Пока ведьмы помнят. Книга I. Проклятые прахом

— Поела? — спросила она, не отрываясь от работы. Я поспешно проглотила.

— Конечно.

Она всё-таки подняла голову.

— Что именно?

Вот ведь женщина. Наверняка догадалась, где я была и чем занималась.

— Хлеб с сыром, — ответила я. Бабушка приподняла бровь, а очки сползли ниже по носу.

— Целый час? — многозначительно протянула она. Я заняла своё место.

— Я ела медленно.

— Ну-ну.

К счастью, продолжать допрос Эстер не стала. Следующие полчаса прошли спокойно. Я разбирала отобранные вчера ленты, откладывая нужные для текущих заказов, а затем распутывала моток ниток, который каким-то невероятным образом превратился в один сплошной узел.

Дневник матери не выходил из головы. Старая дорога. Скалы. Эстер запрещала ей ходить туда точно так же, как мне. Совпадением это уже не назовёшь. Я так погрузилась в мысли, что не сразу заметила, как бабушка отложила иглу и принялась сгибать и разгибать пальцы правой руки.

— Что случилось? — забеспокоилась я.

— Ничего, — отмахнулась она.

Я присмотрелась.

— Ты морщишься.

— В моём возрасте можно морщиться без особой причины, — отшутилась Эстер и потёрла запястье.

— Опять суставы? — догадалась я. Бабушка поджала губы.

Значит, угадала.

Иногда руки беспокоили её, особенно после череды напряжённых дней за шитьём. Обычно Эстер предпочитала не обращать на это внимания, пока боль не усиливалась и не мешала работать. Судя по тому, как осторожно она сейчас двигала кистью, этот момент настал.

— Тебе нельзя сегодня шить, — возразила я.

— Спасибо за совет. — Бабушка тяжело выдохнула. Разумеется, такой вариант она даже не рассматривала.

— Я серьёзно.

— А я серьёзно собираюсь закончить платье госпожи Элмер до завтра, — проворчала Эстер и потянулась за иглой. Тут же тихо охнула. Я выразительно уставилась на неё. До чего же упёртая.

— Не начинай, — предупредила она.

— Я ничего не сказала.

— У тебя очень разговорчивое лицо.

Бабушка откинулась на спинку стула, давая себе передышку. К шитью она так и не вернулась. Я отложила нитки.

— То средство, которым ты мазала руки в прошлый раз, осталось?

Эстер на секунду задумалась.

— Кажется, нет.

— Тогда я схожу и куплю.

— Ты даже не знаешь куда.

Это соответствовало действительности. За лекарствами ходила сама Эстер. Мне до сих пор удавалось обходить лекарей стороной, а если случалась простуда или небольшая рана, бабушка справлялась домашними средствами — травами да настойками.

— Так ты скажи, — не уступала я. Эстер наконец сдалась.

— Возле центральной площади есть лекарская лавка, напротив старой часовни, — объяснила она. — Найдёшь без труда.

— И что попросить?

Бабушка попыталась вспомнить название лекарства, но так и не смогла.

— Скажешь, что пришла от Эстер, — теряя терпение, произнесла она. — Хозяин меня знает. Прошлой зимой давал мазь для суставов, она хорошо помогла. Он должен помнить. На то он и лекарь.

Я поднялась.

— Деньги?

Эстер указала на небольшой ящик у края стола.

— Возьми оттуда. И возвращайся сразу.

Я достала горсть монет и убрала их в кошелёк.

— И скажи ему, — добавила Эстер, — что боль сильнее всего в пальцах и запястье, особенно к вечеру.

— Пальцы, запястье, к вечеру, — повторила я.

— И обязательно скажи, что та мазь помогла.

Я покачала головой. Эстер неисправима. Как будто мне совсем нельзя доверить такое ответственное дело.

— Бабушка, я не экзамен иду сдавать.

Она окинула меня недоверчивым взглядом.

— Зная тебя, лучше дать подробные инструкции.

Я пропустила её слова мимо ушей.

Подхватив сумочку, почувствовала, как платье скользнуло по спине, и ожог тут же заболел. Утром я заняла себя привычными хлопотами и старалась о нём не думать, но стоило ткани сильнее коснуться кожи, как ранка снова дала о себе знать.

Я оглянулась на Эстер. Она уже склонилась над лоскутом и ничего не увидела. Вчерашний ритуал не справился до конца. И что теперь делать? Снова менять состав ингредиентов? Или довериться обычным средствам? Раз уж всё равно иду к лекарю, стоит купить что-нибудь и для себя. Естественно, не вдаваясь в подробности, откуда взялись эти болячки.

Лавку я нашла без труда, следуя указаниям Эстер. Над дверью висела небольшая вывеска, а из приоткрытого окна тянуло терпким запахом сушёных трав.

Я вошла. Внутри оказалось теснее, чем ожидала. Вдоль стен располагались деревянные полки, заставленные склянками, банками и небольшими коробочками. Под потолком висели связки растений, на длинном прилавке теснились весы, ступки и тёмные бутылочки. За ним стоял пожилой мужчина с седыми волосами и такими густыми бровями, что они почти скрывали глаза.

— Чем могу помочь? — спросил он, оторвавшись от рецепта.

— Я от Эстер. Прошлой зимой она покупала у вас мазь для суставов.

Лекарь нахмурился.

— Эстер…

Да уж. В этом они с бабушкой похожи: она не смогла вспомнить название средства, а он — её саму.

— Портниха, — напомнила я, приблизившись. — У неё мастерская…

— Да знаю я Эстер, — перебил старик и постучал пальцами по прилавку. — Мазь, говоришь?

Он задумчиво почесал затылок.

— Она сказала, что вы давали ей какую-то, — пояснила я. — Для суставов. К вечеру боль становится сильнее.

— Для суставов… — пробормотал он. — Прошлой зимой…

Лучше бы Эстер пришла сюда лично. Судя по возрасту лекаря, ему и самому не помешало бы что-нибудь для улучшения памяти.

— А! — наконец воскликнул старик. — Вспомнил. Та самая.

Он махнул куда-то в сторону.

— Наверное, — выдохнула я. Ну неужели.

— Сейчас найду.

Лекарь развернулся и скрылся в глубине лавки. Я осталась одна и, пользуясь случаем, заглянула в ближайшие сосуды, разглядывая содержимое. Интересно, как среди всего этого найти то, что нужно мне?

Одиночество продлилось недолго. Послышались шаги, и в проходе появился молодой мужчина. Увидев меня, он остановился. Я тоже задержала на нём взгляд.

Незнакомец оказался высоким, хорошо сложенным, с прямой осанкой и плавными, уверенными движениями. Рыжие волосы аккуратно убраны со лба, хотя отдельные пряди всё-таки выбились и падали на висок. Но больше всего привлекали внимание глаза — зелёные, светлые и проницательные. В нём чувствовалась редкая, запоминающаяся привлекательность, выхватывавшая его из толпы.

— Добрый день, — поприветствовал он. Голос звучал приятно и бархатисто.

— Добрый.

Молодой человек подошёл к прилавку, где недавно стоял старик.

— Вы к мастеру?

Я перехватила сумку, чувствуя неловкость. Надеюсь, он не видел, как я изучала содержимое полок.

— Уже отправила его на поиски.

Уголок его губ дрогнул.

— Тогда можете ждать долго, — совершенно спокойно предупредил он.

Меня это не слишком обрадовало. Лавка и без того произвела не лучшее впечатление, а торчать здесь дольше необходимого я не собиралась.

— Обнадёживает, — простонала я.

— Он постоянно что-нибудь перекладывает, а потом сам не может вспомнить куда, — продолжил незнакомец, настроенный поболтать.

— Понятно.

Он собирался сказать что-то ещё, но я решила сменить тему. Зачем слушать рассказы о лекаре, когда у меня имелись проблемы поважнее?

— А от ожогов у вас что-нибудь есть?

— Конечно. — Он сразу посерьёзнел. — Свежий ожог?

— Не совсем, — замялась я.

— Давно получили?

Я растерянно моргнула. Вопросов становилось многовато.

— Несколько дней назад, — промямлила я.

С такими ранами следовало быть осторожнее. Ни для кого не секрет, чем чародейки расплачивались за свою магию. Многие представляли нас в старости с изуродованной шрамами кожей, и привлекать к себе лишнее внимание не хотелось.

— Можете показать? — попросил он.

Я опешила.

— Уже почти прошёл.

Молодой человек поправил белый халат с видом опытного лекаря.

— Если кожа начала затягиваться, можно использовать мазь с календулой и окопником. — Он прошёл вдоль прилавка, сопровождая слова жестами. — Она уменьшает воспаление и помогает заживлению. Но если рана глубокая, лучше всё-таки её показать.

Парень остановился, ожидая, что я уступлю. Но отступать я не собиралась.

— Нет, не глубокая… совсем, — уверенно заявила я, изобразив смущение. Пусть думает, что я просто не собираюсь показывать тело первому встречному лекарю. Даже если это всего лишь рука.

— Уверены? — прищурился он.

— Абсолютно. — Я постаралась выглядеть настолько здоровой, насколько вообще возможно после ночной прогулки по лесу и недосыпа.

— Тогда мази должно хватить, — угомонился наконец он и повернулся к одному из сосудов.

— А сколько стоит?

— Сначала хотя бы посмотрите.

Молодой человек достал небольшую баночку вместе с чистой деревянной лопаточкой и принялся перекладывать в неё густую светлую мазь.

— Часто обжигаетесь? — продолжил расспрашивать он. Я выругалась про себя.

Какой же неугомонный.

— Иногда.

— Чем?

— Утюгом, — ляпнула я первое, что пришло на ум.

Парень обернулся ко мне, вскинув брови.

— Утюгом?

— Я помогаю бабушке в мастерской, — пояснила я как можно убедительнее. — Она шьёт платья. Иногда приходится приводить готовые наряды в порядок перед тем, как их заберут заказчицы.

Вполне правдоподобно. По крайней мере, я на это надеялась.

— И регулярно умудряетесь обжигаться?

Да он не собирался отставать.

— Нет.

— Иногда?

— Именно это я и сказала, — отрезала я. Он, наоборот, повеселел.

— Тогда постарайтесь хотя бы иногда смотреть, за что хватаетесь.

Я стиснула зубы, чтобы не сморозить какую-нибудь грубость. Мало того что лезет куда не надо, так ещё и поучает, выставляя меня неуклюжей неумехой. Такое я прощала только бабушке.

— Спасибо. — Я даже не пыталась скрыть недовольство. — Очень полезный совет.

— Бесплатный, — пошутил он, но мне было не до смеха.

— А мазь? — уточнила я.

— Пока думаю.

Он закрыл баночку крышкой. В этот момент из глубины лавки послышалось:

— Нашёл!

Я с облегчением перевела дух. Пожилой лекарь появился в проходе, победно держа тёмный флакон.

— Я же говорил, что где-то осталась, — довольно захихикал он, радуясь успешному окончанию поисков.

— Вы этого не говорили, — заметила я вместо того, чтобы культурно промолчать.

— Значит, подумал.

Он поставил его передо мной.

— Передашь Эстер: утром и вечером. Пусть хорошо втирает в болезненные участки. И хотя бы пару дней меньше работает руками.

Я представила, как бабушка воспримет его рекомендации. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Последнее можете сказать ей сами, — возразила я, опершись на прилавок. Он подался ко мне.

— Не слушается?

— Никого, — подтвердила я.

— Значит, всё в порядке, — усмехнулся старик. — Вот когда по-настоящему заболит, упрямства поубавится.

Я расплатилась и убрала лекарство в сумку.

— Передавай бабушке привет, — добавил он напоследок. — И если ей не полегчает, пусть приходит. Я хочу её осмотреть.

Всё бы им лишь бы посмотреть. Что молодому, что старому.

— Передам. Спасибо.

Я уже собиралась уходить, так и не взяв ничего для себя, когда парень протянул мне баночку.

— А это вам.

Ну неужели!

— Сколько? — спросила я, вновь доставая кошелёк.

— Нисколько.

Я с недоумением воззрилась на него.

— Здесь на пару применений. — Он убрал с лица прядь рыжих волос и первым отвёл глаза.

— Но всё же.

— Считайте пробником. — На его губах появилась лёгкая улыбка. — Если поможет, в следующий раз возьмёте больше.

Я смотрела на него, пытаясь понять, действительно ли подобная щедрость входила в правила этой лавки. По реакции старого лекаря определить ничего не удалось. Он вернулся к своим записям и совершенно потерял к нам интерес.

— Хорошо… — Я забрала мазь. — Спасибо.

— Теодор, — неожиданно представился молодой человек.

— Что?

— Моё имя. Теодор.

Ах вот оно что.

Я замешкалась, не сразу сообразив, что теперь очередь за мной.

— Мелания.

— Приятно познакомиться, Мелания. — Теодор протянул мне руку. Я неохотно подала свою, намеренно коснувшись лишь кончиками пальцев. Его кожа оказалась неожиданно гладкой и мягкой — непривычное ощущение для мужчины. Теодор ответил на прикосновение осторожно, почти невесомо.

— Взаимно, — пробормотала я, пряча баночку в сумку подальше от бабушкиного флакона. Эстер не должна её увидеть — ещё заинтересуется, зачем она мне понадобилась. Это ни к чему.

— Но можете называть меня Тео. — На этом парень, похоже, решил не останавливаться.

Я удивлённо приподняла брови.

— Мы знакомы меньше минуты, а я уже могу сокращать ваше имя?

— Думаю, это безопасно. — В его глазах мелькнул озорной огонёк.

— Тогда спасибо… Тео.

Я попрощалась со старым лекарем и вышла на улицу. Не успела далеко отойти, как за спиной послышался знакомый голос.

— Мелания.

Обернулась. Тео стоял на пороге, уже без белого халата. На нём была простая светлая рубашка с закатанными до локтей рукавами, тёмный жилет и строгие брюки в тон. Ничего броского — всё просто и аккуратно.

— Да-а? — протянула я.

Черты лица Тео смягчились.

— Я вас провожу. — Это прозвучало так буднично, что я застыла.

— Зачем?

Я оттуда еле улизнула, а он решил докучать мне до самого дома.

— Мне всё равно нужно выйти, — оправдался он не слишком правдоподобно. Я перевела взгляд на лавку.

— Только что вы работали.

Тео тоже заглянул внутрь.

— Работа никуда не денется, — беспечно бросил он.

Очень убедительно.

— А ваш мастер?

— Переживёт моё отсутствие.

Из лавки немедленно донеслось:

— Я всё слышу!

Пусть старик и немолод, но глухотой точно не страдал. Тео даже не обернулся.

— Видите? Прекрасно себя чувствует.

Я невольно рассмеялась. Что-то всё же в нём было.

— Мне недалеко.

— Тем более. — Он спустился со ступеней и оказался возле меня.

Гулять с незнакомцем я не собиралась. Особенно с тем, кто искал повод провести со мной ещё немного времени. Обычно этого хватило для отказа. Но я нуждалась в мази, а он любезно снабдил меня ею.

— Вы знаете ещё какие-то средства от ожогов? — спросила я.

Раз уж он отправился со мной, стоило извлечь из его компании хоть какую-то пользу. По выражению Тео я поняла: он догадался о моих намерениях.

— Несколько, — ответил он.

Щепетильность темы его ничуть не смутила. Или он и правда обрадовался возможности пройтись вместе. Я решила польстить себе и выбрала второе. Думать о том, что он мог в чём-то меня подозревать, хотелось меньше всего. В конце концов, что такого? Работа в мастерской — отличная маскировка, а легенда с утюгом работает безупречно.

— Хорошо, — согласилась я. — Можете проводить.

Возможно, он подскажет какие-нибудь травы, которые пригодятся мне в дальнейшем.

— Великодушно. — Тео зашагал рядом.

— Не обольщайтесь. Мне нужны ваши лекарские советы, — прямо заявила я.

— Разумеется, — подхватил Тео.

Мы направились прочь от площади. Поначалу Теодор говорил исключительно о лечении.

— Календулу можете использовать отдельно, — объяснял он, пока мы шли вдоль домов. — Она хорошо снимает воспаление. Окопник помогает коже восстанавливаться, но с ним осторожнее. А если ожог свежий, я бы добавил подорожник.

— Календулу, окопник и подорожник, — повторила я, запоминая названия.

— Не вздумайте смешать всё сразу.

Я покосилась на него. А ведь именно об этом я и подумала. Если использовать травы в смеси для очищения перед погружением в реку, действие ритуала могло измениться. Вода вытягивала последствия огня, но, возможно, сама по себе не помогала коже восстанавливаться. Можно усилить состав. Или приготовить из трав отдельную мазь, а затем закрепить эффект коротким заклинанием.

— Вы меня вообще слушаете? — прервал он мои размышления.

— Конечно, — уверенно ответила я.

Навстречу проехала повозка, и нам пришлось отойти ближе к краю улицы. Тео пропустил её, после чего повернулся ко мне.

— И о чём я только что говорил?

— Что нельзя смешивать всё сразу, — выдала я первое, что вспомнила. Он вперил в меня укоризненный взгляд.

— Это я говорил минуту назад.

— Значит, самое важное я запомнила.

— С ожогами лучше не экспериментировать, — предупредил Тео.

— Я и не собираюсь, — обманула я.

— Не верю.

Я упёрла руки в бока. Хорошо, они уже не болели.

— Мы знакомы совсем недавно, а ты уже делаешь обо мне выводы.

— Кстати, раз уж об этом заговорили… — Он кашлянул. — Может, перестанем обращаться друг к другу на «вы»?

— С чего вдруг? — удивилась я.

— Ты только что сама начала.

А ведь и правда. Я отвернулась, поправляя волосы. Неловко получилось. Ну и ладно.

— Хорошо.

Тео просиял.

— Вот и договорились.

Дальше мы болтали ни о чём. Я присматривалась к молодому лекарю. Шутить с ним оказалось легко, и я даже забывала, что знаю его совсем недавно. Всё менялось, стоило ему начать задавать неудобные вопросы. Уж слишком быстро он умудрялся добраться до тем, которые я предпочла бы не обсуждать.

— Ты давно работаешь у лекаря? — спросила я, когда до мастерской бабушки оставалось совсем недалеко.

— Почти четыре года. — Он тяжело выдохнул. — Даже не заметил, как они пролетели.

— Ты его ученик? — Настало моё время устроить ему допрос. Но, скорее всего, в отличие от меня, ему скрывать нечего.

— Пока да. — Он чуть вскинул подбородок. — Хотя мне нравится думать, что уже не самый бесполезный.

Кажется, своей профессией он действительно гордился.

— Судя по тому, как быстро ты нашёл мазь, определённо полезнее своего учителя, — поддела я его. Тео рассмеялся. Смех звучал приятно, с теми же мелодичными нотами, что и голос.

— Только не говори ему этого. А то следующую неделю проведу за сушёными травами, учась различать их с закрытыми глазами.

Я не сдержала смешка.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать три.

Всего на пару лет старше меня, — отметила я про себя, но вслух спросила о другом:

— И ты всегда хотел стать лекарем?

Тео задумался.

— Наверное. Мне нравится разбираться, отчего человеку плохо и как ему помочь. В детстве я считал это настоящим волшебством. Потом выяснилось, что волшебства там гораздо меньше, а учиться приходится намного больше.

Я мысленно усмехнулась: если бы он только догадывался, с кем говорит о настоящем колдовстве. Мне-то учиться не у кого. Тех, кто мог бы передать свои знания, скорее всего, либо сожгли на кострах, либо они прятались.

— А ты всегда жила здесь? — спросил Тео.

— Почти всю жизнь.

— Странно. — Он нахмурился. — Я тебя раньше не видел.

Я взглянула на него из-под опущенных ресниц.

— Здесь живёт довольно много людей.

Тео улыбнулся.

— Не настолько, чтобы не заметить тебя.

Так и знала, что он к этому подведёт.

— Может, ты просто плохо смотришь по сторонам? — Я перевела разговор в более дружеское русло.

— Возможно. — Тео выдержал короткую паузу. — Теперь начинаю об этом жалеть.

Ну вот опять!

Я не нашлась с ответом. Всё, что касалось романтики, было для меня чем-то чуждым. И сейчас ничего не изменилось. Подпускать кого-то к себе и тем более впускать в свою жизнь я не могла. Это опасно.

Тео уловил моё замешательство и прекратил флирт.

— Я тоже здешний, — вернулся он к прежней теме. — Живу недалеко от лавки. Правда, в последние годы почти ничего, кроме неё, не вижу. Учёба, работа, снова учёба.

— Тебя заставляют?

Тео качнул головой. Рыжие волосы вспыхнули золотом на солнце.

— Наоборот. Мне нравится.

В его словах звучала такая простота, что я поверила. Он производил впечатление человека, которому нравилась собственная жизнь. У него имелось любимое дело, понятное будущее и, судя по всему, никаких причин скрываться от половины Коустхейла.

В отличие от меня. Мне же приходилось постоянно следить за тем, что я говорю и делаю. Королевская инквизиция не нуждалась в доказательствах, чтобы заинтересоваться женщиной, заподозренной в колдовстве. Хватало чужого доноса, странного происшествия или любопытного соседа. А если обвинения подтверждались, исход один — костёр. Наверное, поэтому жизнь Тео выглядела такой простой. Никаких тайн, осторожности или страха увидеть у своей двери людей короля.

— Мы пришли, — сказала я в паре шагов от мастерской. Тео остановился вместе со мной.

— Здесь?

— Угу.

Он посмотрел на вывеску, затем на окна.

— Теперь я знаю, где тебя искать.

Прозвучало немного устрашающе. Подозрения снова дали о себе знать.

— А ты собирался? — спросила я.

— Вообще-то да.

Тео подался ко мне, и я напряглась. Рядом с ним чувствовала себя не в своей тарелке. Я привыкла держать дистанцию со всеми. Любое проявление симпатии воспринималось как угроза.

— Послезавтра у меня свободный день, — сообщил он.

Я вдруг слишком остро ощутила расстояние между нами и отступила назад. От Тео это не укрылось.

— Поздравляю.

— Спасибо. — Тео сунул руки в карманы, занервничав. — Я долго к нему шёл.

— Четыре года? — поддразнила я.

— Примерно.

Я рассмеялась.

— И что ты собираешься делать с таким редким событием? — вопрос сорвался с языка раньше, чем я успела себя остановить.

— Хотел покататься верхом.

— Хороший план.

Тео замолчал. Вся его прежняя уверенность куда-то исчезла.

— Поехали со мной, — наконец предложил он. Улыбка тут же сошла с моего лица. Значит, я всё-таки не ошиблась.

— Тео…

— Всего несколько часов, — перебил он. — За городом есть хорошие места. Обещаю даже не рассказывать о лечебных свойствах растений.

— А если мне как раз это интересно?

— Тогда расскажу. Я легко меняю условия.

Я задумалась. Отказаться проще всего. И разумнее. Мне не требовались прогулки с мужчинами, тем более с теми, кого я знала меньше часа. Ничего хорошего из подобного всё равно не выйдет. Мне уже доводилось видеть, во что может обойтись внезапная симпатия и как дорого приходится за неё платить.

— Я не знаю…

— Это не отказ, — оживился он.

— И не согласие, — поправила я.

— Тогда у меня ещё есть шанс. — Зелёные глаза встретили мои с откровенным ожиданием. Можно просто сказать «нет». Ничего сложного. Но почему-то я этого не сделала.

— Хорошо, — сдалась я, не выдержав его взгляда, и тут же пожалела об этом.

— Тогда до послезавтра.

Я молча кивнула.

— Зайду за тобой после обеда.

Тео направился обратно к площади, а я вошла в мастерскую. И, оказавшись внутри, до конца осознала, во что только что ввязалась. Но полноценно погрузиться в самобичевание не удалось. Бабушка ждала лекарство. Первым делом я отдала его Эстер и подробно пересказала наставления старого лекаря. Совет хотя бы несколько дней меньше работать рукой она, разумеется, проигнорировала. Поэтому до конца дня большую часть дел я взяла на себя. К вечеру боль беспокоила бабушку уже меньше. Мы закончили с заказами, поужинали, и Эстер отправилась отдыхать. Я тоже поднялась к себе.