(Не) влюбляйся в меня

– Привет, сестренка, – бросает он, не отрываясь от экрана. – Как самочувствие после вчерашних подвигов?

– Как после легкой прогулки по минному полю, – отвечаю и тянусь к кофейнику.

Соня ставит передо мной тарелку с яичницей и беконом.

– Ешь. Ты мне нужна в сознании, – говорит она тоном опытного тюремного надзирателя.

Макс, наконец, отрывается от ноутбука и изучающе смотрит на меня:

– Родители будут звонить через час. Надеюсь, ты готова к разговору?

Я закатываю глаза, набивая рот яичницей:

– О да, не могу дождаться, когда мама начнет нотации.

– Арин, – Макс вздыхает, – может, хотя бы попробуешь не начинать ссору?

– Я всегда стараюсь, – делаю глоток кофе. – Это они начинают.

Соня, тем временем уже наливает себе чай и садится рядом.

– Так. – Она стучит ножом по столу, как судья молотком. – У нас есть час до звонка ваших родителей. Давайте обсудим стратегию.

– Стратегию? – переспрашиваю я, чуть не подавившись беконом.

– Да! – Ее глаза горят. – Ты должна выглядеть идеальной дочерью. Смиренной. Раскаивающейся.

– Я два года была в Швейцарии, – говорю в ответ. – Разве этого недостаточно для раскаяния?

– Для мамы – нет. – Макс качает головой, отвлекаясь от работы.

Соня хлопает в ладоши:

– Вот видишь! Поэтому слушай меня. Волосы – собранные. Макияж – минимальный и скромный. Одежда – никаких оголенных плеч.

Я смотрю на свою майку с вырезом и вздыхаю.

– Ладно. Но только ради тебя.

– И ради того, чтобы тебя снова не отправили в «ссылку», – добавляет Макс. – Когда они вернутся, нужно будет вести себя хорошо.

– Правда, может, они решат перевести тебя в институт в городе? Мой отец поможет устроить это, – Соня задумчиво стучит пальцами по столешнице, а потом резко вскакивает. – Так, тогда начинаем операцию «Идеальная дочь». У нас всего пятьдесят семь минут!

Я откидываюсь на спинку стула, наблюдая, как Соня уже несется в мою комнату, видимо, в поисках «подходящей» одежды. Макс снова погружается в работу и, взяв телефон, на который звонят, выходит на задний двор.

А я думаю о том, что через час мне предстоит очередной раунд боя с родителями. И почему-то это кажется сложнее, чем вчерашнее противостояние Демида и Яна.

По крайней мере, на вечеринке я могла просто уйти. А здесь придется остаться и выслушать все до конца.

Опять.

И эта затея ребят кажется мне безумной и провальной. Мать никогда не позволит себе отступить и пересмотреть свое решение. Она лучше в окно выйдет, но не покажет то, что отступает от своих слов.

Радуюсь за Макса, ему в этом плане повезло гораздо больше. А все потому, что у нас разные матери, и к Максиму моя так не цепляется. Наоборот, она всегда ставила его в пример и хотела, чтобы я была лучше. Ведь ее дитя не может быть такой…такой, какой получилась я.

Но несмотря на это, брат всегда был рядом, поддерживал и вставал на мою сторону. За что я его безмерно люблю.

– Приятного аппетита, Ариш. – Возле уха, совсем неожиданно, раздается голос Демида, отчего я подпрыгиваю на стуле и чуть ли не падаю, но ловкие руки ловят меня. – Аккуратнее, – улыбается он.

Сердце бешено колотится в груди, будто пытается вырваться наружу. Я резко разворачиваюсь на стуле и встречаюсь взглядом с этими насмешливыми серыми глазами. Демид стоит в полуметре, все такой же невозмутимый, с той же чертовски раздражающей ухмылкой. Его пальцы все еще обжигают мое плечо сквозь тонкую ткань майки.

– Придурок, зачем подкрадываться? – выдыхаю я, вырываясь из его хватки. Ладони моментально становятся влажными, а в животе – разливается предательское тепло.

Он делает шаг назад, поднимая руки в мнимой сдаче, но ухмылка только шире расползается по его лицу.

– Я же не виноват, что ты витаешь в облаках. – Его голос звучит как мед, густой и сладкий, но с явной ноткой яда. – Хотя после вчерашнего неудивительно. Сколько там было коктейлей?

Я возвращаюсь к завтраку, а Демид становится напротив, придвигаясь ближе и опираясь руками о барную стойку. Он чуть наклоняется, и я чувствую, как от него пахнет мятой.

– Никто не считал, – фыркаю я, – чего ты пришел?

– Скучал, – говорит он просто, и от этого мой живот предательски сжимается.

– Два года не виделись – не скучал, а сейчас вдруг затосковал? – фыркаю снова, откидываясь назад, чтобы увеличить расстояние между нами. Но спинка стула мешает – я в ловушке.

– Может, просто соскучился по твоему острому языку. – Он наклоняется еще ближе, и я вижу, как солнечный свет играет на его ресницах.

– Демид, если ты пришел бесить меня, то давай в следующий раз, – резко выпаливаю я.

Мне сейчас совсем не до перепалок, у меня мало времени и нужно настроиться на разговор с родителями.

Демид открывает рот, чтобы сказать какую-нибудь очередную гадость, но за его спиной раздается голос Макса:

– О, Дем, ты уже пришел. Иди-ка сюда, – зовет его брат, но Демид смотрит несколько секунд в мои глаза, а потом, подмигнув, отталкивается от стойки и уходит к брату.

Выдыхаю с облегчением. Соня врывается на кухню с охапкой одежды и триумфально бросает ее на стол, едва не задев мою тарелку.

– Вот! – объявляет она, указывая на кучу ткани. – Скромно, элегантно и никаких провокаций.

Я скептически рассматриваю бежевую блузку с бантом у горла и темно-синюю юбку миди. Выглядит так, будто я собираюсь не на видеозвонок, а на собеседование в консерваторию.

– Ты хочешь, чтобы я выглядела как библиотекарша из 80-х?

– Я хочу, чтобы твоя мать не увидела ни намека на ту «испорченную девчонку», которую она отправила в Швейцарию, – парирует Соня, скрестив руки.

Я закатываю глаза, но встаю и хватаю одежду.

– Ладно, ладно.

В комнате быстро переодеваюсь, с трудом застегивая дурацкий бант, и собираю волосы в тугой пучок. Зеркало отражает чужую версию меня – сдержанную, правильную, такую, какой меня хочет видеть мать. От этого скребет под кожей.

Соня вбегает без стука, с кисточкой для румян в одной руке и помадой в другой.

– Идеально! Теперь немного макияжа, только не смей сопротивляться.

А я и не сопротивляюсь, понимая, что все это напрасно, но с Новиковой спорить не хочу. Она наносит легкие штрихи, будто художник, исправляющий шедевр. Я терплю, стиснув зубы.

– Ты же знаешь, что это все бессмысленно, да? – говорю я, когда она отходит, чтобы оценить результат. – Она все равно найдет, к чему придраться. Да и плюс ко всему, они вернутся, а я не буду в этом ходить.

Соня на секунду замирает, потом берет меня за плечи.

– Может быть. Но ты хотя бы попробуешь. Для себя. Чтобы потом не корить себя, что не сделала все возможное. А что делать потом, мы разберемся.

Я ничего не отвечаю, но киваю.

Макс зовет нас из гостиной – до звонка осталось пять минут. Сердце начинает биться чаще, ладони снова становятся влажными.

Соня вдруг хватает меня за руку:

– И помни: что бы она ни сказала – это неправда. Ты не та, кем она тебя считает.

Я вдруг понимаю, что мне не хватает воздуха. Становится невыносимо душно. Единственное, чего я хочу, – это снять с себя это убожество и сбежать из этого кошмара.

– А если я именно такая? – вырывается у меня шепотом.

Соня улыбается – той самой бесшабашной улыбкой, которая всегда заставляет меня верить в чудеса:

– Тогда мне повезло иметь такую потрясающую подругу.

Мы спускаемся в гостиную. Максим сидит на диване, Демид сбоку на кресле и еле сдерживает смех, чтобы не рассмеяться. Но видя мой взгляд, который кричит: «Скажешь слово – убью», он делает жест, будто закрывает рот на замок и выкидывает ключ.

А это выглядит смешно, но я сдерживаюсь и сажусь рядом с Максимом.

– Может, без лишних ушей? – поворачиваюсь к брату и киваю ему на Демида.

– Да, чего это мы, – влезает Соня и, подбежав к Демиду, хватает его под руку. – Пошли к бассейну. – Егоров поднимается, понимая, что спорить с ней не стоит, а Новикова, повернувшись ко мне, показывает пальцами «окей».

Звонок раздается ровно в назначенное время. Макс уже подключил ноутбук к большому экрану в гостиной. На фоне – идеально убранная комната, никаких следов вчерашней вечеринки.

Я делаю глубокий вдох настраиваясь. Мы не разговаривали с родителями по видеосвязи давно и мне волнительно.

Экран оживает, и там появляются лица родителей. Мать – безупречная, как всегда, с холодными глазами, которые сразу находят меня. Отец – чуть уставший, но улыбающийся.

– Ну вот, наконец-то, – говорит мать.

И я чувствую, как все мое тело напрягается, готовясь к бою.

Но где-то глубоко внутри теплится крошечная надежда. А вдруг… Вдруг в этот раз все будет иначе?

Глава 4.

Голос матери врезается в сознание, как осколок стекла. «Ну, прилетела?» – звучит в динамиках, и каждый слог отдается резкой болью под ребрами. Я сжимаю кулаки до хруста, чувствуя, как ногти впиваются в мокрые от пота ладони. Но эта боль – ничто по сравнению с тем, как ее ледяной взгляд медленно ползет по моему образу: от собранных волос до скромного воротника блузки, которую Соня назвала «идеальной для раскаявшейся дочери».

«Дыши. Просто дыши», – командует внутренний голос, но легкие отказываются слушаться.

На экране мама безупречна. Жемчужные сережки (те самые, что я когда-то в детстве назвала «бабушкиными»), губная помада холодного розового оттенка, безукоризненный макияж, скрывающий морщинки у глаз. Все то же самое, что и два года назад. Как будто время для нее замерло.

– Багаж не потеряла? – спрашивает она, и я чувствую, как Макс напрягается рядом.

– Нет, – отвечаю слишком резко и тут же поправляюсь: – Все на месте.

Ее брови чуть приподнимаются. «Опять не так ответила», – мелькает в голове.

– В комнате разместилась?

– Да.

– Одежду разобрала?

– Да.

Каждое мое «да» звучит все тише. Ловлю себя на том, что непроизвольно поджимаю плечи, будто пытаюсь стать меньше. «Боже, да я же как затравленный зверек», – с отвращением думаю я, но разжать челюсти не могу.

Она делает театральную паузу, ее взгляд – сканер, выискивающий изъяны.

– Хорошо выглядишь, – произносит мама, и в этих словах нет ни капли тепла. Только констатация факта: «Жива. Здорова. Можно не беспокоиться».

Я чувствую, как по спине пробегают мурашки.

– Спасибо, – выдавливаю и тут же ненавижу себя за эту автоматическую вежливость.

Перевожу взгляд на отца с кофейной чашкой. Мы перекидываемся с ним парой фраз, и я вижу, как его глаза горят от встречи со мной. Хоть что-то теплое в этом разговоре.

– Надеюсь, там тебя хоть немного приучили к дисциплине? – голос мамы звучит сладко, как сироп, но я-то знаю – это яд. Мой желудок сжимается в тугой узел.

– Да, – лгу, чувствуя, как горит лицо.

Она кивает, довольная. «Какая хорошая девочка. Сидит. Молчит. Не перечит».

– Тогда, может, в этот раз не устроишь очередной скандал, – произносит она небрежно, будто говорит о погоде.

Воздух вырывается из легких, словно мне нанесли удар.

– Я никогда… – начинаю я, но голос предательски дрожит.

– Не начинай, Арина. – Она поднимает руку, останавливая меня. Жест королевы. – Мы все помним историю с Зимиными.

– Мам… – вырывается крик, и я тут же кусаю губу.

– Хватит. – Ее губы растягиваются в той самой улыбке, от которой меня всегда тошнило. – Не будем об этом. Просто постарайся хотя бы сейчас не привлекать к себе внимания. Макс, отправь документы по почте. – Мама переключает свое внимание на брата, а я сижу смирно, борясь с желанием заплакать.

Экран гаснет. Я сижу, уставившись в черный монитор. В ушах – высокий звон. В груди – ледяная пустота.

«Постарайся не привлекать внимание» – как будто я – позор. Как будто мое существование – это неудобство. Как будто все мои поступки – сплошная цепь ошибок. Как будто я – вечное разочарование в ее безупречной жизни.

– Арина… – Макс осторожно касается моего плеча.

Я вскакиваю резко. Меня накрывает волной из эмоций, но мне не хочется срываться на брате. Он ведь хотел как лучше, и этого разговора было не избежать.

– Все в порядке, – говорю я, и мой голос звучит чужим. – Все просто замечательно.

Босые ноги шлепают по мраморному полу. Я иду, не видя ничего перед собой. В голове – только ее слова и взгляд…

В спальне срываю с шеи нитку жемчуга – ее подарок на мое шестнадцатилетие, «Настоящий, как у взрослой леди». – И с размаху швыряю в стену. Жемчужины рассыпаются по полу с тихим звоном, скачут, прячутся под кровать, закатываются в угол.

Я падаю на колени, подбираю одну бусину в ладонь. Она холодная, идеально круглая. Из глаз, наконец, прорываются слезы. Горячие, обжигающие. Они капают на жемчужину, скатываются по ее гладкой поверхности, не оставляя следа.

«Совсем как я», – думаю, сжимая бусину в кулаке. – «Никаких следов. Никаких эмоций. Просто… идеальная картинка».

Я падаю на кровать, как подкошенная. Лицо тонет в шелковистой прохладе подушки, но даже ее нежный материал не может впитать все эти предательские слезы, что текут и текут без остановки. Глаза горят огнем, а в груди – огромная черная дыра, которая засасывает все светлое, оставляя лишь ледяную пустоту. «Почему? – стучит в висках. – Почему она всегда так со мной?»

Пальцы судорожно впиваются в подушку, мну дорогую шелковую наволочку, рву ее безупречную гладь. Я зарываюсь глубже, глубже, как будто могу закопаться в этом белоснежном убежище и исчезнуть. Хотя бы на время. Хотя бы до тех пор, пока не перестанет болеть.

«Не привлекай внимания».

Эти слова висят в воздухе тяжелыми, свинцовыми гирями, раздавливая последние остатки самоуважения. Как будто я – позорная ошибка, которую нужно скрывать. Как будто само мое существование – это что-то постыдное, что нужно прятать за высокими заборами их идеального мира.

Переворачиваюсь на спину, уставившись в потолок. Глаза опухшие, ресницы слиплись от слез. Надо бы умыться, привести себя в порядок, но даже пошевелить рукой кажется непосильной задачей. Тело тяжелое, как будто налитое свинцом.

«А может, она права? – шепчет гадкий голосок в голове. – Может, я и правда только и делаю, что порчу все вокруг? Может, я действительно такая… неудачная?»

Мысли крутятся бешеным вихрем, с каждой минутой затягивая все глубже в пучину самобичевания. Становится трудно дышать. Комната начинает медленно вращаться.

Вдруг раздается резкий звук распахивающейся двери. Я даже не успеваю прийти в себя.

– Ариш, – произносит Соня.

Она замирает на пороге, ее карие глаза расширяются до невероятных размеров, когда подруга замечает мое заплаканное лицо.

– Блин, ну и видок! – вырывается у Сони, пока она преодолевает расстояние от двери к кровати, запрыгивая на нее. Матрас вздымается волной под ее весом, подбрасывая меня, как щепку. – Что за кошмарный разговор у вас был? Ты будто через мясорубку прошла!

Я отворачиваюсь к стене, но Соня не из тех, кого можно так легко отшить. Ее пальцы сжимают мое запястье чуть сильнее.

– Да пустяки… – мой голос звучит хрипло, будто я неделю не пила воды. – Обычный мамин «теплый» прием. «Как долетела? Багаж не потеряла? Не позорь нас». Стандартный набор.

– Извини, но твоя мама – эгоистка. В голове крутятся другие слова, но я, пожалуй, промолчу, – хмыкает Соня, обнимая меня. – Знаешь, мне иногда, кажется, у нее вместо сердца снежный ком. Хотя нет, ком хотя бы тает…

– Я ожидала, чего-то подобного. Сейчас умоюсь, переоденусь, наконец-то, и приду в норму, – отвечаю уже спокойнее.

Поддержка Новиковой успокаивает меня и становится легче дышать. Но обида внутри никуда не исчезает.

– Так, у меня есть план, – неожиданно заявляет Соня, – едем на пляж, как тебе такое? – Она подскакивает в кровати. – Собирайся, я тоже сбегаю домой, а потом…потом будем купаться, загорать и наслаждаться жизнью. Как тебе?

– Звучит неплохо. – Задумываюсь, а ведь, правда, нужно не обращать внимания на выходки мамы. Она никогда не изменится и будет вести себя со мной так же.

– Звучит, потрясающе, – хихикает Новикова, и поднявшись с кровати, шлет мне воздушный поцелуй, – собирайся, – а после исчезает за дверью.

Нужно отвлечься от мыслей. Я знала, что будет именно так. Хотя нет, я думала, будет хуже, ведь ожидала, что родители будут дома. Но тогда бы я не смогла спокойно дышать под надзором мамы. Сейчас какая-то частичка меня даже радуется, что они улетели. И пока их нет, я буду отрываться и наслаждаться молодостью.

Глава 5.

Надеваю черный купальник, а поверх шорты и топ. В отражении зеркала – девушка с растрепанными волосами и красными от слез глазами. Но в этом взгляде уже нет той сломленности – только вызов и решимость.

«Черт с мамой! Я буду отдыхать и дышать полной грудью!» – твержу про себя, нанося каплю блеска на губы.

Беру шопер, складываю все необходимое: солнцезащитный крем, – мама бы одобрила, но мне плевать, – большое пушистое полотенце, бутылку для воды. На секунду задумываюсь и добавляю книгу, которую давно хотела дочитать – пусть лежит, вдруг захочется отдохнуть ото всех.

Спускаюсь по широкой лестнице, пальцы скользят по прохладным перилам. Внизу уже слышны голоса.

Соня уже вернулась, сидит в компании парней и залипает в телефон. Она в ярко-желтом бикини и полупрозрачном парео. Ее рыжие волосы собраны в высокий хвост, а на носу уже красуются огромные солнцезащитные очки в белой оправе.

Егоров, как всегда, выглядит чертовски привлекательно – белые шорты, загорелый торс. Он что-то оживленно обсуждает с Максом, который в своем фирменном стиле – белая рубашка, рукава закатаны в три четверти, дорогие часы. Деловой вид даже дома.

– О, ты уже собралась, – меня замечает Соня и подскакивает с дивана, – не будем терять время. – Кивает она мне на выход.

Ее движение заставляет парней оторваться от разговора. Макс смотрит оценивающе, а Демид… Его серые глаза медленно скользят по моим ногам, поднимаются выше, задерживаются на открытом животе. Я чувствую, как по спине бегут мурашки, несмотря на прохладу кондиционированного воздуха.

– Вы это куда? – спрашивает Макс, глядя то на меня, то на Соню.

– К озеру, – отвечает подруга.

– Может, побудете у бассейна? Мы освободимся и поедем вместе, – предлагает брат, но Новикова с хитрой улыбкой, качает головой.

– Не-е-ет, мы в сопровождающих не нуждаемся, – хмыкает, и, взяв меня под руку, выводит из дома. – Не хватало еще, чтобы Макс следил за тобой, – шепчет на ухо.

– Да успокойся, это же мой брат, – отвечаю, совсем не понимаю, чего она так завелась.

– Да-да, а с ним Демид, – фыркает Соня, снимая машину с сигнализации. – Не хватало еще, чтобы вы там утопили друг друга. Мы едем отдыхать. Но если хочешь, и твои чувства…

– Заткнись! – перебиваю подругу, чувствуя, как краснеют щеки. – Поехали уже, много болтаешь.

Не хватало еще, чтобы Новикова стала вспоминать прошлое, которое я два года тщательно старалась забыть.

Соня одаривает меня улыбкой победителя – той самой, что означает «я все знаю, но сделаю вид, что верю тебе». Она грациозно садится за руль своего красного кабриолета, а я плюхаюсь на пассажирское сиденье, чувствуя, как нагретая солнцем кожа сиденья обжигает ноги.

Двигатель рычит, музыка взрывается ритмичным битом, и мы срываемся с места, оставляя за собой клубы пыли. Ветер сразу же начинает трепать волосы. Я запрокидываю голову, закрываю глаза и вдыхаю полной грудью.

Свобода. Вот что я чувствую в этот момент. Настоящую, ничем не ограниченную свободу.

Дорога к озеру петляет между вековых сосен, то и дело открывая проблески воды. Соня прибавляет скорость, и ветер становится сильнее, вырывая из моего рта смех. Протягиваю руку, ловя потоки ветра – они обжигающе горячие, словно само лето решило прикоснуться ко мне.

– Ну как? – Соня повышает голос, перекрывая рев мотора.

– Лучше терапии! – Кричу в ответ, и это чистая правда.

Мы резко сворачиваем на повороте, и перед нами открывается вид – огромное озеро, сверкающее под солнцем, будто рассыпанные драгоценности. Бирюзовая гладь воды плавно переходит в золотистый песок пляжа, где уже собрались компании.

Соня паркуется под раскидистым кленом, его тень создает приятную прохладу. Я выхожу из машины, и горячий песок мгновенно обжигает босые ноги. Делаю несколько шагов, привыкая к температуре, и вдыхаю полной грудью. Воздух здесь другой – насыщенный ароматом воды, сосен и солнцезащитных кремов.

– Эй, смотрите, кто приехал! – раздается знакомый голос.

Оборачиваюсь – у самой кромки воды собралась наша компания: Лера в ярком парео, Костя с гитарой в одной руке и пивом в другой, Никита и еще несколько ребят. Они машут нам, приглашая подойти.

– Пошли! – Соня скидывает парео, оставляя только желтое бикини, и тянет меня за руку.

Я стягиваю шорты и топ, оставаясь в черном купальнике. Песок горячий, но приятный, он будто заряжает энергией.

– Арина! – Ира первой подбегает и обнимает меня. – Мы уже думали, ты навсегда превратилась в эту свою «идеальную швейцарскую леди».

– Мечтайте, – смеюсь я, освобождаясь от объятий.

– Меня вчера не было с вами, я ночью прилетела с отпуска, – говорит Ира, моя школьная подруга, только учились мы не в одном классе, а в параллельных.

Костя протягивает мне холодную банку пива:

– Держи, выглядишь, будто тебя только что из пустыни спасли. Вчера отличная туса была.

Я с благодарностью принимаю напиток, чувствуя, как капли влаги стекают по пальцам. Вода в озере манит своей прохладой, но сначала хочется просто постоять, оглядеться, впитать эту атмосферу.

Пирс справа заполнен людьми – кто-то загорает, кто-то ныряет. Дальше у каменного выступа, собралась другая компания – там играет музыка, смех разносится над водой.

– Так, планы на сегодня, – Соня хлопает в ладоши, привлекая внимание. – Сначала плаваем, потом загораем, а вечером…

– Вечеринка на пирсе! – подхватывает Лера.

– Снова? – удивляюсь, потому что я отвыкла от такой жизни.

– Именно, каждый день будет наполнен весельем, – подмигивает Соня.

Я качаю головой, но улыбка сама расползается по лицу. Вода искрится, приглашая окунуться, а солнце греет плечи.

– Ну что, – Соня берет меня за руку, – поплаваем?

Я киваю, и мы бежим к воде. Первые шаги – горячий песок, затем прохладная вода окутывает лодыжки, колени, бедра…

– Холодно! – вскрикиваю я, но Соня уже тянет меня за собой.

– Быстро привыкнешь!

И правда – через пару секунд тело адаптируется, и вода кажется идеальной. Я ныряю, открываю глаза под водой – здесь тихо, спокойно, только солнечные лучи пробиваются сквозь толщу, создавая причудливые блики.

Немного поплавав, мы возвращаемся к ребятам. Пока наношу крем на спину Соне, мы болтаем с друзьями. Вспоминаем школу, Никита – наш с Новиковой одноклассник – даже пытается напомнить про выпускной, но быстро осекается и переключается на другую тему.

Мы много шутим, смеемся, фотографируемся и записываем забавные сторис. И в этот момент я чувствую полное расслабление. Мне безумно хорошо, даже утренний разговор с мамой меркнет на фоне.

Без понятия, сколько проходит времени, солнце хорошо припекает, и я решаю сходить снова окунуться. Ребята отказываются. Они начинают играть в карты, и никому нет дела до воды.

Быстро забегаю в воду и сразу ныряю. Охлаждает моментально, принося удовольствие.

Вода обнимает тело, смывая последние следы напряжения. Я отплываю подальше от берега, где шум компании превращается в приглушенный гул. Здесь, в прохладной глубине, наконец-то можно побыть одной. Переворачиваюсь на спину, закрываю глаза и чувствую, как солнце целует лицо.

«Как же хорошо…»

Мысли становятся легкими, как пузырьки воздуха, поднимающиеся к поверхности. Два года строгих правил, холодных взглядов и бесконечных «ты должна», растворяются в этой бирюзовой воде. Я медленно выдыхаю, ощущая, как вместе с воздухом уходят последние оковы.

Внезапно – резкое движение рядом. Я едва успеваю вскрикнуть, как из глубины всплывает чья-то темная фигура. Сердце бешено колотится, вода попадает в нос…

Сильные руки хватают меня за талию.

– Тссс, это я… – знакомый голос звучит прямо у уха.

Демид.

Его пальцы обжигают кожу даже сквозь прохладную воду. Я резко разворачиваюсь, и моя грудь почти соприкасается с его. Капли воды стекают по его волосам, задерживаются на ресницах. Серые глаза смотрят так сосредоточенно, будто видят меня насквозь.

– Ты что, решил меня утопить? – выдыхаю я, но голос звучит странно, с хрипотцой.