Том 1 — «Ранг F: Стартап под землёй»

Пыльная дорога уводила их всё глубже в ранг F, туда, где даже вывески выглядели так, будто устали жить. По пути они успели пройти мимо склада промо-товаров — оттуда доносилось угрожающее «КУПИ МЕНЯ, МРАААЗЬ!», и вся троица синхронно решила, что туда они не пойдут при любых обстоятельствах. Потом протопали мимо офисного куба — он выглядел идеально прямоугольным, совершенно пустым, и от этого настолько подозрительным, что у Лекса по коже пробежали мурашки уровня «я видел такие комнаты в хоррорах».

И только через ещё минут двадцать блужданий они оказались у длинного, серого здания, которое выделялось на фоне остальных.

Выделялось тем, что…

Оно не разваливалось.

Совсем.

Стояло крепко, массивно, будто кто-то когда-то реально вложил в него душу, бетон и хорошего подрядчика. Высокие стены, большие окна, половина из которых, правда, была заклеена старой рекламой «ПОДКАСТ ПЫЛИ И ПРАВДЫ». Огромные двери из толстого пластика. Над входом — потрёпанный, но всё ещё читаемый логотип:

**«CASTROOM F-07» **

— Во-о-о-о-оу, — протянул Фрит, катаясь кругами вокруг здания. — А вот это… это просто гигант! Тут можно жить, тренироваться, вести шоу, сделать склад, устроить танцевальную зону и—

— И не сгореть в первый же день, — серьёзно добавила Мила, касаясь ладонью стены. Её золотистая магия прошла по поверхности и не встретила сопротивления. — Прочность… хорошая. Не аварийная. Энергетика усталая, но безопасная.

Лекс подошёл ближе, приподнял обрывок старой афиши:

На ней были изображены двое ведущих — оба с неоновыми улыбками и яркими наушниками. Подпись гласила:

«ГОВОРИ СМЕЛО! ЗВУЧИ ГРОМКО!»

— Ага… ну звучали они явно громко, раз центр в итоге забросили, — пробормотал Лекс.

Фрит прижался ухом к двери.

— Оу. Там пусто. Прямо звеняще пусто. Либо никого нет, либо что-то очень тихое притворяется стеной.

Лекс сглотнул.

— П-притворяется… чем?

— Стеной. — Фрит пожал плечами. — Тут в гетто много талантливых сущностей.

— Давайте зайдём, — мягко предложила Мила. — Я проверю пространство. Если там есть остаточные после Продакшн-эффекты, я их рассеиваю.

Дверь открылась удивительно легко — будто сама впустила их после долгой разлуки.

Внутри было…

просторно.

Но очень пыльно.

Воздух встряхнулся от их появления, и целые слои серой пыли слетали с поверхностей, как облезающие наклейки. Вдоль стен стояли ряды столов, на которых лежали старые микрофоны, поролон, лампы и какие-то странные штуки, которые выглядели как гибрид наушников и ловушки для комаров.

В центре огромного зала — массивный звукопоглощающий круг, обитый чёрной тканью.

Стены украшали остатки неоновых фраз:

**«ГОВОРИ ГРОМЧЕ, ЧЕМ ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ!» **

**«КАЖДЫЙ ВЫПУСК — ВЗРЫВ ЭМОЦИЙ!» **

**«НЕ МОЛЧИ. РЕКЛАМА НЕ ЛЮБИТ ТИШИНУ.» **

Пыль поднялась от их шагов так густо, что Фрит закашлялся:

— Кх—кх!! П-пацаны… это… это идеальное место! Тут столько комнат, столько пространства… И этот огромный зал!

— А главное… — Лекс осторожно повёл мегафоном в воздухе, отгоняя пыльные клубы, — оно… живое.

Внутри здания было ощущение… эха. Но не страшного — а тёплого, будто тысячи голосов когда-то работали внутри, и часть этой энергии до сих пор осталась в стенах.

Мила коснулась пола, её подсветка ушла глубоко, как мягкое золото.

Она улыбнулась.

— Здесь можно жить. Здесь будет безопасно.

— И просторно! — добавил Фрит. — Я уже представляю, где поставлю свой мини-рамп!

Лекс обошёл зал, провёл рукой по столу, оставляя чистую дорожку в пыли.

Его сердце забилось быстрее.

Система отозвалась в этот же момент:

**Подкаст-центр «CASTROOM F-07» — подходит под критерии убежища уровня 1.**

**Хотите выбрать его новым Домом Бренда? **

Лекс оглянулся на Милу.

Она кивнула — мягко, уверенно.

На Фрита — тот показал два больших пальца вверх.

Лекс вдохнул пыльный воздух, стукнул кулаком по груди и сказал:

— Да. Это наш дом.

И здание будто вздохнуло в ответ — тихо, почти благодарно.

Система вспыхнула, как только Лекс подтвердил выбор убежища. Внутри подкаст-центра что-то щёлкнуло, загудело, и над их головами появилась новая панель — яркая, ехидная, как будто сама ржала заранее:

**НОВЫЙ КВЕСТ: **

**«ОЧИСТКА И ПЕРЕОФОРМЛЕНИЕ ПОДКАСТ-ЦЕНТРА CASTROOM F-07». **

Требования: полная уборка, восстановление базового функционала, запуск старых систем.

Награда: Дом Бренда (уровень 1) активирован.

Лекс медленно повернулся к друзьям.

— Ну… что… берёмся?

— О-о-о да! — Фрит подпрыгнул. — Я ОБОЖАЮ уборку! Она такая… хаотичная!

— Ты просто любишь делать вид, что работаешь, — вздохнула Мила.

И, как всегда, чтобы всё было честно, они вытащили старый стакан, в который бросили три свернутых бумажки.

— Ну что, — сказал Фрит, потрясая стакан. — Боги жеребья, решите нашу судьбу!

Лекс нервно облизнул губы.

«Только бы не туалет… только бы не туалет… Пожалуйста, мир, дай мне чистую комнату! Я заслужил!!»

Мила первая вытянула бумажку.

Разворачивает.

Улыбается лёгкой улыбкой «примерно этого я и ожидала».

— Кухня.

— Нормально, — Лекс выдохнул. — Ну ладно. Пусть будет мне что-то… адекватное.

Фрит вытянул второй.

— УУУХА! — он поднял бумажку высоко, как трофей. — СПАЛЬНИ!

— Почему тебе ВСЕГДА попадаются самые лёгкие зоны?! — взвыл Лекс.

— Потому что мир любит меня, — Фрит подмигнул. — И боится давать мне уборку, где надо думать.

Осталась последняя бумажка.

Лекс вытянул её дрожащими пальцами.

Развернул.

Вздрогнул.

Лицо исказилось.

Глаза расширились.

На бумажке было написано:

**ВАННА + ТУАЛЕТЫ (2× размер) **

— НЕТ. — Лекс выдохнул так, будто у него забрали детство. — ТОЛЬКО НЕ ЭТО.

— Ну, — Фрит протянул, ухмыляясь, — зато ты уже опытный.

— ЭТО НЕ ТОТ СЛУЧАЙ, ГДЕ ХОЧЕТСЯ ОПЫТ!!

— Лекс, — Мила приложила ладонь к лицу, — просто… постарайся. В этот раз их действительно много.

— МНОГО?! Это же… это… это… ЦЕЛЫЙ ПУЗЫРЬ ИЗ КОМНАТ НЕЧИСТЕЙШЕГО ХАОСА!!

Фрит хлопнул его по спине:

— Ну, если будешь громко стонать, может, мегафон случайно улучшит твой голос.

Лекс хотел швырнуть в него ведро.

Но ведра пока не было.

Поэтому он просто пошёл. С трагедией в походке. Как герой, который согласился на самое тёмное задание в жизни.

**Уборка началась. **

Ванная и туалеты подкаст-центра оказались огромными.

Настолько огромными, что Лекс в ужасе прошептал:

— Это… это… ЦЕЛЫЙ РЕСТОРАННЫЙ БЛОК САНТЕХНИКИ…

На потолке висели поролоновые панели звукопоглощения, облезлые и вонючие.

На полу — пыль слоем в палец.

В углу — какой-то древний унитаз-рекламщик тихо повторял:

— *Подпишись… на… нашей… волне…*

— УБИТЬ МЕНЯ, — прошептал Лекс. — КТО ЭТО ПРИДУМАЛ…

Полдня он ходил по этим комнатам, ворча вслух всё подряд:

— «Почему опять я…»

— «Я же герой, я же победил гопников! ПОЧЕМУ МЕНЯ НАКАЗЫВАЮТ ТАК ЖЕСТОКО?!»

— «Господи, эта тряпка — мой враг, мы сражаемся в неравных условиях…»

— «Это не пыль, это оскорбление моей жизни…»

— «АККХРРХ!! Кто ставит шампунь *внутрь* вентиляции?!»

И время от времени:

— Я НЕНАВИЖУ ВСЁ!!!

Работал, ныл, чистил, снова ныл, снова чистил, делал позы трагического героя, пару раз верещал, когда внезапная пыльная тень падала со стены.

Но убрал.

**ВСЁ. **

К вечеру Лекс вышел к Миле и Фриту в состоянии «Я больше никогда не хочу видеть плитку»:

— Я… сделал… это…

— О! — Фрит хлопнул ладонью. — Живой! Я думал, там тебя поглотила грязевая химерка.

— Очень смешно.

Мила выглянула из кухни — теперь чистой, пахнущей свежестью и старым чаем.

— Лекс, ты молодец. Правда.

Внутри у него что-то мягко брякнуло — приятная неловкость.

— Ага… спасибо…

Но работа ещё не была окончена.

Они втроём перешли в главный зал подкаст-центра, где высились груды пыли, коробки, старые микрофоны и перепутанные провода.

— Ну что, команда? — Фрит раскрыл руки. — ФИНАЛЬНЫЙ ЗАХОД!

Час за часом они разгребали центр:

✔ вытряхивали поролон,

✔ протирали столы,

✔ соединяли непонятные провода,

✔ пинали ненужные рекламные кубы,

✔ тестировали микрофоны («АЛО, ЭТО СЛУШАЕТ КТО-НИБУДЬ?» — «нет, Фрит, это выключенный динамик»),

✔ поднимали стойки,

✔ и, наконец, нашли старый системный пульт.

Он был огромным, как древний компьютер, и весь в пыли.

Лекс провёл по нему рукой.

Система щёлкнула.

В центре зала вспыхнул старый неоновый логотип CASTROOM.

Колонки ожили.

Панели загудели.

И помещение наполнилось тихим вибрирующим гулом —

**как будто подкаст-центр впервые за долгие годы глубоко вдохнул.**

— Работает! — воскликнула Мила.

— Мы сделали это! — крикнул Фрит.

— Я хочу умереть и лечь на чистый пол, — страдальчески объявил Лекс.

Но он улыбался.

Большой, светлый, настоящий дом бренда начинал оживать… вместе с ними.

Вечер в подкаст-центре наступал медленно, словно здание, наконец-то очищенное и проветренное, не хотело отпускать остатки дневного света. Центральный зал теперь выглядел не как заваленная пылью пещера, а как полу готовая мастерская, где могли случиться чудеса — или взрывы. С Лексом чаще второе.

Мила расставила на столе светящиеся панели, каждая из которых мягко пульсировала золотистым светом — её магия читалась в каждом пикселе.

— Ну что, — сказала она, поправляя волосы. — Приступим к главному элементу твоего бренда.

Лекс сглотнул.

— Ты про логотип?

— Про *личность*. А через неё — про логотип.

Фрит уже сидел на соседнем столе, размахивая ногами.

— Ооо, начинается. Сейчас она будет требовать «эмоциональную искренность» и «открыть сердце», а ты будешь пытаться не умереть от стыда.

— Я НЕ УМИРАЮ ОТ СТЫДА! — вспыхнул Лекс ровно за секунду до того, как понял, что делает. — Я просто… не люблю… когда… на меня смотрят…

— Мы все смотрим, — невинно сообщил Фрит, широко раскрывая глаза. — Особенно я.

— ЗАКРОЙ ГЛАЗА!

— Нет.

Мила вздохнула, но улыбка на её губах была тёплой, почти ласковой.

— Лекс, не обращай внимания. Нам нужно понять твой основной символ. Главный образ. То, что будет представлять тебя как бренд.

— О-о-о! — Фрит ткнул в воздухе пальцем. — Логотип в виде мегафона! Или в виде пыли! Или в виде Лекса, который вечно ноет!

— Я НЕ ВЕЧНО НОЮ!

— Ты ныл три часа, убирая туалеты. Я засекал.

— ЭТО БЫЛИ СЛОЖНЫЕ ТУАЛЕТЫ!!!

Мила хлопнула в ладони, и панели вокруг вспыхнули, вытягивая в воздухе мягкую золотистую голограмму.

— Так. Тихо оба. Лекс, встань сюда.

Он подошёл — осторожно, как будто сейчас его заставят исповедоваться.

— Закрой глаза, — попросила Мила. — И подумай о своих чувствах.

Фрит шёпотом:

— Только не о тех, которые включают газы.

— ЗАТКНИСЬ, ФРИТ!!!

Лекс закрыл глаза.

Вдохнул.

Подумал.

Среди воспоминаний мелькали:

— пыльный баттл,

— Мила, сияющая в клубах магии,

— Фрит, летающий в коробки,

— собственная победа,

— первый ReP,

— чувство, что он *может*.

Сердце подпрыгнуло.

Под ложечкой защекотало.

Внутри поднялось то самое — подростковое, горячее, искреннее.

Панели вспыхнули.

Воздух дрогнул.

И прямо перед ними сложилась голограмма:

**силуэт человека в динамичном наклоне вперёд, из которого вырывается поток пыли — и в ней вспыхивает символ мегафона. **

Мила восторженно ахнула:

— Это… это очень ты. Это прям твоё движение, твой стиль. Сила, эмоция, импульс…

— И пыль, — добавил Фрит. — Не забудем про пыль. Ты теперь официальный Повелитель Пыли.

— Я НЕ… повелитель… пыли! — Лекс покраснел так сильно, что казалось, он сейчас задымится.

— Лекс, — Мила рассмеялась, — это хороший знак. Пыль — здесь элемент силы. Она хранит прошлое. Она реагирует на эмоции.

— То есть я теперь… что… пыльный маг?

— Почти, — фыркнул Фрит. — Маг-Пылесос.

— ФРИИИИТ!!!!

У Милы не выдержала выдержка — она засмеялась звонко, искренне, и даже панели слегка подрагивали, ловя её настроение.

— Лекс, — сказала она, — это действительно хороший логотип. Правда. Я помогу тебе зафиксировать его как временную концепцию бренда.

Она коснулась ладонью воздуха, проводя плавную линию, и логотип закрепился — стал ярче, чище, словно кто-то сделал профессиональный редизайн.

Лекс смотрел на сияющую голограмму и чувствовал, как внутри снова, как на пыльном баттле, идёт лёгкая волна — радости, стыда, героизма, восторга, неловкости.

Всё перемешано.

Всё кипит.

Всё живёт.

— Это… круто, — прошептал он. — Это… моё.

Фрит ткнул его пальцем в бок:

— Ну что, Пыльный Мегафон, поздравляю. У тебя теперь есть логотип.

— Я ТЕБЯ УБЬЮ.

— Ты меня сначала поймай.

И он уехал на скейте в сторону кухни, хохоча.

Мила слегка качнула головой, снова посмотрела на Лекса — и её глаза сверкнули мягко и тепло.

— Ты справился. Правда.

Лекс хотел ответить что-то умное.

Но вышло только:

— Я… эм… спасибо… ты… эм… крутая…

— Ты тоже, Лекс, — тихо ответила она.

А логотип сиял над ними — первый настоящий знак его нового пути.

Вечер окончательно лёг на подкаст-центр, и в его огромных залах впервые за многие годы царила чистота. Настоящая — не рекламная, не временная, не «на отвали». Пол блестел (Мила), спальни были уютны (Фрит), а ванная… ну, Лекс сделал всё, что мог, и теперь пахло не безнадёжностью, а почти победой.

В центральном зале, где они недавно запускали старую систему, мягко мерцал новый логотип — Лексов пыльно-динамичный силуэт с мегафоном, вспыхивающий горячим золотым рывком. Он висел в воздухе, словно ждал объявления. Здание, казалось, прислушивалось. Даже пыль на потолках будто зависла, боясь нарушить момент.

— Лекс? — Мила подошла ближе, её подсветка мягко скользила по стенам. — Ты готов?

— Да… то есть… нет… то есть… я… — Лекс вдохнул слишком резко, и из него вырвалось слышимое «фрп—», после чего он тут же зажал рот ладонью. — Я… Я всё контролирую!

— Конечно, — прошептал Фрит, оседая на скейт. — Ты создан для великих дел… и иногда для вот этого.

— ЗАТКНИСЬ.

Но голова кружилась.

Лекс стоял в центре — его место.

Перед ним — сияющий символ.

В руках — старый ржавый мегафон, который теперь дрожал так, будто тоже нервничал.

Система тихо мигнула в углу зрения:

**«Пора. Ваш бренд ждёт оглашения.» **

Фрит отбарабанил барабанную дробь… пальцами по коробке из-под микрофона.

Мила встала чуть поодаль, но её взгляд буквально держал его, как мягкая рука, поддерживая изнутри.

— Давай, Лекс, — сказала она. — Это твой момент.

Он сглотнул.

Поднял мегафон.

Ноги дрожали.

Ладони влажные.

Сердце билось так громко, что почти глушило мысли.

— Я… я… э-э…

Мегафон тихо пискнул, подбадривая:

*«ГОВОРИ!» *

— Я… **ОБЪЯВЛЯЮ…**

Он ощутил, как эмоция внутри рвётся наружу — горячая, искренняя, тупо прекрасная.

Лекс вдохнул глубже, чем стоило, и из него непроизвольно вырвалось громкое:

— ЫЫА—!!!

— Это было… начало? — уточнил Фрит.

— ТАК ЗАДУМАНО! — выкрикнул Лекс, краснея до ушей.

Он поднял мегафон выше — почти трясущейся рукой.

Пыль в воздухе вспыхнула едва заметным светом.

— **Я… ЛЕКС…**

Голос дрогнул и стал увереннее.

— **ОТКРЫВАЮ СВОЙ БРЕНД!!!**

Мегафон выстрелил золотым эхом.

Логотип над ним вспыхнул, расширился, рассыпался яркими пылевыми частицами по всему залу.

Система взвыла торжественным гулом:

**«Бренд активирован.» **

**«Основное имя: ЛЕКС.» **

**«Тип: Эмо-импульсный. Подкласс: Речевой. Элемент: Пыль.» **

**«Статус: Начало пути.» **

Воздух дрожал.

Пыль искрилась.

Пол вибрировал.

А Лекс стоял, открыв рот, едва не падая назад от собственного мощного выдоха.

— О… ого… я… —

— ЖИВ?! — Фрит подскочил, хлопнув его по спине. — И СДЕЛАЛ ЭТО КРАСИВО!!!

— Это… — Мила улыбнулась, и в её улыбке было столько тепла, что Лекс чуть не утонул в собственном дыхании. — Это было искренне. И очень… ты.

Лекс почувствовал, как уши загораются.

От стыда.

От гордости.

От того, что он не просто существовал — **он появился. **

— Ну… — пробормотал он, — это… объявление… официальное… значит… мы теперь… бренд… да?

Фрит хлопнул ладонью по воздухе, как будто ставил печать:

— Да, брат. Теперь ты не просто Лекс.

— Ты — Лекс Бренд.

Мила добавила тихо, но уверенно:

— И у тебя есть дом.

Пыльный зал подкаст-центра мягко загудел.

Как будто здание улыбнулось им.

И Лекс, всё ещё дрожащий, но счастливый, подумал:

**«Вот оно… моё начало.» **

Глава 7. Первый краш

В подкаст-центре стояла почти интимная тишина — не та, что давит, а мягкая, уютная, как будто стены сами решили дать им пару минут без Фрита, который ушёл «искать еду» (и, скорее всего, уже спорил с живыми купонами). В центре зала мерцало новое устройство — имидж-зеркало. Оно выглядело как гибрид глянцевого экрана, старинного трельяжа и какого-то магического маяка: по краям вспыхивали золотистые символы, а внутри периодически проскакивали дрожащие отблески пыли — реакция на силу Лекса.

— Нам нужно его откалибровать, — сказала Мила, наклоняясь к зеркалу так близко, что её волосы мягко коснулись поверхности и вспыхнули слабым светом. — Оно отражает твой имидж, но пока слишком сырое.

Лекс сглотнул.

— Сырое… в смысле… как яйцо?

— В смысле… хаотичное, непостоянное, эмоциональное.

— А-а… то есть… как я.

— Да, — она улыбнулась, и эта улыбка снесла у него половину стабильности.

Он подошёл ближе, пытаясь выглядеть уверенным, но как только заглянул в зеркало, то увидел…

Себя.

Но не просто себя: отражение дрожало, как будто он был сделан из светящейся пыли, а от его груди искрами отходили маленькие следы, сливающиеся в мегафонный силуэт.

— Ого… — выдохнул Лекс. — Я выгляжу… как будто только что выпал из рекламной катастрофы.

— Это и есть твой стиль, — мягко ответила Мила. — Эмо-импульсный. Ты… живой.

Она подошла ближе.

Слишком близко.

Настолько близко, что Лекс почувствовал запах её волос — лёгкий, как свежее утро, и едва не выпал из реальности.

— Я… м-м… — его голос сорвался, и вместо слова вырвалось странное «ыа—», после чего он тут же кашлянул, пытаясь спасти остатки достоинства. — Я хотел сказать, что… э… ты уверена, что надо вот так близко?

— Да. Зеркало реагирует на контакт и на магию.

Она взяла его руки.

Взяла. Его. Руки.

Лекс пискнул.

Реально пискнул.

— П-п-просто держи… вот так, — сказала Мила, будто ничего не произошло.

Она поставила его ладони на боковые панели зеркала.

Её пальцы на секунду задержались на его коже — мягко, тепло, чуть покалывающе от магии.

Лекс ощутил, как по его позвоночнику пробежал ток, как будто кто-то пропустил через него весь его запас ReP.

— Теперь смотри в отражение.

Он послушно поднял глаза… и увидел, что отражение его щёк просто *горит*.

— Ч-чего оно такое красное?!

— Это не оно, — мягко сказала Мила. — Это ты.

Он услышал собственный нервный выдох — короткое «уфф—», такое, как будто его сердце пыталось сбежать наружу.

— Лекс… — она приблизилась настолько, что их плечи почти соприкоснулись, — попробуй не думать. Просто почувствуй, какой ты хочешь быть.

— Э… какой… я… хочу… — его голос дрогнул, и тут же случилось *самое страшное*.

Он слишком сильно напрягся.

И выдал короткое, отчётливое, предательское:

**«пуп»**

ТИШИНА.

Абсолютная.

Космическая.

Мила моргнула.

Лекс застыл, как статуя позора.

— Э—э… э-это… магия…? — осторожно спросила она.

— НЕТ!!! — взвыл Лекс, умирая внутри. — То есть… да… нет… ЭТО… Я НЕ ВИНОВАТ!!

Его лицо было краснее логотипа скидочного магазина.

И тут Мила — вместо ужаса, смущения или осуждения — тихо, неожиданно, тепло рассмеялась.

Чисто.

Мягко.

Так, что звук её смеха стал лучшим саундтреком его унижения.

— Всё хорошо, Лекс. Правда, — сказала она, слегка коснувшись его плеча. — Ты… настоящий. Имидж это чувствует.

От её прикосновения его колени на мгновение превратились в желе, и он едва удержался, чтобы не сделать звонкое «ой-ой-ой», когда зеркало вдруг вспыхнуло.

Их отражения соединились в один мягкий золотисто-пылевой силуэт.

Система тихо прошептала:

**«Калибровка успешно завершена. Эмо-связь зафиксирована.» **

— Э-э… что значит «связь» ?.. — пролепетал он.

— Что вы… хорошо работаете вместе, — Мила улыбнулась, и эта улыбка снова выбила Лекса из вертикали.

И он понял, что впервые за всё время чувствует не просто смущение…

А что-то тёплое, тяжёлое, странное.

Что-то, от чего голова кружится, дыхание сбивается…

и внутри поднимается тихий, опасный вопрос:

**«Это… что… чувство?..» **

Первый краш.

Когда имидж-зеркало окончательно стабилизировалось и золотисто-пылевые линии схлопнулись в ровный мягкий свет, зал как будто выдохнул вместе с ними. Тишина сгущалась вокруг, но не давила — наоборот, казалось, что сама комната слегка наклонилась вперёд, подслушивая. Мила стояла рядом, и её рука всё ещё едва заметно касалась его предплечья — словно она забыла отвести ладонь, а он забыл дышать.

Лекс моргнул.

Второй раз.

Третий.

И только после этого понял:

**он смотрит на неё. Слишком близко. Слишком долго. И слишком… иначе.**

— Лекс? — её голос был тихим, теплым, и едва коснулся его, как что-то внутри взорвалось мягким «бум».

Он дернулся — слишком резко.

— ЫА–!!

И тут же сделал вид, что просто… размял плечи.

Хотя никто бы не поверил.

Мила чуть наклонила голову:

— Всё хорошо?

Лекс сглотнул, чувствовал, как в горле прыгает комок.

— Я… э… да… то есть… эм…

Его мозг пытался сформулировать *что угодно*, но каждая мысль была либо идиотской, либо слишком честной.

«Она красивая.»

«Она классная.»

«Она умная.»

«Она пахнет… приятно?»

— А—а—аа…

Он почувствовал, как уши горят так сильно, будто внутри них включили прожекторы.

Сердце забилось быстрее — стук-стук-стук, словно рекламный барабанщик репетировал перед акцией.

В животе — тот самый подростковый клубок, который то подскакивал, то проваливался, как лифт с ума сошедшей логистики.

Мила стояла напротив — близко, слишком близко — и её взгляд был мягким, спокойным, но в нём скрывалось что-то такое… что Лекс ощущал кожей.

Он не понимал это до конца.

Но подростковая физиология понимала прекрасно.

**Его тянуло к ней. Сильно. Глупо. Неуправляемо.**

Прямо в этот момент, как назло, в груди закололо — сильнее, чем стоило. Он вдохнул так резко, что:

— *фррп–!*

вылетел маленький нервный звук, похожий на попытку задушить собственный выдох.

Мила моргнула.

— Это… тоже магия?

— Н-н-нет!!! — Лекс покраснел сразу до состояния «созрел как помидор». — То есть… да… НЕТ… Я НЕ ЗНАЮ!!!

Он сделал два шага назад, но споткнулся об провод.

— ОЙ-ОЙ-ОЙ!!!

И вместо того чтобы упасть, вцепился в воздух, как утопающий в рекламе «последний шанс».

Мила поспешила к нему, подняв руки:

— Осторожно!

Она поддержала его за плечи, и от этого прикосновения по его телу прошлась волна — будто кто-то заставил сердце бить так быстро, что оно попыталось покинуть грудь через ключицу.

Голова закружилась.

Внутри всё смешалось.

И Лекс почувствовал, что если он сейчас откроет рот, то скажет что-то глупее любого слогана.

— Ты… точно в порядке? — спросила Мила мягко, чуть наклонившись к нему.

Её лицо оказалось опасно близко.

Её глаза — ещё ближе.

Её дыхание — вообще где-то на его губах.

Лекс понял, что уже почти перестал дышать.

Что горит, как магическая лампа.

Что его тело живёт отдельно от мозга.