Лукинские хроники

Боф вздохнул еще раз и посмотрел на себя в зеркало, лицо его было все в фекалиях и крови, причем это видимо была и его кровь. Он открыл вентиль, кран задребезжал, из него потекла рыжая жижа. Бофу было уже все равно, главное умыться все равно чем. Он с наслаждением погрузил руки в эту грязную воду, кожу щипало, видимо крыса извернулась и хватанула его еще и за палец в пылу борьбы он этого не заметил.

– Ты не переживай, парень! – наставляли медики фельдшера. – Главное не перепутай, а с другой стороны, чего путать-то все коли в ягодицы. Вот тебе бинты и обеззараживающее. Ему все равно на днях сыворотку от таршеронцев будут колоть. Не парься, что случится, спишем на неудавшийся эксперимент! – фельдшера трясло, он чуть не плакал. – Давай, не дрейфь! Прорвемся! – коллеги похлопали его ободряюще по плечу и вытолкали за дверь.

Фельдшер потоптался перед закрытой дверью, из-за которой раздался дружный смех. Он понуро пошел к кабинету шефа.

– Ну, я вам отомщу! – стучало у него в голове.

Дойдя до кабинета главного, он робко постучался в дверь приемной, та распахнулась.

– Где вы ходите! – закричал на него секретарь. – Он с меня уже три шкуры спустил, скорее заходите! Главное, ругает меня, что нет ни бумаги, ни полотенец, а кто знал, что он сегодня приедет?! Кто это знал, я тебя спрашиваю? – секретарь уставился на фельдшера, тот дрожал, как осиновый лист. – Там, что никого не было по, – секретарь замялся, подбирая слова, – ладно, не дрейф, парень прорвемся! – он ободряюще похлопал фельдшера по спине и затолкал в кабинет Бофа. – Он в ванной, – пискнул уже из закрывающейся двери секретарь.

Фельдшер огляделся, в кабинете был бардак, за дверью ванной комнаты раздавались стоны и возня. Парень достал из кармана какую-то розовую таблетку проглотил ее, запил прямо из горла графина старой водой, поморщился и уверенно шагнул в сторону ванной комнаты.

– Может, надо было все-таки мне идти? – неуверенно сказала молодая аспирантка.

– Что ты милая? Пусть этот трутень повкалывает, а то сидит на нашей шее и ворует к тому же. Пусть потрудится, а то, как спирт красть так он ни при чем, а как работать, – начал возражать более опытный сотрудник.

– Я боюсь, как бы он с ним не сдружился, – робко возразила аспирантка.

– Кто Боф и наш фельдшер?! – усмехнулся коллега, он вдруг замолчал, все переглянулись.

Фельдшер вколол Бофу обезболивающие прямо в ногу. Потом дотолкал его до дивана, скинул на пол все бумаги и вколол ему остальную часть лекарств ягодицы. Он обеззаразил места укуса крысы и наклеил пластырь. Принес нормальной воды из раковины в приемной, где-то в шкафу нашел полотенца, умыл и вытер Бофа. Перевязал ему укушенную ладонь и руки. Боф только стонал, но помалкивал, молча снося все, что с ним делал этот прыщавый сотрудник. Когда фельдшер закончил свою работу, он отошел подальше осмотрел Бофа и сказал:

– Готово, шеф! Можно еще рубаху переодеть, у вас есть одежда в шкафу?

Не дожидаясь пока Боф ответит, он полез в шкаф, выбрал на свой вкус и, не церемонясь, стал стаскивать с Бофа грязную рубаху. Спустя, каких-то пол часа, Боф сидел аккуратно одетый, фельдшер даже пригладил его волосы, на лице Бофа остались царапины и синяк от падения, но в целом он выглядел весьма по-боевому.

– Позови-ка мне этого, – Боф указал фельдшеру на дверь приемной.

Тот метнулся, позвал секретаря, а сам остался в кабинете. Секретарь зашел весь при параде застегнутый на все пуговицы с блокнотиком в руках.

– Кто ездил за мной? – строго спросил Боф.

– Надо спросить в службе транспорта, – ответил участливо секретарь, – я не знаю.

– Так спроси! – велел Боф, он указал секретарю на дверь.

– Ты! – Боф посмотрел на фельдшера. – От всех этих лекарств мутит меня, принеси что-нибудь!

– У меня с собой, – с готовностью подскочил фельдшер и протянул Бофу розовую таблетку.

– Что это? – Боф посмотрел на него сумрачно из-под нахмуренных век.

Фельдшера – это ничуть не смутило, он даже взгляда не отвел.

– Так, парни гонят для придания бодрости после бессонной ночи. Я и сам употребляю, – закивал он сам себе.

Боф проглотил таблетку, закрыл глаза и откинулся, он уже сидел в своем кресле за столом.

– Ты это не стой статуей, как в Лукариуме, прибери здесь все! – велел он фельдшеру, не открывая глаз.

– А куда это все деть-то? – уточнил тот, Боф в ответ махнул рукой и больше не подавал признаков жизни.

Фельдшер огляделся по сторонам, заприметил пустой угол между шкафом и стеной и стал стаскивать туда все бумаги. Он быстро свалил их все в одну кучу, освободив стол и прочую мебель. По коммутатору позвонил секретарь, Боф поднял трубку.

– В службе транспорта говорят, что они только водителя предоставили, он уже сменился и с сегодняшнего дня у него отпуск, а сотрудников предоставляла служба охраны, но у них все секретно, надо оформлять доступ. Так просто мне эту информацию не скажут, нужно поручение, подписанное лично вами и руководством, – протараторил секретарь.

– Вызвать ко мне начальника службы охраны! – рявкнул в трубку Боф.

– А он уехал в город на совещание и заместитель его тоже. Будут только завтра, если успеют решить все вопросы, – промямлил секретарь.

– Кто там у них за старшего? – не унимался Боф. – Срочно ко мне!

– Так нет никого, по регламенту не положено, – уныло ответил секретарь.

– Это черти что такое! – выругался Боф. – Все сотрудники знают в лицо друг друга, вы, что не в курсе кто за мной ездил?!

– Это не в моей компетенции, – огрызнулся секретарь.

Боф со злостью швырнул трубку.

– Я знаю, кто за вами ездил, – сказал фельдшер, он сидел, вальяжно развалившись на диване.

– И кто же это? – Боф впервые внимательно посмотрел на него.

– Парни из соседней лаборатории. Они сегодня опоздали и охранники обещали не указывать их в рапорте, если они за вами съездят. Я их по фамилиям не знаю, только в лицо. Могу показать, – с готовностью ответил фельдшер.

– А ты я смотрю умный парень, далеко пойдешь, – Боф сощурил свои и без того маленькие глаза и посмотрел на нового знакомого.

За дверью что-то упало.

– Опять подслушивает, – сказал Боф, – ну-ка приведи его сюда, – велел он фельдшеру, тот быстро выскочил из кабинета.

– Вас-с в кабинет-с просят, – с усмешкой сказал он секретарю, забирая трубку коммутатора из его рук.

– Звонить-с хотели-с, – сказал фельдшер, заталкивая секретаря в кабинет.

– Я попрошу поуважительнее ко мне! – возмущался секретарь, пытаясь, освободится от цепких рук фельдшера.

Фельдшер запер секретаря в ванной, и они с Бофом предварительно вызвав службу охраны, отправились в лабораторию. Горе сотрудников сопровождающих Бофа в поездке задержали.

– Мы думали, водитель вам поможет, – мямлили они, стараясь не смотреть на шефа.

– Ничего не переживайте, скучно поди целый день над пробирками сидеть? – успокаивал их Боф елейным голосом. – Пойдете работать прямо в экспериментальный цех, нам нужны такие смелые парни!

Фельдшер при этих словах рассмеялся, сотрудники охраны хмуро посмотрели на него и увели горе сопровождающих.

– Как зовут тебя, парень? – спросил фельдшера Боф.

– Роге, – ответил тот.

– Что ж Роге, с этого времени будешь моим личным помощником. Работать будешь только на меня. Я позвоню в отдел кадров и все устрою. И зарплату тебе повысим. Много у тебя еще этих розовых таблеток?

Роге в ответ только закивал. Боф вернулся в кабинет. Секретарю было велено разобрать все бумаги, что Роге свалил в кучу.

– Пока не разберете, домой не пойдете! – грозно велел ему Боф.

Боф же, вместе с Роге, отправился в лабораторию, посмотреть на свежепойманный экземпляр. В экспериментальной лаборатории все было тихо, чисто, по-военному. Она находилась в подвалах института, и ее сотрудники имели свой личный вход.

– Это Роге мой помощник, с этого дня я буду присылать распоряжения через него в случае надобности, – пояснил Боф лаборантам.

Те молча посмотрели на вихлявого, прыщавого юнца и кивнули. Боф занялся своей привычной работой, он быстро втянулся и гонял Роге, то за теми, то за этими анализами или документами. Роге скакал радостный, козлом, как это назвал один из сотрудников. По какой-то причине ноги фельдшера ступали впереди его тела, словно он вот-вот начнет приплясывать, уперев руки в бока. Роге раздавал команды направо и налево, был собой очень горд и доволен.

– Как думаешь, он тут надолго? – поинтересовался один сотрудник у другого.

– Не нравится? – понимающе кивнул ему коллега. – Пусть скачет, нам все меньше работы. Скажи парням, чтоб при нем помалкивали, а то этот наркоман-пьяница нас быстро сдаст главному, – они кивнули в знак согласия друг другу и разошлись.

Вечером, когда все разошлись. Роге пришел на свое старое рабочее место. Убедившись, что никого из коллег уже нет, он открутил вентиль в батареи отопления и достал оттуда заветный сверток, в нем были те самые розовые таблетки. Роге пересчитал, их было тринадцать. Он достал другой сверток, тот был поувесистее.

– Мне бы на пару месяцев хватило, но со старикашкой придется делиться, – Роге почесал затылок, – придется выкручиваться, – подумал он про себя.

Парень забрал все свои вещи и отнес их в приемную Бофа, встретится с коллегами лицом к лицу, он побоялся. Большой сверток он унес с собой домой, он предназначался для домашних: жены и дочери. Роге женился по глупости, в тайне он лелеял надежу, что его жена заменит ему его холодную мать, которая никак не интересовалась делами сына. Ей было важно, чтобы он хорошо плясал в ансамбле и пел в хоре, а также хорошо учился. Пойти на медицинский – это была ее заветная мечта.

Все что хотел сам Роге, так это ничего не делать, пить и гулять. Он не смог закончить обучение и теперь работал в институте, на должности фельдшера выполняя всю грязную работу, которую он ненавидел. Коллегам он завидовал. Как можно догадаться они с женой не любили друг друга, она хотела сбежать от строгого отца садиста, поэтому согласилась на предложение первого встречного. К тому же она залетела, может быть и специально. Роге был красив собой, ей показалось это будет достаточно. То, что Роге садист покруче ее отца, она до поры до времени не догадывалась.

Он пичкал ее и дочь снотворным. Как только они надоедали ему, он подмешал в еду снотворное и проблема решена. Он мог делать с ними, что угодно, истязать, сколько влезет обоих. Жена со временем стала догадываться и старалась хотя бы не оставлять дочь надолго с ним, но уйти от него ей было не куда. Сама она не работала по причине большой лени, поэтому никаких своих доходов у нее не было. Уйти же обратно к отцу она боялась еще больше. Дочери было четыре года, она плохо разговаривала, когда отец приставал к ней она сильно кричала. Роге решил ее пока не трогать, пусть подрастет, но удержаться мог не всегда. Соседи содрогались от криков девочки, но и подумать не могли, что такой приличный пусть и нескладный улыбчивый парень способен на такое.

Придя домой и, наевшись отбивных из кита, Роге бодро сообщил жене, что его наконец-то повысили. Она изобразила радость и удивление. Позже, когда он уснул, она лежала и смотрела в темноту. Ее одолевали противоречивые чувства, с одной стороны она была рада, что денег будет больше, с другой понимала, что муж станет задирать голову и покрикивать на нее. Что он кроме нее никому не нужен, в этом она не сомневалась.

– Надо быть слепой или такой самоуверенной дурой как я, чтобы не увидеть очевидного! Почему никто не предупредил меня?! – как всегда всю ответственность за происходящее, как это бывает у жертв, она перекладывала на окружающих.

Роге на самом деле тоже был жертвой. Его мать была известной в городе женщиной. Она считала себя очень умной и образованной дамой, этакой интеллектуалкой. Заставляла своих детей постоянно добиваться успехов и кичилась их достижениями. Сыновья отражали ее эрудированную натуру, так ей казалось. Старший сын был не очень зависим от нее, так как его отец успел немного вложить в мальчика, он умер в застенках тапси. Младший же был полностью зависим от нее. Он перенял ее манеру общения, даже ее высокомерный характер с претензией ко всему миру. К тому же, несмотря на то, что он был хитер, он был беспросветно глуп. Лоск и улыбчивость своего парня – это была лишь внешняя оболочка, выдрессированная матерью годами тренировок, затрещин и шлепков. Ее многочисленные хахали издевались над ним как могли.

Он все это запомнил и теперь мстил матери, которая доживала свой век на задворках Луки. С ее жалкой пенсии с нее вычитали за квартиру, которую та оставила младшему сыну. Ей было все равно, главное, чтобы он ее не трогал. Когда Роге подрос он с лихвой отомстил матери за все годы страданий и лишений. Неизвестно, что между ними произошло, известно только, что это некогда блистающая в модных городских салонах дама бежала в глушь подальше от всего, лишь бы сын не навещал ее.

В общем, с легкой руки Бофа семье Роге предстояли тяжелые времена, как и всем коллегам, которые смеялись над ним в институте. Если учесть, что работник из него был так себе: глупый, ленивый и необязательный, врагов у Роге было достаточно. Роге уже предвкушал, как отомстит всем им, также как когда-то отомстил матери за свое потерянное детство.

Глава 7. Одно дело делаем

Испытуемый, а вернее испытуемая была женщина средних лет. Женщину поместили в отдельную камеру с хорошими условиями, по земным меркам – это была обычная больничная палата. Боф велел никому не контактировать с ней, хотел сам первый наладить контакт. На следующий день после своего возвращения в институт он приступил к допросу.

– Итак, милочка, откуда вы будите? – ласково начал он.

– Мы здешние, – улыбаясь, ответила гражданка.

Пока она была бессознания, в ухо ей незаметно вставили жужелицу с Пуэрины, и она стала понимать лукинский язык, даже не осознавая это.

– Точно? – Боф лукаво посмотрел на нее.

– Если точно, я жила на севере, потом уехала в другую страну, а теперь вот вернулась на родину, так сказать к корням – гордо ответила дама.

– Ясно, – хмыкнул Боф, – чем занимаетесь? – продолжил он допрос.

– Ой, занимаюсь ребенком, у меня их два, младший со мной, в школе учиться, а старшая в институте.

– Вот как значит, – задумчиво протянул Боф, – хорошо учатся?

– Кто? – не поняла гражданка.

– Ну, дети ваши как учатся-то? – занервничал отчего-то Боф.

– Старшая не знаю, она большая уже, что я ее буду контролировать, а младший плохо. Ну и что, подумаешь, я тоже плохо училась, вот человеком выросла, не хуже вас, – занервничала в ответ дама.

– Ладно, ну вы с младшим-то занимаетесь? – не унимался Боф, ему стало самому интересно.

– Он у меня на кружки ходит, вязание, шахматы, – гордо ответила землянка.

– Какое отношение вязание и шахматы имеют непосредственно к учебе? – не понял Боф.

– Как какое? Он развивается разносторонне! – парировала гражданка.

– Какой толк развиваться разносторонне, если по основным предметам иметь плохие оценки? – поправляя очки, возразил Боф.

– Нет никаких плохих оценок! – добавила дама и надулась, видя это, Боф решил сменить тему разговора.

– Хорошо, оставим это, ну а работаете вы где?

– Я получаю алименты, – гордо ответил дама, – еще работаю массажисткой у меня ИП.

– И много клиентов? – зачем-то вновь спросил Боф.

Он пытался оценить степень развитости гуманоида, и никак не мог понять, к какому классу отнести данный экземпляр. Хотя где-то внутри себя он уже понял, что промахнулся, но пытался убедить себя в обратном. Так ему хотелось, чтобы экземпляр был наконец-то ценным.

– Нет клиентов мало. Город маленький, сами понимаете.

– Вы же переезжали, вы заранее не могли предположить, что раз город маленький клиентов будет мало? – удивился Боф.

– Квартира, зато дешевле стоила, чем в большом городе, – пояснила женщина, – видно, что она сама понимала, как промахнулась с выбором. – Я делаю массаж бесплатно, отдельным категориям граждан, – гордо добила она.

– Они малоимущие? – устало спросил Боф.

– Ой, да что вы они намного богаче меня, у них льготы, хорошие выплаты, – заулыбалась женщина.

– Зачем же вы, будучи в нужде работает бесплатно? – Боф вытер пот со лба, он ничего не понимал.

– Ну как же мы все в одной лодке, – улыбнулась женщина.

– Что? – не понял Боф.

– В общую копилку, одно дело делаем, так сказать! – бодро ответила дама.

Боф устал, он понял, что ничего не понимает в происходящем. Разговор зашел в тупик. Он решил прерваться и все обдумать. Попрощавшись с дамой, он вышел из камеры.

– Как все прошло, босс? – радостно спросил Роге, Боф хмуро на него посмотрел и молча ушел к себе.

– Все растаял наш любимчик, – усмехнулись остальные сотрудники, но рано, позже Боф вызвал Роге к себе.

– Слушай, дружище, – начал он издалека, – может ты поболтаешь с нашей гостьей о том, о сем, а мы послушаем. У меня, знаешь ли, с ней не заладилось как-то сразу.

– Хорошо, – согласился Роге, – но о чем мне с ней говорить, шеф?

– Понимаешь, друг мой, мы все в одной лодке, одно дело делаем, так сказать, – сам не зная, зачем сказал Боф.

К его большому удивлению Роге кивнул и ушел.

– Может, глупость заразна? – в ужасе подумал Боф.

Он вызвал к себе сотрудников на совещание, где поручил провести сканирование мозга пленницы.

– Роге, тоже сделайте, – сказал он, – и мне заодно, – велел Боф, подумав.

Сотрудники кивнули и переглянулись.

– И это, вот еще что, не контактируйте с ней никто больше! – приказал Боф, его немного трясло.

Роге приступил к выполнению задания с большим энтузиазмом, как сказал бы Ваха: засучив рукава. Он подготовился к встречи с Яло, так они назвали женщину – Явление локального общества, что на бытовом лукинском означало: среднестатистический экземпляр человека, характерный для данной местности. Подготовка Роге заключалось в том, что он воспользовался лабораторией и изготовил свою фирменную зимбуру – алкогольный напиток, погружающий гуманоида в состояние между сном и бодрствованием, затуманивающей сознание и поднимающий настроение.

Боф приказал сотрудникам лаборатории не вмешиваться в творчество Роге, так он назвал потуги фельдшера. Сам же Боф занялся изготовлением для себя сыворотки, чтобы иметь возможность передвигаться самостоятельно. На пойманный экземпляр он махнул рукой, понимая, что никакого толку от него не будет.

– Питер, к моему сожалению, оказался прав, нет, смыла ловить землян в заброшенных местах. Преуспевающие граждане проживают на других территориях, нам, увы, не доступных, – так он посетовал секретарю на следующий день после посещения пойманной гражданки.

Боф понял, что Роге, как его помощник может только собирать сплетни и строчить доносы, как работник он полный ноль, поэтому секретарь был снова на службе и занимался своими прямыми обязанностями при своем руководителе.

Итак, Роге наварил зимбуры и с гордо поднятой головой на следующий день отправился к Яло. Женщине он сразу не понравился, во-первых, никто так и не поинтересовался, как ее зовут, во-вторых, ее интересовало: на каких основаниях ее удерживают здесь?

– Понимаете, – отхлебывая зимбуры для настроения, начал Роге, – вы подверглись небольшому излучению, наши враги проводили эксперимент, но не волнуйтесь мы вас вылечим, – заверил ее Роге и протянул даме стакан, наполненный до краев мутным пойлом.

– Что это? – женщина принюхалась.

– Противоядие, – не раздумывая ответил Роге, – очень помогает снять напряжение и является лекарством, главное сильно не увлекаться, а то на следующий день будет болеть голова.

– На самогон похоже, – отпив, прокомментировала дама, – хотя, да я слышала, что радиацию лечат вином. У вас есть вино?

– Помилуйте-с, сударыня, кто ж такой интересной даме вино предлагает? Вот пожалуйте мой фирменный напиток – зимбура, свежесваренная!

Дама отпила, поморщилась. Спустя пару часов дело пошло быстрее. Роге и сам не заметил, как разговорил собеседницу.

– Хорошо, что не надо ничего записывать, – радовался он про себя.

Камера заключенной прослушивалась, все записывалось и конспектировалось сотрудниками, отвечающими за наблюдение за пленницей. Роге нужно было только подливать периодически пойло и непринужденно болтать, в этом он был большой специалист.

– Жаль розовых таблеток мало, – подумал он с сожалением, – я б угостил ее.

К концу первого разговора дама уже отзывалась на кличку Яло и вполне была довольна беседой. К сожалению после опустошения второй бутыли с зимбурой гражданка перешла на крик, стала буянить и полезла драться. Роге был вынужден ретироваться. Он даже не понял, что произошло. Выйдя из камеры Роге рухнул замертво на пол. Лаборанты за ноги оттащили его в подсобку, где и заперли, чтобы он не буянил, предварительно налив ему в ведро, предназначенное для мытья полов, воды.

Когда шеф освободился, отчет о первом официальном контакте с землянином данного вида был уже готов и составлен со всеми подробностями. Боф велел включить видеозапись разговора. Чуть послушав, он поморщился.

– Только без звука, пожалуйста! Я лучше выдержки прочту, – кисло сказал шеф.

Прочитав Боф, помолчал, покачался в кресле, внимательно вглядываясь в экземпляр на экране, наконец, он спросил:

– То есть вы считаете, что общество данной местности, откуда поймана эта гражданка, сильно разделено?

– Ну, не то чтобы сильно. Эти разделения не явны. Есть не гласное правило, согласно которому, – начал один из лаборантов, готовящих отчет.

– Да, да я прочитал, – закивал на это Боф, – вот тут у вас: центр – это элита, обеспеченная деньгами, творческие люди, чиновники. В целом люди обеспеченные деньгами.

– Да, главное их отличие в том, что есть старые деньги, заработанные предшествующим поколением и приносящие доход нынешним. И новые деньги, заработанные непосредственно ныне живущими людьми. Они враждуют между собой, но их объединяет ненависть и страх перед низшими классами, – пояснил лаборант.

– Для этого они держат народ в узде, с помощью полиции, юстиции, армии? – зевая, уточнил Боф.

– Да, для удержания власти правящего класса, – закивал лаборант. – Понимаете, какая интересная штука: всем людям на Земле внушили, что государство и его господство над людьми – есть великое благо. В чем-то они правы, умирать люди стали гораздо меньше, но чтобы сомнения не порождало их умы, они постоянно ведут войны между государствами, тем самым оправдывая их существование.

– В чем-то мы похожи на них, – кивнул головой Боф, – у нас одна цивилизация, но теперешняя возня между сушей и водой столкнула совершенно идентичных лукинцев, ведь чем оправдана вражда между Лукой и Лукариумом?

– У них, как и у нас был один континент, потом материки расползлись, океаны и моря высохли, и человечеств расселилась вдалеке друг от друга, так возникло множество рас, языков и религий, – продолжил лаборант, не обращая внимания на слова Бофа, по поводу вражды лукинцев друг с другом.

– Следующий слой после верхушки – это средний класс: госслужащие, учителя, медработники, инженеры и прочее. Далее идут работники физического труда: фермеры, электрики, сантехники, работники смежных специальностей. Армия укомплектована разными классами, но от уровня образования будет зависеть должность человека. Как правило, на передовую посылают самый низший класс, они гибнут в очень большом количестве, их семьи получают деньги – расходный материал. Они не могут взбунтоваться против верхних классов, потому что для этого у них нет просто на просто понимания ни то чтобы, как устроен этот мир, а даже понимания своего места в мире.

– Нет, ну что же вы голубчик, так о них, – пожурил лаборанта Боф, – возможно они понимают, что тем самым прокладывают дорогу своим детям наверх.