, не надо долго ждать.

— Ты уверена?

— Мне в общем-то без разницы, — пожимает плечами.

Чувствую, что как будто ее минутное веселье потихонечку сходит на нет. И стараюсь снова ее отвлечь выбором снеков. Ярослава хочет попкорн, удивляя меня тем, что любит не сладкий, а сырный. Мне почему-то казалось, что девушкам поголовно нравится карамельный... Я же беру начос. Яра скептически относится к моему выбору, потому что у меня диета вообще-то. Но я настаиваю на том, что хоть раз можно чуть подрасслабить булки, иначе так и свихнуться недолго. Клятвенно заверяю её, что с пути истинного диетического не сойду, только временно отклонюсь. А моя спутница быстро переключается и пытается договориться со мной, что типа всё должно быть поровну: так как я покупал билеты, она отвечает за еду.

Смотрю на нее как на сумасшедшую и просто молча прикладываю свою карту к терминалу. Ярослава хмурится. Недовольна.

— Ну нужно же для разнообразия учитывать мнение других людей, Акимов, — дуется она.

— Я учитываю, Ярослава. Но на свидании имею хорошую привычку платить за девушку. И кстати, ты ко мне снова по фамилии. За это с тебя штраф, как договаривались.

Да, мы как-то пару раз поугорали над этим. И я поймал девушку на слове.

— Во-первых, это не свидание, — она прищуривается и смотрит на меня так... как будто заигрывает. — Во-вторых, чем штрафовать будете, Александр?

А мне только оно и надо. Ярославу, заигрывающую со мной, мне заверните, пожалуйста. С удовольствием отведаю.

— Ща будет топовый аргумент, учись. Смотри: вот есть я — показываю на себя пальцем, — есть ты — касаюсь пальцем кончика ее носа, а она отмахивается, — потом показываю на пространство вокруг, — есть кинотеатр. Все переменные вместе дают свидание.

— Интересное у тебя уравнение, Акимов, — качает головой Яра.

— А кто-то прямо сейчас зарабатывает себе второй штраф, — расплываюсь в глупой улыбке.

— Ох, пошли уже, все трейлеры пропустим...

— А ты из тех, кто любит эту часть больше самого просмотра фильма или...

Заходим в зал, располагаемся. Мы здесь одни, и наш ряд не последний — тут Ярослава проследила, когда я покупал билеты. Обсуждаем трейлеры к новинкам. Я как всегда сжираю порцию начоса еще до начала фильма, а Ярослава без сопротивления (по поводу диеты) делится со мной попкорном.

Я просто до усрачки счастлив, что смог отвлечь Барби. Пусть ненадолго, но всё же. Уверен, что ей это было нужно.

Через минут пятнадцать после начала фильма понимаю, что лучше бы мы, блин, пошли с ней поужинать или вообще просто куда угодно ещё. Ярослава из тех, кто в кино любит поговорить, пообсуждать. Поэтому довольно часто наклоняется к моему уху и нашептывает вопросы. Ещё и руки у нас встречаются на пути к попкорну. Короче, всё по классике, как в тупых романтических комедиях.

Не концентрируюсь на фильме вообще. Ну а как? Потому что пялюсь на профиль Яры, чувствую ее теплое дыхание на щеке, когда она в очередной раз ко мне наклоняется. У меня сердце заходится, башка плывет, а член... Ну надо ли про него вообще говорить, когда всё так очевидно.

Мое воображение рисует всё подряд: от уровня «изи» — нашего невинного сплетения рук и простого поцелуя в кино (всё по классике) до мощного «харда»: мы целуемся, глубоко и жадно; потом мои губы спускаются к ее нежной шее, оставляя отметины; дальше уже моя рука нащупывает резинку на ее штанах (удобно, они свободные, моя ладонь легко заберется в нужное место); затем я довожу ее до края прямо здесь за просмотром фильма. И никто нашей обоюдной сладкой безнравственности не увидит... Или не так: мы сваливаем отсюда нахрен и закрываемся в кабинке туалета, а там...

Нет, стоп. Не лучший вариант для моей девочки.

Перемещаемся в машину? Ну да, неплохо, во внедорожнике места сзади много. Хотя... Если у Яры есть м-м-м опыт, то будет просто охуенно предаться обоюдной страсти в машине, а если нет... то заднее сиденье тачки — не лучшее решение для того, чтобы заняться сексом впервые. Тут надо чтобы по красоте...

Мой поток идиотизменных мыслей прерывает сама Ярослава, которая щелкает перед моим лицом пальцами.

Понимаю, что всё это время, а это, положа руку на чл.. ой то есть на сердце, хер знает сколько, просто пожирал девушку глазами.

— Фильм на экране показывают, Саш. Не на мне, — со строгостью говорит девушка. Но я же вижу, что это притворное. Деланное.

— Мм, тут у меня кино поинтереснее, — глядя ей прямо в глаза и наклоняясь сильно ближе, шепчу я.

Вижу, что малышка немного тушуется, но наигранно цыкает и возвращается глазами к фильму. Через несколько секунд не выдерживает, берет меня за подбородок и с силой поворачивает мое лицо обратно к экрану. Держит недолго. Зря она это, потому что мое воображение сразу дорисовывает абсолютно другое — как она притягивает меня этой же ручкой, наоборот, к себе ближе.

Ладно, стопэ. Не буду смущать Барби и провоцировать сам себя. Пока что.

Короче, уже понятно, как для меня проходит весь сеанс? На лютом возбуждении. Пребываю в приподнятом настроении и морально, и физически.

После сеанса расходимся с Ярой по делам туалетным, как говорится. А потом выплываем на улицу. Уже достаточно поздно, а ноябрьский ветер встал в режим «ломать-крушить» — пробирает до костей.

— Что у нас дальше по плану? — говорю я, останавливая Яру за руку.

— Домой. — Девушка втягивает голову в плечи от холода. — Я, честно говоря, устала. Вечер отличный, но то, что было до....

Отводит глаза. Собираюсь снова ее обнять и заодно согреть, но мое внимание враз привлекает очень знакомая фигура.

С этим человеком давно я не виделся. Блин, да мы ж ровесники, а парень выглядит лет на десять старше. Зона никого не щадит, получается.

Резко, лишь на адовом инстинкте, разворачиваю к себе Ярославу и делаю вид, что натягиваю ей капюшон от худи на голову — типа холодно. Она пытается вырваться, но я не даю. Что-то на автомате говорю, шучу. Потому что ей точно не стоит видеть того, кого наблюдаю я. День и так выдался паршивым. А разблокировать еще и ненужные ужасающие воспоминания ей точно не стоит.

Чёртов Ромыч.

Просто проходит через дорогу от нас с Ярославой с компанией лиц не самой приятной наружности. И надо сказать, бывший приятель меня замечает. Останавливается за секунду как вкопанный, запинается о свои же ноги. Не ожидал.

Как и я, Ромыч. Как и я.

Убил бы тебя, сученыша, прямо здесь, слизняк долбаный, трус, шестерка...

Парень смотрит на меня с ненавистью, а я отвечаю ровно тем же. Надеясь только на то, чтобы он не понял, с кем я. Не разобрал в темноте и со спины, что рядом со мной сейчас Ярослава Соболева.

Он всё еще сверлит меня взглядом, а я мысленно прошу, нет, умоляю Вселенную, чтобы чувак пошел уже нахер вперед. Вон же его обдолбанные дружки ушли за километр. Давай же, давай, чмошник хренов!

Медленно выдыхаю от облегчения. Благо, мой запрос был услышан. Ромыч мотает головой, как будто отгоняя морок и спешит догнать свою компанию.

Через пару секунд я наконец отпускаю Ярославу. Она, естественно, недовольна, бесится и толкает меня всю дорогу, пока мы движемся к парковке. И еще легонько хлопает по предплечью.

Подмигиваю ей, параллельно уворачиваясь от щипаний.

— Бьет — значит любит, Ярослава. Ты не в курсе?

Она на пару секунд застывает, молчит, медленно моргает, а потом выдает уже бесцветным тоном:

— Бьет — значит бьет, Саш.

Ладно, понял. Видимо, обиделась, что я ее держал. Но у меня была веская причина, о которой ей лучше не знать.

Пока мы едем в Новосиб, Ярослава зевает бесконечно, потом вообще вырубается. Вымоталась малышка. Тяжелый день выдался. Краем глаза периодически смотрю, как ее длинные ресницы отбрасывают тени на щеки, пухлые губы чуть приоткрылись и иногда во беспокойном сне морщится носик.

Сегодняшняя сказка близится к завершению, верно? Мы всё еще в непонятках. Ни в чем не разобрались. Что там с Мирославом? Ей есть до него дело или нет? Как быть с ее переездом? Это было сказано на эмоциях или всё всерьез и актуально? Мы сходили на свидание (да, это оно!) — что дальше? Я могу двигаться вперед с ней? Или всё сегодня было продиктовано стрессом, и Ярослава просто хотела отвлечься?

Блин, много с чем надо разбираться. А я так хочу, чтобы было как можно проще... Но запутывается очередной клубок из непоняток, сомнений и моих хотелок.

Уже на парковке нашего ЖК бужу Ярославу. Затем провожаю ее до террасы. Мне хочется что-нибудь сказать. По типу того, что всё будет гуд. И нужно концентрироваться только на хорошем — например, что Мира теперь будет гораздо ближе. Но не знаю, как и с чего именно начать.

Ярослава зато всё делает за меня, оболтуса.

— Спасибо тебе, Саш. Правда. — Она смотрит на меня, и в глазах — искренняя благодарность. — За то, что помог, отвлек и развлек, потратил на меня время свое.

Последний пункт мне не нравится. Вообще.

Подхожу к ней сильно поближе и качаю головой.

— Брось, Яра. Ты всегда меня можешь попросить о чем угодно. Я всё для тебя сделаю, — произношу это максимально серьезно, чтобы она поняла, усвоила...

— Спасибо, — шепчет она еще раз.

Смотрю на нее, а за грудиной ноет. В башке голос шепчет: «Обними её. Поцелуй. Признайся. Сделай своей. Не тупи». Как-то на грани сознания отмечаю, что эти слова в моем сознании произносятся голосом брата.

— Погодите-погодите, а вы меня штрафовать-то будете, Александр? Не гоже ложится честной девушке спать, будучи в долгах, — неожиданно произносит Барби.

Это она так пытается разрядить обстановку и не расходиться на какой-то опасно серьезной ноте? Или Ярослава тоже что-то ждет? Это намек? Зеленый свет мне?

— Нууу, — начинаю я. — Согласен, почивать с таким грузом как-то не айс. Поэтому побуду хорошим. Давай-ка так, Ярослава: первый штраф — обнимашки. Только так, пересмотру не подлежит.

Она то ли игриво прищуривается, то ли просто слегка хмурится. В полумраке нихера не понятно.

— Так что? — напираю я.

— Ну, обнимашки я могу пережить.

Вмиг шагаю к ней ближе и притягиваю к себе. За грудиной взрывается ликующий зверь. Это нам нравится, такое мы любим. Девушка прислоняется щекой к моей груди и сначала втягивает носом воздух, потом с шумом выдыхает. Одну свою руку держу у нее на спине, а другой уже накручиваю кончик ее хвоста на палец.

Какое-то время просто стоим, а потом Барби приглушенно произносит мне в грудь:

— По второму штрафу тоже сегодня рассчитаемся или как?

Нет, стоп. Это уже не намек и не игра. Яра — умная девочка, не может не понимать, что делает. Я готов в лепешку расшибиться, уверен на тысящу процентов, что она не хочет уходить. Хочет моих действий, шагов, не знаю...

Окей... Окей.

Слегка отстраняясь, приподнимаю ее лицо аккуратно за подбородок. Наблюдаю за тем, как голубые глазки напротив всё больше заполняет черный зрачок. Всё очевидно же. По мне и так понятно — я хочу ее перманентно. Но вот Ярослава... тоже меня хочет, получается? Мне же не привиделось?

В режиме реального времени наблюдаю, как ее взгляд опускается на мои губы, останавливается там на несколько секунд и возвращается обратно к глазам. Я как под гипнозом наклоняюсь к ней ближе. Она не отстраняется. Еще ближе — всё еще нет никакого отступления. Шумно вдыхаю воздух где-то в сантиметре от ее губ. Автоматом закрываются мои глаза, и последнее, что вижу, — ее ресницы тоже опущены.

Она ждет.

Да! Победа!

Это происходит, и даже не в моей голове.

В реальности. Здесь и сейчас.

Ага, как же. Шел бы я нахер.

Ведь в этой самой блядской реальности раздается премерзкий звук. Будильник, мать вашу! Из кармана Яриного пальто.

Девушка резко отстраняется, а у меня, кажется, одна рука остается в фантомном положении, как будто всё еще опустившись на нежную щечку.

— Ой, это напоминалка, что мне нужно отправить решенный тест на почту преподавателю до конца дня, — сбивчиво щебечет Ярослава и не смотрит на меня вообще. — Прости, я побежала. Спокойной ночи.

Даже сказать ничего не успеваю, как девушка скрывается в соседней квартире.

Всё еще стою как пришибленный. Почти... почти случилось. Черт бы побрал этот долбаный тест и будильник злоебучий.

Так, Саша, не отчаиваемся. Мы на верном пути, раз случилось это «почти» один раз, значит, будет и второй. И уже без всяких там «чуть было не». Например, завтра. Нет, точно завтра.

Конечно, позже я с трудом засыпаю, пребывая на жестком подъеме и с ворохом мыслей и планов. Но среди них до того, как я проваливаюсь в сон, выделяются три.

Первая: что если реакции Яры — просто благодарность за помощь? Вдруг она чувствует себя обязанной? Это тогда полное дерьмо, которое я уже не переживу...

Вторая: Ромыч заметил и узнал меня, а вот Яру индентифицировал? И если да, то что? Хотя, по-хорошему, какая ему нахер вообще разница, все эти мои мысли — простой бред.