Разрешаю ненавидеть

Видимо, Акимов замечает мое скривившееся

лицо, поэтому невзначай интересуется:

Плохие отношения с мачехой?

Что ж, ранил.

Я просто пожимаю плечами, потом соображаю, что человек мои жесты может и не заметить, находясь за рулем, поэтому добавляю:

Угу.

Саша молчит минуты две, аккуратно ведя машину по трассе и периодически поворачивая голову в мою сторону. Потом всё-таки прерывает тишину.

Могу предположить, что ты боишься, что при разводе Мира останется со своей мамой и вы будете меньше видеться с сестрой? Можешь не отвечать, если я лезу не в свое дело...

Бум. Убил.

Меньше видеться это слабо сказано, подаю голос я, чувствуя, как ком в горле становится больше. Боюсь, что ее увезут к бабушке и всё. Пересекаться мы не будем, Миру заставят бросить фигурное катание, да и вдруг будут контролировать, с кем она созванивается. Хотя зря я это про «вдруг». Так и будет.

Всё настолько плохо? Саша мельком ловит мой взгляд, и в его глазах я вижу что-то типа беспокойства.

Ты даже не представляешь. Смотрю в окно на мелькающие огни встречных машин. Для Тамары я ошибка природы, нагуленное отцом существо.

Погоди, ну а твой отец? Он хмурится и качает головой по поводу моих предыдущих слов. Он же захочет видеться с дочерью, общаться. Тем более она еще маленькая.

Не сдерживаю смешок. Истеричный, правда.

Я тебе как-то уже говорила, кем он работает. Он в рейсе по четыре месяца, а то и по все пять. Знаешь, когда моя мама была жива и мы обитали в Мурманске, сколько раз мы с отцом виделись? Поворачиваюсь к Саше. От нуля до одного. Не более. Он не то чтобы был заинтересован, хотя на тот момент я была его единственным ребенком. Так что именно поэтому вообще не вижу просвета в сложившейся ситуации.

Саша вздыхает. Долго и тяжело.

Яра, в любом случае, сначала надо всё выяснить. Его голос спокойный и ровный, что является полной противоположностью моему нестабильному состоянию. Фактов пока никаких. Деталей тоже. Только предположения, которые затягивают и пугают тебя больше и больше...

Если предложишь мне отпустить ситуацию, я на ходу выпрыгну из машины несмешно шучу я, притом понимаю, что в своих словах парень прав. Но от этого не легче.

Саша даже не улыбается, видимо, шутка и правда адски глупая.

Я имею в виду лишь то, что просто не стоит копать, не зная содержания. Ты так только усугубляешь свои переживани.

Легко ему говорить, думаю я. Хотя быстро себя одергиваю. У Акимова семья, конечно, тоже не сахар. Отца не успел даже запомнить, потому что тот погиб; дед сумасшедший тиран-женоненавистник и тоже уже в земле; мать, с которой, насколько я понимаю, отношения складываются постольку-поскольку. Зато с братом, вроде, повезло.

Короче, и у меня в так называемой семье «весело», и у него тоже далеко не всё в порядке.

Приезжаем в Бердск к моему дому мы достаточно быстро. Сразу замечаю, что в наших окнах горит свет, и меня процента на четыре из ста отпускает. Сердце перестает колотиться с такой бешеной силой. Кто-то дома.

Давай, беги, я тебя подожду, говорит Саша, паркуясь недалеко от подъезда.

Что? Поворачиваюсь к нему. Нет, Саш, не нужно меня ждать. Правда, спасибо за помощь. Я же не знаю, как там дело пойдет толком, сколько по времени...

Не успеваю закончить мысль, меня перебивают.

Решишь остаться дома просто напиши или позвони, смогу за тобой завтра приехать или просто когда скажешь. Он смотрит на меня, и в его взгляде непреклонность. А пока я подожду, Ярослава. И мне тут твое согласие не нужно, поняла?

Киваю, а у меня на глаза наворачиваются слезы. От всей этой непонятной ситуации с семьей, и от благодарности человеку, находящемуся сейчас рядом, тоже. Акимов снова сорвался мне помочь без каких-либо промедлений и вопросов. И еще ждать тут готов. Очень хочу его обнять или хотя бы поцеловать в щеку, прямо ощущаю это колючее чувство потребности. Но тело как будто свинцом налилось. И я остаюсь на месте. Не могу пошевелиться.

Яра, он легко касается моей руки. Иди. Всё будет хорошо.

Выхожу из машины. Ноги ватные.

Дверь мне открывает Мира, и я от облегчения оседаю ровно на пол. Прямо в коридоре, на коврик. Сестра веселая, рада меня видеть, прыгает вокруг, что-то щебечет. А я вообще перестаю что-либо понимать.

Почти сразу в коридоре появляется отец.

Дочь?! Он выглядит удивленным. Ты чего здесь?

Ты серьезно сейчас? Поднимаюсь, чувствуя, как внутри закипает злость.

Мирка обо всём доложила? Он бросает укоризненный взгляд на сестру, которая делает вид, что ничего не случилось.

Пап, какая разница вообще? Мой голос дрожит. Может, не о звонке Миры поговорим, а о чем-то поважнее? Ты ведь не посчитал нужным со мной хоть что-то обсудить.

Он сводит брови как будто в непонимании.

Ты ребенок, Ярослава. Не стоит тебе нос совать во взрослые дела.

Игнорирую этот бред.

Пап?!

Припылила, как будто мир прям рухнул. Он вздыхает, трет переносицу. Мирка балаболка.

Пап! Я уже просто не в себе, и, видимо, отец замечает и сдается.

Ладно! Он машет рукой. Разуйся хотя бы...

В итоге всё выливается в следующее.

Да, отец узнал, что у жены есть любовник. Каким образом? Всё просто: хахаль Тамары либо абсолютный затупок, либо просто не знал, кто именно обеспечивает им с Тамарой безбедную жизнь без собственного ведома. Этот придурочный заявился сам к моему отцу со словами о том, что пора бы и отпустить Тамару, ведь та по факту уже давно не его женщина. И правда, идиот конченый. Два сапога пара с Тамарой просто. Весь спектакль, оказывается, произошёл еще в понедельник вечером. А сегодня, на минуточку, пятница.

Почему отец не отвечал на звонки? А, ну ему Тамара всё еще пытается периодически названивать и просить прощения. Теща тоже активно подключилась в последние два дня и начала обрывать ему телефон.

Конечно, отец понятия не имеет, что про похождения Тамары знаю и я, и Мира тоже. Ладно я, но без двух минут семилетка, скрывающая важный секрет, это мощно. Ей бы медальку за такое.

Ну да не в этом суть.

Скандалы, интриги, расследования. Слезы Тамары, неприступность отца, его обиженное достоинство это даже меня повеселило, потому что моя мама фактически была его любовницей при живой жене на тот момент времени, но ему-то было можно, это ж другое. Что по итогу с Тамарой? Развод. Ибо, во-первых, по словам отца, у них давно всё разваливалось, а во-вторых, отец не способен простить измену (дважды ха-ха тут).

На логичный вопрос, как дальше будут обстоять дела с воспитанием Миры, с кем она будет жить с учетом того, что отец вечно в разъездах, последовал вообще шокирующий ответ.

Оказывается, тем самым сюрпризом, о котором отец говорил буквально в прошлые выходные, было то, что он решил завершить работу в море и уйти служить на сушу, как говорится. Всё давно на мази: место ему предложили в Министерстве природных ресурсов. И типа если уходить из моря, то только на приличную должность. Всё совпало, прям по красоте. Он даже (внимание: от этого факта я просто выпала в осадок) взял в Новосибе квартиру по-тихому в ипотеку, там скоро начнут ремонт, а до этого они с Мирой поживут на служебной хате.

Вот такой сюрприз он собирался устроить. Только там одно название. На деле же он просто всё втихаря порешал, как ему удобно, и теперь гордо называет это сюрпризом.

Как быть с Тамарой? Ведь она родная мать Миры. Ну, ее скотский характер и незаинтересованность в собственном ребенке нашли физическое подтверждение. Она продалась. У отца с ней брачный договор был оформлен, но это я и так знала. Поэтому мачеха (или можно уже называть ее бывшей мачехой?) так держалась за супруга, отношения с которым реальным браком называть можно с огромной натяжкой. Ведь при разводе она по бумагам остается с голой жопой. А теперь получит отступные, эту квартиру и машину свою сможет оставить, если не будет претендовать на единоличную опеку над Мирой и позволит ей просто жить с отцом.

Ну, для меня такой исход неплох в целом. Знала бы Мира, насколько у нее продажная мать... Но ребенок вряд ли способен всё это осознавать. Пока что. С матерью она будет видеться сильно реже, но та и так была далекой от идеала родительницей.

А еще знаете что? Отец с Мирой завтра уезжают в санаторий на отдых почти на месяц. Мира будет учиться дистанционно пока это я сразу уточнила. Папа хочет начать проводить больше времени с дочерью, чтобы у нее, опять же, меньше стресса было из-за развода и переезда (правда, Мира, кажется, веселее всех нас вместе взятых). Да и в Новосибе отца ждут только через месяц, а тут ему оставаться, видите ли, больно из-за предательства.

Но мой родитель вообще не выглядит страдающим. Как будто наоборот человек, начинающий новую и приятную жизнь.

Просто класс.

Спустя где-то часа полтора я достаточно скомканно прощаюсь с отцом, с Мирой. Спускаюсь по лестнице и буквально вылетаю из подъезда. Прекрасно зная, что меня точно ждет в машине Акимов.

Я честно держалась изо всех сил дома, при Мире, но больше не могу. Поэтому когда открываю пассажирскую дверь и опускаюсь на сиденье, упираюсь локтями в свои колени, закрываю глаза ладонями и просто горько плачу.

Не от облегчения, последовавашего из-за прояснения ситуации. Нет. От обиды.

Слышу, что Саша как будто мне что-то говорит, но в ушах вата. Видимо, парень быстро смекает, что пока что ничего дельного от меня не добьешься, поэтому какое-то время просто молча ласково гладит меня по спине. Я ощущаю его прикосновения даже через тёплое пальто.

Почему я плачу, если всё так удачно складывается и жизнь хоть в чем-то наказывает Тамару, хотя, может быть, та в полной мере этого и не осознает?

Потому что обо мне никто даже не подумал. Как всегда.

Отец вообще, видимо, забыл, что у него есть вторая дочь, которую ну, например, хорошо бы поставить в известность о том, что жизнь разворачивается на триста шестьдесят градусов. Но мне кажется, он вспоминает обо мне только когда видит или только когда ему надо кого-нибудь поучать. Я рада за Миру, правда, если отец действительно хочет и готов жить иначе.

Но а как же я?

Я с восьмого класса фактически одна и единственным человеком, которому долго дарила всю нерастраченную любовь, была Мирочка, любящая меня в ответ настолько, насколько возможно. Потом еще, конечно, появились Дёма и Ольга Ивановна. Сейчас есть еще Аня...

Однако это всё даже слегка не компенсирует того, что отцу его другая дочь по факту по барабану. Была и остаюсь. Отцу ведь даже сейчас и в голову не пришло, что он может провести время в санатории с обеими своими дочерьми. А уж про то, что с учетом того, что они будут жить с Мирой в Новосибе и я смогу переехать к ним, даже и речи не шло. То есть у него в башке подобная мысль даже не родилась.

Чувствую себя жалкой и никчемной.

Проплакавшись, сбивчиво рассказываю некоторые общие подробности Саше. Который только хмурится и ничего не комментирует. Потому что он далеко не дурак и улавливает всё то, по чему я плачу, сам. Видимо, для него это довольно прозрачно.

Мне жаль, Ярослава, произносит он, и я просто хмыкаю, глядя на свои колени. Парень не говорит, что всё, наоборот, закончилось хорошо, ведь теперь Мира будет ближе, как и отец, что всё наладится и я осталась только в выигрыше.

Потому что дело вообще не в этом.

Он снова меня обнимает, а я не только не протестую, но и так сильно в него вжимаюсь, что как будто бы причиняю ему боль. Слезы больше не льются, но мне хочется просто впечататься в Акимова. Знаете выражение «груз упал с плеч»? Глупый вопрос, конечно, знаете. А осознаете, как это ощущается? Уверена, что и такое с каждым бывало точно. Вот меня именно это чувство накрывает в объятиях Саши. Я обвиваю его руками в ответ, пытаясь так выразить ему всю благодарность за то, что ему просто на меня не плевать, в отличие от многих людей в моей жизни.

Чувствую, как размеренно и сильно бьется его сердце. Как он пахнет чем-то цитрусовым вперемешку с сигаретами, но этот запах не вызывает у меня отторжения. Скорее, наоборот. Ощущаю его сильные руки у себя на спине, на талии, на виске, потому что он заправляет мне выбившуюся прядь за ушко.

В любой другой момент мне бы, наверное, стало неловко. Я бы быстро отстранилась. Но не сегодня. Просто вот не сейчас.

Саша что-то говорит мне, уткнувшись губами в макушку, но я не разбираю слов.

Чуть отстраняюсь, поднимаю на него взгляд, отмечая, что его зрачки почти полностью поглотили радужку. Глаза черные, глубокие, и в них столько всего, что у меня перехватывает дыхание.

Хочешь пойти в кино? говорит он, всё еще приобнимая меня одной рукой за талию, а второй откидывая прядь волос за спину. Мой взгляд автоматом спускается на его губы, которые произносят эти слова.

Хочу, шепчу в ответ, даже не задумываясь.

Наверное, в другое время мне стало бы неловко. Я бы отказалась.

Но не сегодня.

И не сейчас.

Потому что сегодня я устала быть одна. Умаялась делать вид, что мне ничего не нужно и я со всем справляюсь.

*Название главы строчка из песни Басты и MONA «Ты так мне необходим»

Глава 38. Мне с ней хорошо очень, сложно очень

POV Саша

За окнами тачки, пожалуй, самые унылые из возможных пейзажей. Грязь, серость, сырость, снова грязь. Здесь, в Бердске охеренно тоскливо жить. Особенно когда буквально в часе езды красивый, современный миллионник. Никогда не вкупал прикола деда — держаться за этот городишко, потому что, видите ли, наши предки тут жили. Да обосрать это всё, честно говоря! Я счастлив, что цепь разорвана. Со мной не случалось почти ничего хорошего в этом городе. Не люблю его всей душой и ждал с нетерпением окончания одиннадцатого класса, чтобы свалить в большой город.

Да-да, знаю, что не особый патриот малой родины.

Отмечаю, что Ярослава ведь тоже расцвела в Новосибе. И, как оказалось, далеко не только потому что не самые приятные для нее школьные годы остались позади. Но и из-за семьи. Точнее из-за некоей отдаленности от них.

Девушка открылась мне намного больше сегодня. Возможно даже сильнее, чем хотела показать. Я и так знал, что ее мамы не стало и именно поэтому Яра оказалась в этом городе. Был в курсе, что у нее есть отец, мачеха и сестра. Ну и был же у нее в квартире в новогоднюю ночь. Там всё по красоте, как сейчас помню, явно было заметно, что семья далеко не из бедных. И как-то автоматом думалось на тот момент, да и до текущего дня, что это значит — всё у человека хорошо.

Нифига.

Я прямое тому доказательство. Ничего нормального в моей семье не было... Наверное, отчасти больше понимаю теперь Мирослава. Яра — старшая сестра в семье, где никому ни до кого нет дела. И Мира то получает любовь сестры. Вроде бы, и вон отец пытается устаканить верные отношения с младшим ребенком. А Ярослава остается в стороне. Не при делах. Как и Мирыч в свое время. Хоть я жутко бешусь по поводу выходок брата относительно моей любимой девушки (которая и не девушка мне вообще-то, не надо как бы забывать), но надо отдать должное — это ко мне Яра пришла за помощью, это я ее обнимал в машине и в квартире тоже, у меня на груди она плакала и со мной делилась некоторыми переживаниями.

И это я веду ее в кино. Брат остается (и останется далее!) за бортом.

Мы довольно быстро подъезжаем к «Ориону». Расстояния в этом городе не шибко большие. И выбор кинотеатров в нашем городке никакой. «Орион» или ну, например, нихрена. Выбор очевиден, правда? Пока паркуюсь, Ярослава опускает зеркало и говорит:

— Блин, я выгляжу отвратно. Жаль, что тут нигде нет автокинотеатра— смотрит на меня, и в глазах — легкая грусть

— Ярослава, ты выглядишь очень хорошо. — Выключаю зажигание, поворачиваюсь к ней. — А если тебя вдруг что-то смущает, ты вообще была в «Орионе» когда-нибудь? Потому что если нет, то я, с твоего позволения, затру тебе пару слов про здешний контингент... — улыбаюсь девушке, стараясь ее расшевелить.

— Акимов! — Она возмущенно вскидывает бровь. — Я по-твоему вообще затворнический образ жизни вела в школе, что ли? Конечно, была. И нормальный тут контингент...

Преувеличивает ведь. По поводу внешности, не контингента. Волосы у нее в хвосте, сама малышка в теплом костюмчике и пальто, накинутом сверху. Реснички чуть слиплись от слез, глаза покраснели, но ее по-моему вообще ничего не может испортить.

Куколка.

Подвисаю на ней как всегда.

— Идем? — спрашивает она, со вздохом открывая дверь машины.

Киваю и уже через полминуты на ходу слегка приобнимаю девушку за талию, пока мы заходим внутрь здания. Не наглею и клешни не распускаю — скорее просто направляю и поддерживаю своей рукой. Яра не отстраняется, не тушуется. Как будто это что-то само собой разумеющееся.

— Надеюсь, мы тут не встретим кого-то из знакомых, — растерянно говорит она, смотря по сторонам.

Кстати да, об этом я не подумал.

— Боишься, что тебя увидят со мной? — хмыкаю и наклоняюсь к ней ближе, пытаясь поймать взгляд.

Она смотрит на меня с долей иронии и отвечает:

— Ох, Акимов, поверь мне, это скорее я брошу тень на твою репутацию, чем ты на мою.

Смеюсь в голос, качаю головой и перевожу тему.

— Что будем смотреть?

— Не знаю, что хочешь...

— Ну тут вон и мультик, и ужастик, и какая-то романтическая херота, и боевик, и...

— У меня есть глазки и я умею ими пользоваться, Саш, — прерывает мой поток слов девушка.

— Вредничаешь? — беззлобно интересуюсь я.

— Нет, просто говорю очевидные вещи, как и ты, — парирует Яра и улыбается мне.

— Оукей, а если серьезно?

— Ну, ужастики я не люблю. Судя по тому, что ты романтическую комедию обозвал фигней...

— Херотой, попрошу заметить, — перебиваю я, а Яра лишь отмахивается.

— Суть это не меняет. Факт в том, что ты свое отношение к этому жанру обозначил. Ну ты и так уже «Бриджертонами» норму по романтике выполнил.

— Там скорее порно, чем романтика, — беззаботно уточняю пикантный момент.

Ярослава притворно-возмущенно сопит и тыкает мне своим пальчиком прямо в грудь.

— Так! Попрошу не преувеличивать! Нормально там всё...

— Да я ж без осуждения, каждому свое. Порно так порно, я уважаю чужие вкусы, — откровенно угораю над девушкой.

Она толкает меня плечом, слегка наваливаясь, а я снова пользуюсь случаем — обвиваю ее талию своей рукой, ощущая ладонью мягкую и теплую ткань ее костюма. Жаль не кожу к коже.

— Давай тогда боевик, тем более он через двадцать минут, не надо долго ждать.

— Ты уверена?

— Мне в общем-то без разницы, — пожимает плечами.

Чувствую, что как будто ее минутное веселье потихонечку сходит на нет. И стараюсь снова ее отвлечь выбором снеков. Ярослава хочет попкорн, удивляя меня тем, что любит не сладкий, а сырный. Мне почему-то казалось, что девушкам поголовно нравится карамельный... Я же беру начос. Яра скептически относится к моему выбору, потому что у меня диета вообще-то. Но я настаиваю на том, что хоть раз можно чуть подрасслабить булки, иначе так и свихнуться недолго. Клятвенно заверяю её, что с пути истинного диетического не сойду, только временно отклонюсь. А моя спутница быстро переключается и пытается договориться со мной, что типа всё должно быть поровну: так как я покупал билеты, она отвечает за еду.

Смотрю на нее как на сумасшедшую и просто молча прикладываю свою карту к терминалу. Ярослава хмурится. Недовольна.

— Ну нужно же для разнообразия учитывать мнение других людей, Акимов, — дуется она.

— Я учитываю, Ярослава. Но на свидании имею хорошую привычку платить за девушку. И кстати, ты ко мне снова по фамилии. За это с тебя штраф, как договаривались.

Да, мы как-то пару раз поугорали над этим. И я поймал девушку на слове.

— Во-первых, это не свидание, — она прищуривается и смотрит на меня так... как будто заигрывает. — Во-вторых, чем штрафовать будете, Александр?

А мне только оно и надо. Ярославу, заигрывающую со мной, мне заверните, пожалуйста. С удовольствием отведаю.

— Ща будет топовый аргумент, учись. Смотри: вот есть я — показываю на себя пальцем, — есть ты — касаюсь пальцем кончика ее носа, а она отмахивается, — потом показываю на пространство вокруг, — есть кинотеатр. Все переменные вместе дают свидание.

— Интересное у тебя уравнение, Акимов, — качает головой Яра.

— А кто-то прямо сейчас зарабатывает себе второй штраф, — расплываюсь в глупой улыбке.

— Ох, пошли уже, все трейлеры пропустим...

— А ты из тех, кто любит эту часть больше самого просмотра фильма или...

Заходим в зал, располагаемся. Мы здесь одни, и наш ряд не последний — тут Ярослава проследила, когда я покупал билеты. Обсуждаем трейлеры к новинкам. Я как всегда сжираю порцию начоса еще до начала фильма, а Ярослава без сопротивления (по поводу диеты) делится со мной попкорном.

Я просто до усрачки счастлив, что смог отвлечь Барби. Пусть ненадолго, но всё же. Уверен, что ей это было нужно.

Через минут пятнадцать после начала фильма понимаю, что лучше бы мы, блин, пошли с ней поужинать или вообще просто куда угодно ещё. Ярослава из тех, кто в кино любит поговорить, пообсуждать. Поэтому довольно часто наклоняется к моему уху и нашептывает вопросы. Ещё и руки у нас встречаются на пути к попкорну. Короче, всё по классике, как в тупых романтических комедиях.

Не концентрируюсь на фильме вообще. Ну а как? Потому что пялюсь на профиль Яры, чувствую ее теплое дыхание на щеке, когда она в очередной раз ко мне наклоняется. У меня сердце заходится, башка плывет, а член... Ну надо ли про него вообще говорить, когда всё так очевидно.

Мое воображение рисует всё подряд: от уровня «изи» — нашего невинного сплетения рук и простого поцелуя в кино (всё по классике) до мощного «харда»: мы целуемся, глубоко и жадно; потом мои губы спускаются к ее нежной шее, оставляя отметины; дальше уже моя рука нащупывает резинку на ее штанах (удобно, они свободные, моя ладонь легко заберется в нужное место); затем я довожу ее до края прямо здесь за просмотром фильма. И никто нашей обоюдной сладкой безнравственности не увидит... Или не так: мы сваливаем отсюда нахрен и закрываемся в кабинке туалета, а там...

Нет, стоп. Не лучший вариант для моей девочки.

Перемещаемся в машину? Ну да, неплохо, во внедорожнике места сзади много. Хотя... Если у Яры есть м-м-м опыт, то будет просто охуенно предаться обоюдной страсти в машине, а если нет... то заднее сиденье тачки — не лучшее решение для того, чтобы заняться сексом впервые. Тут надо чтобы по красоте...

Мой поток идиотизменных мыслей прерывает сама Ярослава, которая щелкает перед моим лицом пальцами.

Понимаю, что всё это время, а это, положа руку на чл.. ой то есть на сердце, хер знает сколько, просто пожирал девушку глазами.

— Фильм на экране показывают, Саш. Не на мне, — со строгостью говорит девушка. Но я же вижу, что это притворное. Деланное.

— Мм, тут у меня кино поинтереснее, — глядя ей прямо в глаза и наклоняясь сильно ближе, шепчу я.

Вижу, что малышка немного тушуется, но наигранно цыкает и возвращается глазами к фильму. Через несколько секунд не выдерживает, берет меня за подбородок и с силой поворачивает мое лицо обратно к экрану. Держит недолго. Зря она это, потому что мое воображение сразу дорисовывает абсолютно другое — как она притягивает меня этой же ручкой, наоборот, к себе ближе.

Ладно, стопэ. Не буду смущать Барби и провоцировать сам себя. Пока что.

Короче, уже понятно, как для меня проходит весь сеанс? На лютом возбуждении. Пребываю в приподнятом настроении и морально, и физически.

После сеанса расходимся с Ярой по делам туалетным, как говорится. А потом выплываем на улицу. Уже достаточно поздно, а ноябрьский ветер встал в режим «ломать-крушить» — пробирает до костей.

— Что у нас дальше по плану? — говорю я, останавливая Яру за руку.

— Домой. — Девушка втягивает голову в плечи от холода. — Я, честно говоря, устала. Вечер отличный, но то, что было до....

Отводит глаза. Собираюсь снова ее обнять и заодно согреть, но мое внимание враз привлекает очень знакомая фигура.

С этим человеком давно я не виделся. Блин, да мы ж ровесники, а парень выглядит лет на десять старше. Зона никого не щадит, получается.

Резко, лишь на адовом инстинкте, разворачиваю к себе Ярославу и делаю вид, что натягиваю ей капюшон от худи на голову — типа холодно. Она пытается вырваться, но я не даю. Что-то на автомате говорю, шучу. Потому что ей точно не стоит видеть того, кого наблюдаю я. День и так выдался паршивым. А разблокировать еще и ненужные ужасающие воспоминания ей точно не стоит.

Чёртов Ромыч.

Просто проходит через дорогу от нас с Ярославой с компанией лиц не самой приятной наружности. И надо сказать, бывший приятель меня замечает. Останавливается за секунду как вкопанный, запинается о свои же ноги. Не ожидал.