(Не) влюбляйся в меня

Ставлю стакан на стол с грохотом.

«Ты – сестра моего лучшего друга, и я переживаю за тебя точно так же, как и Макс».

Идиот. Идиотский ответ. Она же видела, что я соврал. Видела, как я дрожал от злости. Видела же?

Иду в ванную и включаю воду. Ледяные струи бьют по спине, но не могут смыть образ – ее губы, ее глаза, ее…

Достаточно о ней думать. За последние двадцать четыре часа слишком много Вольской в моей башке.

Стоит подумать о другом. Ведь скоро гонки с Яном. Он думает, что может меня обыграть? Пусть попробует.

Выключаю воду и смотрю в зеркало. Глаза красные.

«Ты – сестра моего лучшего друга», – всплывают в голове мои слова, вопреки всем запретам думать о чем-либо, что связано с Ариной.

Но мы оба знаем, что это ложь.

Вытираюсь полотенцем и падаю на кровать. Телефон валяется рядом – Карина звонила три раза. Позже. Все позже.

Уверен, она хочет сообщить что-то о гонках, но сейчас не хочу с ней разговаривать. Но, наверное, я ей даже благодарен. Она прервала меня, когда я, как придурок, признался Арине, что скучал по ней.

А скучал ли? Или это сейчас я чувствую необходимость находиться рядом после того, как она прилетела?

Встряхиваю головой, отгоняя все мысли из головы. Может, Арина права, и я пьяный несу херню. Мне нужен хороший секс, а еще выспаться и протрезветь.

Утро встречает меня ранним подъемом. Голова не болит, а в теле я чувствую бодрость. Решаю отправиться на пробежку, а потом позавтракать и заняться делами.

Мысли об Арине не терзают мою голову, и это радует. Хотя, признаюсь, она снилась мне. И, мать его, что это был за сон…Она там была… идеальной. Такая, какой я никогда не видел ее в жизни. Страстной. Дерзкой. Моей.

Благо я не кончил ото сна, значит, не все потеряно. Но секс мне все же нужен, остается определиться с пассией на одну ночь.

Одеваюсь в спортивную одежду, зашнуровываю кроссовки, включаю музыку, надеваю наушники и выбегаю на улицу.

Уже жарко. Лето не щадит даже утром. Но я, игнорируя погоду, продолжаю бежать. Ноги сами выбивают ритм по асфальту, в такт тяжелому биту, который играет в наушниках. Дыхание ровное, мышцы горят.

Ускоряюсь.

Воздух обжигает легкие, пот стекает по спине, но я не останавливаюсь. Надо выкинуть ненужные мысли из головы.

Музыка гремит, но я все равно слышу собственный пульс – громкий, злой, будто сердце бьется не в груди, а в висках.

Сворачиваю на соседнюю улицу, чуть замедляясь. Глубоко дышу и перехожу на ходьбу. Как я скучал по этому чувству, когда ноги гудят от тренировки. Нужно вернуться к занятиям в зале.

Поднимаю голову и замечаю возле дома Вольских Сонину машину, а спустя секунду из двора выходит Арина с подругой.

На ней эти чертовы шорты, которые оставляют слишком мало для воображения, и топ, обтягивающий грудь…

Я резко останавливаюсь. Сглатываю вязкую слюну и думаю уже развернуться к чертям собачьим, только бы не пересекаться с ней. Потому что друг в штанах уже в боевой готовности.

Но они садятся в машину, тут же срываясь с места.

Стою, сжимаю кулаки, пока кабриолет Сони скрывается за поворотом. В ушах звенит все еще от бега, а в груди – чертова тяжесть, будто проглотил булыжник.

– Нахуй, – бормочу себе под нос и, развернувшись, бегу в противоположную сторону.

Но сколько ни беги – от себя не убежишь. И этот факт злит еще сильнее.

Глава 10.

Проснувшись, я первым делом потянулась за телефоном. Утро размазалось по окну мутным золотом, а в голове – как после бури: обрывки вчерашнего, обжигающие, как осколки.

Написала Соне:

Она ответила моментально – смайликом с качающим бицепсом обезьяной и голосовым сообщением, где на фоне слышался звон ключей: «Через сорок минут буду. Готовься к исповеди, Вольская. Я вчера видела, как ты смотрела на Демида. Да-да, именно так – будто он последняя конфета в твоей жизни».

– Вот же подруга… – засмеялась в подушку, но в горле уже защемило.

По пути в зал, она долго и громко высказывалась по поводу Зиминой. А мне хоть и было интересно, что у Демида с Кариной общего, спрашивать я не стала. Решила переключиться, значит, нужно это делать полностью. Два года же как-то жила без информации о его жизни и сейчас справлюсь.

Уже пятнадцать минут кроссовки гулко стучат по полотну дорожки, ритм бега сливается с яростным битом в наушниках. Быстрее. Еще быстрее. Мышцы горят, дыхание сбивается, но я не сбавляю скорость. Может, если бежать достаточно быстро, получится убежать от собственных мыслей?

– Ты что, решила побить мировой рекорд?! – Сонин голос прорывается сквозь мысли, жужжащие в голове.

Я замедляюсь и оборачиваюсь. Она стоит рядом, запыхавшаяся, с бутылкой воды в руке. Ее рыжие волосы собраны в высокий хвост, лицо раскраснелось от тренировки.

– Просто… разгоняюсь, – выдыхаю я, вытирая лоб полотенцем.

– Разгоняешься или убегаешь? – Она поднимает бровь и сует мне воду.

Я делаю большой глоток, но жидкость кажется слишком теплой, слишком пресной, чтобы заглушить этот ком в горле.

– От кого мне бежать? – Фыркаю, но знаю, что она видит меня насквозь.

Соня включает свою дорожку на шаг и становится на нее.

– Окей, давай по порядку. Вчера: Демид. Танцы. Его руки на тебе. Его: «Я скучал». Сегодня: Ян. Твое предложение увидеться. Твое: «Почему бы и нет». – Она считает на пальцах, будто раскладывает улики. – Что-то тут нечисто, Вольская.

Я резко нажимаю кнопку увеличения скорости. Дорожка снова набирает ход, и я бегу, бегу, будто за мной гонится не Соня с вопросами, а Демид – с этими проклятыми серыми глазами, которые до сих пор обжигают кожу.

– Мне надоело, – выдыхаю я, но голос дрожит. – Надоело чувствовать себя идиоткой каждый раз, когда он рядом.

– А Ян?

– Ян… – Я замедляю шаг, вдруг осознавая, что уже задыхаюсь. – Он нормальный. Не дразнит, не играет в эти дурацкие игры. Может, с ним… проще.

Соня хмыкает и переключает свою дорожку на бег, догоняя мой темп:

– То есть план такой: взять и переключиться? Как кнопку в голове нажал – и все, никаких Демидов?

– Да! – я бросаю ей вызов взглядом. – Именно так.

– Бред. – Она качает головой. – Ты не холодильник, Арина. Нельзя просто разморозиться для одного и заморозиться для другого.

Я резко останавливаю дорожку и спрыгиваю, схватив полотенце.

– А что мне делать, Сонь?! – Голос звучит резче, чем я планировала. Я озираюсь по сторонам, но вроде, всем по барабану на нас и продолжаю говорить намного тише. – Ждать, пока Демид, наконец, решит, что я ему интересна? Макс не одобрит. Да и я в скором времени улечу обратно. А Ян… С ним можно хорошо провести время.

– Может, ты и права, жизнь одна, кайфуй. Я за тебя в любом случае, – подмигивает мне Соня и переводит взгляд за меня.

Я резко оборачиваюсь, следуя за Сонькиным взглядом, и… обалдеваю.

У стойки с гантелями стоит бог спортивного зала – высокий, с плечами, которые явно не поместились бы в стандартную дверь. Его черная майка обтягивает каждый рельеф пресса, а капли пота медленно стекают по шее… вниз, туда, куда мне вдруг дико захотелось проследить взглядом.

– Ого, – шепчет Соня, и в ее голосе впервые за сегодня нет иронии.

Парень поворачивается, и я вижу его лицо – скулы, будто выточенные резцом, темные брови и… зеленые глаза. Необычные, яркие, как изумруд на солнце.

– Ты видела этот взгляд? – Соня внезапно хватает меня за руку.

– Вижу, – усмехаюсь я. – И вижу, как ты смотришь. Прямо как кот на сметану.

Она не отрицает. Наоборот – поднимает подбородок:

– А что? Он же чертовски сексуальный.

– О-о-о, подруга, ты подвисла.

– Так, ладно, пошли поплаваем, а потом домой. – Встряхивает она головой и отводит взгляд.

Перечитываю сообщение, а в голове перебираю вещи из своего гардероба. Оденусь просто, без фанатизма.

Вытаскиваю футболку оверсайз, серого цвета, с ярким принтом Микки-Мауса, джинсы клеш от колена и кроссовки белого цвета.

Смотрю на время: 19:15, беру полотенце и иду в душ. Не буду терять время и заставлять Яна ждать.

Под горячими струями стою недолго. Мыслей никаких нет, как и волнения. Ян внушает какое-то доверие и располагает к себе.

Вылезаю из душа, обматываюсь полотенцем, выхожу в комнату, и меня сразу привлекает горящий экран телефона.

Сообщение от Новиковой.

Усмехаюсь, но отвечаю, не задумываясь:

Вот же дурочка, но настроение поднимает отлично. Проигнорировав ее наставления, надеваю обычный черный комплект.

Дальше сборы проходят без лишних мыслей. Сушу волосы, оставляю их распущенными. На ресницы наношу тушь, на губы немного блеска.

Спускаюсь на первый этаж и застаю Макса в гостиной. Он снова за ноутбуком, но, услышав меня, откладывает его в сторону.

– Куда собралась? – оглядывает меня с ног до головы и улыбается. – Соня тебя снова куда-то тащит?

– Нет, – немного мнусь, не знаю, как сказать про Яна. Ведь они друзья, и я понятия не имею, как отреагирует брат. – Мы с Яном решили в бар сходить, – говорю все-таки прямо.

– С Яном? – хмурит брови Максим, и я уже думаю, что будут нотации. – Ладно, – задумчиво произносит, – передавай ему привет.

– Хорошо, – тихо выдыхаю, – вернусь не поздно, – подхожу к нему, целую в щеку и выхожу во двор.

Вечер свежий, после дождя пахнет травой и влажным асфальтом. Так хорошо дышится… очень легко.

Смотрю на время 20:05 и выхожу за двор, думая, что Ян еще не приехал. Но нет. Он стоит около машины, в темных джинсах и простой белой рубашке с закатанными рукавами. Его татуировки – те самые цифры и крылья – выглядывают из-под ткани.

Заметив меня, губы растягиваются в улыбке, а глаза загораются. Да я и сама улыбаюсь в ответ.

– Привет. – Он подходит ко мне и неожиданно целует в щеку.

На несколько секунд я даже впадаю в ступор, когда мы стали настолько близки? Но отгоняю мысли и быстро беру себя в руки.

– Готова? – спрашивает, а я молча киваю.

Ян открывает мне дверь, а после садится сам за руль. Он ведет себя как джентльмен, что, конечно же, подкупает.

Машина плавно выезжает на ночную дорогу. Первые минуты едем в тишине – я нервно перебираю складки своей футболки, Ян сосредоточенно смотрит на дорогу. Но вот он включает радио, и под первые аккорды знакомой песни напряжение как рукой снимает.

– Были с Соней в зале, и, я думаю, нанять тренера, чтобы поставил мне удар. Знаешь ли, всякие придурки ходят рядом, а я оп-па и готова дать отпор. – Не сдерживаюсь и смеюсь, а Ян подхватывает.

– Я могу тебя потренировать, – неожиданно предлагает, на что я без раздумий отвечаю.

– О, давай, – говорю, а потом думаю. Конечно, так всегда.

– Тогда договоримся о персональных тренировках. – Припарковавшись возле местного бара, который находится у нас в коттеджном поселке, Ян поворачивается ко мне и подмигивает.

– Кстати, – наклоняюсь к нему, указывая на руль, – ты же не будешь пить? Я не готова сегодня разбираться с пьяным водителем.

Ян поворачивается ко мне всем корпусом, его ремень безопасности натягивается с характерным скрипом.

– Посмотрим по обстановке, – ухмыляется, демонстративно доставая телефон. – В крайнем случае вызову трезвого водителя. Пять минут – и он тут как тут.

С этими словами Ян резко выходит из машины, дверь захлопывается с глухим стуком. Через мгновение его рука уже тянется к моей двери – открывает с театральным поклоном.

– Милости просим, мадемуазель. – Играет он, и я не могу сдержать смех.

У входа сталкиваемся с компанией знакомых. Их взгляды буквально прилипают к нам. Одна девушка даже роняет сигарету – пепел рассыпается по тротуару, как маленький фейерверк.

– Не думал, что поход с тобой сюда вызовет столько интереса, – шепчет Ян на ухо, когда мы заходим в помещение. Его горячее дыхание щекочет кожу, а рука, неожиданно, ложится на поясницу, подталкивая вперед.

– Я сама в шоке, – хихикаю, прикрывая рот ладонью.

Переступаем порог бара – и тут мое хорошее настроение разбивается вдребезги. Прямо перед нами, как грозное предупреждение, восседает Демид. Его массивная фигура буквально нависает над столиком, рядом пристроилась Тина – бывшая однокурсница, с вызывающе глубоким декольте. Напротив – Сашка, одногруппник, с какой-то девушкой.

– Черт, – ругаюсь, что не уходит от внимания Яна.

– Хочешь, поедем в другое место? – предлагает он, заметив мое напряжение.

Я разворачиваюсь к нему и, пока нас не заметили, киваю. Уйти в другое место будет правильным решением, тем более Ян с Демидом в напряженных отношениях.

Но не успеваю сделать ни шагу, как меня окликают:

– Арина? Вольская! Какая встреча! – громовой голос Сашки раскатывается по всему бару.

Не успеваю моргнуть, как меня грубо разворачивают на сто восемьдесят градусов, и в следующее мгновение я уже болтаюсь в воздухе, стиснутая в медвежьих объятиях.

Глава 11.

Сашка ставит меня на пол так резко, что я едва не спотыкаюсь о барный стул. Его широкое лицо расплывается в улыбке, а глаза блестят от выпитого.

– Ну наконец-то! Два года тебя не видели, а теперь ты тут как тут! – Он хлопает меня по плечу так, что я чуть не падаю вперед.

Ян мгновенно подставляет руку, чтобы поддержать меня. Его пальцы сжимают мой локоть – твердо, но нежно.

– Привет, Саш, – отвечаю, стараясь улыбаться.

Но мой взгляд сам собой скользит за его спину – туда, где Демид сидит, откинувшись на спинку стула. Его серые глаза – холодные, как лезвие ножа, – медленно скользят по мне, от макушки до кроссовок, и я чувствую, как по спине пробегают мурашки. Но тут же злюсь на себя за эту реакцию.

– Присоединяйтесь! – Сашка размахивает рукой, указывая на свободные стулья. – Места хватит всем!

Ян смотрит на меня, брови слегка приподняты – вопрос без слов. Я едва заметно киваю. Бежать сейчас – значит признать поражение.

– Конечно, – говорит Ян, и его голос звучит непринужденно.

Мы подходим к столу. Демид не шевелится, только его пальцы медленно постукивают по краю бокала. Тина, заметив мой взгляд, улыбается слаще сахара и прижимается к нему так близко, что ее грудь буквально давит ему в плечо. Он не отстраняется – наоборот, его рука скользит по ее талии, задерживаясь на бедре.

– Арина, ты помнишь Таню? – Сашка указывает на девушку рядом с собой.

– Конечно, – лгу я, потому что не помню.

Садиться приходится напротив Демида. Ян отодвигает для меня стул, и я чувствую, как его рука на секунду задерживается на моей спине. Демид замечает это – его пальцы сжимают Тину чуть сильнее, и она хихикает, запрокидывая голову.

– Так, что будете пить? – Сашка уже машет официанту.

– Мохито, пожалуйста, – говорю я.

– Виски, – бросает Ян.

– Демид, тебе долить? – Тина берет бутылку со стола, но он перехватывает ее.

– Я сам.

Ее лицо на секунду теряет слащавое выражение, но она быстро берет себя в руки.

– Ну так, рассказывай, как Швейцария? – Сашка наваливается на стол, отчего стаканы дребезжат.

Я пожимаю плечами и, по правде говоря, уже устала от этого вопроса. Готова написать на плакате «В Швейцарии жить можно» и повесить себе на шею.

– Нормально, жить можно. Но много строгих правил.

– А ты их, конечно, соблюдала, – вставляет Демид. Он отпускает Тину, но тут же обвивает рукой ее плечи, пальцы играют с локоном. Голос звучит ровно, но в глазах – тот самый вызов.

– Как минимум лучше, чем ты свои, – парирую, не отводя взгляда.

Стол на секунду затихает. Даже Сашка перестает жевать орешки.

– О-о-о, – протягивает он наконец. – Кажется, я пропустил какую-то серию.

– Ничего ты не пропустил. – Ян неожиданно вступает в разговор. Он берет бокал с мохито, который только что принесли, и ставит передо мной. – Арина просто мастерски отвечает на глупые вопросы.

– Ты давно знаешь, какие вопросы ей задавать? – говорит Демид, медленно поворачивая голову в его сторону.

– Демид, – предупреждающе говорю я.

– Что? Я просто интересуюсь. – Он разводит руками, но в его улыбке нет ничего доброго.

– Хватит, – Сашка вдруг хлопает по столу. – Давайте лучше выпьем! За встречу!

Он поднимает бокал, и остальные, нехотя, следуют его примеру. Стаканы звонко сталкиваются, но напряжение не уходит – оно висит в воздухе, как запах перед грозой.

Я делаю глоток, и ледяная мята обжигает горло.

– Ты в порядке? – спрашивает Ян, наклонившись ко мне.

– Все отлично, – шепчу в ответ.

Но это ложь. Потому что через стол Демид целует Тину в шею.

И самое страшное – мне больно.

Но я, стиснув зубы, улыбаюсь всем вокруг. Голоса превращаются в гул, а перед глазами застилает пелена, но не позволю показать свою слабость. Ни за что.

– Я пойду в уборную, а потом можем уехать, – собрав всю волю в кулак, шепчу на ухо Яну, кивая на его нетронутый стакан с виски.

– Договорились. – Он наклоняется непозволительно близко, а рука ложится на спинку моего стула, касаясь плеча.

Поднимаюсь из-за стола и, никому не говоря ни слова, отхожу.

– Арин, подожди, – голос Тины заставляет остановиться. Но я, не поворачиваясь, дожидаюсь ее и Таню. – Надеюсь, ты не против нашей компании, – улыбается так мило, что у меня сводит скулы.

– Не против, – отвечаю и продолжаю путь.

В уборной сразу подлетаю к раковине и включаю холодную воду. Нужно охладиться, потому что лицо все горит огнем.

– Как думаешь, затащит тебя Демид в кровать? – Вопрос Тани, адресованный Тине, заставляет меня поперхнуться слюной. На что девочки синхронно поворачиваются ко мне, я пожимаю плечами и продолжаю мыть руки.

– Если он меня не затащит, я сама его схвачу за член и утащу в свою комнату, – хихикает Тина, смачно смазывая губы блеском.

Мне становится плохо от всего сказанного, но девочек совсем не смущает мое присутствие, и они уже обрисовывают позы, в которых будут проводить ночь с парнями.

У меня скручивает желудок. Это отвратительно. И слушать больше я это не намерена. Выключаю кран и молча выхожу из уборной, громко хлопнув дверью.

Быстрыми шагами подхожу к столику, за которым сидят парни. Саша с Яном о чем-то оживленно разговаривают, а Демид делает вид, что ему на все плевать.

Подхожу к Яну и, наклонившись к нему, шепчу:

– Поехали.

Он отвлекается от разговора, переключаясь на меня, и, кивнув, встает с места.

– Приятно было познакомиться, – протягивает он руку Сашке, – но нам пора.

– Да ладно. Может, еще посидим? Вы даже ничего не выпили, да и мы только разговорились, – пытается он уговорить нас, но я остаюсь непреклонной.

– Нам, правда, пора. В следующий раз обязательно посидим подольше, – натянуто улыбаюсь и стараюсь не встречаться взглядом с Демидом.

Но когда он облокачивается на стол, сложив руки, я все же кидаю на него взгляд.

Демид сидит мрачнее тучи, постукивает пальцами по столу. Понять не могу, что его так беспокоит. Мое общение с Яном? С его соперником? Но Максу он ничего не выговаривает, хотя брат с ним вообще работает вместе.

В общем, меня эта ситуация напрягает, и я хочу поскорее выдохнуть спокойно. А еще, оказалось, чертовски невыносимо смотреть на Демида с девушкой.

– Ладно, пока, ребят, – прощается Саша с нами.

Я быстро киваю всем и разворачиваюсь к выходу. Ян пожимает парням руки, в несколько шагов догоняет меня, и кладет ладонь на поясницу. Это вызывает во мне странные чувства.

– Ты уверена, что хочешь ехать домой? – спрашивает он тихо, когда мы выходим на улицу. Его глаза в свете уличных фонарей кажутся темнее, серьезнее. – Мы могли бы поехать куда-нибудь еще.

– Давай домой, посидим во дворе, поболтаем. Макс, уверена, уже спит.

– Без проблем, – кивает он на машину, снимая ее с сигнализации.

Глава 12.

Приезжаем домой. Во дворе тихо, только вода в бассейне чуть колышется, отражая лунный свет. Оставляю Яна сидеть возле бассейна, а сама иду за горячим чаем.

Пить алкоголь совершенно не хочется. Даже странно, в моей-то ситуации. Я только что видела парня, из-за которого до сих пор екает сердце, с другой.

При Яне держу лицо, но стоит ему отвернуться, и плотина рухнет, выпуская наружу всю боль прошлых лет. Может, поэтому и предложила ему остаться – знаю, что одиночество сейчас для меня – смертельный яд.

Звать Соню уже поздно, да и не хочу ночью исповедоваться и говорить, что Демид все испортил.

Наливаю чай в две кружки, и мои пальцы дрожат так, что кипяток расплескивается на столешницу. Черт, черт, черт! Зачем я вообще пригласила его сюда? Чтобы он видел, как я разваливаюсь на части?

Но когда возвращаюсь к бассейну с подносом, Ян сидит, откинувшись на шезлонг, и его профиль в лунном свете кажется спокойным, почти безмятежным.

– Почему у вас такие отношения с Демидом? – неожиданно спрашивает Ян, когда берет кружку.

Удивленно вскидываю брови. Что ему ответить? Сама не знаю. За годы взаимных колкостей и обид выработался рефлекс – огрызаться, лишь бы не выдать ни капли симпатии.

Молчание затягивается, нужно хоть что-то сказать.

– Мы давно не ладим. – Пожимаю плечами и прячусь за горячей чашкой.

– Вы с самого детства знакомы?

Молча киваю, отпивая чай. Всю жизнь, сколько себя помню…И, по-моему, люблю его ровно столько же.

Так, стоп, Арина. Хватит страдать из-за козла. Он таким всегда был, таким и остался. Ничего не изменилось. Даже моя боль.

Сейчас, наверное, уже кувыркается с Тиной, слушает ее сладостные стоны и шепчет пошлости на ухо.

Фу!

Встряхиваю головой, отгоняя назойливые мысли и яркие картинки, но, выходит, плохо. Я бы сказала, очень плохо. На глаза наворачиваются слезы. Я часто моргаю, чтобы избавиться от влаги с глаз.

– У нас гости. – В дверях появляется Максим, привлекая к себе внимание.

Он без майки, в домашних шортах. Стоит в проеме, потягивается и зевает, прикрывая рот ладонью.

Создается впечатление, будто мы вторглись в его личное пространство, вырвали из объятий Морфея, хотя в доме царит почти могильная тишина, а на кухне я старалась двигаться бесшумно. Впрочем, он бы и не услышал, – его комната на втором этаже, в другом крыле дома.

– Чай будешь? – спрашиваю брата, подскакивая с места.

– Не-а, не хочу, спасибо. – Он подходит сзади, мягко давит мне на плечи, усаживая обратно. – Где были? – спрашивает и садится рядом со мной.

Ян начинает отвечать, а я снова проваливаюсь в воспоминания этого проклятого вечера. Взгляды, касания, губы на шее…

Блять! Нет, я так больше не могу. Это как болезнь, разъедающая душу, и мне срочно нужна вакцина. Но станет ли Ян тем самым спасительным лекарством?

Смотрю на него расслабленного, он о чем-то разговаривает с Максом, я даже не вслушиваюсь, просто наблюдаю за Яном.

Мне не хочется его использовать. Совсем. Он хороший парень и не заслуживает, чтобы с ним плохо поступали. По крайней мере, по отношению ко мне он – воплощение всех «зеленых флагов».

А с другой стороны, может, стоит все же попробовать. Из этого же может что-то получиться.

Твою ж…

– Ладно, ребят, голова что-то разболелась, вы не против, я пойду спать? – поднимаюсь на ноги, держа в руках кружку с остывшим чаем, и смотрю на Яна, ожидая понимания.

– Конечно. – Он улыбается, и мне хочется ответить взаимностью. Но сил практически нет, и, выходит, криво. Ян тоже поднимается и, подойдя ко мне в два шага, заключает в объятия. – Насчет тренировок подумай, – напоминает. – Спокойной ночи. – Он целует меня в щеку, которая вмиг начинает полыхать.

Еще и Максим пристально на нас смотрит. Такое ощущение, что сейчас взорвется от возмущения.

– Спокойной ночи, – отвечаю и, выпутавшись из объятий, быстро сбегаю в дом.

Оказавшись в комнате, даю волю эмоциям. Закрываю дверь на замок и сползаю по ней на пол. А дальше…Дальше меня накрывает волна беззвучной истерики…