Том 1 — «Ранг F: Стартап под землёй»

*«Начать заново — значит выжить»* (слишком философски)

*«Я возвращаюсь, чтобы остаться»* (слишком эмоционально)

*«Я здесь, потому что не сломался»* (слишком оборонительно)

Он ударил кулаком по полу — негромко, но раздался сухой звук, и баннерная ткань под ним дрогнула.

— Ну давай же… — прошептал он. — Дай мне хоть мысль. Хоть одну.

Система молчала.

Мила готовила что-то в дальнем углу убежища. Фрит подрабатывал свои слоганы, заставляя их то вспыхивать, то исчезать.

А Лек сидел в центре своего внутреннего штормового фронта.

«Оригинальность начинается там, где страшно.»

Он выдохнул, чувствуя, как внутри поднимается новая волна: тёплая, дерзкая, живая.

И наконец подумал:

«Если я должен создать что-то новое — я создам себя.»

К вечеру воздух внутри убежища стал плотным, тёплым, будто стены вобрали весь дневной хаос гетто и теперь отдавали его обратно в виде тихого вибрирующего фонового шума. Лек всё ещё сидел над своими попытками сформировать слоган, когда Фрит вдруг хлопнул ладонями — от хлопка взвились искры флуоресцентных букв.

— Так, хватит мозг варить! — заявил он, поднимаясь. На груди у него вспыхнуло: «ТРЕНИРОВКА = ПУСК!» — Давай-ка мы тебе устроим маленький разгон.

Лек поднял голову.

— Какой ещё разгон?

— Боевой. Речевой. Имиджевый. — Фрит щёлкнул пальцами, и его скейт послушно подпрыгнул к рукам. — Ты же должен уметь выпускать свою магию не как сломанный громкоговоритель, а как… ну… что-то более крутое.

Мила подошла ближе, её свет мягко подсветил комнату.

— Мы с Фритом подумали… тебе стоит попробовать контролировать речь-атаку. Хоть немного.

— Хоть чуть-чуть, — подтвердил Фрит. — Чтобы мы не умерли случайно, когда ты чихнёшь.

Лек нахмурился.

— Я не чихаю словами.

— Пока, — невинно ответил Фрит.

Подростковая вспышка раздражения нагрела Леку уши.

— Ладно! Что делать?

Фрит поставил скейт на пол и отступил назад.

— Итак: пункт первый — попробуй сосредоточиться. Пункт второй — скажи что-нибудь, что звучит… ну… как будто ты пытаешься подбодрить армию, но сам не уверен, что хочешь идти.

— Прекрасное описание, — мрачно пробормотал Лек.

Мила тихо улыбнулась.

— Я буду рядом. Если что — подсвечение удержу.

Лек вдохнул.

«Ладно. Это просто тренировка. Всего лишь тренировка…»

Он встал, чувствуя, как в груди поднимается тот самый знакомый жар — смесь волнения и какого-то странного подросткового стыда. Не потому, что стыдно говорить — а потому что смотреть на себя со стороны всегда неприятно.

— Хорошо, — сказал он. — Я попробую.

Он выставил вперёд ладонь, как будто так будет легче удержать магию.

— «Мы подниме…»

В этот момент Фрит, вечно неусидчивый, краем ноги задев скейт, сорвал его со своего места. Скейт подлетел, крутанулся и…

влетел Леку прямо в голень.

— ААА! — вскрикнул Лек, подпрыгнув.

Внутри него что-то взорвалось.

И он выкрикнул:

— **«БОЛЬ — ЭТО УСКОРЕНИЕ! ГОТОВЬСЯ ИЛИ РАСТУПАЙСЯ!» **

Волна речи сорвалась так резко, что ударила во все стороны.

Баннеры по стенам с хлопком сорвались вверх, ветер прошёл по комнате, волосы Милы взлетели, а Фрит…

Фрит улетел.

Реально улетел — его скейт вырвался из рук и унёс его назад, врезав в мягкий, но высокий штабель старых коробок.

— У—у—уф! — донёсся приглушённый звук.

Мила вскинула руки, её магия вспыхнула мягким золотым светом, стабилизируя разлетающиеся щепки и рекламные обрывки.

— Лекс! — она подбежала. — Ты в порядке?

— Я?! — Лек поражённо указал на сторону, где из коробок торчали ноги Фрита. — А он?!

Фрит выбрался из завала, держась за голову, но при этом с широкой ухмылкой:

— Ха-ха! Вот это было мощно! Я не ожидал, что ты сразу на F+ выстрелишь!

— Я НЕ ХОТЕЛ!!

Подростковая паника так резко ударила Леку в грудь, что он невольно зажал рот ладонью, боясь выкрикнуть ещё что-нибудь разрушительное.

Мила коснулась его плеча, улыбнувшись мягко, словно туман осветлялся.

— У тебя отлично получается. Просто… нужно немного меньше эмоций.

— Как их… меньше?! — Лек вскинул руки. — У меня тело реагирует быстрее, чем голова успевает подумать!

Фрит вытащил скейт, на котором теперь мигали слова: «ОПАСНЫЙ НОВИЧОК».

— Ну, тогда продолжим завтра. А то если ты ещё раз скажешь что-то громко — убежище улетит.

Лек сжал губы, чувствуя, как внутри переворачивается всё — и страх, и смущение, и злость, и странное, очень странное ощущение…

…что ему понравилось.

Да. Это был провал.

Смешной. Шумный. Катастрофический.

Но настоящий.

И внутри, под всем этим хаосом, слово наконец начало тихо стучать.

Слоган.

Он был ближе, чем когда-либо.

Ночь в гетто густела и темнела так, что казалось — сама Рекламания затягивает на себе чёрный капюшон, скрывая лишние огни. Убежище дышало едва уловимым теплом, пахло пылью, остатками ужина и лёгким озоном — следом его вчерашней неуклюжей речи-атаки. Лек сидел у стены, согнувшись, как будто пытаясь спрятать собственные мысли в колени. Напротив, на старом ящике, Мила аккуратно чинила порванный кусок ткани, а Фрит балансировал на скейте, делая маленькие круги по полу, словно не мог успокоиться.

Но Лек их почти не слышал.

Внутри его груди — где-то за ребрами, глубже, чем просто нервный жар подросткового тела — пульсировало слово. Чёткое. Ровное. Созревшее. Оно выросло из злости, из смеха, из собственных ошибок, и теперь требовало выхода.

«Вот он. Первый. Мой.»

Он поднялся так резко, что даже баннерная стена вздрогнула.

— Эй, — Фрит тут же наклонил голову, скейт пискнул под подошвой. — Только скажи, что предупреждение будет. В прошлый раз я летал.

Мила подняла взгляд, спокойный, тёплый.

— Ты чувствуешь его?

Лек кивнул, дыхание участилось.

— Он сам пришёл. Внутри… как будто… кто-то щёлкнул выключателем.

Подростковое сердце гулко ударило — ритм сбился, ладони вспотели. Но голова была ясной.

Он встал в центр комнаты.

Воздух будто стал плотнее.

Фрит отступил к стене.

Мила поднялась, её магия подсветила пространство мягким золотистым ореолом, чтобы стабилизировать выброс.

— Ладно, — прошептал Лек. — Попробуем… аккуратно.

Он вдохнул. Выдохнул. И позволил слову выйти.

— **«Я НЕ ПАДАЮ. Я ВОЗВРАЩАЮСЬ.»**

Тишина…

И затем комната взорвалась.

Но не так, как раньше — не грубым рывком, не стихийной волной.

Взрыв был тихим, почти бархатным.

Сначала от пола поднялась вибрация, словно старый динамик включили на пределе качества. Баннеры по стенам дрогнули и… выровнялись. Рваные края срослись, тёмные пятна исчезли, краска стала чётче, будто кто-то резко улучшил DPI реальности.

Фрит выдохнул:

— Офиге-е-еть…

Мила улыбнулась — впервые так широко.

— Это… чистая речь-магия. Настоящий слоган. Он тебя слушает.

Лек стоял ошеломлённый. Он чувствовал силу в горле, в груди, в пальцах.

Но не успел он вдохнуть второй раз, как мир качнулся.

Система вспыхнула новой панелью:

**СЛОГАН АКТИВИРОВАН.**

**Побочный эффект: «Волна восстановленного имиджа».**

**Предупреждение: эффект нестабилен.**

Лек дернулся.

— Нестаби— что?!

Пол под ногами дрогнул сильнее. Вдоль стен побежали искры света, будто баннеры начали дышать слишком глубоко, впитывая силу, которую он выплеснул.

Мила быстро вытянула руки, её магия вспыхнула мягким куполом:

— Лекс, стой! Это эхо твоего слогана — он ищет закрепление!

— Что это значит?!

— Что сейчас он укрепит *не только комнату!*

Фрит уже указывал пальцем вверх:

— СМОТРИ!!!

Потолок убежища — старый, выцветший, покорёженный — начал медленно, но уверенно… сиять.

Словно кто-то включил мощный улучшайзер картинки.

Из грязного серого он становился белым, чистым, ровным — как глянцевый рекламный холст.

— Ну нифига себе… — выдохнул Фрит. — Ты превратил наше убежище в премиум-рекламную студию!

— Я НЕ ХОТЕЛ! — застонал Лек, чувствуя, как щеки вспыхивают предательским подростковым румянцем.

Система мигнула последним сообщением:

**Статус: слоган принят.

Статус: побочный эффект завершён.

Поздравляем: ваш бренд начинает формироваться. **

Магия стихла.

Потолок сиял идеально чистой поверхностью.

И Лек стоял под ним, чувствуя, как по спине пробегает дрожь — смесь гордости, ужаса и того самого неловкого восторга, который мог испытывать только шестнадцатилетний.

Мила подошла ближе и тихо сказала:

— Ты сделал это.

Фрит подтолкнул его локтем:

— И давай честно: эффект был крутой. Даже если нас чуть не сдуло.

Лек опустил голову, губы дрожали — то ли от смеха, то ли от нервов.

— Я… я не верю. Это… это мой слоган.

И где-то глубоко внутри одна мысль вспыхнула ярко, как первый удачный рекламный кадр:

«Я могу. Я действительно могу.»

Глава 4. Мусорный брендинг

Утро в гетто снова оказалось таким же сумбурным, как и всё, что здесь происходило. Во всём убежище после вчерашней магической перезаливки слогана стояла странная стерильная белизна потолка — будто кто-то отправил его на фотошоп-ретушь и забыл выключить слои. Фрит ходил под ним, щурясь, как кот под лампой, а Мила с лёгкой улыбкой кружила по комнате, периодически касаясь подсветки ладонью, чтобы «проверить стабильность фона».

Лек же стоял посреди всего этого обновлённого хаоса в полном смятении.

— Нам нужны ресурсы, — сказал он, как будто делал важное объявление на совещании.

— Мы в ранге F, — напомнил Фрит, подпрыгивая на скейте. На его груди мигало: «БЕДНО, НО БЫСТРО!». — Ресурсы тут не появляются по щелчку. Они валяются. Иногда шипят. Иногда пытаются укусить.

— Фрит… — Мила посмотрела на него так, будто уже устала от него с утра. — Он имел в виду нормальные ресурсы. Для работы. Для быта. Мы же не можем вечно спать на ящиках.

Фрит вздохнул, сложил руки на груди.

— Ну ладно, ладно. Тогда веду вас туда, куда ведут только самых отчаянных и безнадёжных.

Он сделал драматическую паузу.

— На барахолку заброшенных мерчей.

Лек моргнул.

— Это звучит… опасно?

— Нет, — Фрит поправил повязку на руке, — это звучит кринжово. Но весело.

И он помчался вперёд.

Путь к барахолке оказался длинным и извилистым, как путь любой идеи через одобрение клиента. Улицы всё ещё были обшарпаны рекламными швами, но чем глубже они заходили, тем больше всё начинало напоминать свалку маркетинговых провалов. Повсюду лежали коробки с логотипами, потерявшими актуальность десять лет назад. Баннеры «ОТКРЫТИЕ САЛОНА 2014» висели на огрызках стен.

А у входа в саму барахолку стояла гигантская гора мягких игрушек-подушек, когда-то подарков «за подписку», теперь — бесформенная груда забытых эмоций.

— Добро пожаловать, — Фрит раскинул руки. — Сокровищница упавших ожиданий!

Мила чуть фыркнула.

— Сокровищница мусора, ты хотел сказать.

— Хэй, — Фрит поднял палец, — мусор — это просто вещи, которые ещё не нашли свой рынок!

Лек оглядел пространство. И…

Он не знал, смеяться или плакать.

Перед ним были горы старых кружек с криво нанесёнными логотипами «Мы — ваш выбор!». Гигантские пенопластовые пальцы, показывающие «№1». Толпы резиновых браслетов с мотивационными надписями уровня «Верь в себя, пока можешь».

— Господи… — Лек ухватился за голову. — Это же… всё, что я ненавидел в реальной рекламе.

— Добро пожаловать домой, — со вкусом произнёс Фрит.

Мила аккуратно подняла маленькую кружку с надписью «ВАУ!».

— Зато здесь можно найти полезное. Иногда очень даже. Если… не бояться копаться.

Она заглянула в коробку, и оттуда, потрескивая, вылетел старый QR-код, попытался укусить её и снова упал внутрь.

— Иногда очень страшное, — уточнила она.

Лек вздохнул.

— Ну… ладно. Давайте искать.

И они нырнули в хаос.

Лек выбирал из груды старых чаш, ноутбучных наклеек и брендированных шнурков, которые периодически пытались завязаться вокруг его руки сами. Пара светящихся шариков свистнула у него над ухом; один из них заорал: «ПОДПИШИСЬ НА АКЦИЮ!» — и тут же погиб, врезавшись в стену.

Фрит искал по принципу «что блестит, то и моё», и каждые пару секунд выкрикивал:

— О! — потом: — Нет… — потом: — Но это можно взорвать!

Мила шла спокойнее всех. Она будто чувствовала, какие вещи ещё «живы». Её магия мягко подсвечивала некоторые коробки, и там действительно попадались нормальные вещи: посуда, тряпки, даже крошечная лампа.

И всё это происходило с таким уровнем комических случайностей, что Лек в какой-то момент поймал себя на том, что… улыбается.

По-настоящему.

Даже смеётся, когда из коробки выстрелила пружинная лошадка с наклейкой «КОМАНДА МЕЧТЫ», ударив его по лбу так, что слова «КОМАНДА» отпечатались на коже.

Фрит согнулся от смеха.

— Вот это тебе подходит!

— Очень смешно, — буркнул Лек, чувствуя, как щёки вспыхивают предательски ярким подростковым жаром. — Давай посмотрим, как она тебе глаз выбьет.

Но, несмотря на ворчание, он поднял лошадку, бросил её обратно и продолжил искать.

Минут через тридцать у каждого из них уже был приличный набор вещей:

✔ миска (почти без трещин)

✔ набор светоотражающих ложек

✔ кусок ткани с милым логотипом (который тихо пищал, когда его трогали)

✔ несколько полезных инструментов

✔ и три подозрительные коробочки, которые Фрит радостно назвал «Лут F-категории»

— Всё! — объявил он. — У нас теперь есть… ну, почти дом.

— Почти, — повторил Лек, глядя на огромную мягкую игрушку в виде банана, которая внезапно начала шептать: «Купииии меняяяя…»

Он вздохнул.

— Почему мне кажется, что это только начало?

Мила улыбнулась уголками губ.

— Потому что ты начинаешь думать, как бренд.

И в этой фразе было чуть больше тепла, чем просто слова.

Барахолка разрасталась вокруг них, как огромный музей странностей, который никто никогда не собирался курировать. Стоило пройти пару метров от входа — и мусор превращался не просто в мусор, а в экспонаты эпохи безвкусного маркетинга: от гигантских резиновых уточек с логотипами микрокредитов до светящихся носков «Акция -50%, если покупаешь второй носок бесплатно». Лек уже ощущал, как его мозг начинает отказываться воспринимать реальность, но продолжал копаться — упрямо, азартно, с подростковым сюрреалистическим энтузиазмом.

— Так… это мусор… это мусор с шипами… это мусор, который пытается уйти… — бурчал он, аккуратно возвращая в коробку какую-то вибрирующую кружку, у которой вместо ручки была рука.

Фрит обернулся с громким хрустом флуоресценции.

— Мусор — это состояние души. Тут главное — слушать интуицию, Лекс. Чтобы найти артефакт, нужно почувствовать зов.

— Да я чувствую зов… — проворчал Лек. — Зов вот этого браслета, который орёт «КУПИ МЕНЯ» третий раз подряд.

Мила тихо рассмеялась.

— Артефакт сам даёт о себе знать. Не переживай. Ранние вещи обычно… не слишком сильные, но полезные.

Лек вздохнул и заглянул под свисающий баннер, где на куче хлама стояла коробка, заклеенная пожелтевшей лентой. На ней было написано:

«НЕ ОТКРЫВАТЬ (если нет чувства юмора)».

— Это про меня? — он нахмурился.

— Это про всех нас, — отозвался Фрит. — Открывай, Горький Опыт — лучший учитель ранга F.

Лек наклонился, осторожно сорвал ленту, поднял крышку — и…

Из коробки вылезла огромная туча пыли, чихнула на него, и Лек рухнул на спину.

— АПЧХИ!!!

Мила тут же подняла руки — магия подсветки смягчила облако, разметала его в стороны.

— Осторожнее…

— Я ПЫТАЛСЯ! — буркнул Лек, отряхиваясь.

И только теперь он заметил то, что лежало внутри коробки.

Старый, покорёженный, полностью ржавый… **мегафон**.

Огромный, грязный, с трещинами и облезшей наклейкой «ГОЛОС БРЕНДА!». Он выглядел так, будто через него последние десять лет кричали акции распродаж на рынках третьего круга.

— О, да ладно! — Фрит аж присвистнул. — Это же мегаклассика! Ранговый мусорный артефакт!

— Это… что, важно? — Лек медленно поднял ржавый рупор. Он был тяжёлым, как чувство ответственности перед дедлайном.

Мила подошла ближе, осторожно рассматривая находку.

— Это **усилитель харизмы**. Очень древний тип артефактов. Они редко встречаются в работающем состоянии… но если он включится, то твои речевые атаки будут в разы сильнее.

Лек широко раскрыл глаза:

— Серьёзно?!

— Серьёзно-серьёзно, — подтвердил Фрит. — У меня был знакомый, кто таким криком одну рекламную тварь распылил. Правда, вместе с дверью. И половиной кухни. Но главное — эффект есть!

Лек поставил мегафон на землю и попробовал взять его двумя руками.

Внутренний подростковый энтузиазм вскипел:

«ВСЁ! Вот оно! МОЙ первый артефакт! Сейчас… сейчас что-то случится! Сейчас будет вспышка, магия, взрыв, золотой свет—»

Мегафон издал дребезжащий, жалкий звук:

— бээээээ…

И развалился у него в руках на две половины.

— …

— …

— Потрясающе, — сказал Фрит, падая на колени от смеха. — Просто… потрясающе. Артефакт года.

Мила поспешила к Леку, который сидел на земле с выражением «я хочу умереть второй раз».

— Лекс… он ещё может работать. Дай посмотреть.

Он протянул ей обе половинки, лицо горело красным, уши пульсировали, а внутри бушевала смесь стыда, гнева и истеричного смеха.

Мила аккуратно провела по мегафону пальцами — и лёгкая золотистая магия подсветила трещины.

Металл соединился. Пыль с него слетела.

Ржавчина отвалилась кусками.

На поверхности вспыхнуло тусклым светом слово:

**Усилитель +1**

— Он работает, — сказала Мила, передавая его обратно. — Просто старый. И капризный.

Лек поднёс мегафон к губам.

— Проверка… один… два…

Мегафон вздрогнул,

Лек сидел на куче мягких игрушек-бананов, держа под мышкой свой новый-старый мегафон, и вдруг почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло — тихо, но резко, будто Система коснулась нервного окончания его прошлого. Воздух вокруг дрогнул, и гетто растворилось на секунду, будто кто-то смахнул фильтр «мусор» и включил старую корпоративную реальность.

Его сознание провалилось — как в плохо отрендеренный видеоролик.

**Флэшбэк накрыл.**

Он снова сидел в офисе.

Белые стены. Кофе, который пах не бодростью, а отчаянием. Креативная группа спит на ноутбуках. На стене висит огромный плакат клиента:

**«Белоснежная-24: чистота, которой вы боитесь!» **

Артём тогда смотрел на эту фразу и думал:

*«Почему — боитесь?!»*

Ответ пришёл от начальника отдела маркетинга:

— Ну давай, Артём. Чё-то пугающее нужно. Мы хотим страх. Сейчас страх продаётся.

Артём моргнул.

— Страх… пасты?..

— Да! Чтобы люди почувствовали, что, если НЕ КУПЯТ — всё, конец зубам, смерть эмали, ад кариеса, врач-сыщик найдёт их даже ночью. Нам нужна угроза! Драма! Пусть паста будет как супергерой, который спасает, когда враг уже почти откусил челюсть!

Артём тогда впервые задумался, что рекламная реальность куда страшнее любого фантастического мира.

Он взял маркер. Подошёл к доске.

И начал писать.

— «Не чистишь — теряешь».

— Не то! Больше ужаса!

— «Кариес придёт ночью».

— Ещё!

Артём почувствовал что-то кислое под языком — смесь усталости и безумия.

Он вдохнул. И выдал:

— **«Если ты не чистишь зубы — они чистят ТЕБЯ» **.

В комнате настала пауза.

Длинная.

Начальник медленно выдохнул.

— Это… гениально. Жуть. Ужас. Прямо кусает за мозг. Берём!

А Артём подумал:

*«Я только что сделал пасту маньяком…» *

Через неделю в метро висели плакаты с огромным набором зубов, которые выглядывали из темноты и шептали:

**«Мы идём.» **

Дети плакали. Взрослые нервно смеялись. Продажи выросли. Клиент прислал торт.

А Артём понял, что создал монстра — и что в рекламе монстры часто эффективнее, чем правда.

Флэшбэк рассыпался, как глитч.

Лек моргнул.

Вернулся гетто, запах пыли, мягких игрушек, ржавого железа.

Фрит стоял над ним, держа в руках два уродливых браслета.

— Ты опять завис? Минуты три смотрел в пустоту, как баннер без загрузки.

Мила присела рядом, её взгляд мягкий, но внимательный.

— Что увидел?

Лек провёл ладонью по лицу.

— Прошлую жизнь. Про… зубную пасту.

— О-о, — Фрит присвистнул. — Судя по твоему выражению, это была ТЕМНАЯ паста.

— Скорее… злая, — буркнул Лек. — Я продавал страх. Люди покупали. И я думал, что это нормально.

Мила улыбнулась чуть теплее.

— Реклама редко бывает чистой. Но теперь у тебя есть шанс создать другую.

Лек посмотрел на мегафон.

И впервые подумал:

«Может, я могу делать не только страшное… но и сильное.»

После странного флэшбэка про зубную пасту Лек чувствовал себя слегка перекошенным — будто мозг всё ещё держал в памяти те ужасающие плакаты из метро, где зубы выглядывали из темноты, а теперь ему предстояло снова изображать уверенность и силу. Фрит же сиял, как фонарь на скидочной ярмарке, явно горя желанием продолжить тренировку.

— Ну что, господин «Я не падаю, я возвращаюсь», — начал он, крутя свой скейт так, что тот посвистывал, — попробуем повторить вчерашний супервыстрел? Только без запуска меня в орбиту!

— Я не знаю, сработает ли, — буркнул Лек, прижимая к груди ржавый мегафон. — Это всё было… ну… по-настоящему. В моменте.

Мила мягко улыбнулась, подойдя ближе.

— Слоган — это не всегда вдохновение. Иногда — навык. Попробуй просто поймать то ощущение внутри.

Лек попытался вдохнуть глубже — но подростковое тело предательски среагировало: дыхание сбилось, живот свело нервным комком, ладони вспотели.

«Чёрт… ну почему я не могу быть спокойным хотя бы ДВА ЧАСА?!»

Он поднял мегафон, как будто это могло сделать его сильнее, и встал в центр барахолки, вокруг — коробки, манекены, баннеры, мягкие игрушки.

Фрит с Милей остановились по бокам, внимательно глядя на него.

— Ладно… — выдохнул Лек. — Давайте. Только… ну… если что, ловите меня.

— Если опять полетишь? — ухмыльнулся Фрит.

— Если опять ОРУ, — уточнил Лек, покраснев.

Он снова поднял мегафон.

Ощутил лёгкое покалывание в пальцах.

Почувствовал знакомое тепло под рёбрами.

— **Я… Я—**

И тут…

Внутри живота громко, отчётливо, издевательски…

**БУУП.**

Это был не магический выброс.

Это был самый обычный, смертельный, человеческий,

**подростковый пу**.

— О, БОЖЕ, — прошептал Лек, побелев. — НЕТ. НЕТ-НЕТ-НЕТ—

Фрит согнулся пополам.

— ЭТО ЧТО, НОВЫЙ ВИД АТАКИ?! «ГАЗОВОЙ БРЕНД»??!!

— ФРИИИИТ!!!

Мила закрыла рот рукой, пытаясь не расхохотаться, и только глазами показывая: «пусть Фрит подавится своим смехом, но… это действительно было смешно».

Лек стоял в оцепенении.

Сердце билось так, будто его пытался убить собственный стыд.

Лицо пылало. Уши полыхали. Колени дрожали.

— Я… я… это НЕ Я! — попытался выкрикнуть он. — То есть Я, но не я! Это… это напряжение! Магия! Я НЕ ПЫТАЛСЯ АТАКОВАТЬ МИРОМ ЗАДНИЦЕЙ!!!

Фрит уже катался по полу, полностью бессильный от смеха.

— Лекс… остановись… пожалуйста… это лучшая тренировка в моей жизни… я… я УМРУ!!!

Мила подошла, положила руку Леку на плечо — мягко, успокаивающе.

— Всё хорошо… правда. Такое бывает. Тело реагирует сильнее, чем ты думаешь. Магия тоже… иногда давит не туда.

— НЕ ТУДА?! — Лек едва не завыл. — Я хотел сделать ОСЛЕПИТЕЛЬНЫЙ СЛОГАН, а в итоге ПРОИЗВЁЛ ЗВУК, КОТОРЫЙ МОЖЕТ УБИТЬ МОЮ РЕПУТАЦИЮ!!!

— Ну… — сквозь смех выдавил Фрит, — по крайней мере, громкость была приличная. Почти магия.

— Я НЕНАВИЖУ ВСЁ!!!

Лек спрятал лицо в ладонях, чувствуя, как волна неловкости проглатывает его целиком.

Но…

В глубине этой волны…

Шевельнулось что-то странное.

Что-то похожее на горячую искру под кожей.

Магия.

Реально магия.

Она попыталась подняться — и сорвалась не туда.

Фрит позже будет рассказывать:

— У Лекса магия прошла через «задний выход».

Лек — будет хотеть провалиться под землю.

А Мила — тихо улыбнётся, глядя на него так, будто этот провал был самым человеческим и самым живым, что могло с ним случиться.

После «громкого инцидента», как его тут же обозвал Фрит, барахолка ещё минут пять гудела смехом. Даже несколько мягких игрушек, валявшихся по соседству, начинали тихо посапывать, как будто улавливали атмосферу неловкого веселья. Лек же стоял красный как логотип дешёвой скидочной сети и пытался сохранить остатки достоинства, удерживая мегафон так, словно тот был щитом от позора.