Разрешаю ненавидеть

Супер. Класс.

В голове застревает тупая мысль, что мы не сможем оперативно обсудить ситуацию, которая возникла. И меня бесконечно это раздражает, а потом приходит осознание. Какую ещё ситуацию? Ведь для Яры ничего такого нет. Это я, идиот, тут возомнил чуть ли не предательство. И как будто даже должен бросить перчатку в брата, объявив ему дуэль.

Черт, кажется, я пересмотрел этих дебильных Бриджертонов с легким намеком историзма. Меня аж на дуэли потянуло.

Говорю ж, придурок полный.

Откидываюсь на спинку дивана, закрываю глаза. Пытаюсь успокоиться, но не получается. Перед глазами — картинка, как Мирослав целует руку Ярославы. Дорисовываю уже, как она ему улыбается. Как прощается... Как...

Боже, я больной мазохист.

Это же только в моем воспаленном сознании Ярослава моя. Мы живем через стенку, проводим вместе гора-а-аздо больше времени, чем когда-либо. Не раз в полгода, как, например, в одиннадцатом классе, а прям каждый день. Общаемся на кучу тем, клянусь Богом, флиртуем. Ну, ладно, тут больше я ответственен. Что там еще? Девушка переживает за мое здоровье, готовит мне. Хочу и собираюсь шагнуть дальше, провести с ней время вдвоем вне дома. Устроить свидание.

И тут — как гром среди ясного неба — мой чертов брат.

А ведь он говорил, что Яра его привлекает. Хотя в физическом плане его интересует куча женщин, при этом вот в душу ему хрен кто залезет. Но чтобы он так открыто что-то проявлял к девушке, подвозил ее без ожидания окончания, ручки лобызал — это что-то новенькое. И ведь знает о моих к ней чувствах, то есть для него это не новость. Неужели настолько его торкнуло, что он аж плюнул на любимого младшего брата? Я бы ни за что не поверил в то, что он так со мной поступит. Но вот только... своими глазами видел...

А Ярослава что же? Ей он нравится, получается? А я? По боку? Не понимаю просто, как толком действовать. С одной стороны, мне кажется необходимым забрать Яру себе, как бы это ни звучало. Обозначить чувства, предложить что? Встречаться? Бля, могу голову на отсечение дать, что она испугается, если действовать слишком резко. Я же хотел двигаться постепенно, не торопясь. Но как будто промедление чревато, верно? А вдруг она и вправду влюбилась в Мирослава? А что, он взрослый, перспективный и так далее по списку! И, например, с большой радостью принимает все его ухаживания, сколько бы их там ни было?

Треш.

В субботу просыпаюсь в шесть утра. Сон больше не идет, не могу. Ворочаюсь, просверливаю взглядом дыру в потолке. Мысли лезут в голову одна за другой, и ни одна не приносит облегчения, скорее, наоборот.

Меня подмывает услышать, что у Мирослава за хуйня происходит. Поэтому не выдерживаю и часам к восьми уже выезжаю из дома к брату.

Пока еду, в мыслях надеюсь, что пятничный вечер он закончил у себя на хате не один. Это тогда бы что мне дало? Ну, кажется, что так не подтвердилась бы теория о том, что братец как-то серьезно настроен к моей любимой девушке. Да, возможно, это покажется притянутым за уши. Но в моей голове и не такие версии расхаживают.

Пока еду, получаю сообщение от Ярославы.

Ярослава: Завтрак?

Отбрасываю телефон на соседнее кресло. Не хочу отвечать, потому что испытываю что? Обиду? Да, необоснованную, черт возьми, но что и кто мне за это сделает?

Хватает меня минут на пять, потом с вздохом вселенской скорби я забираю телефон и пишу ответ.

Я: Я тут уже отъехал позавтракать, потом тренировка, поэтому не сегодня.

Мне кажется, что написал я как-то грубовато. Но менять что-то не вариант: сообщение уже прочитано и оставлено без ответа.

Когда приезжаю к брату, трезвоню ему в дверь, хоть у меня и имеются ключи. Знаю, что он вовсю дрыхнет, и мне хочется, чтобы он пострадал по максимуму. Нажимаю на звонок раз, второй, третий. Долблю кулаком в дверь.

Когда он, в одних трусах, всклокоченный и явно проснувшийся примерно тридцать секунд назад, открывает мне дверь, я не даю ему опомниться. Силой заталкиваю его в квартиру, захожу сам и буквально процеживаю сквозь зубы:

— Какого хера ты творишь?

— Это какого хера ты творишь? — Он вырывается, трет глаза. — Больной, что ли?

Не на того напал. Физически я сильнее, и он это знает. Но мне плевать.

— У тебя вообще нет никакой совести? — Я толкаю его в грудь, он отступает на шаг. — Ты мне брат или Брут, блять?

Мирослав уворачивается от того, чтобы я толкнул его на диван, и, явно окончательно проснувшись, орет в ответ:

— Да с хера ли ты тут устроил и про Брутов затираешь? Долбанулся, говорю?

Сука! Делает вид, что понятия не имеет, о чем речь.

— Кого ты вчера подвозил домой, а, давай расскажи?

Мирослав закатывает глаза и машет на меня рукой. А еще я отмечаю, что никто из его спальни не выползает, чтобы понять, почему два мужика орут в гостиной. Значит ни с кем не спал вчера, скорее всего. Блять, это очень плохо.

— Ты мне морду бить что ли приехал? — Он смотрит на меня с прищуром. — Из-за девчонки?

— На вопрос ответишь?

Как бы не так. Этот гондон, не побоюсь этого слова, берет штаны с кресла, натягивает их, неторопливо наливает себе водички из кулера. Размеренно всё так делает, как будто в шаге от него не стоит родной брат с мыслями об убийстве.

— Претензии свои озвучь сначала, — говорит он слишком спокойно, делая глоток воды и плюхаясь на диван.

— Ты в двадцать семь отупел? Не рановато? — Я чувствую, как кровь приливает к лицу. — Мне страшно, мы же родственники, неужели меня тоже такое ждет? — Голос срывается на сарказм. — Какого черта ты подвозишь мою... — я запинаюсь, но продолжаю — ...Ярославу прямиком домой, открываешь ей двери и ручки целуешь?

— А когда ты успел сделать ее своей? — Он мерзко улыбается, и от этой улыбки у меня внутри всё переворачивается.

Во мне всё закипает, и клянусь, готов ему реально дать по морде. Сжимаю кулаки, делаю шаг вперед.

— Ты же знаешь, что...

— Что она тебе нравится? — Он пожимает плечами, даже не думая вставать. — И что дальше? Тебе же в кайф по ней страдать, ты этим с пятнадцати лет занимаешься. Если бы ты хотел и у вас хоть минимально было что-то взаимно, давно бы уже это самое что-то произошло. Вы, черт тебя дери, спите через стенку. Сколько уже по времени? Тебе просто нравится ебать себе мозги. Признай.

— Это не то же самое, что в школе. — Голос звучит глухо. — Я пытаюсь сделать всё по-человечески в этот раз.

Он смеется. В голос.

— И в этот раз на сколько всё растянется? Пока она не съедет? Или подольше собираешься пострадать, например, годик или два?

— Пошёл ты к черту! — Я почти ору, и чувствую, как жилы на шее вздуваются.

— Успокойся, бешеный. — Он поднимает ладони в примирительном жесте. — У тебя от Соболевой крыша едет. Как и раньше.

— Я спросил тебя, какого хера ты творишь. — Стараюсь говорить тише, но получается, скорее, сдавленно. — Ты разводишь демагогию, любитель попиздеть. Хочешь тему увести подальше — хрен тебе.

Мирослав вздыхает, складывает руки на груди. Смотрит на меня долго, пристально, изучающе.

— Я довез сотрудницу своей компании после рабочего ужина домой. — Он чеканит каждое слово. — Как ты знаешь, без продолжения. В чем вопрос?

— В том, что ты бы работал таксистом и руки целовал любой сотруднице Эвентума?

— Нет. — Отрезает он.

У меня только сильнее приливает кровь к башке, и я стараюсь дышать ровнее, чтобы не разнести здесь всё к чертовой бабушке. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

— Она тебе нравится? — тихо спрашиваю я.

Мирослав молчит. Только сверлит меня взглядом. Тишина в комнате становится ватной, тяжелой. Потом всё-таки дает ответ.

— Ярослава интересна мне.

Бум.

Класс.

Мы с братом что, получается, соперники? Как в лучших идиотизменных сериалах.

Потом он поднимает свою жопу с дивана и подходит ко мне ближе. Голос его становится мягче.

— Ты пойми, Сань. — Он кладет руку мне на плечо, и это прикосновение обжигает. — Не я, так кто-нибудь другой. Ты бездействовал, и вот результат.

Игнорирую слова про мою мнимую пассивность, скидываю его руку и задаю последний вопрос, потому что не вижу уже смысла дальше говорить с братом. Тошнит от него.

— То есть ты не планируешь оставить Яру в покое?

— Только ей делать выбор, Сань. — Он пожимает плечами. — Не мне. И не тебе.

Как он меня бесит. Никогда не может прямо ответить на вопросы, вечно изворачивается, как уж на сковородке. Не хочу продолжать, не хочу его видеть. Не понимаю его. Ладно бы он и раньше был гондоном, ладно бы у нас были натянутые отношения. Но это всё не так. Было. Ближе человека ни у него, ни у меня нет. Да, даже с матерью не так.

Просто не понимаю. Не понимаю, хоть убейте.

Вылетаю из его квартиры, слыша только, как он бросает вслед мое имя. Хлопаю дверью так, что соседи точно слышат грохот.

Надо отвлечься. Мчусь к Коляну. Он видит, что я в дебильном состоянии, но не задает вопросы. По мне заметно, что я не намерен ничего обсуждать. Мы завтракаем в каком-то кафе и я, как идиот, соблюдаю диету. Нет, не потому что врач так сказал. А потому что чувствую какие-то обязательства перед Ярой.

Дурак.

Едем с другом в тренажерку. Там подтягиваются и другие парни. Я выкладываюсь на полную, гоню мысли железом, потом кардио, потом снова железо.

Чуть-чуть забываюсь.

В итоге подъезжаю к дому во втором часу дня. Пишу Яре сообщение.

Я: обед?

Она отвечает почти сразу.

Ярослава: уехала в Бердск, вернусь только завтра к вечеру, еду тебе оставила.

Я: Спасибо.

Вот и всё. Классно провели выходные.

А дальше... дальше становится только веселее.

Во-первых, с братом мы даже сообщениями за ближайшие четыре дня не перекидываемся. Тишина. Гробовая. А это значит, что он не чувствует себя неправым. Ни капли.

Во-вторых, Ярослава меня точно избегает. Я ее не видел в воскресенье — она поздно вернулась из родного города. В понедельник утром ее уже не было дома, когда я завтракал. Вечером я вернулся с тренировки в одиннадцатом часу. При этом еда стабильно появлялась у меня в холодильнике. Котлетки, супчики, запеканки.

Когда во вторник мы всё-таки пересекаемся — я специально встал пораньше, чтобы поймать ее на выходе, — она говорит, что на работе завал и еще у нее в универе какие-то дела в ближайшие дни. И взгляд отводит. Как будто ей не слишком приятно, что мы всё-таки пересеклись. Как будто план был просто быстренько убежать и всё.

Я готов взвыть. Потому что в моей голове вырастает новая гнилая мысль.

Мне кажется, ей реально может нравиться Мирослав.

И возможно, она чувствует себя максимально неудобно, что практически живет у его родного брата.

Как я к этому великолепию пришёл? Да потому что ровно до пятничного вечера всё было более чем хорошо. Мы смотрели сериал, она краснела от моих шуток и полуфлирта, я стандартно таял от нее в принципе. А потом — вот так. И событие между «было» и «стало» произошло только одно.

Что же, черт побери, было тогда у них в машине? Или, может быть, в ресторане...

И были ли вообще итальянцы?

*Название главы — строчка из песни Басты «Февраль»

Глава 36. Это ложка дёгтя в ваш липовый мёд

POV Ярослава

Кто бы мог подумать, но мне становится прямо физически неприятно на работе пересекаться с Кирой. Ну просто очень. Каждый раз, когда я вижу ее в коридоре или на кухне, меня передергивает. Интересно, она в курсе интереснейшего факта, касающегося того, где я живу? Мне видится, что нет. Потому что эта дама явно не из тех, кто адекватно бы к такому отнесся. И, по правде говоря, это была бы достаточно объективная реакция.

Её история с подаренным отдыхом в СПА-отеле, жирными намеками на того, кто сие осуществил, и в целом какое-то чувство собственничества по отношению к очень небезызвестному молодому человеку, теперь не кажется мне таким уж наигранным и надуманным.

Почему так? Всё проще простого. Ну, кажется...

Прошлая пятница внесла некие коррективы в мое скептическое отношение к взаимным чувствам Саши к Кире. Так уж вышло, что я оказалась на парковке ледового, в котором парень тренируется со своей любительской командой. Этл моё месторасположение — отдельная история, потому что домой в тот вечер меня подвозил Мирослав. Вообще, он предложил подбросить и меня, и Соню, но вторую сюрпризом встретил муж, пораньше вернувшийся из командировки. А отнекиваться от предложения довезти только потому что Соня не поедет с нами, мне уже показалось некрасивым.

Но мы то знаем, что самое большое неудобство я почувствовала, когда по идее надо было назвать адрес, куда меня надо доставить, а Мирослав на эту информацию только усмехнулся и сказал, что в курсе, где живет его брат.

Стыд и позор. Что тут ещё сказать?!

Но, видимо, заметив моё смущение, он выдал следующее:

— Слушай, Соболева, мне нет дела до того, где ты живешь. Мой брат — взрослый мальчик и сам распоряжается своей собственностью. Так что не надумывай то, что ты там себе наверняка надумываешь, поняла?

— Поняла, — просто ответила я, совершенно не чувствуя, что от его слов мне стало хоть чуточку легче.

А потом главный босс сообщил, что ему надо заехать в ледовый на тренировку к Саше, потому что тому срочно надо передать документы. Наверное, он не хотел еще больше меня смущать, чтобы заявляться к нему прямо в квартиру, пока я живу настолько близко. Мне казалось, что это могло бы быть логично.

Как же это всё связано с Кирой?

Пока Мирослав припарковывался, та как раз выходила из ледового и спокойненько продефилировала к своей машине. С учетом того, что время было поздним и лед мог быть занят только конкретными людьми, было понятно, чью именно тренировку она посетила. И кого там поддерживала.

Мирослав только подтвердил мои догадки.

— Опа, а вот и поклонница Сани нарисовалась. Посмотрела тренировочку, как удобно, — сказал он это явно самому себе и направился во дворец, бросив мне, что вернется быстро.

Потом я всю дорогу до дома прокручивала в голове предположения о том, в каких на самом деле отношениях Кира и Саша. Спят? Она же говорила, что у них кое-что было. Или у них что-то завязывается.

А тут я.

Но Акимов дал мне пожить в соседней квартире, а до этого платил половину стоимости съема. Это реально было просто из чувства долга? Или он в целом любитель помочь, пофлиртовать и поухаживать, и это просто стиль общения, который мне не стоит принимать как-то слишком близко к сердцу?

Я же не знаю, как он с девушками взаимодействует. Зато в курсе того, как они на него реагируют. Примерно как и на его брата, который всю оставшуюся дорогу в машине придурялся, а потом в шутку поцеловал мне руку, утверждая, что он самый настоящий джентльмен. Я лишь отмахнулась, очень сильно смутившись.

Мне теперь еще больше хочется съехать от Акимова. Не, не так. Последние две недели я вообще об этом не задумывалась уже, честно говоря. Хотя фактически осталось всего полтора месяца, и я буду жить в общаге. Но может, стоит всё-таки подыскать квартиру? Ведь если взглянуть на вещи здраво, то мы живем максимально странно. Я парню готовлю, мы вместе завтракаем и периодически ужинаем, смотрим сериал, а он позволяет мне жить в его второй хате без аренды. Мы кто друг другу? Приятели? Друзья? Соседи?

Я запуталась. Мне казалось, что между нами что-то промелькнуло. Пусть это и пугало, но всё же. Но что, если Саша параллельно мутит и с Кирой, и с кем-то еще? Или я вообще какое-то особое отношение к себе просто выдумала.

Если подумать, я же его практически не знаю...

В итоге в эту же пятницу мы не ужинаем вместе по моей инициативе. А не завтракаем в субботу — по его. И как-то даже отвечает он мне на предложение позавтракать грубовато, типа занят, не сегодня. А я сваливаю в Бердск, чтобы снова провести время с Мирой. Хоть и не планировала. Отец, кстати, вкидывает, что у него очень хорошие новости, которые он ждет, чтобы подтвердились, и тогда он нам уже всё объявит. Тамара кисло на подобную информацию реагирует. А я думаю, что отец просто делает из мухи слона, потому что убеждена: его новости — это то, что на Новый год они поедут куда-то отдыхать, ну и меня позовут тоже. А я вот возьму в этот раз и соглашусь, и плевать мне на Тамару.

На неделе с Сашей всё становится совсем плохо. Тупые домыслы настолько застряли у меня в башке, что я начинаю намеренно его избегать. Он меня, по-видимому, тоже. А вдруг парень просто не знает, как от меня избавиться побыстрее, или я кажусь ему слишком навязчивой со своей помощью в питании?

При этом я всё равно исправно ему готовлю, как дура. Обещала же.

Я точно хочу съехать. Как можно скорее. Всё абсолютно точно не нормально.

В четверг наша непонятная молчанка достигает апогея. Я выхожу на работу пораньше, кладу уже по стандарту в холодильник Саши контейнеры с едой, а когда закрываю дверцу, подпрыгиваю, потому что он стоит прямо за ней.

— Ты меня напугал! — восклицаю я, прикладывая ладонь к груди. Сердце колотится как бешеное.

— А ты меня избегаешь. — Он сверлит меня своими глазами-омутами, и мне становится не по себе.

— Я тебя не избегаю, просто бешеная неделя, — начинаю я, но голос звучит неуверенно.

— Да брось, Ярослава. — Он складывает руки на груди, и я благодарю господа, что он в футболке. — Что происходит? Я что-то сделал?

Мне не хочется говорить что-то типа «Дело не в тебе, а во мне, потому что я, кажется, ревную сама не понимаю к чему», поэтому выдаю следующую имбу:

— Я тут подыскала квартиру, планирую всё-таки съехать, всё это слишком неудобно... — выдаю разом то, что вообще-то пока не планировала говорить.

Это ведь правда, я действительно уже договорилась посмотреть квартиру сегодня после работы. Маленькую студию в спальном районе. Недешёвую, но на короткий срок — терпимо.

— Ты опять за свое? — Он прищуривается, и я вижу, как напрягается его челюсть. — И когда же тебе так резко стало неудобно?

В прошлую пятницу, когда Кира приходила к тебе на игру. Хочется сказать мне, но я сдерживаюсь.

— Всё время было неудобно. Я тебе благодарна, правда, но всё-таки...

Не успеваю закончить, потому что Саша обрывает меня резко:

— Да делай ты что хочешь, Ярослава. — Он отмахивается и уходит в комнату. Не оглядываясь.

А я остаюсь стоять в ступоре. Не то чтобы я ждала, что он будет меня уговаривать или настаивать, или еще что-то... Но такая его реакция, будто он и сам уже устал, только подтверждает, что я глупая мелкая идиотка, которая бездумно согласилась на авантюру с жильем.

После работы у меня есть еще два часа до встречи с агентом по недвижимости, который покажет мне квартиру-студию. Я быстро забегаю домой, ну, то есть в квартиру к Саше, чтобы переодеться во что-то более удобное. Благо, мне удается быстро прошмыгнуть через террасу, и с соседом мы не пересекаемся. Я облегченно выдыхаю от этого, правда.

Только вот ненадолго.

Потому что мне звонит Мира.

Хочу сказать ей, что перезвоню позже вечером, но от того, что имеено она говорит сбивчиво, мне приходится присесть прямо на край кровати.

— Яя, а папа и мама всё-ё-ё, — говорит она непринужденным тоном, будто речь идет о чем-то совершенно обыденном.

— Что значит «всё», Мира? — уточняю я, потому что сестра может иметь в виду, что угодно.

— Ну, разводятся, чего непонятного. Тако-о-ой скандал был. Они орали.

У меня душа в пятки уходит. Мира случайно о чем-то проболталась? Отец как-то узнал про тайную жизнь своей жены? Сама Тамара не выдержала? Или ее хахаль? Или у отца кто-то появился?

Боже.

— А ещё мы уезжаем! — снова выдает Мира, и в голосе — столько радости, что мне становится еще страшнее.

— Что? Мира, я не понимаю! Расскажи нормально! — уже конкретно паникую, сжимая телефон так, что пальцы немеют.

— Отдыха-а-а-ать! А поехали с нами. Мне даже в школу можно не ходить будет, представляешь! — радуется сестра. — Ой, телефон пикает, что надо на зарядку поставить...

— Мира! Мира! Черт, ты меня слышишь?! — ору я в трубку, но там уже тишина.

Сестра так и не уяснила, что телефон надо заряжать вовремя. Она слишком много играет и вечно посередине наших разговоров вылетает в трубу. В панике звоню ей еще и еще. Потом отцу, который игнорирует и не берет трубку.

Что происходит?! Тамара забирает Миру? И сестра еще и слишком спокойная... Мачеха же никогда не даст мне с ней видеться, а отец в большинстве своем в рейсах. Нет-нет-нет... Просто не может быть. Тамара бы никогда добровольно не отказалась от денег отца, даже несмотря на молодого хахаля. Бабло было всегда для нее на первом месте. Ничего не понятно.

Звоню сестре и отцу по второму кругу, по третьему. Бесполезно. В голове — каша из страхов, предположений, ужасных картинок. Мне уже плевать на просмотр квартиры, надо срочно ехать в Бердск, чтобы понять, что происходит, иначе в неведении я просто с ума сойду. Отец же пока еще должен оставаться в городе.

Только вот понимаю, что мне нужна с этим помощь. Чтобы оказаться дома как можно быстрее. И есть только один человек, который может в очередной раз оказать услугу. Хотя, видимо, его мои проблемы и загоны уже просто достали.

Захожу в квартиру Саши и нахожу его в кабинете. Он сидит в наушниках, что-то делает на компьютере. Оборачивается и застывает Видимо, я так выгляжу и меня настолько трясет, что он подрывается с кресла в моменте.

— Что случилось? — Он снимает наушники и становится вплотную. В глазах — тревога.

— Мне срочно нужно в Бердск, — выпаливаю я, чувствуя, как голос дрожит. — Можешь отвезти, пожалуйста?

— Да на тебе лица нет, Яра. — Он хмурится, берет меня за плечи. — Сначала объясни, в чем дело?

— Ладно, как-нибудь сама разберусь. — Психую я и разворачиваюсь, желая выйти и хватаясь за ручку двери.

— Да черт тебя дери, я отвезу, конечно, без проблем! — Он поворачивает меня обратно, смотрит в глаза. — Что-то с семьей?

Киваю, и тут меня разрывает. Просто сносит эмоциями. Потому что начинают литься слезы, грозящие просто перерасти в истерику. Пытаюсь их сдержать, но не могу. Плечи трясутся, дыхание перехватывает.

Саша быстро обнимает меня. Просто прижимает к себе, и вот я уже утыкаюсь носом в его грудь, а он гладит меня по голове. Кажется, даже в какой-то момент целует в макушку. Его руки — сильные и теплые. А я вообще не сопротивляюсь.

— Тш-ш-ш, Яра, — шепчет он, и я чувствую вибрацию его голоса. — Мы всё решим, окей? Я рядом. Мы сейчас выйдем, сядем в машину, поедем, а в дороге ты расскажешь, чем я еще могу тебе помочь, хорошо?

Нет сил даже кивнуть, зато у меня в голове среди этого хаоса проносится слабая мысль, что я совершенно не хочу, чтобы он меня отпускал.

И мы стояли бы так еще примерно вечность, если бы настоящее и будущее моей не самой любящей семьи не рушилось прямо в этот момент.

*Название главы — строчка из песни Басты и Бумбокс «Солнца не видно»

Глава 37. Ты ищешь меня среди людей поломанных

POV Ярослава

Я только сейчас, прям в эту минуту ощутила, насколько Ольга Ивановна, мама Дёмы, была права. По поводу моих отношений с сестрой. Если бы я больше сепарировалась, не брала на себя непонятную роль то ли сестры, то ли матери, не названивала бы ей каждый день с требованием отчетности (поела ли, почистила ли зубы, подготовила ли сумку на тренировку и далее по списку), мне было бы легче. Да, я уехала из родного города, но контроль над Мирой по-прежнему стоял во главе угла.

Я, стыдно признаться, даже отслеживала ее местоположение периодически. Для собственного душевного спокойствия.

Да, я в курсе, что так не должно быть. Что у Миры есть родители, что это они должны делать с ней уроки, водить ее на кружки и забирать с них, платить за них... Но тут слишком много пресловутого «но».

Мы с Сашей находимся на пути в Бердск, и парень уже начал сам задавать мне вопросы. Потому что я как-то не понимаю, с чего именно мне начать рассказ. И вообще не хочу вести об этом повествование. В чем я точно уверена, так в том, что детали моей жизни с Тамарой до середины десятого класса ему знать не нужно.

Никому вообще не нужно, всё давно закончилось.

— Яра, слушай, знаю, что тебе может не понравится, что я скажу, но развод родителей — не всегда плохо. — Саша ведет машину аккуратно, но то и дело поглядывает на меня. — Ты же давно не живешь с ними, может, они там ругаются каждый день, и сестра, наоборот, только вздохнет спокойно.

Логично, но мимо по всем фронтам. С нашей семейкой иначе. Плюс я на автомате морщусь, когда Саша включает и Тамару в список моих родителей. Отец... ладно, хотя как бы тут тоже есть о чем говорить. Но вот Тамара... Ее ж даже мачехой назвать нельзя, слишком мягкое слово. Она монстр. По крайней мере для меня.