Хроники Стражей. "Огненная буря". Алькасар

Я согнула колени, чтобы он не навалился следом, и перекатилась. Сразу встретившись с его кулаком на левой щеке. Мир крутанулся раз, два и встал на место. А я ответила ему тем же, игнорируя неприятное ощущение в руке от удара. Рик сплюнул кровь на мат. Вокруг только сейчас я услышала крики.

– Давай, Адрастос! – Эрик, это был он. За ним послышался свист. Ну все, поиграли и хватит.

Я выпрямилась и посмотрела на Рика. Он устал так же, как и я. Но у него не было снова сломанного ребра и адски горящего плеча, в котором будто бомба медленного действия вот-вот рванет. Он попытался перекинуть меня через плечо, но я освободилась и ударила в ухо – отличный прием, хорошо глушит соперника. Когда-то ему научил меня отец.

«Ариэлла, бей чуть ниже мочки уха», – говорил отец. Я тряхнула головой. Я не дам какому-то ублюдку меня убить. Точно не сейчас.

Я нанесла несколько ударов, пару из которых парировал Рик. Но вот последний, в горло, угодил точно в цель. Его кровь брызнула на меня. Он упал на колени, и я, обойдя его, взяла за горло.

– Сдавайся!!! – крикнула я. Во мне уже не было никаких чувств, только холодный расчет действий. Я чуть дернула за горло. – Сдавайся!!! – повторила я.

– Пошла ты! Сука!!

Тогда я напрягла руку сильнее. Один, два, три, четыре, пять, шесть… и Рик обмяк. А я, отпустив его тело, которое сразу завалилось набок, осмотрела зал. Все пялились на меня в гробовой тишине. Я осмотрела бегло руки. В крови, костяшки стесаны в некоторых местах. Я повела спиной, услышав хруст инея. Черт, никогда не могу контролировать магию во время боя.

Зал замер. Я стояла, дыша через боль, и искала в толпе единственные глаза, которые имели значение. Аргос. Он не хлопал, не улыбался. Онизучал. Его взгляд скользнул по моим сжатым кулакам, по инею, по капле чужой крови на щеке, будто составлял досье.

Я выпрямила спину, игнорируя пронзительную боль в боку, и шагнула к краю ринга. Не к своему отряду. К нему.

Я перепрыгнула через верхний канат, испытав гребаную адскую боль, но, сжав зубы, выпрямилась, будто меня не заботило ничего. Подошла вплотную к Аргосу и посмотрела на него со всем гневом, что бурлил во мне. Пот стекал по телу вместе с растаявшей магией и кровью. Щека ныла. Но меня это не напрягало.

Не отводя взгляда, Мои пальцы сомкнулись на рукояти маленького клинка, всё ещё торчавшего из стойки у его плеча. Дерево хрустнуло, когда я вырвала лезвие. Наши взгляды встретились в последний раз за этот день. В его – тень чего-то, что могло быть уважением. Или просто азартом охотника, нашедшего достойную дичь.

Я крутанула клинок в пальцах, спрятала его в ножны у сапога и пошла прочь, спиной чувствуя, как его взгляд прожигает мне путь до самого моих друзей.

– Боги, да я бы за такие нервы на представлении в цирке потребовала двойную оплату. Ты его действительно положила на лопатки. Ненадолго, но факт! – смотрела на меня ошарашено Леа, ей явно понравилось представление.

– Я согласен. Ты не выглядишь такой… – замялся Данн, – опасной.

– Тем хуже для врагов! – сказала я, засовывая клинки по местам. Обернувшись на Аргоса, который раскалял взглядом мою спину.

– Ты как? Он хорошенько врезал тебе по ребрам… – И правда, ребро болело сильнее, чем в прошлый раз.

– Я в норме, Леа, – сказала я, развернувшись к залу, который смотрел на ринг, с которого оттащили бессознательного Ларсена и вызвали двоих с нашего отделения. Леа кивнула, и мы продолжили смотреть бой.

Следом вызвали Лею и Джус Марлин. Леа отлично провела бой, было несколько предсказуемых движений, но вот Джус была совсем неопытна, судя по бегающему взгляду. Противник Данна был выше и больше парня и целился в места, которые совсем не нейтрализуют противника, а одним ударом убивают. Когда Данн вышел из очередной смертельной хватки и отошел к краю недалеко от нас, я не выдержала. Сделав несколько шагов, негромко сказала:

– Данн, выход один: или ты, или он.

И Данн это понимал. Он до последнего пытался просто вырубить противника, но тот не сдавался, и тогда он начал наносить такие же удары, как парень в самом начале. На втором ударе противник упал замертво. А Данн, тяжело дыша, опустился на колени. Он мертв. Изначально, выходя на ринг, он, как Рик, не был готов проиграть или получить временную победу. Он шел убивать.

– Молодец! – сказал Аргос, кивнув Данну. Да он может что? Хвалить? За убийство? С другой стороны, за то, что он не дрогнул… Вот как. Данн кивнул в ответ, потрогав челюсть, куда прилетело немало ударов, и подошел к нам.

– Жестко, но справедливо! – сказал Эрик, протянув кулак Данну. Тот ударил по нему и встал к нам.

Когда спарринги закончились, мы отправились приводить себя в порядок. Кто-то – к лекарям, кто-то – в душ. Я решила пойти от обратного плана и отправилась сначала в душ. Заходя в кабинет к Волтеру, я увидела, как его глаза расширились.

– Смотрю, не прошло и дня! – сказал мужчина, приглашая рукой на тот же стул.

– Боюсь, что буду появляться у вас чаще, чем вы думаете, – сказала я, плюхаясь на стул и морщась от боли.

-Я же предлагал всё залатать разом. Зачем терпеть эту боль?

Я сидела, выпрямив спину, глядя в стену поверх его плеча. Его доброта была почти невыносимой – она обнажала всё, что я так тщательно скрывала за льдом и сталью.

– Если я перестану чувствовать боль, Волтер, – сказала я тихо, не глядя на него, – то как я пойму, что ещё жива?

Он замолчал. Его пальцы, тёплые на моей коже, замерли. Ребро вновь с хрустом стало назад и дышать стало проще.

– О, дитя, – прошептал он с такой печалью, что мне захотелось провалиться сквозь землю. – Ты и так это знаешь. Каждым вздохом. Каждой мыслью о мести. Боль – не доказательство жизни. Это её побочный эффект. Иногда – ненужный.

Он протянул мне очередную бутылочку. На этот раз его рука дрогнула.

– Я буду здесь, когда ты передумаешь. Или, когда боль станет сильнее тебя. Обещай, что придёшь.

Я взяла пузырёк, и наши пальцы на миг соприкоснулись. Его прикосновение было отцовским. Того отца, которого у меня больше не было.

– Обещаю, – солгала я, потому что это было проще, чем признать правду:я приду к тебе только когда уже будет некому иному прийти.

– Удачи,– сказал мне Волтер, когда я выходила из кабинета.

Глава 6

Кожаный костюм плотно сидел на мне, немного сырые волосы, собранные в быстрый хвост, холодили шею. Боль отступила совсем, когда я тронула пульсирующее плечо.

После обеда, противного, как та субстанция в бутылочке, что я выпила залпом, мы отправились в аудиторию, где нас ждала история и Чарлис Крафворд, профессор.

Мы сели согласно нашему отряду и отделению. С нами в аудитории было второе отделение. Несколько человек покосились на меня, но, не увидев никакой ответной реакции, отвернулись. Кинжалы на груди звякнули о стол, но внимания никто не обратил. Леа, Данн и Эрик сели рядом, и Крафворд начал свой рассказ.

– Ари, как думаешь, кто будет командиром у нас? – спросила Леа. Я пожала в ответ плечами.

– Надо обсудить это со всеми, – ответила я, окидывая взглядом тех ребят, с кем мы были в одном отряде. Ребята кивнули.

– Все вы знаете, что идет война на границах Трасена. Три крепости – это костяк, что охраняет их на Севере, Западе и Востоке, – упоминания про Полтар, южную крепость, давно искоренили. – Южная крепость разрушена и сейчас используется как форпост. – Он указал на карту, где все крепости отмечены красным флагом, а форпосты – черными.

– Мы охраняем границы от Темных. Стражи, какими вы станете, несут эту службу днем и ночью, в любую погоду. И их драконы, магия – главное оружие в этой войне. Эта война идет несколько сотен лет, и как ее закончить, не знает никто. Оружия против Визаров нет. Химеры, созданные ими, опасны своими лапами с длинными когтями и шипами, что они выбрасывают. Подобно дракону, у них есть огонь.

Я знала, как выглядят те, кого описывал Крафворд. Я видела того, кто перерезал горло моей матери, того, кто оставил мне отпечаток на спине. Я чуть дернула плечами, вспоминая все, что было пять лет назад.

Голос мамы, падающее тело отца и крик его дракона, оглушивший меня, когда Химера терзала его горло. Взгляд Визара, когда его магия подбиралась темными клубами ко мне, красные глаза Химеры, довольно оскалившей пасть, клубы тьмы, что лились с ее крыльев, напоминавших летучую мышь, хвост в форме стрелы. И земляной цвет лица, черные как ночь глаза, полностью залитые тьмой. Его кровавый балахон и руки, которые, не касаясь меня, поднимали над землей на фут.

Встряхнув головой, я огляделась, пытаясь прогнать воспоминания, которые не отпускали меня во сне уже пять лет. Чтобы не видеть эту картину раз за разом, мне приходилось тренироваться до потери пульса или сознания, когда как получалось.

– Ты ледяной маг? – спросила шепотом Леа, и я, не упуская возможности хоть как-то отдышаться от волны воспоминаний, что накрывала меня, заливаясь тягучим сгустком в горло и не давая дышать, кивнула.

– Ледяной. – выдохнула я, словно признаваясь в чём-то постыдном.

Брови Леи дёрнулись вверх. Эрик и Данн невольно наклонились ближе, приглушив голоса под бормотание профессора.

– Их не видели уже более пятисот лет, – Данн произнёс это не как обвинение, а как констатацию странного факта, его голос был ровным, но в глазах читался неподдельный интерес.

– Ну, плюс-минус век, – я пожала плечами, стараясь сделать вид, что это пустяк. – Драконы – это жар и пламя. Лёд их гасит. А без дракона страж… – я не стала договаривать. Они и так поняли.Мёртв. Дракон без стража может жить, а вот после слияния страж без дракона – нет. Правда, и дракона не так просто убить. Чаще, в процентах девяноста девяти, убивают стража. Есть те драконы, которые связываются раз и на всю жизни, например, как Калиот и моя мать. Я же со своей магией могу остаться без него.

– А вы? – перевела я разговор, уткнувшись в тетрадь.

– Сталь, – выпалила Леана, и в её голосе прозвучала неподдельная гордость. – Из ложки – клинок, из клинка – туча осколков. Красиво и больно.

– Иллюзия, – сказал Данн так тихо, что мы все наклонились ещё ближе.

– Серьезно? – спросила Леа парня. В ответ на её коленях материализовалась вторая тетрадь – точная копия той, что была в её руках. Леа потянулась к ней, и тетрадь рассыпалась серебристой пылью.

– Впечатляет! – признала я, и уголок моего рта дрогнул.

– Взрывы, – заявил Эрик, и его глаза весело блеснули. – Любые. От пирожного до… ну, скажем, до очень крупной проблемы. Дома, например, разлетаются на щепки будь здоров. – Он тихонько хихикнул, и это заразительное хихиканье заставило улыбнуться даже меня.

– У нас, выходит, целый цирк аттракционов, – пробормотала я, и впервые за день что-то внутри разжалось.

– Завтра мы поговорим о драконах и о том, как стоит с ними обращаться! – сказал Крафворд и вышел из аудитории.

– Интересно, – сказала Леа, выходя из аудитории. Мы шли по главному коридору, где толпилось достаточно курсантов. В стороне стояли стражи и что-то обсуждали, споря. Спиной к нам стоял Аргос. У Криса, судя по всему, вода. А у него тогда огонь? Как ни странно, огонь являлся такой же редкостью, как и ледяная магия. Самая логичная, но самая редкая. И то, что знали про огонь: когда страж сливается с драконом, происходит усиление. Помимо того, что магу достается какая-то сила дракона, он усиливает и магию стража в стократном размере. Многие огненные не выдерживали этой силы, и огонь их сжигал в момент слияния. Поэтому магов огня было много, но вот выживало за всю историю всего двое. Первый – это Мейрис Ретар, а второй, судя по всему, Рейт Аргос. И почему я не обратила на это внимание в лабиринте? Как я могла упустить этот момент? Многие из курсантов даже с обычной магией при слиянии не выносили мощи дракона. Даже была догадка, что многие сильные драконы специально уничтожали курсантов, которые осквернили бы их связь таким образом. Драконы чувствуют суть человека, но полностью узнают лишь при слияние, и если им не понравится то, что они узнают, они тебя сжигают.

Мы остановились у кабинета, и Леа остановила наших сокурсников, проходящих мимо. Мы столпились в круг.

– Нужно выбрать командира! – сказал Эрик, осматривая всех ребят.

– Значит, так, – хлопнула в ладоши Леана, собирая наше внимание. – Командир. Кто?

– Данн, – тут же выпалила Ирен, тыкнув в него пальцем.

Данн отпрянул, будто от огня.

– Ни за что. Я не… командовать не могу.

– А как же я? – Эрик притворно обиженно поджал губы, но в глазах играли знакомые огоньки шутника. – Я ведь так мечтал о власти. И значке.

– Ты мечтаешь о значке на своём надгробии, если будешь командовать, – парировала Леана беззлобно.

Я молча наблюдала, переводила взгляд с одного на другого. Потом он сам нашёлся. Лео. Парень, стоявший чуть в стороне. Каменное лицо, спокойный, оценивающий взгляд. Он дрался вчера не ради крови, а ради результата.

– Лео, – сказала я тихо, но так, что все услышали.

Все повернулись к нему. Он не смутился, лишь медленно перевёл на меня свои серые, внимательные глаза.

– Допустим, – произнёс он наконец, одним словом поставив точку в споре.

Это было настолько просто и уверенно, что даже Эрик лишь присвистнул, но не возразил. Лео направился к стражам с куском пергамента, на котором были собраны наши росчерки согласия с выбором командира.

– Адрастос!! – Голос Рика прозвучал как щелчок бича. Я едва успела повернуть голову – и в бедро, чуть выше колена, вошло лезвие. Не укол, а полноценный удар, с полной силы. Горячая, острая волна боли пронзила ногу, заставив мир на миг поплыть.

– Какого ЧЕРТА, Рик?! – рванулся вперёд Эрик, его лицо исказила ярость.

– Стой, – мой голос прозвучал резко, как удар стали о камень. Я сама удивилась его тону. Эрик замер, застыв в полушаге. Парень взглянул на мою ногу, по которой побежала теплая кровь, капая на пол. Развернувшись, я подняла глаза на него. Чувствовала, как Леа достает кинжал, а Эрик делает шаг, загораживая меня.

Внутри, в солнечном сплетении, что-то лопнуло. Не ярость. Холод. Абсолютный, тихий, бездонный холод.

Воздух вокруг нас загустел и похолодел на несколько градусов. На стёклах окон напротив поползли изящные морозные узоры. Мои пальцы сомкнулись на рукояти кинжала в бедре. Я вытащила его – медленно, с лёгким скрежетом о ножны. Клинок блеснул, покрываясь тончайшей ледяной корочкой. Я пропустила магию чтобы остановить кровь.

– Назад, – прошептала я, и это прозвучало страшнее любого крика. Кожа на спине вновь покрылась инеем, и черный костюм пошел белыми узорами. Температура еще упала. Делая шаг, с волос падали маленькие частицы льда, а руки уже сводило от магии, что поднялась до самого горла. Боль в ноге не чувствовалась, но …больная нога не поможет мне в ближайшее время и не даст шансов выжить. Интересно, совсем грубостью будет снова прийти к целителю третий раз за последние сутки?

Но его лицо, смотрящее на меня с неприкрытым оскалом, не дрогнуло. Я теряла контроль – это было моей вечной проблемой. Но ведь курсанта не отчисляют за заморозку крови в венах того, кто напал. Тут вообще никого не отчисляют. Тут просто убивают. Я почувствовала теплый ветер, который скинул с меня ярость, и сердце начал отпускать из ледяного захвата. Эрик, побледнев, отступил. Он понял. Все вокруг поняли. Это уже не драка. Это что-то другое.

– Поработай над меткостью, Ларсон, – мой голос был ровным, почти ласковым. Я подбросила его же кинжал в воздух, поймала за лезвие и отправила его обратно. Лезвие воткнулось в каменную стену в сантиметре от его паха, звонко завибрировав. – В следующий раз я не промахнусь.

Раздался свист. И Леа, положившая мне руку на плечо, шепнула:

– Я даже немного испугалась, насколько ты кровожадная! – она засмеялась, а мне стало жутко от ее слов. Боюсь представить, как я выглядела со стороны.

Легкий ветер коснулся раны на ноге, и я оглянулась. Но никто больше не смотрел, а стражи были заняты своими делами. Их мало беспокоила разборка курсантов в коридоре. Дело не новое. Я вновь отправилась к целителю – вот ногу надо вылечить точно.

Волтер уже не удивился, что я пришла. Но буквально через десять минут под неодобрительные вздохи я вышла из кабинета на своих уверенных двоих с новой бутылочкой настойки. Боюсь, опустошу запасы Волтера быстрее, чем он успеет сделать новые.

Вечером первого дня свободного времени было достаточно, и я отправилась на площадку, как только зашло солнце за склон. Выбивая разные комбинации, я обливалась потом. Клинки сверкали от ночного неба и магических приглушенных огней, отражая лишь белизну моих волос. Не переодевая комбинезона, я продолжала перебирать ногами. В бою не будет времени одеть удобную одежду.

Забравшись на бревно, я начала медленно повторять движения, что делала на земле, набирая скорость, перескочила на столб. Балансируя и продолжая двигаться к другому, одним движением сунула кинжал отца в ножны на бедре и прыгнула, ухватившись за канат, зажав в свободной руке другой кинжал. Пролетев полтора фута, я коснулась ногами земли и, сделав кувырок, разгрузив недавно восстановленную ногу, в перевороте вытащила кинжал и вернулась в боевую позицию, продолжая уворачиваться от невидимой атаки, отвечая ударом ноги. Магия бурлила, довольная. Пот стекал по шее, а волосы растрепались из трех привычных кос и липли к лицу, но сосредоточенность и контроль за движениями давали возможность думать. Хоть тело явно источало жар, изо рта шел пар из-за застрявшей магии в горле. Еще кувырок, удар… Волна жара за спиной, и, резко развернувшись, клинки застыли в том же положении, как в лабиринте. Все у того же воротника куртки, на рукаве с двумя золотыми кольцами, и под сердцем справа.

Его тень накрыла меня раньше, чем я его увидела. Я замерла… Дыхание ещё сбито от тренировки, пар вырывается клубами на холодный воздух.

– Для новобранца… Неплохо, – его голос прозвучал прямо у меня за ухом. Тот же тон, те же слова, что в лабиринте. Но теперь в них была не оценка, а… вызов.

Я медленно выпрямилась. Он стоял так близко, что чувствовалось тепло его тела, конфликтующее с моим собственным холодом. Лицо было спокойное, но все так же холодное. Темные волосы спадали на лоб.

– Я. Не. Новобранец, – отчеканила я, выбивая слова сквозь выдохи, пытаясь успокоить рвущееся от бешеного ритма сердце. Мы сверлили глазами друг друга еще несколько секунд.

– Посмотрим, – парировал он, и его взгляд, тяжёлый и аналитический, скользнул по моим клинкам, замершим в воздухе. – У тебя есть три секунды. Если занесла клинок – бей. Иначе…

– Иначе что? – я впилась в него взглядом, чувствуя, как лёд нарастает на рукоятках.

Он не ответил словами. Рука метнулась со скоростью змеи, выбивая один клинок. Вторым движением он перехватил мою руку, провернул – и мир опрокинулся. Моя спина с глухимхлопком встретилась с мокрой травой, выбив из лёгких весь воздух.

Он стоял надо мной, заслоняя звёзды.

– Иначе – не заноси удар, Адрастос. – Он произнёс это как урок. Горький, унизительный, но урок. – В бою нет места театральности. Только смерть или победа.

Черт! Как же он меня бесит – меня и мою магию. Внутри все обдало холодом, треск льда раздался где-то в солнечном сплетении и на кончиках пальцев. Я быстрым движением вернулась на ноги, поведя плечом, пытаясь сбросить жар.

Он подбросил мой клинок в воздух, поймал его за лезвие и протянул мне рукояткой вперёд. Искушение.

– У меня есть кое-что твоё, – сказал он, и в его голосе прозвучала отчётливая нотка собственничества. – А у тебя… – он медленно провёл остриёмсвоего клинка по воздуху, указывая на моё плечо. Острие остановилось, будто упираясь в невидимую точку под ключицей. – Моё.

Последнее слово он произнёс негромко, но с такой силой, что я почувствовала, как та самая точка внутри меня отозвалась жгучим, болезненным толчком.Она слышит его.

– Предлагаешь обмен? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Уголок его рта дрогнул – не в улыбку, а в нечто похожее на презрительную усмешку.

Частица магии. Сгусток чуть меньше моего кулака, которая застряла во мне. Но почему она не прошла сквозь меня, как это происходит обычно, когда магическая сила попадает в человека? Рана от нее сильнее, чем от клинка, тем и опаснее.

– Обмен? Нет. Клинок ты у менявыиграешь. В честном бою. На ринге. – Он сделал паузу, давая словам осесть. – А вот с этим… – он вновь указал клинком, и на этот раз жар внутри вспыхнул ярче, – с этим я, так уж и быть, могу помочь. Если ты попросишь.

Он поставил ударение на последнем слове, превращая его в ловушку. Просьба – это слабость. Признание его власти. Это была не помощь, а проверка на прочность.

– Я не просила тебя запускать в меня свою магию, – парировала я, и мои пальцы непроизвольно сжались. – И уж точно не буду просить её забрать.

Его глаза сузились. В них промелькнуло не раздражение, а что-то вроде… азарта.Она понимает игру.

– Если бы ты мог, ты бы уже забрал! – сказала я, чуть склоняя голову. Магия внутри бунтовала, будто кричала об опасности, и металась по моему телу как заведенная игрушка.

– Значит, ты не можешь! – он остановил кинжал и осмотрел меня, задержав взгляд на секунду на волосах.

– Даю тебе выбор! Это в твоих интересах, – сказал он, сцепляя руки на груди.

– То есть я должна отдать тебе то, что ты сам выкинул в меня, чтобы отправить к богам, но свою вещь я должна выиграть? – спросила я, поднимая бровь.

– Ага, – просто ответил он. Какой интересный подход.

– Как-то несправедливо получается! – я пожала плечами, осматривая обстановку вокруг.

– Ну нет так нет! – сказал он и медленно развернулся. Да он играет! И играет чертовски хорошо, так будто ему наплевать, но ему очень нужна та магия, что теперь бьется во мне!

Легким движением кисти я отправила клинок в него. Тот пролетел мимо, задев плечо, и Аргос замер. Клинок вошел в землю в трех футах от него. А я, как и хотела, завладела его вниманием. Сталь задела его неглубоко, но достаточно, чтобы порез можно было назвать больше, чем царапина.

– Ты готова умереть прямо сейчас? – спросил он, не повернувшись, но жар, что долетел до меня, отозвавшись ожогом в плече, я почувствовала четко.

– Ты готов отдать мне клинок? – бросила я ответ.

– Откуда он у тебя? – вопрос сбил меня с цели вывести его из себя, и страж развернулся.

– Не твое дело! – сказала я. Он пытался меня отвлечь. А магия почти добралась до кончиков волос. Ох, нет. Я опустила клинки, делая вздох. Помню, как вечером перед смертью отец передал мне два одинаковых клинка и сказал ни за что не расставаться с ними ни при каких условиях.

Мир сузился до белого вихря и хруста льда в ушах. Я больше не слышала, только чувствовала, как холод разрывает меня изнутри. Пот начал замерзать, кристаллизуясь под одеждой, а перед глазами поплыли узоры.

Магия сорвалась с пальцев и разлетелась в стороны, вонзая длинные иглы льда в мокрую траву. Но этого было мало. Пролетели черные, залитые тьмой глаза, и я зажмурилась. Пальцы тряслись от холода, да и я вся. Магия била ключом, и очередной поток льда вылетел, разбившись о деревянное препятствие справа, а слева вонзился в землю дальше прежнего. Ноги сводило от холода, и я упала на одно колено, оперев руки в землю. Магия вытекала в нее, треская землю и заполняя каждый дюйм белой коркой, пока не дошла до Аргоса.

– Адрастос! – Голос пробился сквозь шум, как удар грома. Он звучал иначе – не холодно, не повелительно, а…по другому.

– Блять, Ариэлла, смотри на меня!

Руки, тёплые и твёрдые, впились в мои плечи, встряхнули так, что зубы щёлкнули. Я подняла голову. Его лицо было в дюймах от моего. Никакой каменной маски. Глаза, тёмно-зелёные, горели не гневом, а чем-то вроде тревоги. Или ярости. Но не на меня. На ситуацию. Его руки казались горячими, но не жгли. Температура магов огня выше, как, например, моя – ниже. Но ему, видимо, не было холодно. Его глаза смотрели серьезно, а лицо было сосредоточено.