Хроники Стражей. "Огненная буря". Алькасар

Ну все, тут больше не стояло выбора. Я не была тем, кто безжалостно убивает людей, нет, я была той, кто хотел выжить. И если я понимала, что соперник не остановится и не оставит меня живой, выбора не было. Или я, или он. Все просто. Просто, но с каждым таким простым решением мне казалось, что часть меня куда-то отрывается, будто раскалывая и из той хрупкой чаши внутри. Задыхаясь и борясь с кислородом, что больно заставил расшириться легкие, спотыкаясь, я обошла противника, сидевшего на коленях, раскачиваясь назад, одной рукой держась за нос, а второй пытаясь найти опору. Тело не слушалось, но, собрав всю силу и заставившись не упасть от боли во всем теле, жадной огненной магии в плече, я обошла, все-таки сделала шаги за спину противника и, схватив одно рукой за волосы, я оттянула голову, громко сказала:

– Сдавайся! – Он что-то промычал, но не ударил по мату. Я следила за его рукой. Голубая пелена магии перед глазами накрывала, и я сама раскачивалась вместе с ним, пытаясь расставить ноги как можно шире, чтобы найти свою опору.

– Ты сам сделал выбор! – сказала я и резким движением полоснула ему по горлу! Тёплая кровь брызнула мне на руки, на лицо. Её запах – медный, сладковатый – заполнил ноздри. Майкл рухнул на мат, а я осталась на коленях, слушая, как его дыхание превращается в хрип, а потом в тишину.

В ушах зазвенело. Не крики трибун, не голос Шарда. Звенела пустота.

Леа кричала что-то, но её голос тонул в белом шуме. Я посмотрела на свои руки. Они не дрожали. На них была чужая жизнь, а они были спокойны.Холодны.

«Может, Леа права. Я и правда кровожадная».

Мысль пронеслась и разбилась о более твёрдую, устоявшуюся правду:Нет. Я – выживающая.

Жалость – это роскошь. Милость – слабость. Их не было в Полтаре, когда тёмный маг смеялся, поднимая меня над землёй. Их не было у этого урода, когда он сжимал мне горло. Их не будет здесь, в Алькасаре, где каждый мат может стать последним.

Я медленно поднялась. Ноги держали плохо, а мир раскачивался как на волнах. Сердце билось ровно. Внутри была не ярость, не триумф. Пустота. Та самая, ледяная и чистая, в которой можно утонуть, но в которой и можно выжить.

К черту сомнения. К черту ту девчонку, которая могла бы их чувствовать. Её похоронили в Полтаре вместе с родителями. Перед глазами потемнело.

Пришла в себя я в целительском крыле. Кровать, рядом тумба и ширмы, закрывая меня от окружающих глаз, я лежала поверх белоснежной простыни, все в той же одежде. Гул в голове стих, и земля пришла в свое положение, только плечо все еще горело.

– Сильные ушибы и сотрясение, но я помог, с ней все будет нормально! – услышала я голос Волтера. – Рейт, я знаю тебя давно, она попадает сюда второй день, и не раз. – Целитель замолчал. Аргос не ответил сразу. Он повернулся к окну, его плечи были неестественно прямыми. Когда он заговорил, голос был тише, но от этого ещё более опасным.

– Это Алькасар! – сказал холодный голос. – Каждый её шрам – это урок, который она, возможно, переживёт. Или нет. Ваша задача – чинить. Не советовать

– Да, но она не ты! И почему еще ты не забрал печать? Ты же знаешь, что в любой момент может стать поздно, и последствия…

– Я в курсе! – процедил Аргос. Я встала с кровати, посмотрела на себя – грязная, в крови, но целая.

– Я могу идти? – спросила я резким движением, откидывая ширму. Две головы повернулись на меня.

Волтер обеспокоенно и немного виновато, и Аргос, могу поспорить, что на секунду в его глазах пролетел… испуг? Или переживание… Скорее… Блин, да, скорее, это магия, которая важна для него, скорее всего из-за этого. Но зачем переживать? Если я умру, у него будет несколько минут забрать ее, пока не угаснут последние искры. Информация, вот что мне нужно…

– Можешь, – сказал Волтер. Кинув ему просто «спасибо» и одарив улыбкой, я направилась к спальне. Стоило привести себя в порядок, и, судя по всему, ужин закончился около часа назад, я была в отключке около трех часов, значит, нет еще девяти, а значит, я успею попасть в архив.

Глава 8

Я на удивление легко взлетела на свой этаж и, наспех приняв душ, вышла с мокрыми волосами обратно в коридор.

Накинув на голову капюшон, я вышла из главного корпуса в сторону отдельного одноэтажного здания. Но на самом деле один этаж круглого здания – это не всё, что там было: купольная крыша и большие двери. Я вошла в просторный коридор, где мне навстречу вышел молодой парень в светло-голубой рясе. Он либо был моим ровесником, либо чуть старше.

– Курсант, – кивнул он мне. Я кивнула в ответ.

– Вы что-то ищете? – спросил он. Да, вот только что конкретно, сама не до конца понимала.

– Скорее, я бы хотела спросить, может, вы мне подскажете? Вы ведь многое знаете? – спросила я, автоматически опуская руку на клинок. Стоя за большим столом, хранитель не мог увидеть этого жеста, иначе тут уже была бы стража. Хотя в двери архива не пройти с корыстными целями или плохими намерениями. Это можно назвать своеобразным храмом.

– Спрашивай! – он чуть улыбнулся. А я пыталась собрать в голове информацию, которой обладала из подслушанных разговоров.

– Мы изучаем одну битву, и у нас среди стражей произошла ситуация, в которой, как мне кажется, стоит разобраться, но я не совсем понимаю, какие материалы мне нужны… – я сделала небольшую паузу, делая заинтересованный вид. – Скажи, как тебя зовут?

Парень чуть расправил плечи, и его рыжие волосы откинулись назад. Курносый нос забавно смотрелся на лице. Он был невысоким и худощавым, спортом явно не интересовался, голубая мантия не скрывала торчащих костей на плечах.

– Вильям Йотес, – сказал он. Отлично, я всегда пользовалась таким приемом: сначала цепляешь человека, потом спрашиваешь имя или как у него прошел день, он расслабляется, и потом уже задаешь нужный вопрос.

– Очень приятно. Я Ариэлла, – я протянула руку парню, и, пожав, мы чуть улыбнулись друг другу.

Я сделала вид, что с трудом подбираю слова, как будто решаю сложную учебную задачку.

– Понимаешь, изучаем один… странный случай. Магия одного стража оказалась внутри другого. И застряла. Сам страж забрать её не может. А носитель… – я сделала многозначительную паузу, – не хочет отдавать. Непонятно почему. Может, ты слышал про такое?

Я наблюдала за ним, как хищник. Он задумался, потирая подбородок.

– Звучит как «клин магической диссонансии». Или… – его глаза вдруг блеснули интересом. – Печать связи. Древняя штука.

Внутри у меня всё сжалось.Попадание в цель.

– Печать? – я нарочно сделала удивлённое лицо. – А есть что почитать? Просто интересно стало, что за мотивы могут быть.

– Конечно! – он оживился, как настоящий архивариус, нашедший благодарного слушателя. – Это же редчайший феномен!

Через пятнадцать минут он вернулся, слегка запыхавшись, с толстым фолиантом.

– Фамилию для записи? – спросил он, открывая журнал.

– Адрастос, – сказала я, наблюдая, как его перо замирает на полпути, а взгляд становится осторожным. Я одарила его самой безобидной улыбкой. – Обещаю вернуть в целости. Ты мне очень помог, Вильям.

На самом деле я так и сделаю. Прижав том к груди и накинув капюшон, я направилась к главному зданию, мимо площадки, на которой тренировался Аргос. Я поняла это сразу по горячему ощущению в плече. Но, натянув капюшон сильнее, я пролетела мимо как можно быстрее, лишь бы стараться не смотреть на эти мускулы, которые отливали лунным светом.

В комнате я устроилась за столом. Краем глаза я видела и площадку, и, если быть прям откровенной, нагло наблюдала за Аргосом. Я изучала его технику и могу сказать точно: она отличалась от той, как он дрался на тренировке сегодня днем. Я даже немного засмотрелась от этого заявления. Когда магия кольнула, а его лицо четко смотрело на мое окно, я аккуратно встала и ушла на кровать.

«Печать связи, магическая метка, которая появилась много столетий назад…» Не то, всё не то.

«Печать Боевой Связи – это древний ритуал, создающий нерасторжимый союз душ. Процесс её наложения длителен и требует взаимного согласия и полного антагонизма магии. Они должны идеально подходить, но и так же идеально противостоять друг другу. Но как только последний символ закреплён в магии и воле, между стражами возникает связь, длящаяся всю жизнь. Они начинают ощущать присутствие друг друга как второе сердцебиение, интуитивно предупреждая о беде и действуя в бою как единый организм. Однако эта связь – палка о двух концах: рана одного отдаётся эхом в душе другого, а расторгнуть союз не в силах даже маг, его создавший. Это и величайший дар доверия, и вечное бремя.»

Сука, связаться с Аргосом, да к тому же который хочет моей смерти, – сомнительная история. Но почему он просто не может меня убить, и все и закончатся проблемы? Метка, судя по всему, еще не полностью укрепилась. Аргос говорил, если бы я обладала другой магией, то была бы уже мертва.

«Не каждый может перенести магию печати. Для этого магия должна быть абсолютной друг для друга. Последний раз такая печать наносилась около ста лет назад. Ее носители были магами железа». Но Аргос – маг огня, а я – лед, мы противоположны. Неужели и правда снять ее нельзя. Маги могут общаться друг с другом после полного вхождения своих сил.

«Печать имеет уникальный рисунок, ее не повторить и не заменить, она уникальна у двух стражей. Но эта печать связывает и драконов».

Так, это звучит уже совсем хреново. То есть если я не сниму печать, то останусь привязана к Аргосу, а если сниму, то он меня сможет спокойно прикончить.

«Печать в первые несколько часов после наложения имеет свойства маяка на короткие расстояния, но чем больше печать приживается, тем лучше стражи начинают чувствовать друг друга. Её нельзя стереть, как ошибку. Маг, поставивший печать, становится её пленником наравне с тобой.». Что там Аргос говорил о том, что я прибегу? Посмотрим, кто еще прибежит. Мне нужен мой кинжал, и я согласна на равноценный обмен. Всё бы можно было решить, предложив мне его. До того момента, конечно, как я услышала разговор с Арлин. Теперь я буду хранить эту печать, ведь она ему нужна, а это дает мне небольшую фору. Я чувствую, когда он рядом, его магия откликается. А значит, меня предупреждает.

Я захлопнула книгу и подошла к столу. На площадке уже никого не было.

Ночью я вновь увидела кошмар… Снова всё тот же кровавый балахон, но глаза другие, которые шептали лишь одну фразу:

– За его убийство ты ответишь! – А дальше поле, в котором я стояла, покрывалось непроглядным туманом, плотным как деготь, меня накрывала паника, и я пыталась понять, с какой стороны сейчас нападет Аратон. Сон исчез с ударом, заставившимся подняться.

Лео перед тренировкой говорил, что сегодня после завтрака нас ждет полоса препятствий. Надев кожаный костюм и проверив ножны, в которых были, к моему счастью, все кинжалы (ну, кроме того, который был в ножнах у Аргоса), я уже собиралась открыть дверь. И вовремя: Леа с поднятой рукой, собравшись постучать, стояла за дверью.

– Привет, – сказала она с улыбкой.

– Привет, – ответила я и вышла, закрывая дверь. Девушка осмотрела меня.

– Ты как, в норме? – спросила она, будто проверяя, точно ли я цела.

– Да, как всегда, – я развела руками.

– Вчерашний бой… был жестоким, – сказала она, пока мы шли в сторону столовой.

– Чем закончилась тренировка? – спросила я, отмахиваясь от разговора.

– Ну, после того как ты вскрыла глотку ублюдку со второго отделения, был мой бой с девчонкой с второго отряда, но я хорошо ее отделала, она сдалась. Потом было еще четыре спарринга, но без спецэффектов. – девушка покосилась на меня. – Твое представление, конечно, было на высоте.

– Да, охренеть, – сказала я чуть истерично посмеявшись.

– Ага, особенно то, как капитан Аргос вынес тебя на руках! – Чего, блять? Точно, а я и не спросила, как оказалась в кабинете целителя.

– В смысле? – спросила я, удержав руку Леи. Девушка поиграла бровями и посмеялась, толкнув меня в бок.

– Ага, ты бы видела лица девчонок, когда он поднял тебя на руки и с каменным лицом вышел из зала. Перед этим сказав Шарду, что не вернется, и чтобы продолжали без него. – Интересно, то есть что, блин? Зачем ему нести меня к целителю? Почему нельзя забрать магию, например, убив меня просто, ну или подождать, пока я просто умру сама.

– А, и кстати, сегодня трое курсантов не проснулись… – сказала Леа уже другим тоном, без тени смеха в голосе.

– Как? – а где я все это время была?

– Лео встретил в коридоре с утра, и он рассказал, что двоих с первого отделения и одного с четвертого убили ночью. – Убить во сне – это… это блять как? Такое запрещено!