Идеальное убийство

— На карнавале будет открытый театр, — сказала она. — Мы будем участвовать в спектакле. Я переработала сценарий так, чтобы он стал нашей ловушкой.

Алина встала у доски и начала объяснять:

— В центре сюжета — Вороний король, дух смерти. Он предупреждает героя о гибели. Соколиный король — охотник, который выслеживает свою жертву. Возлюбленная — та, кого спасают. И Дантес — дуэлянт, который появляется в финале и решает судьбу Соколиного короля.

Она посмотрела на Даниила.

— Ты — Вороний король. Ты появляешься первым. Твои слова — загадки. Ты предупреждаешь, но не спасаешь.

Даниил кивнул.

— А я? — спросила Маша.

— Ты с Витой и Никой — Тени. Вы будете двигаться по сцене и произносить хоровые реплики. Это создаёт фон.

— А я? — спросил Миша.

— Ты с Яном будете в зале, в первых рядах. Если что-то пойдёт не так — вы поднимаетесь на сцену.

— Хорошо, — сказал Ян.

— Я — Соколиный король, — сказала Алина, и все уставились на неё. — Но не я. Я должна выманить Элеонору на сцену. Она не удержится, когда увидит, что кто-то занял её место. Я выйду в маске Сокола, она выйдет следом и попытается переиграть меня. И тогда я уступлю ей роль.

Саша смотрел на неё.

— А я — Дантес, — сказал он, и это был не вопрос.

— Да, — ответила Алина. — Ты появляешься в конце и завершаешь игру.

Алина раздала листки с текстом.

Вороний король (Даниил):

«Слышишь крик? Это сокол ищет добычу. Слышишь стон? Это ворон пришёл за тобой. Ты выбираешь, герой: стать жертвой или стать охотником?»

— Твоя задача — говорить медленно, с паузами. Ты — не человек, ты — голос судьбы, — сказала Алина.

Тени (Маша, Вита, Ника):

«Тот, кто ищет, тот и найдёт. Тот, кто ждёт, тот дождётся. Но кто из них останется?»

— Вы двигаетесь по сцене как тени, не останавливаясь. Говорите хором, синхронно, — сказала она.

Соколиный король (Элеонора, которая выйдет по ходу действия):

«Кто здесь говорит о смерти? Кто смеет угрожать мне? Я выслеживаю свою добычу. И я не отступлю.»

— Она не знает, что это ловушка, — сказала Алина. — Она выйдет, чтобы переиграть меня. Я отдам ей роль, и она поверит, что победила.

Возлюбленная (Алина):

«Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты делаешь. Ты думаешь, что я слепа? Я видела всё. Я просто молчала.»

— Я говорю это ей в лицо, — сказала Алина. — Она должна понять, что я знаю правду. Но она не должна понять, что это ловушка.

Дантес (Саша):

«Соколиный король, твоя игра окончена. Ты не уйдёшь отсюда живым.»

— Это последние слова, которые она услышит, — сказал Саша.

— Ты появляешься в финале, — сказала Алина. — После твоих слов — мы переходим к похищению.

План А. Спектакль и похищение

Алина обвела взглядом всех, кто сидел за столом.

— Мы идём по плану А. Элеонора выходит на сцену. Она играет Соколиного короля. Мы играем свои роли. Всё идёт по сценарию. Мы даём ей почувствовать себя королевой. Она будет наслаждаться моментом.

Она посмотрела на Сашу.

— Ты — Дантес. Ты появляешься в финале и произносишь свои слова. Я — Возлюбленная. Я говорю ей правду в лицо. Она должна понять, что это не просто спектакль.

Она перевела взгляд на Даниила.

— Ты — Вороний король. Ты предупреждаешь её. Но она не слушает. Она слишком уверена в себе.

— А что потом? — спросила Маша.

— После того как Дантес произносит свои слова, мы создаём суматоху, — сказала Алина. — Тени (это вы, Маша, Вита, Ника) начинают двигаться быстрее, закрывая собой обзор. В этот момент я подхожу к Элеоноре, беру её под руку и говорю, что спектакль закончен, и нам нужно за кулисы.

— Она не пойдёт, — сказал Ян.

— Пойдёт, — ответила Алина. — Она будет в образе. Она будет думать, что это часть спектакля. А когда мы окажемся за кулисами — Даниил и Саша будут ждать.

Она посмотрела на них.

— Вы забираете её и выводите через служебный выход. Всё должно быть тихо и быстро.

— А если она начнёт кричать? — спросил Миша.

— Тогда мы переходим к плану Б.

План Б. Тихое похищение

— Если Элеонора не выходит на сцену, — сказала Алина, — мы забираем её в толпе. Миша и Ян блокируют выходы. Вита и Ника создают суматоху — роняют вещи, начинают спорить, отвлекают внимание. Я подхожу к ней, якобы случайно, и говорю, что мне нужно поговорить с ней наедине. Я веду её за кулисы. Там её ждут Даниил и Саша.

— А если она не пойдёт? — спросила Вита.

— Я скажу, что хочу объясниться, — ответила Алина. — Что я хочу закончить наши старые счёты. Она не удержится. Ей будет интересно. Она пойдёт за мной.

Она посмотрела на всех.

— За кулисами мы забираем её и выводим через служебный выход. Всё должно быть быстро и бесшумно.

План В. Отключение света

— Если Элеонора начнёт кричать или привлекать внимание, — сказала Алина, — мы переходим к плану В. Миша, ты отключаешь свет. Мы используем темноту, чтобы схватить её и вывести через боковой выход. Все будут в панике, никто не заметит.

Миша кивнул.

— Я могу сделать это. Нужно только знать момент.

— Ты ждёшь моего сигнала, — сказала Алина. — Если я поднимаю руку — отключаешь свет.

Она обвела всех взглядом.

— Мы работаем чётко. Без паники. Без лишних движений. Мы делаем это — и мы делаем это чисто.

Когда все разошлись по своим местам, Алина осталась одна в подвале. Она смотрела на доску с планами и чувствовала, как внутри неё поднимается холодное спокойствие.

Она услышала шаги и не обернулась. Это был Ян.

— Ты что-то не договариваешь, — сказал он, и это был не вопрос.

— Я всегда чего-то не договариваю, — ответила она.

Он подошёл ближе и остановился напротив.

— Я видел, как ты смотрела на ту бутылку в баре. Красное вино. Ты думала о чём-то.

Алина подняла на него глаза. На мгновение ей показалось, что он видит её насквозь.

— Ты знаешь, что есть четвёртый план, — сказал он. — Я вижу это. Ты не говоришь о нём, но он есть.

Алина молчала. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри неё всё сжимается.

— В Шекспире есть сцена, — сказала она тихо. — Где все умирают от выпитого вина. Это один из самых старых приёмов в театре.

— И ты думаешь использовать его? — спросил Ян, и в его голосе не было осуждения — только интерес.

— Я думаю, — сказала Алина, — что если наши три плана провалятся, у меня должен быть последний шанс. Не для всех. Только для неё.

Ян смотрел на неё долго. Потом он кивнул.

— Ты знаешь, что это рискованно, — сказал он.

— Я знаю, — ответила Алина. — Но если она поймёт, что мы задумали, если она начнёт сопротивляться... у нас должен быть выход. Быстрый. Чистый. Как в старых трагедиях.

— И кто будет это делать?

Алина встретилась с ним взглядом. Она не колебалась.

— Я. Это моя ответственность. Если спектакль провалится — я сделаю это сама. Ты не должен никого впутывать.

Ян хотел что-то сказать, но замолчал.

Она отвернулась и посмотрела на доску.

Даниил и Саша стояли в коридоре. Они не планировали подслушивать — просто хотели поговорить с Алиной. Но когда они услышали голос Яна, они остановились.

— В Шекспире есть сцена, — донёсся голос Алины. — Где все умирают от выпитого вина.

Даниил замер. Он смотрел на Сашу, и в его глазах была тревога.

— Она собирается сделать это сама, — прошептал Саша.

— Я слышу, — ответил Даниил.

Они стояли в тишине, слушая, как Алина говорит о том, что это её ответственность. О том, что она не хочет никого впутывать.

— Если она сделает это — она не сможет жить с этим, — сказал Саша.

— Поэтому мы не дадим ей сделать это, — сказал Даниил.

Когда Ян вышел из подвала, Даниил и Саша уже стояли в тени. Он прошёл мимо, не заметив их. Они подождали, пока его шаги затихнут, и вошли в подвал.

Алина стояла у стола, глядя на доску. Она обернулась, услышав шаги.

— Вы слышали, — сказала она, и это был не вопрос.

— Мы слышали, — ответил Саша.

— И вы не остановите меня, — сказала она.

— Мы не будем останавливать тебя, — сказал Даниил, и его голос был ровным. — Мы будем рядом. Если ты решишь сделать это — но мы не дадим тебе сделать это одной.

Алина смотрела на них, чувствуя, как внутри неё поднимается что-то тёплое. Она хотела сказать что-то, но не могла найти слов.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Тогда вы будете рядом.

Она отвернулась к доске, и они стояли в тишине, глядя на неё. Она смотрела на планы, написанные на доске, и знала, что завтра всё изменится.

— Мы сделаем это, — сказала она тихо. — Мы сделаем это вместе.

Утро встретило их серым, прохладным светом. Все собрались в подвале, чтобы в последний раз пройти сценарий перед карнавалом. Алина стояла у доски, держа в руках листки с текстом.

— Мы репетируем один раз, — сказала она. — План А. Всё по сценарию. Никаких импровизаций.

Даниил вышел на центр подвала, играя Вороньего короля. Его голос звучал глухо и ровно.

Вороний король:

«Слышишь крик? Это сокол ищет добычу. Слышишь стон? Это ворон пришёл за тобой. Ты выбираешь, герой: стать жертвой или стать охотником?»

Маша, Вита и Ника встали в тени, двигаясь медленно и синхронно.

Тени (хором):

«Тот, кто ищет, тот и найдёт. Тот, кто ждёт, тот дождётся. Но кто из них останется?»

Алина наблюдала за ними, поправляя детали. Она подошла к Даниилу и чуть поправила его позу.

— Ты должен стоять неподвижно, — сказала она. — Ты — не человек. Ты — голос судьбы. Ты смотришь в зал, но не видишь никого.

Даниил кивнул, замирая.

Сцена. Появление Соколиного короля (репетиция)

Саша вышел на центр, играя Дантеса. Его голос был холодным, точным.

Дантес:

«Соколиный король, твоя игра окончена. Ты не уйдёшь отсюда живым.»

Алина смотрела на него, чувствуя, как внутри неё поднимается что-то тёплое. Она подошла к нему и поправила его позу.

— Ты должен стоять прямо, — сказала она. — Ты — тот, кто завершает игру. Ты не сомневаешься.

Саша посмотрел на неё и кивнул.

— Хорошо, — сказал он.

Сцена. Возлюбленная (репетиция)

Алина вышла на центр, надев белую маску. Её голос звучал ровно, но внутри всё дрожало.

Возлюбленная:

«Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты делаешь. Ты думаешь, что я слепа? Я видела всё. Я просто молчала.»

Даниил смотрел на неё из-под маски. Саша стоял в тени, наблюдая. Они оба чувствовали, что это не просто репетиция. Это была её исповедь.

Маша тихо сказала Вите:

— Она говорит это не для спектакля. Она говорит это для нас.

Вита кивнула, не сводя глаз с Алины.

Когда репетиция закончилась, все разошлись. Алина осталась стоять в центре подвала, глядя на пустую сцену, которую они создали из стульев и ткани.

Даниил подошёл к ней.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально, — ответила она, но голос её дрожал.

— Это не просто репетиция, — сказал он.

Алина повернулась к нему. Она сняла маску и посмотрела на него.

— Я должна сделать это, — сказала она. — Я должна закончить это.

Даниил взял её за руку.

— Я знаю.

Глава 10.1

Часть первая

Карнавал начался ровно в восемь вечера. Осеннее небо уже начало темнеть, уступая место глубокой синеве, в которой зажигались первые звёзды. Воздух был прохладным, но не холодным — тем приятным осенним холодком, который заставляет вдыхать глубже и чувствовать себя живым. Пахло жареным мясом, карамелью, мокрыми листьями и чем-то сладким, что доносилось из палаток с десертами.

У главного входа в парк стояла проверка. Двое мужчин в строгих чёрных костюмах с планшетами в руках сканировали приглашения. За их спинами, в глубине аллеи, уже виднелись огни — тысячи гирлянд переплетались над головами, создавая светящийся туннель, фонари мерцали тёплым оранжевым светом, а светящиеся арки переливались всеми цветами радуги. Оттуда доносилась живая музыка: трубы, барабаны, скрипки, смех сотен голосов, звон бокалов и топот танцующих ног.

Алина вышла из машины и остановилась на мгновение, глядя на вход. Ветер играл с её волосами, и она машинально поправила прядь, убирая её за ухо. Она сжимала в руках пачку пропусков — каждый был подписан, каждый был готов. Бумага приятно шершавила пальцы, и она чувствовала, как лёгкая дрожь пробегает по рукам — не от холода, от напряжения.

Она стояла и смотрела на огни, на людей в костюмах и масках, которые мелькали в проходе. Сердце билось ровно, но глубоко внутри, где-то в груди, затаился холодный комок. Она ждала этого момента слишком долго, чтобы сейчас испугаться. Слишком долго, чтобы отступить.

— Ты готова? — спросила Вита, подходя к ней сзади.

Алина не обернулась. Она продолжала смотреть на вход, на огни, на маски, которые проплывали мимо.

— Я всегда готова, — ответила она, и голос её звучал ровно. — Просто не всегда знаю, к чему.

Она повернулась к остальным. Все уже вышли из машин, стояли вокруг неё полукругом, и каждый был в своём образе.

Даниил стоял в чёрном костюме, расшитом золотом, на лице чёрная маска с золотыми узорами. Золото мерцало при свете уличных фонарей, и он выглядел как тёмный аристократ, сошедший со страниц старой книги.

Саша стоял в чёрном костюме с серебряными узорами, на лице чёрная маска с серебром. Серебро переливалось холодным блеском, делая его образ более сдержанным и загадочным.

Маша была в красном платье с золотыми узорами, на лице красная маска с высокой короной-гребнем. Она выглядела как настоящая королева — гордая, опасная, красивая. Платье струилось до самого пола, и каждый её шаг казался уверенным и величественным.

Вита была в длинном белом платье, расшитом серебряными нитями, на лице белая маска из перьев. Она выглядела как призрак или видение — лёгкая, почти невесомая. Перья касались её плеч, и она казалась нереальной в этом свете.

Ника была в тёмно-синем плаще с шахматным узором, на лице маска из тёмно-синего бархата. Она выглядела как стратег, готовый к игре. Её образ был строгим и продуманным, и в нём чувствовалась сила.

Миша был в чёрном плаще, переливающемся от синего к фиолетовому, в руке веер из игральных карт. Он выглядел как карточный король, готовый рискнуть всем. Он перебирал карты пальцами — нервная привычка, которую он не мог контролировать.

Ян был в чёрном плаще, на лице маска улыбки и грусти. Одна сторона его лица улыбалась, другая — грустила. Он стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел на всех с лёгкой усмешкой.

Она раздала пропуска каждому. Даниилу, Саше, Яну, Мише, Маше, Вите, Нике. На каждом было напечатано имя, на каждую роль. Пальцы её слегка дрожали, когда она протягивала их Даниилу и Саше, и она заметила, как их пальцы коснулись её — едва заметно, но она почувствовала это.

Даниил взял пропуск и кивнул. Его пальцы задержались на её руке на долю секунды дольше, чем нужно.

Саша взял свой и отвёл взгляд.

— Мы проходим вместе, — сказала она, и голос её стал деловым. — Не теряемся. Если что — я на связи.

Они кивнули, и она повернулась к входу. Сердце билось ровно, но внутри неё всё дрожало. Она сделала шаг вперёд. За ней — все остальные.

У входа их встретил контролёр. Мужчина лет сорока, в строгом костюме, с безучастным лицом, глядящим сквозь маски. Он взял пропуска, проверил их под светом фонаря — долго, внимательно — и вернул с коротким кивком.

— Проходите, — сказал он. — Приятного вечера.

Они прошли через арку, и мир вокруг изменился.

Они оказались в центре праздника, который жил своей жизнью.

Везде — маски, маски, маски. Лица, которые нельзя было прочитать. Улыбки, которые могли быть чьими угодно. Люди в костюмах кружились, смеялись, танцевали. Пахло попкорном, сахарной ватой, вином, жареным мясом, сыростью осенних листьев. Музыка переплеталась с голосами, и всё это создавало ощущение нереальности, сна, из которого не хочется просыпаться.

Прямо перед ними был фонтан. Огромный, старый, с каменными фигурами мифических существ — грифонов, русалок, драконов, которые извергали воду из раскрытых пастей. Вода в нём была подсвечена красным — густым, глубоким, почти кровавым. Отражение дрожало на поверхности, и казалось, что фонтан дышит.

— Она здесь, — сказал Даниил, подходя ближе. Его голос был тихим, но Алина услышала его сквозь шум. — Я видел её у сцены.

Алина перевела взгляд в сторону главной сцены. Там уже шло представление. Актёры в масках разыгрывали старую историю — про ворона и сокола. Слова не долетали до неё, но она знала их наизусть. Она сама написала этот сценарий, сама выбрала эту историю.

— Тогда идём, — сказала она. — Мы начинаем.

Она шагнула в толпу, и вокруг неё сомкнулись маски.

За кулисами они переоделись в сценические костюмы.

Даниил надел чёрный плащ Вороньего короля, расшитый золотом. На его лице была маска Вороньего короля — чёрная, с длинным клювом, украшенная серебряными узорами, с короной, едва заметно возвышающейся над головой. Она делала его похожим на тёмного властелина, сошедшего со страниц старых легенд. Он стоял неподвижно, и его глаза из-под маски были холодными и внимательными.

Саша надел костюм Дантеса — чёрный, строгий, без лишних деталей. Его маска была простой, но в ней чувствовалась сила. Он стоял в тени, и его руки были скрещены на груди. Он ждал своего выхода — в финале.

Маша, Вита и Ника надели чёрные плащи Теней. Они стояли в ряд, и их голоса должны были звучать хором. Маша поправила плащ, Вита затянула пояс, Ника проверила, не мешает ли ей ткань.

Алина надела костюм Соколиного короля — белый, с золотыми узорами. На её лице была маска Соколиного короля — хищная, гордая, с острым клювом. Она стояла у края сцены и смотрела на актёров.

На сцене уже шло представление. Актёры разыгрывали старую историю о любви и предательстве.

Вороний король метался по сцене, размахивая чёрным плащом:

— Ты забрала у меня свет! Ты забрала у меня воздух! Я дышу только тобой, но ты дышишь им! Я проклинаю день, когда ты встретила его!

Возлюбленная стояла на краю сцены, и её голос был чистым и печальным:

— Я не выбирала его. Я выбирала себя. И если ты не можешь этого понять — значит, ты никогда не любил.

Толпа аплодировала. Элеонора сидела в первом ряду — красное платье, маска с перьями, руки сложены на коленях. Она улыбалась. Она знала эту историю. Она знала каждое слово.

Алина стояла за кулисами и смотрела на неё. Она видела, как Элеонора поднимается со своего места, как она выходит на сцену, как становится под свет прожекторов. Она играла Возлюбленную. Она ворвалась в спектакль, как хозяйка, и актёры расступились, давая ей место.

— Я знаю, кто ты, — сказала Элеонора, и её голос звучал чисто и пронзительно. — Я знаю, что ты делаешь. Ты думаешь, что я слепа? Я видела всё. Я просто молчала.

Толпа зааплодировала. Элеонора улыбнулась под маской, и Алина видела это — она видела, как та наслаждается моментом, как она чувствует себя королевой этой сцены, этой ночи, этой жизни.

— Она украла мою роль, — прошептала Алина. Её голос дрожал, но внутри неё поднималось холодное спокойствие.

— И что ты будешь делать? — спросила Вита в наушник. Голос её был тихим, но напряжённым.

— Я выйду, — ответила Алина.

Она надела маску Соколиного короля. Пальцы её скользнули по гладкой поверхности, и она почувствовала, как маска становится частью её лица. Она шагнула в свет.

Когда Алина ступила на сцену, прожекторы на мгновение заколебались. Кто-то в толпе ахнул, кто-то зашептался. Две женщины в белом и красном стояли друг напротив друга, и между ними было расстояние, которое можно было измерить только словами.

Алина стала Соколиным королём. Она выпрямилась, и её голос, холодный и твёрдый, разнёсся над площадью:

— Кто здесь говорит о смерти? Кто смеет угрожать мне? Я выслеживаю свою добычу. И я не отступлю.

Элеонора обернулась. Их взгляды встретились сквозь маски. На мгновение все затихло — даже музыка, даже смех. Только они две, стоящие друг напротив друга в свете прожекторов.

— Ты не узнаешь меня? — спросила Элеонора, и в голосе её слышалась насмешка. — А я думала, ты всегда чувствовала меня. Даже когда я была далеко. Даже когда ты думала, что победила.

Алина не дрогнула. Она сделала шаг вперёд, и в её голосе появилась сталь:

— Я не узнаю тебя. Но я знаю, что ты пришла, чтобы бросить мне вызов. И я принимаю его.

Элеонора усмехнулась:

— Ты не знаешь, кто я. Ты не знаешь, что я могу.

— Я знаю, что ты не та, кем кажешься, — ответила Алина. — Я знаю, что ты пришла не для того, чтобы играть. Ты пришла, чтобы победить. Но ты проиграешь.

Они двигались по сцене, обмениваясь репликами, и в каждом слове чувствовалась настоящая ненависть. Элеонора пыталась догадаться, кто скрывается за маской Соколиного короля, но Алина не давала ей никаких подсказок.

— Кто ты? — спросила Элеонора, и голос её стал резче. — Я чувствую твой голос, но не вижу лица. Ты пришла, чтобы бросить мне вызов? Или чтобы умереть?

Алина приблизилась к ней почти вплотную. Она смотрела на неё из-под маски, и в глазах её горел холодный огонь:

— Если вы хотите вызвать меня на дуэль, я согласна. Но не надо казаться тем, кем вы не хотите быть.

Элеонора замерла. Она смотрела на Алину, и что-то в её взгляде изменилось. Она узнала этот голос. Она узнала эту интонацию.

— Ты... — прошептала она, делая шаг назад.

На мгновение на сцене воцарилась тишина. Толпа затаила дыхание. Никто не знал, что будет дальше.

Но спектакль должен был продолжаться.

Алина отступила на шаг, и Вороний король, игравший по сценарию, произнёс финальные слова:

— Тени! Выходите!

И на сцену вышли Маша, Вита и Ника. Они двигались в чёрных плащах, с масками на лицах, и их голоса звучали хором:

— Тот, кто ищет, тот и найдёт. Тот, кто ждёт, тот дождётся. Но кто из них останется?

Они создали суматоху. Они кружились вокруг Алины и Элеоноры, скрывая их от глаз толпы. В этот момент Алина протянула руку, чтобы схватить Элеонору за запястье. Она хотела удержать её, закончить это здесь и сейчас.

Но Элеонора вырвалась.

Она оттолкнула Алину и нырнула в толпу, исчезая среди масок и огней. Её красное платье мелькнуло в последний раз и растворилось.

Алина осталась стоять на сцене, чувствуя, как пустота разливается внутри неё.

Она поднесла руку к наушнику:

— Саша, она ушла. План А не сработал.

Через мгновение в наушнике раздался голос Саши — спокойный:

— Переходим к плану Б.

Алина выдохнула. Она опустила руку, сняла маску и посмотрела в зал, где только что исчезла Элеонора. Она знала, что это не конец. Это только начало.

Она развернулась и ушла за кулисы, оставляя сцену пустой и тихой. Толпа аплодировала, не зная, что только что стала свидетелем чужой войны.

Глава 10.2

Часть вторая

Элеонора ушла. Снова. Она скользнула между людьми, как тень, как призрак, который не желает исчезать. Её красное платье мелькнуло в свете фонарей и пропало в толпе, но Алина знала, что она не ушла далеко. Она чувствовала это. Она всегда чувствовала её.

Алина стояла у фонтана, глядя в темноту, куда исчезла Элеонора. Внутри неё всё замирало. Она знала, что сейчас решается всё. Она поднесла руку к наушнику и тихо сказала:

— Я иду следом. Ян, ты с другой стороны. Даниил и Саша — ждите у выхода. Если она попытается уйти — блокируйте.

— Понял, — ответил Ян.

— Мы на месте, — сказал Даниил.

Алина шагнула в толпу.

Вита двигалась быстро, но не бежала. Она шла сквозь людей, лавируя между танцующими парами, и её глаза не отрывались от красного пятна. Элеонора была в двадцати метрах от неё. Она шла не спеша, разглядывая украшения на прилавках, но Вита знала — она чувствует, что за ней следят.

— Она знает, — прошептала Вита в наушник.

— Не важно, — ответила Алина. — Просто подойди к ней. Сделай вид, что тебе плохо.

Вита ускорила шаг. Она приблизилась к Элеоноре почти вплотную и, сделав вид, что споткнулась, схватилась за её плечо.

— Ой, простите, — сказала она, изображая слабость. — Мне что-то плохо... голова кружится... Вы не могли бы помочь мне? Мне нужно присесть.

Элеонора остановилась. Она посмотрела на Виту и на мгновение задержала взгляд на её маске. Она не узнала её. Она видела только незнакомку в белых перьях, которая держится за неё, как за последнюю надежду.

— Вам нужно найти скамейку, — сказала Элеонора холодно. — Я не могу вам помочь.

— Пожалуйста, — повторила Вита, и голос её дрогнул. — Я сейчас упаду.

В этот момент сзади к Элеоноре бесшумно подошёл Ян. Он был в маске улыбки и грусти, и его лицо ничего не выражало. Он почти коснулся её плеча — но в ту же секунду к Элеоноре подошёл незнакомец. Мужчина в чёрной маске с золотыми узорами взял её за руку.