Ворошиловский стрелок. Книга первая

- Так ты ещё и боевой журнал ведёшь? – удивлённо воскликнул лётчик, явно не веря.

- Ну, не я сам, но поручил дело ополченцу, она и ведёт, а как иначе. Вот спросят, где винтовку с таким-то номером взяли. Украли? А я им журнал, где всё чётко написано, где, когда, при каких обстоятельствах, кто может подтвердить. А то ведь как оно бывает, сегодня помнишь, а через месяц уже не то, что детали и само событие можно не вспомнить. Да и счёт потерям, счёт убитым врагам, всё должно быть зафиксировано, так что у нас всё как положено в отряде ополчения.

- И девчонки у вас смотрю, там есть, откуда?

- Так, с них и началось, я как разведгруппу немцев перебил, та девчонка сама подошла и предложила бить врага вместе, она, как и я Ворошиловский стрелок, только у меня значок Юного, а у неё полноценного, она постарше будет, там и сестра двоюродная напросилась, вот так и создали отряд ополчения, она и журнал боевых действий ведёт. Это вчера я уже добровольцев набрал из тех, кого в армию не взяли, с ними и воевали поутру.

- Так, стоп, ничего не понял, а сколько тебе тогда лет, раз у тебя значок Юного ворошиловского стрелка? – спросил лётчик.

- Шестнадцать, в девятый класс только перевели, а здесь война. В армию меня никак не возьмут, а я же комсомолец, поэтому и создал отряд, чтобы бит фашистов, сейчас, а не потом, когда вырасту. Да и сейчас помощь более актуально. У немцев ведь какая тактика, если историю вспомнить, товарищ лётчик? – спросил я.

- Ну-ка, расскажи про тактику, что молодёжь думает, - заинтересованно спросил он.

- Вспомните Крестовые походы на Русь, а знаменитое Ледовое побоище, когда русский князь Александр Невский разбил тевтонских рыцарей. Он их тактику знал, и она за сотни лет не изменилась. Изменились солдаты, броня, а теория осталась та же. Они бьют бронированным клином, разрезают строй и заходят в тыл, беря в окружение. Вот и сейчас, уверен, стратегия у них такая же, только сейчас не бронированная конница, а броня танков, вот они клиньями пробивают нашу оборону, обходят, режут коммуникации, заходят в тыл, берут в окружение. Поэтом и не работает стандартный метод обороны. Сами понимаете, если сотню танков сосредоточить на одном участке, прорвать её не составит проблем, и даже если они пронесут потери в 30%, они компенсируют это окружением группировок войск и ударами по логистике, а без снарядов, пополнения, с превосходством в воздухе, быстро их не победить. Пока разработают новую стратегию, пока приспособятся к ведению мобильной войны, пройдёт немало времени, вот это время мы, комсомольцы и должны предоставить нашей армии. А там соберём силы и погоним врага до самого Берлина, да так, что сотню лет будут о нас вспоминать и содрогаться.

- И говоришь, тебе всего 16 лет? – удивлённо спросил красноармеец, лежавший на соседней койке и молчавший до этого.

- На войне взрослеют быстро, вы и сами знаете, а всё остальное неважно. Пока есть возможность, будем бить врага.

- Так значит, ту колонну, что бомбардировщики, которых я сопровождал, вы своим отрядом остановили? – вернулся к моему рассказу лётчик.

- Да, устроили засаду, подпустили метров на восемьдесят и дали залп, я из пулемёта, ополченки из винтовок, Валуева она ведь тоже стрелок, поэтому немцы получили сполна. На то, что их бомбить будут, я и не рассчитывал, но рад, что так получилось, вот только вас сбили, это печалит. Но ничего, в тыл отправитесь, а через пару месяцев уже новую технику осваивать будете. Вас, кстати, как зовут, а то мы не представились? – спросил я.

- Филиппов Михаил Семёнович, 127 ИАП, лейтенант, командир звена.

- Станкевич, Дмитрий Александрович, командир отряда народного ополчения имени Ворошилова.

- О как, и сколько в вашем отряде бойцов, товарищ командир? – удивлённо спросил лётчик.

- Восемь человек, к вечеру ещё, очень надеюсь, наберём.

- И какие задачи у отряда?

- Задержать противника на второстепенных дорогах, главные направления ударов, уверен, армия прикроет, а вот второстепенные будем прикрывать мы. Понятно, что остановить не сможем, но уничтожить разведгруппу, обстрелять колонну, замедлить, это вполне по нашим силам. Здесь на час задержим. Там на сутки, смотришь и окружат позже, а за это время из окружения выйдут боеспособные части, перегруппируются, пополнят ряды, создадут дополнительные рубежи обороны. Ведь это сейчас немец прёт, местами вообще не встречая сопротивление, а скоро ему такую возможность перекроют. В крайнем случае отойдём в леса, будем вести партизанскую войну, там видно будет.

- Ну, а ближайшую задачу, какую для отряда ставишь?

- Дать эвакуироваться городу, встретить на мосту, дать бой, при угрозе прорыва, мост уничтожим и отступим к следующему городку, там видно будет по обстановке. Возможно, к тому времени, уже будем в оперативном окружении, но в любом случае, сплошную линию фронта, немцы быстро не создадут, отойдём, перегруппируемся и опять в бой, пока позволяют возможности. В идеале достать оружие, способное остановить немецкие танки и броневики, - ответил я.

- Серьёзные и достойные цели, что могу сказать, если удастся даже часть задуманного, это будет очень хорошо. Ваше вчерашнее нападение на автоколонну, нам сыграло на руку, немцы оказались застигнуты на марше и стали прекрасными целями, бомберы отбомбились и дальше не летели, а там их ждали истребители, задержись они или пролети дальше, их обратно бы не выпустили, а так ещё повоюют. Да и меня вы спасли, что уж говорить.

- Товарищ лейтенант, а можете прояснить обстановку на этом участке, что с дорогой на Барановичи, много беженцев?

- Много, очень много и очень много разбитых групп, немцы не гнушаются расстреливать не только армейские колонны, но и мирных граждан, вот за это их надо всех уничтожать, - нахмурившись, произнёс лётчик.

- А ближе к горнице, что, с Брестом? – спросил я, хотя и так знал ответ.

- Крепость практически пала, к ней не пробиться, граница прорвана во многих местах, какие-то участки держатся, но как ты и сказал, немецкие колонны разрезают оборону ударом бронированного кулака, а затем уходят далеко в тылы. Самолётов много положили в первый день, я сам девять вылетов сделал, три сбитых, пока своё звено не потерял, а вчера приказ, сопроводить до линии фронта и атаковать колонны немцев, а свободный только один самолёт, вот я и полетел без прикрытия. Одного сбил да увлёкся, всё-таки Илюшка слабоват с мессерами тягаться, вот и сбили меня.

- Не переживай товарищ, придёт ещё твоё время, отомстишь за своих, главное в тыл выберетесь, - ответил я и собрался уже ан выход, требовалось готовить следующую операцию по добиванию вражеской колонны.

- Товарищ Станкевич. Вы про документы убитых бойцов и выписку из журнала боевых действий не забудьте.

- Не забуду, товарищ лейтенант, - ответил я и вышел из палаты.

На улице меня ждал только один мотоцикл с Архипом, остальные уехали готовиться к следующей операции, поэтому стоило запрыгнуть в коляску, как мы сразу отправились к сельсовету.

Внутри меня уже дожидалась Малка Валериановна.

- Товарищ Станкевич, нам нужно срочно поговорить, - произнесла она, стоило мне подойти к входу в сельсовет.

- Конечно, пройдёмте, - ответил я, и меня провели в кабинет, с надписью заместитель администрации.

- Дмитрий Александрович, подскажете, что делать? Глава администрации пропал ещё за два дня до начала войны, председатель колхоза, временно взял управление на себя, но и он вчера отправился в Брест и не вернулся. Я совершенно не знаю, что делать, связи нет, слухи ходят один хуже другого. Одни говорят, что Брест уже захвачен немцами, другие, что танки уже под Минском.

- У вас какая должность? – спросил я.

- Заместитель главы администрации, бухгалтер тоже пропала, вместе с главой, по сути, я сейчас одна, секретарь и помощник в отпуске, лето ведь.

- Тогда начнём с главного, больницу, нужно эвакуировать немедленно, при колхозе ведь есть МТЗ, нужна техника, подводы в крайнем случае, там семеро лежачих, включая двух красноармейцев и лётчика. Им нужны сопровождающие, можно пару женщин, которые будут помогать ухаживать, запас пропитания на неделю. Это самое необходимое, второе, это эвакуация техники и оборудования, если таковая сеть, немцам оно не должно достаться, как и продукты питания, запасы зерна и прочее. Стада в колхозе есть?

- Как ни быть, полсотни голов точно, - ответила женщина, записывая за мной в блокнот.

Организовать их перегон на север, организовать людей, кто этим будет заниматься, заодно и сами в тыл эвакуируются, только не идти по основным трассам, а по второстепенным, это всех касается. Все заводы, артели, мастерские, нужно организовать эвакуацию, вас за это, точно похвалят, а может, и наградят. И теперь самое важное. Я хоть и комсомолец, могу организовывать отряды ополчения, но лучше. Если это будет происходить под эгидой местного сельсовета, тем более большинство его участников, жители вашего города. Вам не нужно им управлять, только издать приказ о формировании отряда народного ополчения и возложить всю ответственность на меня, как комсомольца и активного борца с немецкими захватчиками. Приложим выписку из боевого журнала, вас только похвалят за это и не переживайте так, вы едете в тыл вместе с бригадой эвакуации. Техника, какая есть, должна отводиться в тыл, если, конечно, она способна пройти сто километров. Трактора пойдут потом для перевозки орудий и поломанной техники для армии. Обязательно вывозите солярку и бензин, с ним сейчас будет острая нехватка, танки нечем заправлять, а здесь вы оказываете содействие, опять же оценят это положительно, - рассказал я ланы. А малка Валериановна, замерла с карандашом в руке, не зная, как реагировать на мои слова.

- Но как, я ведь… так меня за это не привлекут. Отряд самообороны, это же вооружённое военное формирование.

- Наградят, тем более вы уже допустили его существование на территории города, а бумаги для этого нет. А вот будет бумага и ответственный, с вас и взять нечего, инициатива за коммунистами Станкевич и Валуева, являющиеся ещё и ворошиловскими стрелками. И сделать это нужно как можно быстрее, не дай бог, приедет проверка, а у вас всё на словах,

- Да, да, конечно, сейчас всё оформим, вы только с формулировкой помогите, а я всё напечатаю сама и завизирую, печать администрации при мне. Только отдам распоряжение собирать эвакуационную команду для госпиталя и самого важного. Неужели немец дойдёт до нас, может, образуется всё? – как-то неуверенно спросила женщина, явно растерянная. Ещё вчера она выглядела собранной, а сегодня. Совершенно растерялась, с одной стороны, мне это на пользу, бумагу о создании отряда народного ополчения подпишет и госпиталь эвакуируют без лишних проблем, А, с другой стороны, человек потерял веру в непобедимость Красной армии. Веру в строй, который управляет страной, и надо эту веру как-то вернуть.

- Малка Валериановна, вы не переживайте, всё наладится, пусть не сразу, будет непросто, но для этого мы с вами и есть. Мы, комсомольцы, поможем защитить страну, вы, правильно всё организуете и это спасёт немало жизней и сохранит для страны необходимые ресурсы, чтобы приблизить нашу общую победу.

- А как же глава сельсовета, Ильдар Рахимович и люди, что уехали с ним, сегодня его жена приходила вся в слезах, не знает, что и делать, а у них трое детишек.

- Как что делать? Конечно, немедленно эвакуировать в тыл и не только его жену с детьми, а все семьи работников администрации, коммунистов, передовиков труда. Немцы их не пожалеют, поэтому только эвакуация, добровольно-принудительная, и здесь вы должны твёрдо настоять на своём. Это ваша прямая обязанность, первостепенные задачи я вам назвал, оформите их приказом от своего имени. В таких делах нельзя бояться брать ответственность на себя, да и люди растеряны, в состоянии шока, не способны принимать разумные решения. Поэтому всех в эвакуацию. До вечера в городе никого не должно остаться из перечисленных категорий граждан. Отдельно предлагаю открыть пункт сбора военнообязанных и с ними эвакуироваться. Это мобилизационный ресурс нашего государства, и оставлять их на оккупированной территории, категорически нельзя.

Глава 11

«Time», США. Статья опубликована 30 июня 1941 года.

«Сколько продержится Россия?

Вопрос о том, станет ли Битва за Россию (Battle of Russia) самой важной битвой в истории человечества, решают не немецкие солдаты. Ответ на него зависит от русских.

Сколько они смогут продержаться? Почти никто, кроме самих русских, не считает, что они способны разгромить немцев. Но если они смогут навязать вермахту затяжную и кровопролитную борьбу на собственной территории, заставить Гитлера платить за успехи дороже, чем он предполагает, и особенно если они смогут затянуть войну ещё на одну зиму, Битва за Россию обретёт славу, соразмерную её масштабу.

Каковы шансы, что им это удастся? Способность русских сдерживать врага до бесконечности зависит от таких факторов, как время нападения, география, численность и боеспособность противоборствующих армий, а также 'качество' противоборствующих лидеров. По этим меркам их шансы выглядят не слишком благоприятно».

черновик

Окрестности Барановичи. Деревня Борки.

На улаживание бумажных дел потребовался почти час, но это был нужный час времени, у меня на руках был приказ о формирование ополчения с присвоением ему названия «Ворошиловский». Был решён вопрос с эвакуацией больницы, школы и сельсовета. Акулина съездила в больницу и передала выписку из боевого журнала вместе с документами павших красноармейцев, там же лейтенант потребовал выписку из всего боевого журнала, поэтому она задержалась там. А ещё я решил пристрелять свою новую игрушку, ту почти двухметровую дуру, что забрал у поляка.

То, что это противотанковое ружьё Польши, уже понял по маркировкам и значкам, но, честно говоря, сам никогда не встречал информации по таким, а может, просто не помню. Вот про советские, всплывало много образов, но и калибр там был серьёзнее, чем здесь, а тут калибр обычного патрона, хотя и очень большого. Для мишени я выбрал два куска рельс, стоявших у сельсовета с непонятной мне целью, погрузил на мотоцикл и с Архипом поехал за деревню.

Далеко не отъезжали, на краю поля я устроил лёжку, подстелив взятый ватник, отвязал винтовку и занялся ознакомление, пока Архип устанавливал их на сотню шагов, примерно на дистанцию в сто метров. Вначале разобрался, что снизу, короб – это съёмный магазин и вмещает он четыре патрона, пятый можно загнать в ствол и перезарядить, что неплохо. Предохранитель нашёлся не сразу, с торца затвора, нашлось кольцо-флажок, потянув за которое и повернув в одно из двух положений, можно добиться постановке на предохранитель или снятия с него. Не очень удобно в бою, но приемлемо, как понимаю, конструктор особо не заморачивался, простота и надёжность, вот на что ставился приоритет. Особо заинтересовали патроны, дело в том, что облицовка пули, оказалась не латунной, а металлической, что, конечно, скажется на долговечности ствола. И это расстраивало, не уверен, что она выдержит более ста выстрелов, но выбирать не приходилось. Особо отметил, что на тыльнике приклада нет никаких амортизирующих накладок, но на это обратил внимание ещё когда забирал, пожатому кусок плотного войлока взял заранее, сложил его в несколько слоёв и прижал плечом к прикладу. Зарядил один патрон и принялся целиться в рельс, на которой был поставлен крест, сразу выяснив, что никакой шкалы дистанций в прицельном устройстве нет. Это сразу делало невозможным стрельбу на длинные дистанции, хотя для броневика хватит и пары сотен метров, уверен, большую дистанцию он броню не возьмёт. Хотя я бы не отказался от стрельбы с пятисот метров по колонне немецких машин, дистанция вполне безопасная, чтобы тебя не разглядели даже после выстрела, а вот в эффект от такого мог быть очень неожиданным для немцев. Можно, конечно, пробовать самостоятельно прикидывать, но здесь нужно проводить учебные стрельбы, а времени на это точно нет.

Целился недолго, приклад прижал плотно, напряг руки, и совместив мушку с прицельной планкой и целью, плавно нажал спуск. Винтовка в руках лягнулась неслабо, но вполне терпимо, хотя без войлока, было бы куда хуже, думаю десять выстрелов осилю, но не больше, да и так ещё неизвестно, будет синяк на плече или нет. Однако выбирать не приходилось, против немецких броневиков у нас ничего больше нет.

Оставив Архипа охранять ружьё, побежал смотреть результат выстрела, то, что попал, понял по звуку и упавшей рельсе. Пуля пробила её, даже в утолщении, где толщина была чуть больше, миллиметров 15 примерно, что неплохо и пробитие было уверенное, от пули осталась дырка много больше диаметра пули, около двадцати миллиметров, а значит, заброневое поражение у неё выше, чем у обычной бронебойной с сердечником. В принципе, второй выстрел делать не буду, хватит и того, что увидел, то, что пуля ушла чуть выше, на два пальца, говорит о том, что прицел рассчитан на большую дистанцию, примерно на две сотни метров. От этого и буду отталкиваться, а горизонтальное смещение в пределах погрешности.

Закончив со стрельбой, вернули винтовку на её законное, теперь место между коляской и мотоциклом, где были специальные петли, сделанные Архипом, мы вернулись к сельсовету, где все уже собрались.

В городе наблюдалась суета, народ массово уходил, кто пешком, а кто на подводах грузя своё имущество. Отговаривать людей тащить добро не стал, бесполезное дело, да и было мне, чем заняться. Весь отряд уже собрался у сельсовета, ожидая только меня, но, прежде чем ехать, решил толкнуть речь, понимая, что это важно для них, да и нужно, официально объявить о названии отряда.

- Отряд, стройся! - громко крикнул я, стоя перед ними.

Построились не сразу, но времени заниматься обучением у нас не было, важнее их навыки и желание помогать, поэтому никого не одёргивал, позволив самим занять выбранные ими места.

- Товарищи, хочу поздравить вас с первым, совместным боем, который провели с утра. Главное, что поставленную задачу мы выполнили и при этом не понесли потерь и нет раненых, царапины не считаем, все ополченцы в строю.

Теперь хочу сообщить, что организация Добровольного отряда народного ополчения имени Ворошилова, официально утверждена. Начальником его назначен я, комсомолец Станкевич, Дмитрий Александрович, моим заместителем назначена Валуева Валентина Игоревна, которая, как и я, имеет знак Ворошиловский стрелок. Поэтому прошу с достоинством нести службу в ополчении и не посрамит фамилии маршала Ворошилова. Каждый ваш выстрел, должен быть точно в цель, нам не нужна беспорядочная стрельба, нам важно попадание в цель, а целью для всех нас являются немецкие солдаты, вероломно напавшие на нас.

Сейчас мы отправимся на серьёзное задание, дать бой фашистским захватчикам и каждый из нас там может умереть, но я верю, что вы достойные Советские люди, в час опасности для нашей родины, выполните свой долг сполна. Я не требую от вас умереть за родину, пусть умирают фашисты, я требую от вас чётко выполнять мои распоряжения, бить фашиста, оказывать помощь друг другу, а если потребуется и поддержку. Не боятся только полные идиоты или вруны, на войне боятся все, запомните это, но важно уметь побороть этот страх, важно выстоять и не отступать без команды, не бросить своих товарищей и стоять до конца, если этого потребует обстановка и приказ. Я всё сказал, сейчас выдвигаемся на место, я с Архипом первым, затем Пахом и так далее. По мотоциклам! – крикнул я и мы стали рассаживаться, а через минуту, неторопливо отъехали от здания сельсовета.

За нашим построением, подготовкой и отъездом, наблюдало несколько десятков человек, и некоторые крестили нас вслед, отчего на душе стало спокойно. Пришла уверенность, что всё я делаю правильно.

Ехали оговорённым построением, я с Архипом впереди на пятьдесят метров, а остальные за нами. Если нарвёмся на колонну немцев, что вполне возможно, мы прикрываем отход основной группы и действуем по обстоятельствам.

До намеченного мной места, добрались без происшествий, достаточно быстро, да и для мотоцикла десять километров не расстояние, хотя и пришлось провести их в напряжении, ожидая встречи с немцами. Место я выбрал чуть дальше, нашей предыдущей засады, там, где лес уже подступал к дороге с двух сторон. Сразу определил, где будет засада, как расположить людей, и где засяду я с помощником.

Задумка состояла в том, чтобы перекрыть дорогу завалом из деревьев, за небольшим поворотом, не позволяющим заметить её издалека. Сразу поставил четверых рубить деревья, но оставить проезд для мотоциклов, так, чтобы проехать можно было впритык и в то же время, чтобы даже небольшой броневик, не смог его проехать. С собой взял Архипа, который проехал к месту моей огневой позиции, на мотоцикле, проведя его между редкими деревьями. Часть пути обратно, нам придётся проехать на виду у немцев, если они решатся на атаку и не отойдут, но другого варианта я не видел. Стрелять из противотанкового ружья в лоб было не лучшим решением.

Остальных расположил с двух сторон от дороги, в пятидесяти метров от баррикады, а саму баррикаду заминировали двумя гранатами, к которым привязали длинные шпагаты, точнее, к шарикам, за которые надо дёргать. План был не очень, но за баррикадой смогут спрятаться немцы и прицельно стрелять, а нам это не нужно.

Свою огневую позицию, расположил в восьмидесяти метрах от дороги, под углом в 90 градусов, Архипа посадил за пулемёт, но открывать огонь он станет только, если на нас пойдёт солдаты. До этого момента или до моей команды он будет молчать, ждать в засаде.

У основной огневой позиции за пулемёт посадил Валуеву и Михаила, а остальные засядут с винтовками, по двое к каждому пулемёту, вот, собственно, и весь план, наверняка можно было придумать что-то получше, но других вариантов в голову не пришло. Вся подготовка происходила в напряжении, немецкие патрули или разведчики на мотоциклах, могли появиться в любой момент, но всё получилось. Осталось выманить немцев из деревни, для чего один мотоцикл с пулемётом, нужно отправить к ней и опять обстрелять немцев.

Эта часть плана была не менее опасной, уверен, они учли утреннюю атаку и могли устроить скрытые позиции, поэтому подумав, решил, что поеду сам, с Архипом, с которым уже неплохо сработались. Пришлось опять выгнать мотоцикл, но заодно прочистили и накатил тропу для него.

И вот, я выехал за баррикаду, сидя в коляске и сжимая пулемёт, а Архип неторопливо ехал, ожидая моей команды. Поворота, где мы устроили первую засаду, достигли за несколько минут, я опасался, что там немцы могут устроить засаду, но место с дороги всё просматривалось, и мы спокойно проехали дальше, где начинались поля с лесополосами. Разбитую технику, увидели сразу, как и множество воронок, сожжённые остовы машин, разорванные пушки, а рядом с ними ковырялись немцы, расчищая дорогу.

- Тормози для разворота, - крикнул я, заранее оговорив, как он будет вставать и как разворачиваться.

Архип проехал ещё двадцать метров, прижавшись вправо, даже немного заехал на обочину коляской, а я уже вылавливал первые цели. До первых солдат противника было от двухсот метров, как раз дистанция для пулемёта, а основные силы, были много дальше.

Я дал первую очередь на три патрона, приноравливаясь, усилием сузив зрение и приблизив цели. Как у меня это получалось, я не знаю, но для меня, видимая дистанция сокращалась в два раза. Прежде чем немцы бросились врассыпную, срезал четверых, а там не давал подняться, потом перенёс огонь вглубь разбитой колонны и прошёлся парой очередями по целому грузовику, на котором они приехали, превращая моторный отсек в дуршлаг.

- Гони! – выкрикнул я, как только отстрелял короб и сразу стал ставить новую улитку.

Архип дал газу, проехал метров пять, набирая скорость и упрощая разворот, после чего выкрутил руль, и мы хоть и с трудом, но вписались в разворот, а дальше уже гнали на максимальной скорости. Это был самый опасный этап плана, попасть по нам вполне могли, но выстрелы раздались, когда мы уже поворачивали, да и дистанция была достаточно большой, к тому времени.

Ещё пять минут и вот мы доехали до нашей позиции, я помог замаскировать мотоцикл и перетащить пулемёт с дополнительным коробом, винтовка всё время дожидалась меня на позиции, таскать её с собой я не решился.

А потом потянулись длительные минуты ожидания, даже пожалел, что не додумался оставить на повороте наблюдателя и теперь приходилось томиться в неведении, что предпринимает противник.

Время тянулось очень медленно, а усталость от ожидания, только накапливалась. По логике к нам должны были отправить мобильную группу, но немцы медлили, и это незнание, нервировало больше всего. Только через сорок минут послышался шум моторов и было их много, очень много, да и шум, был мощный, что мне очень не понравилось, однако что-либо менять уже было нельзя.