Идеальное убийство

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я знаю, — ответила она.

Они стояли обнявшись, чувствуя, как вода стекает с их тел. В комнате было тихо — только капли воды падали на пол и где-то вдалеке тикали часы.

— Это будет наш секрет, — тихо сказал он.

— Ты обещаешь? — спросила она.

— Обещаю, — ответил он.

Алина смотрела на него, и в её глазах была благодарность, смешанная с болью. Она знала, что это неправильно. Она знала, что они должны быть осторожны. Но в этот момент она просто хотела верить, что всё будет хорошо.

Она медленно вышла из воды, закуталась в полотенце. Саша стоял и смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Он знал, что должен уйти, но не мог заставить себя сделать первый шаг.

— Тебе пора, — тихо сказала Алина. — Скоро все вернутся.

— Я знаю, — ответил он.

Он подошёл к ней, взял её лицо в свои руки и поцеловал в лоб — нежно, почти прощаясь. Потом он развернулся и вышел из ванной, оставив её одну.

Алина стояла, глядя на закрывшуюся дверь. Она чувствовала, как внутри неё всё переворачивается. Она провела рукой по шее — там, где остались следы от его пальцев, — и закрыла глаза. Она не жалела о том, что произошло. Но она боялась того, что будет дальше.

Она оделась, привела себя в порядок и поднялась в свою комнату. В доме было тихо — она слышала, как хлопнула дверь комнаты Саши, как затихли его шаги.

Она села на кровать и снова провела пальцами по шее. Следы были отчётливыми. Она знала, что если кто-то увидит их, вопросы неизбежны. Даниил посмотрит и поймёт всё без слов. Маша заметит сразу. Нужно было что-то делать.

Она подошла к шкафу и начала перебирать вещи. Лёгкие платья, блузки с открытым воротом, топы — всё это было под запретом. Она отбрасывала одну вещь за другой, чувствуя, как внутри нарастает паника.

Наконец её пальцы наткнулись на то, что она искала. Тёмная спортивная кофта с высоким горлом-стойкой и замком-молнией. Та самая, которую она купила прошлой осенью и ни разу не надевала — слишком плотная, слишком закрытая. Но сейчас она была идеальна.

Она натянула её и застегнула молнию до самого верха. Ткань плотно облегала шею, скрывая следы полностью. Она подошла к зеркалу и повернула голову. Вроде бы ничего не видно. Только если не присматриваться. Она поправила ворот, убедилась, что ткань полностью закрывает кожу, и глубоко выдохнула. Теперь можно было спускаться.

Через несколько минут она услышала, как заурчали моторы машин. Все возвращались. Хлопали двери, раздавались голоса, смех. Дом снова наполнялся жизнью.

Алина спустилась вниз, чувствуя, как каждый шаг даётся с трудом. На кухне уже кипела жизнь — Маша наливала кофе, Миша что-то говорил, смеясь, Вита резала фрукты на доске. Все были здесь.

— О, Алина! — улыбнулась Маша. — Доброе утро, соня! Мы уже на ногах, а ты всё спишь и спишь.

Алина замерла на мгновение, но быстро взяла себя в руки.

— Доброе утро, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал легко и беззаботно.

Она подошла к столу и взяла кружку с кофе, чувствуя на себе взгляды. Никто не смотрел на неё с подозрением — всё было как обычно. Она села за стол, улыбнулась и сделала глоток.

Но в этот момент в дверях появился Саша. Он вошёл на кухню, не глядя по сторонам, но когда его взгляд упал на Алину, он замер. Его глаза остановились на её шее.

Алина встретилась с ним взглядом. Секунду они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё — и воспоминания, и страх, и обещание молчать. Саша отвёл глаза первым и сел за стол, делая вид, что ничего не произошло.

Алина сжала кружку пальцами. Пульс в виске бился быстро, но она старалась сохранять спокойствие. Она ещё раз глубоко вздохнула и сделала глоток.

Дверь на кухню открылась, и вошёл Даниил. Он был без куртки, с влажными волосами — видимо, только что умылся на улице. Он прошёл к столу, налил себе кофе и сел напротив Алины. На мгновение его взгляд скользнул по ней — и остановился на её шее.

Он заметил кофту.

Его глаза сузились. Он ничего не сказал, но Алина почувствовала, как внутри неё всё сжимается. Он смотрел на неё слишком долго. Он видел то, что не должен был видеть. Он чувствовал, что что-то не так.

— Холодно сегодня, — сказал он, и его голос был ровным, почти безразличным. — Неожиданно для такого дня.

Алина почувствовала, как её руки начинают дрожать. Она сжала кружку так, что побелели костяшки пальцев.

— Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я замёрзла.

Даниил ничего не сказал. Он просто смотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она не могла прочитать. Он кивнул и отпил кофе, но его взгляд задержался на её шее на мгновение дольше, чем нужно.

Саша смотрел на них обоих. Он знал, что Даниил что-то заподозрил. Он чувствовал это. Но он не мог ничего сделать — только молча смотреть и ждать.

Даниил поднялся из-за стола. На пороге он обернулся и посмотрел на Алину — так, что она почувствовала, как внутри всё обрывается.

— Алина, ты не подойдёшь? Я хочу показать тебе кое-что по плану.

Она знала, что это не про план. Она знала, что он хочет поговорить с ней. Она посмотрела на Сашу, но тот сидел неподвижно, глядя в свою кружку. Она должна была идти сама.

— Хорошо, — сказала она, вставая из-за стола. — Я сейчас.

Она вышла из кухни и направилась за Даниилом в подвал. Её сердце колотилось где-то в горле.

Когда она спустилась, Даниил стоял у стола, глядя на карту. Он не обернулся, когда она вошла.

— Закрой дверь, — сказал он тихо.

Алина закрыла дверь и остановилась у входа. Даниил медленно повернулся к ней. Его глаза прошлись по ней — от лица до шеи, где ткань кофты плотно облегала горло. Он подошёл ближе и остановился напротив неё.

Он притянул её к себе, и его рука скользнула по кофте по её спине. Его пальцы коснулись — он замер. Он понял, что под кофтой ничего нет.

— Хорошая девочка, — прошептал он, и в его голосе было что-то, отчего у неё перехватило дыхание.

Он обнял её за талию, притягивая к себе. Одной рукой он потянул за нижний язычок молнии на её кофте, расстёгивая. Его пальцы скользили по замку, и она чувствовала, как ткань медленно расходится. Он дошёл до шеи — и остановился. Шея осталась застёгнутой, закрывая следы на горле, но грудь была открыта, свободна.

Он посадил её на стол, запуская руки под кофту.

Он поцеловал её — жёстко, требовательно, почти отчаянно. В этом поцелуе не было нежности. Была только попытка удержать — человека, который чувствует, что теряет. И в этот момент он поднял руку на шею под кофтой, его пальцы сжались на её коже, оставляя следы. Не больно, но ощутимо. Алина простонала в ответ — тихо, почти беззвучно, но он услышал.

Даниил замер на мгновение. Его рука всё ещё лежала на её шее, и он чувствовал, как бьётся её пульс под его пальцами. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. В его взгляде мелькнуло что-то новое — понимание. Он понял.

— А я не знал, — сказал он тихо, и в его голосе появилась лёгкая усмешка.

Он провёл пальцами по её губам, глядя ей прямо в глаза. Она не отвела взгляд. Она не могла.

Он укусил её за губу — и появился металлический привкус.

Он отстранился. Его дыхание было тяжёлым.

— Просто хотел убедиться, что ты не замёрзла, — сказал он тихо.

Он отпустил её, развернулся и вышел из подвала, оставив её одну.

Алина стояла посреди пустого подвала и чувствовала, как внутри неё всё дрожит. Она провела пальцами по губам, которые ещё горели от его поцелуя. Она посмотрела на молнию — кофта была расстёгнута до шеи, шея осталась закрытой.

Поднимаясь наверх, она начала застёгивать кофту.

Когда Алина поднялась наверх, все уже сидели за столом. Она села на своё место, стараясь не смотреть на Даниила. Кофта была застёгнута не до конца — пупок оставался открытым, и она чувствовала, как воздух касается кожи.

Маша что-то рассказывала о тканях, но Алина не слушала. Она слышала только, как стучит её сердце. Она чувствовала на себе взгляд Даниила — тяжёлый, изучающий. Она чувствовала взгляд Саши — тревожный, внимательный.

Даниил, сидевший напротив, вдруг обратился к Саше. Его голос был ровным, почти безразличным, но Алина почувствовала в нём сталь.

— Саш, а ты как думаешь? — спросил Даниил, глядя на него. — Мы всё правильно планируем, или есть что-то, что мы упускаем? Может, нам стоит изменить подход? Чтобы ничего не упустить из виду.

Саша поднял глаза. В его взгляде мелькнула тень. Он знал, что это не вопрос о плане.

— Всё по плану, — ответил Саша, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы всё учли.

— Уверен? — переспросил Даниил, и в его голосе появилась усмешка. — А то я смотрю, некоторые начали... ну, скажем так, отклоняться от первоначальных договорённостей. Может, нам стоит ещё раз всё обговорить? Чтобы не было недопонимания.

Саша сжал челюсть. Он знал, что Даниил говорит не о плане. Он говорил о ней.

— Никаких недопониманий не будет, — ответил Саша, и голос его стал твёрже. — Я держу слово.

Даниил усмехнулся. В его усмешке не было веселья.

— Держишь, значит? — протянул он. — Хорошо. Будем считать, что я тебе верю.

Он перевёл взгляд на Алину. Их глаза встретились на мгновение. Он смотрел на неё, и в его взгляде было всё — и боль, и любовь, и обещание. И вопрос, на который она не знала ответа.

— Алина, — сказал он, и его голос стал мягче, но в нём всё равно чувствовалась сталь. — Ты как считаешь? Мы всё правильно делаем? Или, может, нам стоит что-то изменить в плане?

Алина почувствовала, как внутри неё всё сжалось. Она знала, что он спрашивает не о плане.

— Всё правильно, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ничего менять не нужно.

Даниил смотрел на неё долго, очень долго. Потом он медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда продолжим.

Но в его голосе было что-то, что заставило Алину замереть. Она знала, что этот разговор ещё не закончен. И она знала, что он будет продолжением того, что произошло в подвале.

Вдруг Саша резко поднялся из-за стола. Все замолчали и посмотрели на него.

— Я просто... мне нужно подышать, — сказал он и вышел из кухни, не оглядываясь.

Алина смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. Она знала, что он увидел следы на её губе. Она знала, что он понял. И она знала, что этот разговор ещё не закончен.

Даниил тоже смотрел на дверь, за которой скрылся Саша. Его лицо ничего не выражало, но Алина знала — он всё понял. И он принял это.

На улице было прохладно. Саша стоял у калитки, глядя в сад. Он слышал, как за спиной открылась дверь, и не обернулся.

— Я знал, что ты выйдешь, — сказал он, и голос его был глухим.

Даниил подошёл ближе и остановился в нескольких шагах. Он не спешил говорить — он просто стоял, глядя на Сашу. Тишина между ними была тяжёлой, почти осязаемой.

— Ты знаешь, что я понял сегодня? — сказал Даниил наконец, и его голос был спокойным, почти безразличным. — Я понял, что она не такая, как я думал. Ей нравится, когда её берут за шею. Когда сжимают так, что она не может дышать. Ты это знал?

Саша медленно повернулся к нему. Его лицо было напряжённым, но он молчал.

— Я не знаю, что у вас было, — продолжил Даниил, делая шаг ближе. — Но я знаю, что ты оставил следы на её шее. Я видел их, когда взял её за горло. Она застонала. Не от боли. От того, что знала это ощущение.

Саша сжал челюсть. Он знал, что Даниил прав.

— Ты не знаешь, что было между нами, — сказал Саша, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.

— Я и не хочу знать, — перебил Даниил. — Но я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Ты нарушил обещание первым. Ты полез туда, куда не должен был. И теперь ты удивлён, что я сделал то же самое?

Саша шагнул к нему. Теперь они стояли лицом к лицу.

— Я не удивлён, — сказал он. — Я просто хочу, чтобы ты знал: я не отступлю.

Даниил усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— Я знаю, что не отступишь. Но теперь я знаю о ней то, чего не знаешь ты.

Саша сжал кулаки. В его глазах вспыхнула холодная ярость, которую он с трудом сдерживал.

— Не надо, Даниил. Ты не лучше меня.

— Я и не говорю, что лучше, — сказал Даниил, и его голос стал тише, но в нём появилась сталь. — Я говорю, что я не боюсь быть тем, кто ей нужен. А ты? Ты боишься.

Саша смотрел на него, и в его глазах была такая же боль, как у Даниила.

— Я не боюсь, — сказал он. — Я просто уважаю её. И я буду ждать столько, сколько нужно.

Даниил покачал головой, усмехаясь.

— Жди. Но пока ты ждёшь, я буду рядом. И я не отступлю.

Глава 8

Подвал встретил их прохладой и знакомым запахом пороха, металла и бумаги. Все уже сидели за длинным столом, когда Алина спустилась с коробкой в руках. Она поставила её на стол и медленно обвела взглядом каждого.

— Маски готовы, — сказала она, и голос её звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

Она открыла коробку и начала доставать маски по одной.

— Вита.

Алина протянула ей маску из белых перьев — лёгкую, почти невесомую.

— Это... — Вита взяла её осторожно, провела пальцами по перьям. — Это как облако. Я никогда не носила ничего подобного.

— Ты будешь похожа на загадку, — сказала Маша.

— Идеально, — сказала Алина.

— Маша.

Красная, с золотыми узорами и высокой короной-гребнем. Маша схватила её и приложила к лицу, даже не дав Алине договорить.

— Я королева! — закричала она. — Смотрите, я Красная королева!

— Ты и без маски королева, — усмехнулся Миша.

— Но теперь это официально! — Маша повернулась к Алине. — Алин, это шедевр.

— Это и было целью, — улыбнулась Алина.

— Ника.

Тёмно-синий бархат с шахматным узором, в который были вплетены крошечные полевые цветы. Ника взяла маску и долго смотрела на неё.

— Шахматы... и цветы. Ты видишь меня такой?

— Я вижу тебя как стратега, — сказала Алина. — Но с чем-то живым внутри.

Ника провела пальцем по цветку и улыбнулась.

— Спасибо.

— Миша.

Лазурный бархат, переливающийся от синего к фиолетовому, с веером из игральных карт. Миша взял маску и сразу же раскрыл веер.

— Карты, риск, удача. Ты знаешь меня лучше, чем я думал.

— Ты любишь риск, — сказала Алина. — Я просто дала тебе это.

Миша усмехнулся и подмигнул.

— Тогда я буду играть по-крупному.

— Ян.

Маска двух эмоций — улыбка и грусть. Ян взял её и долго смотрел.

— Улыбка и грусть. Ты знаешь, что я всегда улыбаюсь.

— Я знаю, — сказала Алина. — Но за улыбкой ты прячешь что-то другое. Я просто дала этому место.

Ян надел маску, и все увидели, как одна сторона его лица улыбается, а другая — грустит.

— Охренеть, — сказал Миша. — Ты теперь два человека в одном.

— Или я всегда был двумя, — ответил Ян.

— Саша.

Алина протянула ему маску. Чёрный бархат с серебряными узорами. Саша взял маску и провёл пальцем по узорам.

— Серебро. Почему?

— Потому что ты сдержанный. Ты кажешься холодным, но внутри у тебя есть свет. Ты просто не показываешь его сразу.

Саша смотрел на неё долго. В его глазах была благодарность.

— Спасибо.

— Даниил.

Алина протянула ему маску. Чёрный бархат с золотыми узорами. Даниил взял маску и держал её, глядя на Алину.

— Золото. Почему?

— Потому что ты яркий. Ты не скрываешь себя. Ты показываешь всё сразу.

— И что, золото лучше серебра? — спросил Даниил, и в его голосе послышалась сталь.

— Нет, — сказала Алина спокойно. — Они просто разные. Как и вы.

На мгновение тишина стала тяжёлой.

— У вас одинаковые маски, — заметила Маша. — Только у Даниила золото, а у Саши серебро.

— Всё неслучайно, — сказала Алина. — Каждая маска — это то, как я вас вижу.

Даниил и Саша смотрели друг на друга.

— Ладно, — сказал Миша, нарушая тишину. — Если у них одинаковые маски, значит, они теперь братья?

— Или соперники, — сказал Ян, ухмыляясь.

Все засмеялись, но смех был нервным.

— Алина.

Она взяла свою маску — фарфоровую, белую, с венецианскими узорами.

— А у тебя? — спросила Маша. — Почему у тебя белая?

— Потому что я хочу быть незаметной. Я хочу, чтобы в эту ночь никто не знал, кто я.

Даниил посмотрел на неё:

— Ты будешь похожа на аристократку прошлого века. Такую, за которой никто не увидит настоящего лица.

Алина подняла на него глаза.

— Именно, — сказала она.

Когда маски были розданы, Алина подошла к столу, где лежала ткань. Она посмотрела на рулоны, потом на часы.

— Маски готовы, — сказала она. — Остались костюмы. Три. Два плаща и одно платье. Если я начну сейчас, к утру закончу.

— Если ты начнёшь сейчас, к утру ты упадёшь с иголкой в руке, — сказала Маша. — Ты не спала уже почти двое суток.

— Мы поможем, — сказала Вита.

— Что? — Алина подняла на неё глаза.

— Мы поможем, — повторила Вита. — У нас троих больше рук, чем у тебя одной.

Ника уже взяла в руки кусок ткани.

— Я могу делать плащи, — сказала она. — Если покажешь, что нужно.

Алина смотрела на них, чувствуя, как внутри неё поднимается что-то тёплое.

— Я не просила вас о помощи.

— Ты и не просила, — ответила Маша. — Мы сами предложили.

Алина улыбнулась:

— Тогда слушайте команды. Маша — пайетки на плащ Яна. Вита — кружево для платья Ники. Ника — манжеты Мише.

— Это я? Пайетки? — переспросила Маша. — Не говори потом, что я не королевская свита.

— Ты — главная королева, — сказала Алина. — А королевы знают, как пришивать пайетки.

Все засмеялись.

Даниил и Саша вошли в мастерскую. Они остановились в дверях, глядя на Алину.

— Алина, — сказал Даниил. — Может, нам тоже помочь?

— Мы можем отнести готовые вещи или подержать ткань, — добавил Саша.

Алина подняла голову. Она хотела отказаться, но увидела их лица — без напряжения, без соперничества. Просто двое, которые хотели помочь.

— Хорошо, — сказала она. — Даниил, отнеси готовый плащ Миши в гостиную. Саша — ты можешь подержать край ткани, пока я буду её кроить.

Они оба молча кивнули и взялись за дело. Без лишних слов, без соревнования. Просто работа.

Ночь. Все работают.

Девочки работали до полуночи. Алина сшивала, подгоняла, подшивала. Маша пришивала пайетки, Вита заканчивала кружево, Ника подшивала манжеты. Даниил и Саша помогали — носили готовые вещи, подавали нитки, держали ткань.

В мастерской пахло тканью и уютом. Кто-то тихо напевал, кто-то шутил, кто-то молча работал.

— Я никогда так много не шила, — сказала Вита, разминая шею.

— Я тоже, — призналась Ника. — Но это почти медитация.

Маша посмотрела на Алину, которая всё ещё работала, склонившись над очередным швом.

— Алин, ты отдыхала?

— Я отдохну, когда закончу, — ответила Алина.

Маша ничего не сказала. Она просто пододвинула к Алине чашку чая.

Когда часы пробили двенадцать, Алина отложила иголку и посмотрела на свою работу. Костюмы висели на плечиках — ровные, готовые, идеальные.

— Всё, — сказала она, и голос её дрожал от усталости и облегчения. — Мы сделали это.

Маша упала на стул.

— Я никогда больше не прикоснусь к пайеткам.

— Я тоже, — усмехнулась Вита.

— Я больше не могу смотреть на кружево, — добавила Ника.

Все засмеялись. Алина смотрела на своих друзей и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то тёплое. Она знала, что они сделали это вместе. И это было важнее, чем любая маска или костюм.

Когда все разошлись по комнатам, Даниил и Саша остались стоять в коридоре. Они смотрели на закрытую дверь мастерской, за которой Алина убирала остатки ткани.

— Она улыбнулась, — сказал Саша.

— Я видел, — ответил Даниил.

— Не тебе. Девочкам. Когда они пришли помогать.

Даниил усмехнулся:

— Ты думаешь, она улыбнулась, потому что они пришли? Или потому что она наконец-то позволила себе принять помощь?

Саша повернулся к нему:

— Может, и то и другое.

Даниил посмотрел на закрытую дверь.

— Она всегда всё делает сама. Раньше это восхищало меня. А теперь... я не знаю, что это. Желание защитить? Или страх, что она не выдержит?

Саша молчал.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросил Даниил, не глядя на него.

Саша поднял голову:

— Я чувствую, что она не одна. Даже если она думает, что одна.

Даниил кивнул:

— Тогда давай не будем мешать ей. Но будем рядом.

— Я всегда рядом, — сказал Саша.

Они стояли в тишине, глядя на закрытую дверь.

Когда первые лучи солнца проникли в окно, Алина посмотрела на свою работу. Костюмы висели на плечиках — ровные, готовые, идеальные.

Она вышла в гостиную. Там уже никого не было — все разошлись по своим комнатам. Она подошла к окну и посмотрела на сад, залитый утренним светом.

Она слышала шаги за спиной. Она не обернулась — она знала, кто это.

— Ты не спала, — сказал Даниил.

— Не могла, — ответила она.

Он подошёл ближе и встал рядом. Они стояли в тишине, глядя на утренний сад. Она чувствовала его присутствие, его дыхание, его тепло.

— Костюмы готовы, — сказала она.

— Я знаю. Я видел.

Она повернулась к нему. На мгновение их взгляды встретились.

Когда все спустились в гостиную, на плечиках уже висели готовые костюмы. Алина стояла у стола, глядя на свою работу, и чувствовала, как внутри неё поднимается странное спокойствие. Она сделала всё, что могла. Теперь оставалось только надеть это.

— Ну что, — сказала она, обводя всех взглядом. — Давайте примерять.

Первой к плечикам подбежала Маша. Она схватила свой костюм — красное платье с золотыми узорами, которое идеально сочеталось с её маской.

— Я сейчас! — крикнула она и скрылась за ширмой.

Через минуту она вышла. Все замерли. Красное платье сидело идеально, золотые узоры переливались при свете, а маска делала её похожей на настоящую королеву.

— Ну как? — спросила Маша, и в её голосе слышалось нетерпение.

— Ты выглядишь так, будто готова править миром, — сказал Миша.

— Я и так правлю, — ответила Маша, поправляя корону.

Все засмеялись.

Вита подошла к своему костюму — длинному белому платью, расшитому серебряными нитями. Она надела его и прикрепила маску из белых перьев. Её лицо стало почти нереальным, словно она была призраком или видением.

— Ты как будто сошла со старой фотографии, — сказала Ника.

— Или из старинного романа, — добавила Алина.

Вита повернулась к зеркалу и улыбнулась.

— Мне нравится, — сказала она.

Ника надела свой костюм — тёмно-синий плащ с шахматным узором. Маска из бархата дополняла образ, делая её похожей на шахматную королеву, готовую к игре.

— Я чувствую себя стратегом, — сказала она, глядя на себя в зеркало.

— Ты и есть стратег, — сказала Алина.

Миша уже стоял в своём костюме — чёрном плаще, переливающемся от синего к фиолетовому. Веер из карт был у него в руке, и он смотрелся так, будто вышел из казино.

— Я готов к игре, — сказал он, раскрывая веер.

— Ты всегда готов, — усмехнулся Ян.

Ян накинул свой плащ — тёмно-серый, с серебряными нитями. Его маска — улыбка и грусть — делала его лицо почти неузнаваемым.

— Ты теперь два человека в одном, — сказала Вита.

— Я всегда был двумя, — ответил он.

Саша надел свой костюм — чёрный, с серебряными вставками. Его маска лежала на столе, и он взял её, но не торопился надевать.

— Ты тоже? — спросил Даниил, стоя рядом с ним.

— Я хочу посмотреть на всех сначала, — ответил Саша.

Даниил надел свой костюм — такой же чёрный, но с золотыми вставками. Он взял маску и держал её в руках, глядя на Алину.

— Ну что, — сказал он. — Как мы выглядим?

— Как те, кто готов идти до конца, — ответила Алина.

Она надела свой костюм — белое платье, которое делало её похожей на фарфоровую куклу. Маска полностью закрывала лицо, оставляя видными только глаза.

Она подошла к зеркалу и посмотрела на себя. В отражении была незнакомка — холодная, неприступная, идеальная. Именно такой она хотела быть. Именно такой она должна была стать.

— А ты? — спросила Маша, подходя к ней. — Ты готова?

Алина повернулась к ней. На мгновение она забыла, что за маской её лица не видно.

— Я готова, — сказала она.

Когда все разошлись по комнатам, Алина осталась стоять у зеркала. Она смотрела на своё отражение и чувствовала, как внутри неё поднимается холодное спокойствие. Она не знала, что будет завтра. Она не знала, как они справятся с тем, что должно было случиться. Но в этот момент она знала одно: она сделала всё, что могла. И теперь всё зависело от того, что они сделают с этим.

Она сняла маску и посмотрела на своё лицо. Она была готова.

Глава 9

Подвал снова собрал всех за длинным столом. На этот раз перед ними лежали не карты и не схемы — а листки с текстом. Алина стояла у доски, на которой уже был набросан сценарий.