Наследница тёмного мага. Исцеление тьмой

Машина медленно затормозила. За рулём оказался мужчина, с неподдельным интересом рассматривающий обоих.

—

Подвезти?

—

Не откажемся, — ответил Оскар, и после одобрительного кивка мужчины открыл для Мусони заднюю дверь.

Оказавшись внутри, она посмотрела на незнакомца и всё внутри сжалось в тугой комок. Оскар обходил автомобиль сзади, чтобы сесть рядом. Внезапно машина заревела и дёрнулась вперёд. Всё внутри Мусони оборвалось от страха. Сердце подскочило к горлу и выплясывало в бешеном ритме. Дыхание перехватило, а в мыслях образовался хаос.

Сверкнув зеленоватыми линзами очков, мужчина повернул лицо через плечо, когда машина резко остановилась.

Нет. Это не он. Но до ужаса похож. Вдобавок эти очки, создающие эффект смены радужки глаз…

—

Дурацкая педаль, стоит маленько ослабить нажатие, тут же рвёт вперёд, — пояснил мужчина извиняющимся тоном, когда Оскар открыл дверь.

Мусони заметила, как грудь Оскара вздымается чуть выше обычного, как его ноздри жадно втягивают воздух, а оттенок лица медленно возвращался от сероватого к привычно бледному. Он молчаливо занял место, но губы стали заметно тоньше, особенно нижняя. Даже сбоку видно, как сузились его зрачки, став дикими.

Машина тронулась с места, Оскар смотрел в сторону.

—

Вы что, путешественники? Или заблудились? Я не видел брошенных авто по пути, — интересовался мужчина.

—

Мы из Соулграда, — ответил Оскар, а брови Мусони взлетели вверх.

—

Не слышал о таком городе, — отозвался мужчина, задумавшись. — А в Санкт-Сангвии какие дела?

—

Нам нужен порт, — также простодушно ответил Оскар.

Странно. Раньше всё, что касалось их дел, планов, и тем более магического мира, советовали держать в секрете. По крайней мере так говорил Том, а Оскар не отрицал. Что-то поменялось с тех пор, или эти правила работают не везде? Вслух Мусони только негромко покашляла, но Оскар не внес ясность, по-прежнему глядя в окно.

—

Значит, всё-таки путешественники. Я тоже, в своем роде отношусь к таковым. Три дня в пути. Еду из Авелии. Там, знаете ли, такооое произошло, — он протянул последние слова, вцепившись пальцами в волосы. — Огромный кусок города снесло под основание! Слышали? Я ехал по границе этого разрушения, как по лезвию ножа! Меня чудом не зацепило, когда рядом обрушился огромный небоскрёб!

—

Ну ничего себе, — без эмоций отозвался Оскар, скользнув мимолетным взглядом по сжимающимся кулакам Мусони. — Вы знаете, чем вызвано разрушение?

—

Говорят, подрыв. Там вроде как торжество какое-то проходило, у местной шишки. Я человек простой, в такие вещи предпочитаю не вникать. Но надо думать, насолил он кому-то по-крупному, раз его ТАК убрали.

Знал бы этот человек, что виновник подрыва в одной машине за спиной.

Лес расступался, и машина медленно взбиралась на заметное возвышение. Санкт‑Сангвия встречала их блеском металлических крыш. Совсем не похожая на Авелию, вся в золотых тонах, она раскинулась на холме простыми жилыми и офисными домами; только центр города тянулся ввысь — зелёные шпили и небоскрёбы причудливых, изогнутых форм с пёстрыми стёклами. На общем золотом фоне эта зелёная сердцевина смотрелась особенно эффектно.

Сердце города не понравилось Мусони. Небоскребы отдалённо имеют схожесть с Авелией, а значит, с Обелиском. А может всё дело в мужчине, чей профиль она старалась не рассматривать. Сходство с лордом, небоскрёбы — как призраки прошлого, что ещё не отпустило, ей всюду виделась угроза.

—

В очередной раз убеждаюсь, что элита – прогнившие люди. В своих разборках они не думают о простых людях, им без разницы сколько будет жертв, — продолжал рассуждать мужчина. — Хорошо, что Санкт-Сангвия далека от подобных. Если бы не землетрясения и северные потоки – не город, а рай. Тихо, мирно, стабильно. Город медленно растёт, уровень преступности минимальный. Что ещё нужно?

—

Капелька магии бы ему не помешала, — отозвался Оскар, и мужчина в ответ хмыкнул.

—

Ну, если рассуждать в пределах разумного, то он и так волшебен. Вон какой, почти как из сказки.

—

Но эфира в нём совсем нет, — тише добавил Оскар и посмотрел на Мусони.

Погрузившись в мысли о разрушении и жертвах, вспоминая алые пятна на белоснежных одеждах и грохот со всех сторон, она сидела белее мела. Снова винила себя, проклинала магию, что не в силах обернуть время вспять. Внутри все холодело, трещало и ныло от чувства вины. Крики то переполняли её голову, то смолкали давящей тишиной.

Её пальцы леденели, несмотря на комфортную температуру в салоне, как вдруг их накрыло обжигающе горячей, немного шершавой ладонью. Опустив глаза, в неверии поморгала несколько раз, прежде чем поднять их в сторону парня.

Он не смотрел ей в глаза — отвернулся сразу, как та вышла из оцепенения. Нельзя допустить, чтобы Мусони занималась пожиранием себя изнутри, и лучшего способа, чем дать руку, сейчас нет. Необходимо замедлить бурю, нужно отвлечь её от тяжёлых мыслей, и не позволить погрузиться во тьму глубже. Есть надежда, что без медальона Мусони научится управлять тёмной магией и не станет кем-то на подобие своего прадеда.

Перестав дышать, Мусони отвернулась в окно, чуть расслабляя напряжение в руках. Тепло расходилось от её пальцев к предплечьям, вызывая приятные мурашки. До конца поездки он не убрал свою ладонь, не давая возможности плохим мыслям вернуться.

В городе машина то и дело глохла, затем рванула вперёд, едва не врезавшись в идущую впереди машину. Мужчина нервничал; Оскар попросил их высадить под благовидным предлогом дела. Совпадение ли это или стечение обстоятельств — дело возникло ровно в тот момент, когда у Мусони протяжно прогудел живот, и они направились прямо в заведение, откуда шли соблазнительные ароматы.

—

Разве можно обычным людям рассказывать о Соулграде?

—

Нет, — улыбнулся Оскар через плечо. — Но разыгрывать не запрещено. К тому же он не запомнил название, и про нас скоро не вспомнит.

Минуя основной зал с немногочисленной публикой, Оскар бесцеремонно открыл дверь с надписью служебное помещение и потянул за собой Мусони. Сидящий внутри парень только на миг оторвался от мониторов, и тут же открыл дверь легким взмахом руки.

Маг. Ну вот — кажется, начинается. Мусони помнила по одному из рассказов, что Соулград находится неподалёку от Санкт‑Сангвии, и в пограничном городе магов обычно больше, чем в других местах.

Тайная дверь вела во второй зал — комнату для «избранных». Здесь воздух пах иначе: не менее вкусно, но по‑особенному. Люди за длинными массивными столами были одеты в стиль, который Мусони не смогла опознать. Они выглядели не старомодно, скорее игра контрастов: шляпы с длинными перьями или тяжёлые многослойные юбки в пол сочетались с современными топами или с блестящими неоновыми лентами.

Зал тянулся на два этажа; на втором ярусе, под сенью крыши, тоже сидели гости и тихо переговаривались. Среди угощений особенно выделялись напитки, наполненные живым эфиром — в дневном свете они тихо мерцали, словно подсвеченные изнутри.

Как прилежный ученик зельевара, Мусони знает рецепт не только зелий и отваров, но и подобных напитков, для восполнения энергии магам. Видимо, тонкое замечание Оскара неспроста — магии в Санкт-Сангвии нет. Эфирные напитки особенно популярны в местах с низким уровнем эфира, как Авелия. Хотя один человек в мегаполисе с пиками точно не знал дефицита в силе, и его бездонный источник эфира глубоко под городом тому подтверждение. Мысли о Лорде никак не отступали, и назойливо напоминали о себе.

—

Ого, какие люди, — негромко проговорил официант, ровняясь с Оскаром. — Прости за прямоту, но ты разве не в Шадур должен быть? Я ещё вчера слышал сплетни из Соулграда, и там только и ждут твоего освобождения.

Мягко коснувшись лопаток, Оскар подтолкнул Мусони к свободному столику, а сам остался на месте.

—

Так и есть, скоро узнаете новые сплетни, — ответил он. — Принеси нам фирменное блюдо и… Мусони, ты какой любишь морс?

—

Клюквенный, — не задумываясь ответила она, на что уголки губ Оскара немного дернулись вверх.

—

Кувшин с клюквенным морсом, и узнай, пожалуйста, когда следующий корабль на Соулград.

Такая мелочь. Он спросил, что она любит. Не стал решать за неё, как Обелиск, а заказал согласно её вкусу. В груди стало тепло и уютно. Перекинувшись ещё парой слов, Оскар сел рядом. Не напротив, а рядом, хотя за их столом было ещё три свободных места. Двойное тепло разлилось по телу Мусони.

—

Я давно хотела спросить, по поводу тюрьмы… Тебя же выпустили?

—

Нет. Я сбежал.

Повисла тишина. Новый вопрос так и наровил вырваться наружу.

—

Зачем?

—

Саира вляпалась в историю. Пришлось спасать.

Он ответил честно. Просто, без геройских ноток. Все логично — безопасность невесты его долг, и тут всё более чем понятно! Но! Мусони тоже была в опасности, тоже вляпалась, и даже больше — Оскар лично отдал её Обелиску! Лед сковал пальцы, что Мусони сжимала у себя на коленях. Всё тепло развеялось. Она спасла себя и его. Никто не пришёл ей на помощь. Никто не дорожит ей настолько, чтобы сбежать из темницы и рисковать всем…

—

Мусони, — рука Оскара легла на плечо, но хотелось её скинуть. — Всё в порядке? Ты побледнела.

—

Всё нормально, я просто хочу есть, — соврала она. — Ты сбежал, а значит…

—

Возможно, я снова попаду в Шадур, — кивнул Оскар. — Или сразу на плаху.

—

И ты говоришь об этом так непринуждённо…

Хотелось спросить, что, в таком случае, будет с ней, но остановилась. Оскар не переживает о ком-то, кроме... Кара!

Мерзкое чувство, что руководит её раздражением, липкое и колкое одновременно — ревность. Нужно избавиться от неё, не претендовать на чужого парня, и общение сразу станет непринуждённым.

—

Гарда! — сплёвывая пищу, вдруг выкрикнула пожилая женщина, сидевшая за столиком напротив, и указала кривым пальцем на Мусони. — Гарда!

Некоторые из гостей отвлеклись от разговоров и повернулись в их сторону. Женщина смотрела Мусони прямо в глаза, не моргая и бормоча. От этого слова, брошенного как раскалённое клеймо, стало не по себе, хотя большинство людей смотрели на Оскара. Он оставался непрошибаем, его совсем не тревожат ни чужое внимание, ни палец, всё ещё указывающий на них?

Лениво переведя ледяной взгляд на женщину, он принял дружелюбный вид, а губ его коснулась странная улыбка.

—

Вы хотите что-то сказать? Оскар Эрдол, к вашим услугам.

Палец женщины тут же опустился, а осуждение сменилось извинением. Вот это да. Мусони не знала, что Оскар настолько… влиятельный? С его именем внимание к ним сошло на нет. Внезапная ситуация выбила изнутри всю обиду.

—

Что значит это слово? — спросила она, когда все ушли в свои тарелки и разговоры.

—

Гарда? Темнота или тьма. Обозначение магов, что несут в себе тёмную энергию или тёмный дар.

Ответ Оскара звучал так просто, будто он только и ждал этого вопроса. А может, много знает об этом? Иначе как говорить о гарде, которая перепугала женщину, не придавая ей особого значения — с улыбкой и дружелюбием.

Получается речь о её ауре. Мусони нахмурилась и сложив руки на груди, потупила взгляд.

—

Чудненько… ты не удивлен, а значит, всё знаешь.

—

Конечно знаю, — он вдруг повернулся всем торсом и посмотрел так, что у Мусони перехватило дыхание. — Но ты сможешь управлять своей тьмой. Я верю, ведь Элурантропия тоже Гарда, и я с рождения ношу это прозвище как второе имя. Только оно не определяет мою сущность, понимаешь? Мы сами выбираем сторону, и неважно, достался тебе светлый дар или тёмный. Это не приговор.

Внезапное откровение заставило Мусони раскрыть рот. Она думала, речь о её ауре, а оказалось, всё намного сложнее.

—

Как...? — от непонятного волнения горло сдавило в тиски и голос вышел сдавленно.

—

Почувствуй. Балансируй. Тьма подаёт сигналы, она отдаётся в теле, пытается управлять тобой, — голос Оскара с таинственной приглушенной ноткой. — Существует много способов приструнить тёмную энергию. Лично у меня, это сигареты. Они успокаивают, но, если честно, я ненавижу табак. Надеюсь, твоя тьма не станет требовать равновесия, и ты никогда не прикоснёшься к этой гадости.

Им принесли пару горячих горшочков и поднос разнообразных закусок. Изящный, наполовину прозрачный кувшин с морсом, стал украшением стола. Официант был не прочь поболтать, но хватило одного взгляда, и того сдуло. Влияние Оскара потрясающе и пугающе одновременно. То чувство, когда осознаёшь, насколько плохо знаешь человека.

—

Но как она узнала? — немного позже спросила Мусони, обратив внимание на ту женщину. — Она видит ауру?

—

Не обязательно ауру. Видеть или чувствовать энергию могут многие маги. Это довольно распространённый дар, хотя с кучей оттенков. Некоторые распознают стихии, другие чистоту намерений.

—

Ты говоришь обо всем так просто, что… раздражает, — призналась Мусони.

—

Моя уникальная способность – быть спокойным и раздражать, — уголки губ Оскара подались вверх.

—

Раньше мне это нравилось… — она прервалась, не закончив речь и поджала губы.

Зачем только она это ляпнула? Ему совсем не обязательно знать, о её чувствах! И теперь он смотрит так пристально, в упор! Хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Произнесенный ответ завис в воздухе.

—

Знаю. Я видел.

Брови Мусони взметнулись, дыхание потянулось и замедлилось, словно кто-то спер воздух в лёгких. Её охватило странное, горькое сравнение: Оскар и Обелиск — и в нём не столько сходство лиц, сколько перекликающиеся тени. Внешне они могли быть из двух миров: цели, манеры, голос — всё расходилось. Но были у них общие ниточки, тонкие и незримые: власть, умение считывать чужие настроения, словно читать открытую книгу, и это знание, нависшее над ней, придавало образу Обелиска болезненную близость.

Что касается Оскара, он продолжал раскрываться. Намеренно скидывал броню, подпуская Мусони ближе.

—

Элурантропия дар, позволяющий мне несколько глубже замечать чувства других, это способность зверя. Но я постоянно держу его под контролем. В некотором смысле это ежедневная борьба, ведь чутьё зверя как помогает, так и мешает. Безупречно в решении дел, но в человеческих отношениях возникают проблемы. Я хотел извиниться — мог рассказать раньше, — его спокойный тон заставил Мусони повернуть лицо. Лед в глазах парня стал мягче. — Обычно я не распространяюсь о своём даре, ведь он связан с работой. Но теперь всё иначе.

Он замолчал, разливая в бокалы клюквенный морс — его любимый. Открывать свою душу гораздо сложнее, чем кажется, в горле пересохло, а внутренний зверь рычал и скалился.

—

Почему теперь всё иначе?

Отпив из бокала, он улыбнулся:

—

У меня есть основания сомневаться в добрых намерениях монарха, и потому я хочу помочь тебе.

Набив еду за обе щеки, Мусони пыталась продавить тревожное чувство, а ещё не развешивать уши. Хорошо бы ещё очки одеть, да такие, чтобы не видеть сводящей с ума улыбки. Заметив её возрастающий аппетит, Оскар молча присоединился к поглощению закусок, отчего то время от времени улыбаясь.

—

Я тут подумал, в некотором смысле наши способности похожи, так почему бы не поделиться опытом.

—

Хочешь сказать, будешь для меня…наставником? — улыбнулась Мусони.

—

Вроде того. Если ты не против.

Фантазия Мусони вмиг разыгралась. Боясь спугнуть возможность сблизиться, она ушла в поглощение супа.

К столику подошёл официант.

—

Корабль прибудет через десять минут, а следующий завтра.

—

Поторопимся, или заночуем? — спросил Оскар склоня голову вбок.

Ответом стали шустрые сборы и на ходу доедаемая еда.

—

Мы воспользуемся Узами с портом, — утвердительно сказал Оскар, рассчитываясь за еду парой монет мифрила.

—

Узы теперь платные… — начал официант, но встретив взгляд Оскара, вдруг добавил. — Но бесплатно для правой руки короля…и его спутницы…

Не слышая его бормотания, они прошли за стойку, Оскар дружески кивнул бармену, и вдруг остановился. Кивнув в ответ, бармен непонимающе замер, перестав протирать стаканы.

—

Забыли, где круг Уз?

Челюсть Оскара сжалась, он смотрел не на бармена, а сквозь него, а взгляд наполнился тоской. Настолько сильной, что и Мусони почувствовала.

Он вспомнил о друге, Итане. Тот мог часами натирать стаканы до блеска, рассказывая Соулградские байки. Челюсть свело от нажима и боль привела в чувства. Скинув кусочек брони перед Мусони, он тут же стал уязвим для звериных эмоций, и жажда мести разрывала изнутри.

Не отвечая на вопрос бармена, Оскар возобновил ход, раскрывая одну дверь за другой, пока они не оказались в круглом зале, с начерченной на полу символикой. Похожую Мусони видела в кабинете Обелиска, но та была испорчена огнём.

Разогнав эфир, Оскар прочитал заклинание и символы возле круга засияли ярче. От воспоминаний к горлу Мусони подступила тошнота, когда он, вставая в центр, произнёс:

—

Круг рассчитан на одного. Держись ближе.

Точь-в-точь Обелиск тогда, перед перемещением в Листхейл. Сравнение казалось не столько логикой, сколько ощущением предательства мира: будто сама реальность начала подыгрывать чужой воле, а её жизнь — не более, чем поле для эксперимента. И чем дольше Мусони держала в уме это сравнение, тем плотнее оно давило.

Довольно. Она шагнула в круг, прижавшись к Оскару. Нужно бороться с неприятным прошлым. В конце концов, Обелиск мёртв. Все прошло. Нужно наполнить жизнь новыми эмоциями, и не погружаться в пережитое.

Как и тогда, у Мусони закружилась голова, словно от резкого падения. Вцепившись в Оскара со всей силы, не отпустила переместившись — не хотела отпускать. Она знала, что в отличии от Обелиска, со стороны Оскара не будет никакой мерзости. А призрачная близость так пьянит.

—

Если не поспешим, опоздаем, — напомнил он, однако не скинул рук, лежавших на её спине.

Она оттолкнула навязчивую картину ночи и отпрянула, пошатнувшись. Его рука на её боку не дала ей рухнуть. Убедившись, что Мусони держится на ногах, крепко сжал её пальцы и повёл вперёд. «Может, свалиться в обморок?» — мелькнуло в голове, пока она провожала его спину взглядом.

Порт делился на две зоны; большую часть занимали огромные грузы и перевозящие товары лайнеры. На счастье, пассажирская зона была совсем близко, и кроме них на корабль почти никто не садился. Приток людей из города магов несоразмерен — с корабля сходили беженцы Соулграда. Женщины, дети, старики. Вид у многих был подавленный и безнадёжный.

Оскар замер, отступив в сторону, и прислушался к тихим разговорам: дело плохо, королева снова пошла в атаку, и как всегда использует грязные методы. Люсторан проигрывает бой за боем.

Не зная тонкостей, Мусони без лишних слов поняла — люди сбегают от войны. Стоя чуть за спиной Оскара, она рассматривала двух женщин и маленькую девочку, а внутри всё сжималось. От тоски и боли, что передавалась по ветру, а ещё от своей личной грусти. Лица родителей, их объятия, поцелуй. Смех папы, улыбка мамы, и мгновение магической ловушки — все сплелось воедино и сдавило в груди.

Стоя в порту, словно на распутье двух дорог, она задумалась о правильном решении.

Душа вновь превращалась в глыбу льда, не помогали ни внутренние монологи, ни теплая рука Оскара, как прежде держащая её ладонь. Однажды он бросил её, почти предал. Не вернулся, и не спас. Кроме пустых слов и обещаний нет гарантий, об успехе и спасении её родителей. Внутренний голос противится его предложению, встреча с королем чувствуется как ошибка, но сердце…

Сердце трепещет и поёт прекрасную песню, где расцвела взаимная любовь, нерушимая как гора, и крепкая словно сталь.

Глава 8. Соулград. Люсторан.

Находясь в жутком раздражении, Король Люсторан перечитывал очередной доклад. Новое разочарование отпечаталось свежей морщинкой, из груди вырвался усталый выдох. Он ужасно устал от власти. Принятие решений каждый день становилось пыткой. Отложив бумагу, он взглянул на фотографию покойного сына. Какие надежды подавал этот мальчик, насколько сознательным он рос. В нем удачно сочетались честь с храбростью, проницательность и воинское мастерство, а также юность с мудростью — он прекрасно разбирался в людях. И королева Велина ему не нравилась с первого взгляда, но Люсторан считал, что сын просто не мог отпустить скорбь по матери. Костяшки пальцев рук побелели, сжатые в кулак.

В дверь аккуратно постучали.

—

Войдите, — не сразу ответил король, убирая с лица чёрные сосульки волос.

Власть тянула из него все соки. Еда стала пресной, сон утомительным испытанием, а ванна просто тратой времени, которого постоянно не хватало.

Седовласый советник, покланявшись, прошёл к столу и нерешительно замер. Люсторан заледеневшим немигающим взглядом уставился в одну точку, в фотографию покойного принца. Кадык советника дернулся вверх, выдавая нервное волнение. В последнее время было слишком много предательства со стороны его бастардов, и тем воспонимания о покойном принце становились лишь болезненней.

Потухший взгляд поднялся на советника, и тот, прокашлявшись, доложил:

—

Новости из замка Эльдория. Королева Велина объявила о скором открытии непрерывного портала с союзниками Аур Серпис.

—

В прошлый раз у неё ничего не вышло. Благо, все достойные порталоги на нашей стороне.

—

Это так, властелин, однако, Велина не скрывает триумфа в голосе, заявляя, что получила наследницу Тарэй и слезу дракона, — почти извиняющимся тоном продолжал советник. — Она без тени сожаления обсуждает произошедшее в Авелии, и не стесняясь связывает катастрофу в мире людей с мощью проводника. И утверждает, что теперь всё непременно получится.

Король вздохнул. Велина своего добилась. Невероятная женщина — не обладая выдающейся магией, она чудесным образом, даже по меркам магического мира, получает желаемое и движется дальше. Что сказать, в Оремидоре больше остальных богинь славят удачу, Тихе. И если ты под её покровительством, судьба склонит голову перед любыми твоими целями. Таких везунчиков стоит поискать. И у Люсторана такой есть. Вернее, был, ещё недавно он посадил его в Шадур, но тот сбежал. Как будто из Шадур легко сбежать! Тихе и тут ему помогла.

—

Какие ещё новости? — приподнимая брови, спросил Люсторан. — Что с Эскарионом?

—

Среди погибших в Авелии его нет, — поторопился ответить советник, и Люсторан с облегчением выдохнул. — Однако теперь его местоположение неизвестно. Мы доложили доверенным лицам по всему континенту о розыске Оскара, в Оремидоре практически нет мест, где его не заметят. Поэтому его обнаружение дело времени.

—

Хорошо. Доставить его в Соулград целым и невредимым. Я сам решу судьбу того, кого возвысил до таких масштабов. Что ещё?

Советник порылся в свитках, разворачивая тот, чей край пылал синим огнём. Округляясь, глаза с невероятной скоростью ознакомились с текстом, и незамедлительно выдал:

—

Только что пришло сообщение из Зафрита. Аур Серпис пытались заключить союз, но Владыка Исар отказал им. После чего на семью Исара, его Оазу и принцессу было совершено покушение.

Протянув ладонь, Люсторан получил свиток и лично ознакомился с произошедшим.

«Покушение произошло в Солнечном зале, сразу после приёма Аур Серпис. Виновников не удалось поймать на месте, сейчас ведутся мероприятия по их розыску в городе. Преступники не пользовались эфиром, лишая возможности использовать магический проявитель. Стреляли из луков. Наконечники стрел спиралевидной формы, а перья содержат элемент Соулградских ис…»